Пребывающий на острове

Я сидел в машине и не горел желанием возвращаться в квартиру. Тут было относительно шумно: дети на площадке, машины, снующие туда-сюда. Тишина сейчас — мой главный враг. Она, как хирург, достает пинцетом те воспоминания, которые хочется поскорее забыть.

Я собрался с силами, вышел из машины и дошел до подъезда. По привычке решил заглянуть в почтовый ящик. Там лежал конверт. Отправитель не подписан, только мое имя, и всё.

Я вскрыл его и пробежал глазами по строчкам. От прочитанного волосы встали дыбом, и показалось – берет вот-вот упадет с головы. Письмо было от моей бывшей жены. Той самой, что ушла к какому-то мажорику, пока я гонял бородатых по горам Кавказа.

В письме было следующее:

Прости меня. Мне сейчас очень больно и холодно. Помоги мне. Я каждый день буду ждать тебя на нашем месте. Алёна

Я сидел на кухне в полной тишине, но в моей голове тишины не было. Мысли бушевали, словно ураган, сменяя друг друга со скоростью света. Из этого безумного потока я смог выхватить лишь одну, самую четкую:

Как она оказалась на «нашем» месте?

Наше место — это город Серебряный, столица Демократической Республики Алеутия. ДРА стала независимой сразу после развала Союза. Остров в паре сотен километров южнее Адрияновских островов, богатый всем, чем только можно: серебро, газ, уголь, металлы. Два миллиона населения и статус одной из самых успешных республик бывшего СССР.

Радость закончилась в двухтысячном.

В ночь на второе января на острове черт знает откуда появились они. Кто-то называет их «монстрами», кто-то «демонами» — зависит от того, насколько сильно рассказчик наложил в штаны. Эвакуация, если честно, была проведена через задницу. По современным оценкам, в этой ловушке до сих пор остаются триста, а то и четыреста тысяч человек.

К этому добавьте культ «Нового мира». Фанатики, верящие, что монстры — это божья кара за наши грехи. Их последователи сейчас везде. Даже у моего сослуживца мать продала квартиру, чтобы отнести деньги этим тварям за «очищение души».

Но это всё лирика. Главное — как Алёна там оказалась? Что она там забыла? Насколько я помню из новостей, Серебряный — город-призрак даже по меркам Алеутии, хоть он и находится на территории, подконтрольной секте.

Единственный вариант: она как-то попала в лапы «Нового мира», и теперь ей нужна помощь. Но почему я? Мы в разводе уже год. Почему не её новый муж, мажорик? Почему не родители? Почему, именно я?

Я пропитался злобой к ней до костей, но где-то там, в глубине, всё еще ворочалось что-то живое. Что-то, о чем я сам предпочитал не вспоминать. До сегодняшнего дня.

На следующее утро я стоял на КПП родной 105-й Гвардейской отдельной бригады морской пехоты. Пулей взлетел в штаб. Короткий стук, заветное «Можно?», и я внутри.

Комбриг, Анатолий Иванович Тихотько, сидел, склонившись над картами. Жестом пригласил сесть. Мы были знакомы вечность: я служил под его началом с Грозного, когда был еще восемнадцатилетним сопляком из детдома, а он — комбатом.

— Юр, — он поднял на меня глаза. — У тебя всё в порядке? Может, передумаешь?

— Я всё обдумал, Анатолий Иванович, — ответил я твердо.

— Хорошо... — он тяжело вздохнул и покачал головой. — Жаль, что уходишь. Наших и так почти не осталось, теперь и положиться не на кого. – Он выдержал короткую паузу. – Но ты заслужил. Отвоевал своё.

Он взял рапорт, который сам же за меня и подготовил. Мы пожали руки — крепко, по-мужски, как отец жмет руку сыну. Похлопал по плечу:

— Ну, ступай. Ющенко ждет.

По пути к Ющенко я заскочил к девчонкам в бухгалтерию. Коробка конфет сотворила чудо: через минуту у меня на руках было три заверенных копии рапорта. Ющенко я встретил прямо в коридоре. Он шел со своей помощницей, весь такой важный и брезгливый.

Я молча протянул ему бумагу.

— Это что еще? — он взял лист двумя пальцами, будто это грязная тряпка.

— Рапорт об увольнении.

— Какой нахер рапорт? — рявкнул он. — Иди служи, боец!

— Подписанный комбригом, — уточнил я.

— Да я хер клал на него! — Ющенко с наслаждением разорвал бумагу. — Чтобы больше таких шуток я не видел!

Я, не меняясь в лице, протянул ему вторую копию. Ющенко только набрал воздуха, чтобы снова её порвать, как я продемонстрировал ему третью копию и оригинал.

— Вот ссс... — он зашипел, как пробитая шина.

— Увольняй давай, — тихо сказал я, делая шаг вперед. — Пока я тебе зубы не пересчитал.

Парни из части за пару часов помогли закрыть все вопросы с имуществом и вещскладом. Хотели, конечно, устроить проводы по всем канонам морской пехоты, но я вежливо отказался — не то было настроение. Подписал последние бумаги, сдал жетон и к трем часам дня был уже официально свободен.