Праздник урожая.

Сиф стояла, опершись на плетень, и, улыбаясь, наблюдала за пестрой толпой. Люди, надев самые яркие и самые лучшие из своих нарядов, сновали взад и вперед от прилавка к прилавку. Окрылённые от внезапной свободы и праздничной вседозволенности дети бегали в ногах у взрослых, выпрашивая у родителей карамельные яблочки и медовые пряники. Взрослые, разгоряченные элем и молодыми сладкими винами, радовались окончанию сбора урожая и ни в чем не отказывали своим чадам. Сама природа преобразилась, укуталась в праздничные одежды, окрасив деревья в красные и желтые цвета, под стать огненным кудрям Сиф.

В толпе промелькнул кот. Пепельно-серый, с черными полосками на лапках, он вальяжно шел через празднующих людей, так, словно деревенские улицы пустовали, а он был единственным, кому пришло в голову прогуляться по ним. Сиф бросила на кота игривый взгляд и тут же нырнула в людскую круговерть, устремившись за своим полосатым другом.

Она кружилась между людьми, пытаясь угнаться за котом, перед которым люди, будто чувствуя его истинную суть, расступались, образуя живые коридоры. Дважды Сиф, не удержавшись, пустилась в пляс под веселую музыку. Звуки заводной джиги, которую запрещали танцевать в любой другой день, никогда не оставляли Сиф равнодушной, едва заслышав их, она тут же забывала обо всём. Трижды она останавливалась и выпивала с толпой шумных крестьян, вместе с ними она восхваляла людей, о которых до этого и знать не знала. А когда парень в широкой светлой рубахе столкнулся с ней и, подхватив, не дал упасть, она тут же обняла его и жадно впилась в его губы. Дыхание парня обожгло её рот вином, а зубы неудачно ударились о губу, но Сиф не заметила этого. Язык её беспечной бабочкой продолжал порхать у него во рту, дразня, раззадоривая и обещая. Оторвавшись от него, она, весело хохоча, понеслась прочь, старательно не замечая девушку парня, которая так и не произнесла ни слова, а только и могла, что стоять столбом, ошарашенно хлопая глазами.

Впереди сверкнули желтые глаза-блюдца. Укор, поселившийся в них, должен был остудить нрав девушки, подобно январскому морозу, но Сиф попросту решила его не замечать. Свен всегда был занудой, но от этого она любила его не меньше. Схватив с прилавка булочку и не дожидаясь крика продавца, она побежала догонять кота. На мгновение Сиф потеряла серую спину. Волосы её плясали буйным пламенем, пока девушка вертелась и оглядывалась в поисках кота, ровно до тех пор, пока её слух уловил детский вскрик. Обернувшись, девушка увидела в шаге от себя темноволосого мальчика, держащегося за щеку. На щеках уже были видны несколько влажных бороздок. Подбородок мальца дрожал от едва скрываемой обиды.

- Что с тобой случилось, дитя? – Присев рядом с ним, проворковала Сиф.

- Здесь был котик. – Расстроено проговорил ребенок. – Я хотел его погладить, а он поцарапал меня. – И он показал оцарапанную щеку.

- Ну же. Не плачь. Вот, держи. – Сиф протянула ему булочку и широко улыбнулась. – В день урожая никто не должен плакать. Сегодня мы празднуем и берем дары природы, которые позволят нам спокойно жить до следующего лета.

- Да, мисс. – Мальчик заметно повеселел. – Моя мама так же говорит.

- Твоя мама - мудрая женщина, слушайся её во всём, если хочешь, чтобы зимний бог не забрал тебя к себе. А теперь беги. – Сиф потрепала паренька по голове и подтолкнула.

Оглянувшись вокруг, Сиф не заметила своего пушистого друга и, приплясывая, пошла туда, где музыка звучала громче. Спустя двадцать минут Сиф, уже разомлев от выпитого, вновь заметила Свена. Тот призывно вильнул хвостом, увлекая рыжеволосую за собой. Ни на секунду он не поддавался магии праздника, словно тепло уходящего лета не грело его и не была властна над ним радость. Попетляв недолго по узким улочкам, кот вышел к самому центру деревни. Просторная площадь, освещенная десятками фонарей, сегодня едва ли могла вместить всех желающих насладиться празднеством. Румяные, хмельные и веселые, празднующие уже не один час жители здесь слились в волнующееся, бушующее безумным танцем море. Кот, не мешкая, бросился в самое сердце хоровода. Сиф последовала за ним.

Она кружилась, волосы алыми всполохами мелькали вокруг неё. Лица людей сливались и бесконечно протяжным кольцом окружали её. Ноги сами собой отбивали сумасшедший ритм, вторя лютням и свирелям. Серая спинка то и дело мелькала в ногах танцующих, не прекращая свой отбор, впрочем, уже и не пытаясь образумить подругу. Сиф переплелась руками с двумя девушками, и они устремились по кругу в безбашенном хороводе. Напротив них так же поступили мужчины, двигающиеся в обратном направлении. Сделав несколько кругов, хоровод распался, и девушки устремились к парням. Сиф была вместе с ними. Она хохотала, вторя последнему летнему ветерку, случайно забредшему на этот праздник. Танцевала, словно огонь, пляшущий по крышам домов. Целовалась, как будто завтра умрет.

***Праздник закончился. Прохладный ветер — предвестник скорой зимы — теперь мог свободно разгуливать по опустевшим улицам, не опасаясь столкнуться с жителями деревни. Только Сиф продолжала пританцовывать и напевать себе под нос, шагая по стремительно остывающей земле. Как и бывало уже много сотен лет, в эту темную ночь люди уходили спать, оставляя её одну наблюдать за тем, как умирает природа. И ещё, конечно, с ней был кот. Суровый и своенравный, он шел первым, не оборачиваясь и не глядя на свою спутницу. Шёл он долго, иногда останавливаясь у домов и принюхиваясь, каждый раз после этого он недовольно мотал головой и двигался к следующему дому.

Наконец, обнюхав одну из дверей, он остался доволен и нетерпеливо взглянул на Сиф, давая понять, что ей нужно действовать. Девушка игриво улыбнулась и манерно склонила голову, выражая крайне наигранную покорность. Элегантно и нечеловечески ловко, всего одним неуловимым движением, она запрыгнула на окно и тихонько приоткрыла его. Аккуратно, не издав ни единого звука, рыжеволосая проскользнула в комнату и направилась к кровати, стоявшей у дальней стены. Там лежал ребенок. Темноволосый мальчик с небольшой царапиной на щеке.

- О, мое летнее дитя… Как ты прекрасен. – Прошептала Сиф, наклонившись к самому лицу мальчика.

Она по-лисьи повела носом, обнюхивая малыша, и утробно, с нескрываемым удовольствием заурчала. Губы ведьмы приблизились к губам мальчика, так что они практически соприкасались. Она с шумом втянула воздух, который только что покинул рот ребенка. Вместе с дыханием изо рта мальчика вырвалась тонкая голубая струйка и тут же скрылась внутри Сиф. Глаза девушки закатились, обнажив белки, покрытые мелкой красной сеточкой. Не в силах сдерживаться, она ещё раз прильнула к губам мальчика, словно робкая любовница, она не решалась прикоснуться к его коже, довольствуясь лишь дыханием.

Закончив, Сиф запрокинула голову и издала нежный, полный сладкой истомы стон. Всё её тело била мелкая дрожь, колени подломились, и она бессильно упала на пол. Рядом возник Свен в обличии серого кота. Он подошел к подруге и потерся носиком о её губы. Сиф, едва живая от удовольствия, выдохнула ему в мордочку часть синего дыма. Убедившись, что Свену досталось всё, что полагается, она, наконец позволив себе полностью раствориться в нахлынувших чувствах, свернулась калачиком у подножья детской кровати и тихонько заплакала.

Лишь четверть часа спустя Сиф смогла прийти в себя. Собравшись с силами, рыжеволосая вместе с серым котом покинула дом. Ещё трижды Свен, обнюхав дома, оставался доволен, и они пробирались в них. Трое детей могли стать свидетелями древнего ритуала, если бы проснулись. Но они спали, окутанные магией, и не видели того, что происходит у их кроватей.

Обойдя всю деревню и собрав свою жатву, ведьма и кот вернулись на площадь, которая ещё недавно была центром праздника. Заря занималась на горизонте, и Сиф, закрыв глаза, подставила лицо первым лучам солнца. Она ждала. Дыхание хрипло вырывалось из её груди, выдавая нетерпение. Тепло последнего теплого дня так и не коснулось её губ. Вместо него их опалил холодный жар чужих губ. Сиф, неспособная больше терпеть, открыла глаза и увидела его. Такого высокого, такого сильного, такого молодого и такого древнего, такого сурового и такого родного. Свен стоял прямо перед ней и улыбался, так как могут лишь боги. Его белые волосы, абсолютно чуждые на фоне пылающих листвой деревьев, шевелились, будто в них уже играл зимний ветер. Сиф открыла было рот, чтобы сказать ему хоть слово, но не решилась испортить момент, и только сильней прижалась щекой к его груди. Это были их минуты. Даже новый бог не решился отнять у них это мгновение, и Сиф не собиралась как растрачивать время на разговоры. Мир вокруг поблёк, потускнел, словно отступил в тень, а затем и вовсе перестал существовать. Он снова поцеловал её с жаром и страстью, так не свойственные его сути, запустил руки в её волосы, и Сиф забыла, как дышать.

***

Свен хмуро осматривал утренний город. С тех пор как он был здесь последний раз, практически ничего не изменилось. Дома стали выше, дороги шире, людей больше, но ничего, чтобы могло хоть немного заинтересовать его, не произошло. В воздухе Свен уже чувствовал запах снега, хоть и знал, что тот пойдет не раньше чем через месяц. Не сходя с места, он оглядывал дома, расположенные вокруг площади. Из-под полуприкрытых век на них был устремлен колючий, холодный взгляд. Людей вокруг не было. Лишь юркая, огненно-рыжая лиса терлась о его ноги, виляя хвостом. Он наклонился к ней.

- Мы были здесь до них. Будем и после. Я и ты. Наш урожай собран. Увидимся через полгода, любовь моя.

Он ушёл, оставив за спиной безмолвную улицу и приближающуюся зиму. Звенящую рассветную тишину нарушил негромкий детский кашель.