Праздничный (не)подарок

В новом мире Майя с удивлением узнала об отсутствии Нового года, как у неё дома. Тут были свои праздники, даже был снег, но летоисчисление шло от первого весеннего дня, а сам факт смены числа года не выделяли. Были те, что связаны с временами года, какие-то с традициями каждого проживающего тут народа, но они были другими. Но после праздника Урожая, проводимого осенью, дальше шли только государственные или народные мероприятия, до самой весны.

Майе бы спросить, почему, но она и так понимала. Даже если вспомнить её родной мир, Новый год праздновался не всегда зимой. А тут просто не было принято чего-то подобного. Майя не была такой уж поклонницей Нового года, но спустя пару лет после своего переселения, она неожиданно вспомнила и про праздник, и про то, что дома порой было весело. Она даже посадила в саду ёлку, но в тот год дальше этого действия больше ничего не было. И мужья не знали, что же так волнует их супругу каждую зиму.

— Дорогая, ну что с тобой такое? — Шарис умудрился выхватить супругу в коридоре, будучи с хвостом, потому сразу же оплёл её ноги, не давая сбежать от разговора. — Я же вижу, что тебя что-то гложет. Как снег первый выпал, так ты вся потерянная ходишь. Надоела зима? Хочешь переехать куда-нибудь в более тёплое местечко? На моей родине снега почти не бывает, хочешь туда скатать?

Майя не ожидала такого предложения. И ещё меньше думала, что от таких простых слов на глазах выступят слёзы. Она прижалась к груди нага, и тот нежно обнял её, позволяя выплакаться. Шарис чувствовал, что это не истерика, а скопившееся напряжение, которое надо просто пережить, уже потом решать саму проблему. Потому стоило Майе успокоиться, он быстренько обратил хвост в ноги, подхватил супругу на руки и уверенным шагом направился в сторону кухни. Там он усадил жену на стул, быстро организовал ей горячее какао, чем снова вызвал непрошеные слёзы.

— Змейка моя нежная, ну что случилось? Кто-то из мужей обидел? Скажи, я найду кому пожаловаться, чтобы обидчика хорошо отмутузили. Говори, пока я не начал тебя пытать, — Шарис улыбнулся, а после показал Майе раздвоенный язык, намекая, как именно собирается её пытать.

— А ты не будешь этим заниматься? — прищурилась Майя.

— Зачем? Придушу ещё случайно, рёбра переломаю, ты же потом их выхаживать будешь. Я лучше рядом с тобой постою, в шейку подую, — хитро сказал наг, но потом внимательно посмотрел на жену. — Я жду ответа.

— Скучаю по дому, — призналась Майя. — Точнее, по празднику.

— Какому? — тут же навострил уши наг.

— Новый год, — с тяжёлым вздохом сказала Майя.

— Это что за праздник такой? — напрягся Шарис. — Не, летоисчисление должно быть, но при чём тут праздник. И почему ты сейчас про него вспомнила?

— Это у вас год с первого дня весны отсчитывается, а у нас праздник зимой был, — пояснила Майя.

— Первый день зимы? У нас он есть, Белым днём только зовётся. Ну ты же знаешь, — развёл руками Шарис, недавно с супругой они ходили на ярмарку гулять как раз в Белый День.

— Нет, у нас Новый год был не в первый день зимы, а… Вот как тебе объяснить? — Майя нахмурилась, ведь местный календарь и из её мира были различны.

— Ты начни, а мы дальше разберёмся, — наг мягко улыбнулся и накрыл своей ладонью руку жены.

— Понимаешь, в моём мире год делили на двенадцать месяцев, а не как у вас, пятнадцать. Четыре сезона, по три месяца. И Новый год отмечался в ночь с последнего дня первого месяца зимы на первый день второго месяца.

— Этот день был особенным? — уточнил Шарис.

— Э… Не знаю, — растерянно сказала Майя. — Нет, когда-то у нас Новый год в другое время отмечали, но это уже не важно. Просто этот праздник был… сказкой. Вначале ты ребёнок, получаешь подарки, видишь доброго сказочного дедушку, которому читаешь стишки, говоришь, что была хорошей девочкой весь год, слушалась родителей. Потом растёшь, понимаешь, что Деда Мороза не существует, но ощущение праздника никуда не девается. Просто раньше праздник делали тебе, а потом и ты уже его можешь делать кому-то. Но всегда это было символом сказки и надежды, веры в то, что теперь всё будет по-другому, лучше. Всё старое и плохое оставлялось предыдущему году, чтобы оно не мешало в новой жизни.

— И ты скучаешь по своему Новому году? — понимающе спросил Шарис.

— Угу, — выдавила из себя Майя, стараясь снова не пустить слезу. — Это странно. Я не особо хорошо помню свой мир, много уже забылось, стёрлось, но ощущение сказки, которое ждёшь, вера в лучшее — это осталось. И этого, оказывается, так не хватает.

— Так что нам мешает отметить это праздник? — Шарис обворожительно улыбнулся. — Там же не требуются жертвоприношения или ещё что-то настолько глобальное?

Майя хихикнула и слегка ударила кулаком в плечо нага.

— Какая же это сказка с жертвоприношениями? — усмехнулась девушка.

— Так, ясно, надо будет дать тебе сказки нагов почитать. Но попозже. Пока давай, рассказывай про свой праздник.

Майя смутилась. Почему-то сейчас ей показалось глупостью её странное желание отметить праздник, который она уже не слишком хорошо помнила. А вдруг она сейчас что-то придумывать будет, потому что в реальности этого не было. Это же обман? Она не хотела никого обманывать. Но наг был непреклонен. Видя, что супруга не торопится делиться знаниями, он стал нежно наглаживать её ладонь, при этом движения были лёгкими, мимолётными, но будившими в теле те самые желания, что заканчивались страстью. Майя попыталась отдёрнуть руку, зная, что наг способен был её возбудить даже такими прикосновениями, но ей не позволили. Тогда она смирилась и решила немного рассказать.

— Незадолго до праздника у нас в доме было принято ставить ёлку, украшать ей игрушками, блестящими вещами, безопасными огнями, а под ёлку складывали подарки, от Деда Мороза, — начала Майя, и постепенно её смущённый и тихий голос набирал силу. — Помещения у нас тоже украшаются чем-то ярким и блестящим. Дети часто вырезают снежинки, да и взрослые этим занимались. На окнах рисовали узоры зубной пастой.

— Чем? — чуть не подавился от неожиданного признания наг.

— Пастой, — смутилась Майя. — Ну, она же белая, ею можно рисовать, она хорошо застывает. И в то же время её можно отмыть потом. На улицах тоже порой украшались ёлки. Если это было в больших городах, то там на какой-нибудь площади ставили такую большую ёлку, чтобы её можно было увидеть издали. Тот, кто жил в своём доме, мог поставить ёлку во дворе, а то и посадить, чтобы не спиливать каждый год новую.

— Спиливать?

— Ну, представь: большой город, и каждый хочет себе ёлку в дом. Её же не посадишь в маленькой комнате, вот и спиливают, приносят, потом выкидывают.

— А что потом? — продолжил допрос Шарис.

— Потом… Потом их собирают, куда-то девают, — смутилась Майя. — Честно — я уже не помню. У нас были те, кто был против живых деревьев, жалея природу, они ставили искусственные. Но всё равно ёлки были популярны.

— Так, дальше. Чем их украшали?

— Игрушками, — Майя задумалась, а потом стала описывать те игрушки, которые вспомнила, как они выглядели, из чего сделаны и на какую тематику, что было сложно, учитывая, что память о прошлом мире стиралась каждый день, оставляя лишь самые яркие моменты.

— Что ещё делали, кроме ёлки? — задал следующий вопрос Шарис, явно внутренне что-то про себя отмечая.

— Ну… Накрывали стол. Делалось много разных салатов, горячее, сладкое, был алкоголь, лимонады, соки, — перечисляла Майя.

— А ты нам уже готовила эти салаты? — зацепился за интересное для себя наг, ведь считал кухню своей вотчиной.

— Если только парочку, — почему-то смутилась Майя. — Вы всё другое просили готовить. А ещё на Новый год некоторые готовили экспериментальные салаты.

— Это как? — опешил Шарис.

— Ну… Вот есть у хозяйки набор рецептов, которые она уже готовила, знает. А под Новый год искалось что-то новое, особенное, что раньше не ели. Или уже известный салат, но с какими-то изменениями.

— Тортики были? — Шарис даже облизнулся, любил он сладенькое.

— Тортики были, — хихикнула Майя. — Но чаще всего до них очередь не доходила.

— Почему? — Шарис даже обиделся на подобное поведение, как можно не дойти до сладкого.

— Чаще всего на столе было столько еды, что часть её оставалась на утро.

— А вы вообще часто по ночам едите? — зачем-то решил уточнить наг.

— Ну… В качестве праздника, один раз, — хихикнула Майя. — А так запретов таких нет. Почему бы не поесть, если не спиться.

Шарис задумчиво побарабанил пальцами по столу. В голове зрела мысль, но надо было обсудить её с другими мужьями. Во-первых, семь голов явно придумают больше, чем одна, ну а во-вторых: его не простят, если он один попытается подмазаться к Майе. Тогда ему придётся ой как несладко в их гареме, как часто называла мужей сама Майя.

— А что это вы тут делаете? — на кухню буквально ураганом ворвались оборотни, чмокнули супругу в щёчку, каждый в свою, а после занялись горячим чаем.

— Майя рассказывает про праздник из своего мира, по которому уже давно скучает, — Шарис мило улыбнулся, когда жена посмотрела на него с укором.

— Да? Что за праздник? — Никас тут же уселся на стул рядом с супругой и захватил в плен её ладонь.

— Новый год, — Шарис ещё сильнее улыбнулся, видя скривившуюся Майю, но он уже всё для себя решил. — У них там летоисчисление, точнее, его начало, считалось праздником. Вот, пытаю её на это тему.

— Я тоже хочу! — Винсент хотел бы сесть рядом с Майей, но так как мест больше не осталось, сел напротив. — Чем занимались в этот праздник?

— Отдыхали, гуляли, с друзьями или семьёй время проводили, — начала перечислять Майя. — Ну там, гороскопы кто-то читал, гадал.

— Гороскопы — что это? — ухватился Винсент.

— Ну… Людей делили на группы, — задумчиво сказала Майя. — В зависимости от года и месяца рождения там разные результаты были, а потом читали, что их ждёт в следующем году. У нас делились по годам, кто в какой родился, по месяцам. Там ещё по месту жительства были различия, но любители читали про всех, игнорируя местность.

— И как делились?

— Ну, кто-то был лошадью, кто-то крысой, кто-то свиньёй.

— Ты же говорила, что у вас не было оборотней? — нахмурился Никас.

— Не было, — подтвердила Майя. — Это не по внешности, а по цифрам, которыми год записывался, определяли. То есть один человек был быком по гороскопу, другой — змеёй. Если бы вы там жили, вы могли быть кем угодно по году, а не по ... виду.

— Песец — бык? — хохотнул Шарис.

— Ага, наг — свинья, — огрызнулся Винсент.

— Я сейчас стану собакой, — мило пообещала Майя, не забыв показать зубки.

— М-да… А гадали как? — решил переключиться с гороскопов Шарис, поняв, что он ничего не понял.

— По свече, на картах, обувь бросали. Но это на будущего супруга.

— Сомневаюсь, что ты захочешь ещё супругов себе нагадать, — хохотнул Винсент.

— А я не помню, какие ещё были, — смутилась Майя, но потом её озарило. — О! На кофейной гуще гадали. Но мне проще показать, чем рассказывать.

— Покажешь. А что ещё? — не унимался лис.

Майя задумалась. Вот вроде скучаешь по празднику, а толком и не можешь вспомнить, как ещё отмечали.

— Так, думаю, всем всё понятно, — Шарис довольным взглядом окинул мужчин. — Нам точно стоит организовать отмечание этого праздника!

— Зачем? — удивилась Майя. — У вас же…

— У нас есть повод тебя порадовать, — улыбнулся наг, попутно ухватил ладонь супруги и нежно поцеловал её. — Ты же участвуешь в наших праздниках, каждого в отдельности и всех вместе. Почему мы не можем порадовать тебя?

— Вы ничего про него не знаете!

— Ну, кое-что ты рассказала, остальное добавишь, когда потребуется. Для начала предлагаю составить план действий по тому, что мы уже знаем! Радость моя, а ты иди пока. Будут вопросы, мы к тебе обязательно обратимся. И да, пока сама постарайся вспомнить, что ещё было, что хочешь увидеть.

— А если я придумаю то, чего не было? — решила поддеть Майя, проверяя границы дозволенного.

— Значит, это будет то, что ты хочешь увидеть, — проникновенно сказал наг, ещё и облизнулся так, что у его супруги чуть ноги не подкосились. — А это — главное, что я хочу узнать. Все твои желания. Но сейчас иди, отдыхай, думай, пока я не решил исполнить парочку своих.

Майя с удивлением смотрела в горящие глаза сидящей перед ней троицы, и улыбка сама собой растягивалась на губах. Эти невозможные, но уже такие родные вредные товарищи моментально организовались, чтобы порадовать её одну, а ведь при всех реалиях и потребностях этого мира, ревность никуда не делась. И её порой проверяли на прочность, выкидывая различные фортели в соревновании за время и внимание жены. Но сейчас эта троица решила работать сообща, уже о чём-то по-тихому договариваясь.

«Дорогой дедушка Мороза, — подумала про себя Майя. — Хоть тебя и нет, но может быть, где-то ты всё-таки где-то есть. Пусть эта троица не разнесёт дом в предновогодних приготовлениях. А оставшиеся не устроят никому взбучку за самоуправство».

*