Предатель Шестого Дома

Такой боли Фирион никогда прежде не испытывал. Расплавленным железом она растекалась по внутренностям, заполняя живот, грудь и горло и не давая ни пошевелиться, ни даже вдохнуть. Фир хотел повернуться на бок, надеялся, что сможет хотя бы дышать. Но тело не подчинилось.

Спокойно… ожидаемая проблема… просто… сосредоточься…

Тело повреждено, серьёзно повреждено, но этого и правда можно было ожидать. На такие случаи лучшие умы Общества разработали чёткие протоколы действий и составили наиболее эффективные последовательности заклинаний, с помощью которых можно быстро вылечиться и приступить к работе. Каждый член Общества обязан знать эти протоколы, даже если занимается лишь бумажной работой и не покидает стен родной Башни.

Лечение… давай же…

Сплести пальцы, хотя бы шёпотом произнести заветные слова — и всё будет хорошо. Но тело отказывалось слушаться нового хозяина. Даже глаза открыть не удалось.

Свежее же тело… почему не…

— Смотри! Каланнар вроде живой!

Мужской голос совсем рядом. Тот самый язык. Язык дроу. И Фир понял каждое слово! Вот только радоваться этому не время: дышать по-прежнему не получалось, и от нехватки воздуха мысли начинали путаться. Ещё немного — и случится непоправимое.

— Надо же! — над головой прозвучал второй голос, более тихий.

Шаги где-то совсем рядом.

— Думаешь, ему ещё можно помочь?

Фир вновь попытался вдохнуть. Не получилось. Неприятная судорога вдруг скрутила тело, и боль в груди и животе стала такой сильной, что показалось, что ещё секунда — и всё, конец. Но спустя несколько мгновений боль почему-то почти прошла. Или сознание Фира просто перестало её воспринимать.

— Без клерика не жилец. Посмотри на раны.

— Позовем офицера? Может, захочет испытать на нём зелье.

— С ума сошёл? Зелье может понадобиться кому-нибудь из нас! Лучше просто добить его и не париться, — голос прозвучал тише.

Сердце заколотилось в груди, угасающее сознание резко прояснилось, а боль вернулась. “Добить”? В каком смысле — “добить”? Нельзя Фиру здесь умирать! Ни в коем случае нельзя!

— Офицер будет недоволен, если узнает.

— Если узнает.

В панике Фирион вновь попытался прочитать заклинание исцеления. Сплести пальцы обеих рук — никогда ещё привычное, многократно повторенное движение не казалось настолько сложным, невыполнимым. Знал Фир, конечно, и мощное заклинание, способное восстановить его за мгновение и не требующее никаких движений… но чтобы оно сработало, нужен магический амулет.

Вспомни что-нибудь более простое! Скорее!

Примитивнейшее лечебное заклинание в арсенале. Огромное усилие — и кончик большого пальца коснулся указательного и среднего. Язык слегка шевельнулся. Всего одно короткое слово — почти неслышно — и приятное тепло, вспыхнувшее в пальцах, растеклось по руке, перешло в грудь и горло. Губы раскрылись — и, наконец, удалось сделать столь долгожданный вдох. Правда, очень болезненный. Ощущения были такие, будто грудь и живот проткнули десятком ножей.

Не теряя времени, Фир сразу же прошептал ещё одно заклинание, не без труда сплетая пальцы в более сложный жест. Боль начала слабеть, и раны, которых Фир не мог пока видеть — только чувствовать почти по всему телу — начали затягиваться.

Тяжело и громко дыша, Фир сразу же вскочил на ноги. Голова закружилась, ноги подогнулись. Попятившись и едва не упав, он уткнулся спиной во что-то прохладное и неровное и с трудом удержался на ногах. Быстро осмотрелся, желая понять, где находится.

Пещера. Наверняка где-то в Подземье. Темно, но глаза неплохо различают и обросшие мхом стены с низкими сводами, и стоящих напротив мужчин, одетых с головы до ног в чёрное. На тёмных, удивительно похожих друг на друга лицах из-под низко опущенных капюшонов сверкают ярко-красные глаза. У обоих на щеках какие-то символы — у одного справа, у другого слева. Дроу. Самые настоящие. Именно такими Фирион представлял живущих в Подземье тёмных эльфов, когда читал о них в книгах и слушал рассказы тех, кому доводилось их встречать.

И книжки, и очевидцы утверждали, что тёмные эльфы агрессивны и крайне опасны. Фир не раз слышал истории о том, как дроу убивали или калечили кого-то из-за неудачной шутки, неуместного слова или даже просто так, для развлечения. Тогда Фиру казалось, что все эти истории наверняка утрированы. Но теперь, глядя на свирепые лица стоящих напротив и внимательно смотрящих на него мужчин, Фир подумал, что авторы тех историй, возможно, вовсе не преувеличивали.

Что если нападут? Что мне делать?

Оба дроу стояли, кажется, расслабленно и к оружию не тянулись, хотя оружия при них было более чем достаточно: из-за плеч выглядывали небольшие арбалеты, на ремнях — колчаны с болтами, короткие клинки и кинжалы, ещё пара кинжалов в небольших ножнах на сапогах.

Может, они и убили бывшего хозяина этого тела?

Фир сглотнул, облизал пересохшие губы, пытаясь унять дрожь в руках. Начал перебирать в уме заклинания для самозащиты. Правда, он понимал, что вряд ли у него есть хоть какие-то шансы не то чтобы одолеть таких противников, но хотя бы выжить в схватке с ними. Оружие у них явно не для красоты — в отличие от Фира, эти двое наверняка отлично умеют им пользоваться.

Нельзя мне тут умирать…

Никто из Общества ещё не погибал во время подобного задания, и Фир не знал, что будет, если с этим телом что-то случится, пока он в нём. Никто не знал. Не исключено, что его настоящее тело тоже умрет. Тогда всему конец.

Бежать… надо бежать…

Если успеть наколдовать невидимость, это даст неплохой шанс убежать, подумал Фир. Более того, лучше сделать это прямо сейчас, не дожидаясь, чтобы эти двое атаковали. Даже один удар может оказаться смертельным.

Фир отыскал взглядом выход из пещеры, прикинул, что до него около десяти шагов. Действия чар невидимости должно хватить. Да, он еле держится на ногах, но если не поспешит, другого шанса может не быть.

Руки сомкнулись, губы раскрылись, чтобы произнести заклинание… Но не успели. Откуда-то слева послышался шорох, и стоящие напротив Фира головорезы сразу повернули головы в ту сторону. Фир тоже. В тёмном проходе, куда Фир как раз собирался броситься, глаза без труда различили силуэт.

— Хорошая новость, офицер! Каланнар-то живой! — один из головорезов широко улыбнулся.

Вошедший оказался ещё одним дроу. Обведя пещеру взглядом, он неспешно подошел к Фиру и остановился напротив. Вблизи лицо мужчины показалось почти неотличимым от лиц двух других. Такие же острые черты, выразительные скулы и челюсть. И глаза, будто наполненные кровью. На скуле тот же символ. Одет и снаряжен почти так же, как двое других, но без арбалета и болтов. Из-под капюшона выглядывает белая прядь волос.

Офицер… это же военное звание?

Если есть офицер, то эти тёмные эльфы, скорее всего, не какие-нибудь разбойники, а военные, подумал Фирион.

— Это и правда хорошая новость, — голос офицера показался холодным и безэмоциональным, как, впрочем, и лицо, по которому не было похоже, что он действительно услышал “хорошую новость”.

Итак, бывший обитатель этого тела, похоже, был членом отряда этого офицера… Правда, это мало что меняло. Даже если эти трое не настроены враждебно, Фириону всё равно нельзя тут задерживаться. В этом теле можно провести лишь ограниченное количество времени, и нужно успеть выполнить миссию, ради которой всё и было затеяно. И, желательно, не умереть при этом.

Фир снова бросил взгляд в сторону выхода из пещеры. Офицер опасно близко. Добежать до выхода вряд ли удастся: чтобы наколдовать невидимость, потребуется время, и наверняка этот офицер успеет среагировать, если почувствует угрозу. И ему достаточно будет протянуть руку, чтобы схватить Фира, даже невидимого.

Фир знал, что если во время миссии наткнулся на монстров, их надо убить или обезвредить и бежать. Для этого ему известно немало заклинаний. Но что делать, если оказался рядом с другими разумными, к тому же, вроде бы не совсем враждебными? Наверняка в протоколах что-то об этом сказано, но Фир-то в последний раз читал их целую вечность назад, а перечитать и нормально подготовиться не успел — всё произошло слишком быстро.

Попробует бежать — наверняка тёмным эльфам это покажется странным, и их реакция может быть непредсказуемой. Более того, неизвестно, что ждёт Фира вне пещеры. Может, там другие члены этого отряда или какая-нибудь непредвиденная опасность. А опасностей тут наверняка немало. Что-то же убило бывшего обитателя этого тела.

— Рилдор, Мирдаэр, вы здесь осмотрелись? — офицер повернулся к двум бойцам.

— Других ловушек здесь нет, офицер, — сказал один.

— Ничего интересного или ценного — тоже, — добавил второй. — Не считая родника в соседней пещере.

Только теперь Фир обратил внимание на негромкое журчание воды где-то справа.

— Сделаем тут небольшой привал, — сказал офицер. — Рилдор, зови остальных.

Один из бойцов, коротко кивнув, отправился к выходу из пещеры. Фир услышал негромкий свист с той стороны и топот шагов. И прежде, чем он успел хоть что-то предпринять, в пещеру один за другим вошли ещё несколько тёмных эльфов.

Фирион растерянно осмотрелся. Теперь ему точно не улизнуть отсюда.

Что же делать?.. Ох, великая Айун, подскажи хоть что-нибудь…

Вести себя тихо, не разговаривать, чтобы произношение не выдало, и ждать удобного момента, чтобы незаметно ускользнуть? Попробовать до этого собрать хоть какую-нибудь информацию о том, какие опасности его могут ждать за пределами этой пещеры? Вроде бы вполне разумный план. Вот только как долго придется ждать этого удобного момента? И настанет ли он?..

***

Сердце колотилось в груди Миззримы, когда она шла по внутреннему двору Шестого Дома. Ей казалось, будто тренирующиеся бойцы и даже занятые уборкой рабы внимательно смотрели на неё. Немало усилий пришлось приложить, чтобы осанка оставалась ровной, а походка — уверенной и гордой, как полагается жрице Богини Ллос.

Когда Миззрима проходила рядом с кузницей, работающие недалеко от дверей слуги и рабы оставили свои дела и повернулись в её сторону. Кажется, поклонились тоже. Не глядя на них, девушка прошла дальше, к небольшой двери в скале. Не взглянула и на двух стражей у этой двери, поспешно отвесивших ей вежливые поклоны. Взмахнула рукой, и дверь перед ней открыли. Застыв на короткое мгновение, девушка ступила на лестницу, высеченную в скале.

Дрожащие пальцы впивались в перила, пока Миззрима спускалась по ровным, чистым ступенькам. Каждый шаг эхом отражался от каменных стен. Голова иногда касалась бугристого свода, и каждый раз девушка вздрагивала.

Остановившись напротив тяжёлой железной двери, Миззрима облизала губы и попыталась успокоить дыхание. Вытерла потные ладони о полы платья.

Богиня, прошу, помоги…

Небольшой тёмный коридор с пятью дверями. Миззрима подошла ко второй справа, протянула дрожащие пальцы к ручке.

Пусть хотя бы матроны там не будет…

Сделав глубокий вдох, девушка зажмурилась, резко открыла дверь и вошла. В нос ударил запах крови и чего-то кислотного. Мгновение — Миззрима распахнула глаза и быстро осмотрелась. Вздох облегчения прервался, и она прикусила губу. Матроны Инстры-то в комнате для допросов не было, но… возле закованного в цепи пленника стояла первая жрица Дома. Мать Миззримы.

Уж лучше бы здесь была матрона…

Конечно, облажаться перед госпожой тоже было бы очень страшно, но…

— Ты заставила нас ждать! Снова! — мать закатила глаза, нетерпеливо царапая рукоять змееголовой плети длинным, острым ногтем.

— Примите мои извинения, уважаемая первая жрица… я…

— Иди сюда. Быстрее. Наша госпожа хотела, чтобы ты попрактиковалась в заклинаниях лечения. Сейчас как раз подходящее время. Не дай этому ублюдку умереть, пока не узнаем от него всё, что нам нужно.

Облизав пересохшие губы, Миззрима шагнула вперед. Лишь теперь заметила жрицу Лириэль, развалившуюся в каменном кресле под левой стеной, и двух вооруженных бойцов Дома по обе стороны от неё.

Пленник, обнажённый мужчина с грязными, слипшимися волосами, явно провел здесь уже немало времени и выглядел изрядно потрёпанным. Рассеянный взгляд направлен был в сторону стены, с разбитой губы стекал алый ручеёк. Плоть его, судя по обилию небольших кровоточащих ран, даже в весьма неожиданных местах, уже знала, как ощущаются прикосновения магической плети в руке первой жрицы Дома. Змеи же, вкусившие свежей крови, явно хотели ещё. И, извиваясь, изо всех сил тянулись к пленнику.

Миззрима видела этого мужчину впервые, но догадалась, кто он. В тот страшный день удалось захватить девятерых вражеских бойцов, участвовавших в нападении на Шестой Дом. От большинства не удалось узнать ничего полезного, и через какое-то время их уложили на жертвенный алтарь. Этот, кажется, последний, девятый.

На мгновение тревога уступила место любопытству, и Миззрима подошла ближе и принялась рассматривать пленника. На жилистом, наверняка очень гибком и сильном теле под свежими ранами она заметила много старых шрамов и ожогов. Некоторые светлые, сразу выделяются на тёмно-серой коже, другие почти чёрные. Самый крупный чёрный ожог почти полностью покрывает живот.

Миззрима не представляла, какую именно информацию матрона Дома надеялась получить от этого пленника. Если он — простой боец, вряд ли ему может быть известно что-то действительно важное о наглеце, посмевшем организовать нападение на четыре Великих Дома и на главный храм В’Аргешшара. Не исключено, что пленник, как и предыдущие восемь, этого наглеца даже в лицо ни разу не видел. А если так, зачем пытаться допрашивать его и поддерживать в нём жизнь заклинаниями? Разве не лучше было бы выместить на нём злость за гибель стольких членов Дома и за всё, что выжившим пришлось пережить?..

Но — Матроне виднее, решила Миззрима, продолжая рассматривать пленника. Если госпожа хочет, чтобы мужчину допросили, её воля — закон для всех подданных. Если от Миззримы требуется позаботиться о том, чтобы пленник не умер раньше времени, она сделает для этого всё возможное. Благо, целительных заклинаний она знает много.

Вот только…

От мысли о заклинаниях сердце Миззримы снова заколотилось, а ладони резко вспотели.

— Подлечи-ка его немного, — сказала мать.

Магические шары под потолком вдруг погасли, через мгновение снова зажглись. Еле дыша, Миззрима прошептала одно из известных ей лечебных заклинаний и осторожно коснулась кончиками пальцев груди пленника. И едва не вздохнула с облегчением, почувствовав, как тёплая, приятная энергия перетекает по руке к пальцам, а из них — в тело пленника, и самые тяжёлые из ран перестают кровоточить и начинают слегка затягиваться.

— Будешь говорить или хочешь продолжения? — не дожидаясь ответа, первая жрица ударила пленника плетью. Шесть змеиных голов, едва коснувшись кожи мужчины, впились в неё, и выпуская новые ручейки крови. Мужчина зашипел, стиснув зубы. По телу пробежала судорога.

— Ублюдок-то явно из благородного Дома, хоть и выглядит безродным щенком, — Лириэль ухмыльнулась. На её коленях тоже лежала змееголовая плеть. Почти неподвижная. Судя по отсутствию следов крови на пастях змей, плеть сегодня ещё в дело не пускали. — Выносливость, достойная уважения. Представляешь, Миззрима, он до сих пор ни слова не проронил! А мы тут уже довольно долго. Меня это уже начинает утомлять.

— Меня подобное никогда не утомит, — первая жрица пожала плечами. Едва змеиные головы оторвались от кожи пленника, она вновь замахнулась плетью, и в этот раз головы впились ему в грудь и живот. Мужчина сжал губы, зажмурился. Тело забилось в крупной дрожи. — Будем играться тут до тех пор, пока не заговорит. Когда змеи насытятся, в ход пойдут ножи. А дальше… посмотрим, что подскажет настроение.

Внешне пленник и правда был похож на безродного простолюдина. Хотя глаза ярко-красные, желтизна в коротко стриженных волосах выдавала низкое происхождение. Дочерям и сыновьям благородных жриц полагается иметь исключительно белые волосы и носить их длинными. Но — мужчина этот и правда мог принадлежать какому-нибудь из Великих Домов В’Аргешшара, и любопытный след чуть ниже левой ключицы, который Миззрима заметила, подойдя ещё ближе, это подтверждал. Ожог размером с головку небольшого гриба. Во многих Домах бойцам именно в этом месте ставят клеймо. Похоже, боец попытался избавиться от клейма, чтобы его сложнее было идентифицировать. Судя по следу, либо это сделано было примерно несколько месяцев назад, и ожог уже успел зажить, либо заживление ускорили магией.

Низкая чувствительность к яду, впрыскиваемому змеиными головами в кровь жертвы, тоже могла указывать на то, что мужчина этот долго жил в Великом Доме: многие жрицы любят наказывать провинившихся мужчин ударами змееголовых плетей — или просто развлекаться таким образом. Миззрима читала, что со временем тело привыкает к этому яду. Будь это первая “встреча” пленника с магической плетью, всё его тело после такого количества ударов было бы уже парализовано.

Ещё один любопытный след Миззрима заметила на шее пленника. Ровный, тонкий шрам, как будто мужчине перерезали горло, но успели исцелить до наступления смерти.

— А вы уверены, что он вообще в состоянии говорить? — спросила Миззрима тихо. — Может, у него голосовые связки повреждены? Или он немой?

Первая жрица закатила глаза.

— Самец Инстры разговаривал с ним. И утверждает, что этот ублюдок может владеть ценной информацией. Стало быть, говорить он в состоянии. А это значит, что рано или поздно он расскажет нам, кто он такой, из какого он Дома и как связан с нашим врагом. А ещё расскажет обо всех планах этого врага, о которых ему известно.

— Не забудь ещё про так называемое воскрешение, — с усмешкой напомнила Лириэль.

— Воскрешение? — Миззрима с удивлением обернулась к жрице, потом перевела взгляд на мать.

— Самец Инстры утверждает, будто прикончил этого ублюдка во время событий на площади. Говорит, будто мы тоже видели в тот день его труп. Может, и видели… — первая жрица задумчиво прищурилась, разглядывая пленника. — Безродные все на одно лицо. Так или иначе, этот ублюдок, если верить самцу нашей госпожи, ожил. Любопытно, не так ли?

Чёрный след на животе пленника и правда напоминали те, что оставляют чары наложника матроны Инстры. Будто огромный, страшный ожог, почти смертельный, но каким-то чудом заживший. В школе жриц Миззрима посвятила немало времени изучению лечебных заклинаний, знала о существовании чар, которые могут исцелить даже такие раны. Но никогда не слышала о чарах, которые могли бы оживить кого-то, чья душа уже покинула тело. Говорят, что в исключительных случаях вернуть кого-то к жизни могут боги. Но случается такое крайне редко. И если с этим пленником и правда что-то подобное произошло, то он намного интереснее, чем Миззрима могла себе изначально представить.

Но если пленник и правда так важен, почему его лечение не доверили кому-нибудь более опытному, чем Миззрима, лишь недавно завершившая обучение? Правда, Дом во время атаки потерял несколько старших клериков, но всё же…

— Рано или поздно ублюдок расскажет мне всё, — первая жрица вновь хлестнула пленника плетью.

На этот раз змеиные головы впились ему в лицо и шею. Безразличные глаза мужчины вдруг расширились, губы раскрылись, судорожно пытаясь схватить воздух. Лицо странно перекосилось. Тело забилось в судорогах, неестественно изгибаясь.

Миззрима сразу поняла, что происходит. Похоже, яда в крови пленника стало уже так много, что тело потеряло способность сопротивляться его воздействию. После судорог жертву парализует, и без своевременной помощи он вскоре задохнется, так как легкие не смогут дышать. Миззрима много читала про этот процесс и даже пару раз наблюдала за ним во время занятий.

Круглые глаза пленника бегали по помещению, ни на ком не останавливаясь. Окровавленные губы еле заметно шевелились. Хрипя, пленник отчаянно пытался сделать вдох. И не мог.

— Чего стоишь, глупая девочка? Лечи! — воскликнула первая жрица.

Миззрима поспешно подошла, протянула руку, шепнула заклинание, которое должно было нейтрализовать яд. Ожидала снова почувствовать приятное тепло в руке, но… пустота.

Судороги у пленника усилились, хрип стал громче и неприятнее.

Еле дыша, Миззрима попыталась повторить заклинание. Ничего. В руках не было магической энергии, которая должна была перейти в чужое тело и исцелить раны. Ощущение такое, будто этой энергии там никогда не было. Совсем как раньше, в детстве, до того, как она получила силы от Богини.

— Чего медлишь, свет тебя подери! — мать отшвырнула змееголовую плеть в сторону и кинула в пленника заклинание противоядия.

Лириэль, вскочив со своего кресла, бросилась в центр помещения и на ходу направила в мужчину лечащее заклинание. Очень слабое, базовое. Но пленник, наконец, смог вдохнуть, а судороги заметно уменьшились. Глаза мужчины закатились, тело резко ослабло и повисло на цепях, сковывающих запястья.

Ничего не слыша из-за шума сердцебиения в ушах, Миззрима стояла, не в силах пошевелиться и даже не пытаясь снова прибегнуть к магии.

— Из-за твоей медлительности он мог умереть! — мать раздраженно повернулась к Миззриме. — Инстра бы меня убила!

— Лледрит, прекрати! — ладонь Лириэль легла на плечо первой жрицы, и она напряжённо улыбнулась Миззриме: — Расслабься, милая. С кем не бывает!

Миззрима попятилась. Коснувшись спиной двери, открыла её и выбежала.

Как добралась до своей комнаты — даже не поняла. Не видела и не слышала ничего вокруг. Когда пришла в себя, уже стояла, прислонившись к двери и пытаясь успокоить дыхание.

“С кем не бывает”, — говорила Лириэль.

Ноги подкосились, и Миззрима сползла вниз.

С кем не бывает…

Вот только происходило такое уже не впервые. После нападения врагов на Дом было много раненых, и Миззрима вместе с клериками должна была их лечить. Тогда она впервые столкнулась со странной проблемой: заклинание не сработало. Со второй попытки тоже. Лишь с третьей девушке удалось исцелить раненого. А сил она потратила столько, сколько потратила бы на три — или даже больше — полноценных заклинания.

Я… это моя вина… я виновата…

Несколько дней назад Миззрима призналась матроне Дома в некоторых ошибках, которые совершила недавно и которые могли не понравиться Богине. Госпожа сказала, что беспокоиться не стоит — раз Миззрима может колдовать, значит, благословение Ллос по-прежнему с ней, всё остальное же не важно. Но вот уже который раз магия Миззримы работала не так, как должна была.

Богиня гневается… Она мною недовольна…

Жрице, от которой отвернулась Богиня, нет места в городе. Нет места и среди живых. Миззрима прекрасно понимала, что как только о произошедшем станет известно, ей придет конец.