Предательство Нова

Жуки. Орды жуков.

У меня лишь 100 патронов на левом автомате, 75 на правом, 6 ПТУРов на правом плече и 2 минуты лазера на левом. Нож и пистолет с 22 выстрелами. Вот мой щит. Вот что позволит мне избавляться от них, пока они меня не покрошат.

Пять сантиметров слоя пластали и искусственных мышц. Вот что отделяет мою плоть от когтей этих тварей.

Моя вера в людское. Вот что не даст мне отступить. Пока не даст.

БУМ. Десантная капсула. Мы на Земле, и сразу — огонь. Они лезут из всех щелей, из-под земли, с неба сыплются, словно град из клешней и хитина. Ракеты убили самых крупных, тех, что размером с танк. Пустой контейнер с воем упал на землю, расплющив пару мелких.

Щёлк-щёлк. Черт. Пусто. Через 25 секунд кончился правый автомат.Ещё 5 — и левый опустошён. Тишина оглушительнее взрывов. Только сухой шелеск лап по камням, словно смерть точит косу.

Пистолет и нож в руки. Холодная рукоять ножа — единственное, что кажется настоящим.

Твари лезут, карабкаясь по трупам своих товарищей, не замечая потерь. Их слишком много. Целая планета против меня одного.

— Лазер, две минуты, пошли!

Свист рассекаемого воздуха. Воздух пахнет озоном и горелой хитиновой скорлупой. Жуки валятся толпами, порезанные пополам, испепелённые. На мгновение передо мной возникает стена из дыма и пепла. Тактика выжженной земли. Моей земли.

Теперь надо отступать. Инстинкт кричит: бежать!

Я делаю шаг назад и замираю.

А куда?

Я оборачиваюсь на мгновение. За спиной — обрыв. Глубокая расщелина, дна не видно. Передо мной — жуки. Пистолет в бой!

Три секунды. Три коротких, разрывающих тишину хлопка. И... щёлк. Обойма пуста.

Теперь только нож.

Они смыкаются. Я вижу свою искажённую гримасой ярости и ужаса физиономию в выпуклом хитиновом глазе первого из них.

Последняя мысль, чистая и ясная, как кристалл: Господи, спаси меня.

Тишина.

Гул двигателей, грохот ракет, вой лазеров, рёв автопушек и пронзительные визги тварей — как не бывало. Лишь звенящая, давящая тишина, нарушаемая потрескиванием горящих обломков и едким дымом. И трупы. Горы трупов.

Я убил ножем ту, что была прямо передо мной. Последнюю. Лезвие с противным хрустом вошло в узкую щель под грудным панцирем. Нож покрылся липкой, едкой зелёной кровью. Рука тряслась от адреналина.

Я осмотрелся, глаза вглядывались в дымку, выискивая любое движение, любой намёк на выживших. Вдалеке — отголоски боя. Приглушённая стрельба, взрывы. Не наши. Слишком редкие. Скорее всего, это добивают моих товарищей. Рвут на клочья.

В небе мелькали силуэты самолётов, отбивающихся от стай крылатых тварей. Маленькие, хрупкие свечки в аду.

За что? За что с нами так? За что нам такой ад?

Внутри всё кричало от несправедливости. Где точка эвакуации? Где наши «Мамонты», наши танки? Где обещанные усиления? Почему корпус «Нова», элита, гордость человечества, должен сражаться с этим всем в одиночку, будто пушечное мясо?

Связь... Связь!

Я с силой дёрнул рукой, почти забыв, что интерфейс повреждён. Голос сорвался на хрип: —Штаб! Штаб, приём! Здесь мясорубка! «Нова-7», требую эвакуацию! Координаты... Чёрт, отвечайте! Штаб!

В ответ — лишь шипение помех и оглушительное молчание в шлеме. Но они точно слышали. Они всегда слышат. Мы лучшие. «Нова». Лучшие из лучших. Мы — оплот. Но почему тогда нас бросили тут, как на убой?

Я пошёл. Не бежал, а именно пошёл, с трудом переступая через груды тел жуков, увязая в их развороченных останках. Нужно найти тела своих. Не для погребения — на это уже нет времени. Мне нужны патроны. Боеприпасы. Всё, что можно стащить с мёртвых рук.

Мне нужно выжить. Чтобы спросить с тех, кто послал нас в этот ад. Чтобы они услышали мой отчёт. Лично.

Первое тело своего. Синяя броня «Новы» почернела и расплавилась, пласталь порвана как картон. А внутри... кишат личинки, уже жрут его. Волна тошноты подкатила к горлу. Я вонзил нож в эти белесые, пульсирующие тела, давя одну за другой, пока не затихли.

Холодный, механический профессионализм взял верх. Чувства — долой. Выживание. Я наклонился, отсоединил почти полные магазины с его автоматов, сгрёб в свои подсумки. Заменил свою потраченную ячейку питания лазера на его, почти полную. Снял контейнер с ПТУРами — один остался. Его нож был чище моего. Взял. Пистолета не было. Он, по всей видимости, остался с левой рукой парня в желудке какого-нибудь жука.

Теперь у меня: 26 выстрелов правый автомат, 31 выстрел левый, 1 ПТУР и 15 секунд лазера. Капля в море. Но это хоть что-то.

Продолжаем движение. Ноги тяжелые, как из свинца. Вот бы они ответили... Сквозь зубы, уже не надеясь на ответ: —Штаб... «Нова-7»... есть кто в эфире?

Но мысли крутятся другие, ядовитые. Зачем? Зачем нас отправили сюда? К чёрту эту планету! Тут колоний не было! Никаких следов. Мы же корпус обороны, а не наступления! Нас создавали, чтобы защищать города, а не штурмовать чужой ад!

Я остановился, сжал кулаки, и крик вырвался из меня, обращённый в небо, к тем, кто нас сюда послал: —ЗАЧЕМ ВЫ НАС СЮДА ОТПРАВИЛИ! МЫ ПОЧТИ ВСЕ ПОДОХЛИ! Я ХУЙ ЕГО ЗНАЕТ, НА СКОЛЬКО КИЛОМЕТРОВ ЕДИНСТВЕННЫЙ ВЫЖИВШИЙ! УРОДЫ! КУДА МНЕ ИДТИ, ЧТОБЫ МЕНЯ ЗАБРАЛИ! МЕНЯ ДОМА ЖДУТ! КАК И ВСЕХ ЭТИХ МУЖЧИН И ЖЕНЩИН, КОТОРЫХ СЖРАЛИ ЭТИ ТВАРИ!

Эхо поглотило мой крик. В ответ — тишина.

Теперь канонада вдалеке почти исчезла. Затихла. Лишь редкие самолёты пролетали высоко в небе, не обращая на меня внимания. Ещё один мёртвый сослуживец. Обломал когти о его броню. Его автоматы пусты, ракеты пусты, лазер кончился, пистолет кончился. А его нож торчал в сложном глазу огромного насекомого. Он до конца сражался. Теперь он был разорван на куски. Я ничего не смог с него взять.

И тут я осознал... Слишком тихо. Чёрт. Где все? Куда делись насекомые?

Я замер, прижался к обугленному стволу какого-то дерева, сканируя местность. Ни движения. Ни шелеста. Ни этого противного цоканья когтей по камням.

Перегруппировываются. Или... готовят что-то новое. Или уже добили всех остальных и теперь ко мне идут.

Тишина была страшнее рёва боя.

—...Ответьте, вашу мать, суки! Я не хочу помирать просто так... Не хочу...

Голос сорвался в хриплый шёпот. Силы покинули меня. Я просто сел на обгорелый камень, бросил автомат на колени. Жуки — чёрт его знает где. Я вертел в руках два ножа, смотря на застывшую на лезвиях зелёную кровь. Всё, что осталось — это молиться и надеяться на ответ. На чудо.

Час. Другой. Ни жуков. Ни ответа. Только ветер гуляет по мёртвому полю, завывая в пробоинах брони. ГДЕ ВСЕ?!

Организм, чувствуя истощение, начал вводить питательные вещества внутривенно. Холодная струя по вене ненадолго прогнала дремоту. И в этот момент в рации, сквозь шипение, прорвалось:

— ...корпус «Нова»! Мы в окружении этих тварей! Требуем поддержку! Где те выжившие?! Координаты...

Чужой голос. Полный того же ужаса и ярости.

Я вскочил, вцепившись в рацию, чуть не раздавив её пальцами: —Это «Нова-7»! Перенаправляю свои координаты по каналу! Я здесь! Отвечайте!

В ответ — взрыв помех, искажённый крик: — ...Боже! Помогите! Их слишком...

И другой голос, жёсткий, командный, перебивая первого: — Стой! Сука, закрой...

Связь оборвалась. Резко. Искусственно.

Я замер. Сердце бешено колотилось. Что за чёрт? Это были не из Штаба. Это были свои! Где-то тут ещё держатся! За нами отправили бойцов на помощь...

Но леденящая душу мысль пронзила мозг острее любого клинка: ...но почему не по нашим координатам? Они же есть у них!

Они знали, где мы приземлились. Система слежения «Новы» передаёт данные в режиме реального времени до самого конца. До самой смерти.

Значит... их послали не для помощи. Их послали... для чего-то другого. Узнать обстановку? Оценить угрозу? Или... найти что-то. Что-то важное. Важнее, чем наши жизни.

Меня не просто бросили. Мной пожертвовали. Нас всех.

И эта тишина вокруг... Она была уже не просто затишьем. Она была ложной. Они давали мне услышать этот перехват. Они хотели, чтобы я его услышал.

Я медленно поднял голову, сжимая ножи так, что костяшки побелели. Я был не брошенной пешкой.

Я был приманкой.

Тишина. Давящая, абсолютная. Только хрип собственного дыхания в шлеме и скрежет пепла под сапогами.

Вдалеке — вспышки. Новые десантные капсулы, прорезающие небо огненными стрелами. Сердце ёкнуло. Не надежда — яростный, жгучий спазм. —Штаб, что за нахуй! — я сорвался на бег, спотыкаясь о трупы, молясь, чтобы хоть одна из них была «своей». — Что за хрень! Почему вы отправляете их на убой! Отзовйте их! Здесь ад! Слышите меня?! АД!

Я бежал. Ноги подкашивались, броня казалась свинцовой. Легкие горели. Я видел, как они падали. Слишком быстро. Слишком хаотично. Не как десант, а как град из плоти и металла.

Я добежал. Новая картина бойни. Свежая. Капсулы, ещё дымящиеся, были вскрыты, как консервные банки. Внутри... пусто. Или то, что от них осталось. Ни одного выстрела в ответ. Их убили на месте, не дав сделать и шага.

Жуки снова исчезли. Как призраки. Они спланировали и снова убежали. Оставили мне это наглядное пособие. Послание.

Я рухнул на колени перед зияющим люком одной из капсул. Из динамика шипел одинокий, повторяющийся сигнал бедствия. —Боже... — моё рычание перешло в сдавленный, надрывный стон. — За что... Ору я в передатчик, вгрызаясь в него зубами, словно могу заставить его работать силой ярости. — За что ты нас оставил?!

Настала ночь. Небо потемнело, усеявшись чужими, безразличными звёздами. И высоко-высоко, холодной и недостижимой голубой точкой, висел наш материнский корабль. «Одиссей». Дом. Безопасность. Они там. Они всё видят. Они всё слышат.

Вся ярость выгорела, оставив после себя ледяную, тошную пустоту. Голос в рации стал тихим, хриплым, почти шёпотом. Мольбой. Капитуляцией. —Сука... — я выдохнул, уставившись на эту голубую точку. — Ответьте... пожалуйста...

В ответ — лишь мертвая тишина эфира и безмолвное сияние корабля, равнодушного, как сама вселенная.

Вдруг небо над головой взорвалось рёвом новых двигателей. Не десантные капсулы — настоящие десантные корабли «Грифоны» Космической Армии, тяжёлые, бронированные, с опознавательными знаками, которых я не видел, кажется, целую вечность.

Они сели прямо напротив меня, грубо и уверенно, выжигая посадочными струями землю. Жуки, будто по сигналу, выползли из всех укрытий и побежали на штурм. Я, на автомате, поднял оружие.

— За мной! — закричал я в пустоту, давя на спуск.

Щёлк. Щёлк. Щёлк. За секунду мой жалкий боезапас кончился. Но мои выстрелы уже не имели значения.

Мир взорвался огнём и сталью. Турболазерные турели кораблей с рёвом вступили в дело. Сотни трассирующих пуль выкосили первые ряды тварей, словно косой. Воздух затрепетал от мощных залпов. Это была не стрельба — это было системное, промышленное уничтожение.

Люки открылись. И оттуда, как из улья, посыпались солдаты. Не в синей броне «Новы», а в стандартной серой пехотной амуниции Армии. С чёткими командами, с гранатомётами, с пулемётами. Они не просто стреляли — они выстраивали периметр, их огонь был точным и сокрушительным. Твари отхлынули, неся чудовищные потери.

Ко мне подбежали двое, схватили под руки. —Держись, браток! Всё, вывозимо!

Мы взбежали по трапу. Корабль задрожал и почти сразу оторвался от земли, набирая высоту. В иллюминаторе поле боя стремительно уменьшалось, превращаясь в сплошное месиво из огня и трупов.

Внутри, среди гулкого грома двигателей, я увидел их. Ещё трое. В потрёпанной синей броне «Новы». Такие же грязные, измождённые, с пустыми глазами. Мы не сказали ни слова. Просто смотрели друг на друга. Потом один кивнул. Я кивнул в ответ. Этого было достаточно.

Позже, на борту «Одиссея», я выяснил цифры. Из пяти тысяч. 90% полуденного состава корпуса «Нова». Выжили. Четверо. Я и эти трое.

Нашего верховного командира, генерала Хаардта, объявили в халатности и самонадеянности. Официальная версия: данный штурм не был ни спланирован, ни скоординирован ни с кем из командования Армии. Самовольная акция. Генитальная мера самого умного.

Но вопросы давили виски, не давая уснуть. Да, самовольная. Но КУДА делись наши танки? Где наши БТРы? Где наша воздушная поддержка? Почему «Нова», элита, шла в лобовую атаку без поддержки, как обычная пехота? И почему Армия пришла только тогда, когда всё было кончено?

Итог. Мне — медальку. «За стойкость и доблесть». Как и тем троим. Торжественная церемония. Рукопожатия. Пустые глаза начальства.

Всё равно мутная история. Очень мутная. И медаль на груди весит как свинцовая плита. Плита с пятитысячным могильником.

Тишина в кабинете была дорогой. Глухой, впитываемой коврами, нарушаемой лишь мягким потрескиванием поленьев в камине. Не было воя сирен, только тиканье напольных часов. И этот голос. Спокойный, почти ласковый.

— ...Нам нужно было избавиться от Хаардта. Он слишком хорошо двигался в медиа. Мог стать новым генералиссимусом, а это никому не надо.

Мозг отказывался складывать слова в смыслы. Избавиться. Пять тысяч жизней. Поле, усеянное трупами. Зеленная кровь на клинке. Всё это — чтобы «избавиться»?

— Хаардт не отдавал этот приказ!? — голос сорвался, став чужим и хриплым.

— Ни одной буквы. Мы использовали его биометрию. Всё очень просто.

Просто. Это слово обожгло сильнее кислоты жуков. Мои ребята... их последние крики в эфир... всё это было просто.

— Сволочь! Мои друзья там погибли! — я рванулся с кресла, но тело, лишённое мощи пластали, было слабым и непослушным.

Человек за массивным дубовым столом лишь вздохнул, с лёгкой, почти отеческой грустью. —Что ж. Сегодня ты умер во время ограбления этим обдолбанным наркоманом.

— Что?

Из теней за портьерой вышел мужчина в чёрном. Без эмоций на лице. В его руке был пистолет с глушителем.

Я инстинктивно потянулся к бедру, где всегда висел нож. Его не было.

Три выстрела в помещении.

Я не услышал звука. Лишь три тупых, сокрушительных удара в грудь, отбросивших меня назад, в кресло. Воздух вырвался из лёгких с булькающим хрипом.

Полиция приехала, наркоман в состоянии аффекта, проник в дом и убил хозяина. Напишут сегодня в новостях.

В горле стоял медный привкус. Взгляд затуманивался. Я видел, как человек за столом разливал в два хрустальных бокала выдержанный коньяк. Для себя и для киллера. Деловое совещание завершено.

Последнее, что я успел увидеть перед тем, как тьма поглотила всё, — его холодные, безразличные глаза и голубую точку «Одиссея» в памяти. Такую же далёкую и беспощадную.

Всё оказалось правдой. Это было не просто мутной историей. Это было

Предательство Нова.