Предел пустоты

Глава 1.

Напряжённые пальцы чуть сдвинулись в сторону, и, слегка разгибаясь, заученным плавным движением высвободили натянутую тетиву. Её глухой хлопок прозвучал почти одновременно с гулким стуком попавшей в мишень стрелы.

- Четвёртая. - понимающе качнул головой Тимофей, почти не расстроившись из-за неважного результата выстрела.

Число четыре юный лучник считал не особо хорошим, нечасто удавалось попасть в цель четвёртой стрелой. Но ещё хуже дело обстояло с шестёркой. Шестой выстрел иногда, по счастливой случайности, прилетал в самый край мишени, но чаще уходил "в молоко". Именно поэтому Тимофей хитрил, стреляя пятёрками, и после каждой пятой стрелы неизменно начинал отсчёт заново. Можно было, конечно же, заканчивать и на третьей стреле, избегая не особо приятной четвёрки, но пятёрка в восприятии юного лучника считалась числом исключительно положительным. Большая часть самых удачных попаданий выпадала на пятый выстрел, потому и приходилось мириться с неважнецкой четвёркой. Правда, опасаясь быть непонятным или даже осмеянным, об этой своей лучной арифметике Тимофей старался никому не говорить.

Счастливая пятая стрела, оттянутая вместе с тетивой почти до самого уха, перьями хвостовика приятно щекотала уголок губ. При этом сами уголки губ тоже были оттянуты в стороны весёлой улыбкой, предвкушающей удачный выстрел.

Из соломенного чучела, игравшего роль одержимого, торчали четыре стрелы: две в груди, одна в шее и четвёртая, не особо хорошая, в животе. Пятую стрелу Тимофей рассчитывал вбить чучелу прямо в голову, что с его умением, на дистанции в двадцать пять шагов, было довольно непросто. Но счастливая пятёрка воодушевляла, снижая риск неудачи до минимума.

- Тимофейка-а-а. - окрик, внезапно раздавшийся в самый ответственный момент заставил руку дёрнуться. Тетива, хлопнув о наруч, тренькнула коротко и расстроенно. Сбитая с прицела стрела воткнулась в огораживающую стрельбище, бревенчатую стену, разминувшись с целью на добрую сажень.

- Да ядрёна кочерыжка! - с досадой хлопнул себя по бедру Тимофей. - Не ко времени ты, дядька Ефим, объявился!

- Вона ты хде, а то уж обыскался. А оне ж сказывали поспешать! Ага, поспешать сказывали. - худой мужичок с короткой, торчащей клином, бородёнкой и немного косящими, бегающими глазами не обратил внимания на слова юного лучника, продолжая талдычить своё. - Поспешать надыть, Тимофеюшека, поспешать.

Ефим хоть и считался в посёлке человеком полезным, за счёт своего дара, с помощью которого мог отпугивать одержимых, но в свите старейшины не прижился. Всё оттого, что с головой у обладателя столь незаменимого на промысле умения было не всё в порядке. Неизвестно, чем он занимался до того, как попал в Улей, но, где бы ни жил, вряд ли можно позавидовать судьбе юродивого. Здесь же, несмотря на полученный от старейшины отказ, Ефиму удалось найти своё место среди приближённых к знахарке воинов.

- Куда поспешать то, дядька Ефим, кто тебе сказывал?

- Кто сказывал?! Хм… Так оне, энто самое, знахарка сказывала вона кто! Поспешать сказывала, того, на подмогу.

- Бабе Тае на подмогу?

- Не, не так. - покачал головой Ефим и продолжил, сощурившись, словно пытаясь вспомнить и дословно пересказать слова знахарки. - К ей, поначалу, а потом того, чрез лес, на подмогу. И дальшее, сказывать што на реку неможно. Тамотко, энто самое, тьма тьмущая, не перемочь не обойтить. И поспешать, поспешать надыть.

- Не пойму я тебя, дядька Ефим. - поморщившись от враз вываленной нескладной информации, произнёс Тимофей и махнул рукой. - Идём уж к бабе Тае. Погодь токмо маленько, счас стрелы сберу.

Знахарка ожидала их у себя дома. Что было не совсем обычно. Раненных и хворых, либо тех, кому необходимо было помочь с потайным, или грядущее проглядеть, она принимала в большой, светлой избе, специально выделенной для подобных дел. Сама при этом жила в небольшой тесноватой землянке, наотрез отказываясь от более удобных и просторных изб, в которых проживала большая часть населения посёлка.

Обстановка внутри оказалась хоть и довольно аскетичной, но вполне себе уютной. С первого взгляда здесь, в каждой мелкой детали проглядывалось прикосновение умелой и аккуратной женской руки. Этот отпечаток заметен был и в домотканых половичках, устилавших неожиданно деревянный пол, которого в землянках отродясь не видывали. И в светлых узорчатых скатертях, накрывавших немудрящую мебель. Свою лепту вносили развешанные под потолком, пучки душистых трав. И даже притулившийся у дальней стены очаг был украшен разноцветными камешками.

Тем удивительнее было, что сама знахарка встречала их в наряде, не особо соответствующем образу этакой хлопотливой хозяюшки. Вместо сарафана и расшитого цветами платка, штаны и широкий воинский пояс с висящем на боку топориком, сверху льняная рубаха. Всё же присутствующий на плечах платок совершенно не смягчал это несоответствие, а скорее даже усиливал.

Помимо Ефима и Тимофея, в скромное жилище Таисии были приглашены ещё двое: Святогор - могучий рыжебородый воин и Антипка, наделённый даром всепроникающего взгляда, темноглазый юркий паренёк.

- Ну, сказывай, Таисия, чего ради нас всех поскликала. - гулким басом прогудел Святогор, после того, как были закончены приветственные речи и собравшиеся не без труда расселись на притулившейся у стены, не особо длинной скамье.

- Все вы знаете об том, что родные наши Прохор и Демьян отправились сопроводить нового прохоровского крестника Пустого на пути его нелёгком. - заговорила знахарка серьёзным голосом. - Что в конце пути того ждёт их, даже мне неведомо, но ведомо другое, что до конца дойти должны они. Должны дойти иль страшная погибель на головы наши падёт. Потому после их ухода проглядываю грядущее, то что на пути их ожидает. Последним проглядом развидела новую беду, на пути их явившуюся. Ещё развидела, что самим той беды им не миновать и управится с нею не смогут. Потому хочу, чтобы вы отправилися наперёд, пока они до места, где беда ожидает не добралися, остерегли их, да на иной путь поворотили.

- Так оне ж поутру в путь то двинули, а теперича уж почитай вечор на носу. За цельный день уж добрый кус пути у их за спиной. По скорому то им наперёд не выйдем. - задумчиво поглаживая бороду, произнёс Святогор.

- А по скорому и не надо. - мотнула головой Таисия. - Коли счас двинетесь, цельный день у вас в запасе чтоб их нагнать. Оне на лодке по реке неспеша плывут, да и река сама из стороны в сторону, как коса девичья вьётся. А вы на добрых конях да по прямой дорожке, ещё обождать их придётся. Посему не позднее, как завтра к вечеру надобно выйти вам к Росиновке, энто деревенька рыбацкая, напротив Песчанного острова на правом берегу стоит. У местных людишек возьмёте лодку, на ней до Песчанного и доплывёте. Только не к главной пристани причаливайте, а к той что сзаду. Там их и дожидайтесь.

- Вчетвером, выходит, двинем?

- Вчетвером. Кони уж готовы, припасы на три дня пути тоже собраны. Ещё вот эту грамоту передашь Демьяну. - на последних словах знахарка поднялась, взяла со стола свёрнутый в трубочку пергамент и, неожиданно и коротко вскрикнув, застыла вдруг недвижимой статуей, словно парализованная. При этом её сами по себе немаленьких размеров глаза раскрылись ещё шире, а ледяного цвета радужка вдруг растеклась, заполняя холодной синевой всё глазное яблоко.

- Таисия, ты энто чего? - вмиг севшим голосом проговорил Святогор, вставая со скамьи.

- Баба Тая, тебе поплохело чтоль? - взволнованно спросил Тимофей, тоже вскакивая на ноги и шагнув к ней, попытался осторожно взять за плечо, но тут же отдёрнул руку, словно не к живому человеку прикоснулся, а раскалённую печь потрогал.

- Твёрдая, што твой камень и холодна, аки глыба ледовая! - воскликнул он ошарашенно. - Чегой делать то?

- На свет белый её надыть, энто самое, вынесть, на свету то оно всяко теплее! Тамотко и оттаит, ага. - предложил Ефим, часто-часто кивая бородёнкой.

- Отзынь, юродивый! - прикрикнул на него Святогор и продолжил уже более спокойно, но взгляд, которым оглядывая остальных из-под сведённых у переносицы бровей был суровее некуда. - Энто знахарские дела, нам, простым воям негоже в их руки совать. Погодим, да поглядим. Разумею, што Таисия сама с энтой напастью управица.

И действительно, стоило лишь отзвучать словам Святогора, как этот странный ледяной паралич отступил. Вновь обретшая подвижность знахарка вначале покачнулась, морщась, словно от резкой боли, приложила руку к голове, прикрыла глаза. А когда вновь их открыла, синева, захлестнувшая глазные впадины, растворилась, но оставила после себя отпечаток. Отпечаток ужаса и безысходности, словно за то короткое время, что Таисия провела в состоянии замороженного стазиса, успела прожить не один год, и каждый момент этого года насквозь был пропитан опустошающим страхом, осатанелой тоской и бессилием обречённости.

- Ты как, баба Тая? - спросил Тимофей, ошалело глядя на поникшую и потерянную знахарку.

Ответом было пронизанное печалью молчание. А взгляд Таисии, отсутствующий и отстранённый смотрел куда-то сквозь стены, в неизвестные дали, и, судя по тоскливым хрусталикам слёз, внезапно заструившимся по щекам, ничего хорошего в тех далях она не разглядела.

Собравшиеся, ошарашенные происходящим, впали в кратковременный ступор. Даже Ефим, в течение всего диалога не перестававший по дурацки улыбаться, кивать головой и, то и дело приставать со скамьи, вмиг притих, лишь испуганно озирался, да приоткрывал рот, словно собирался что-то сказать, но в итоге не издал и звука.

Святогор шагнул было к ней, но был остановлен резким жестом.

- Со мной всё хорошо, уже хорошо, просто увидела много всякого страшного... - поводя вокруг более осмысленным взглядом, со вздохом произнесла знахарка, но, когда продолжила говорить, в голосе слышна была отрешённость. - Такого, что самой и за всю жизнь не развидеть... Такого, что лучше бы и не видеть, не глядеть... Но и не глядеть нельзя... Нет, нельзя, никак нельзя!

- Чегой жешь увидала ты? - здоровяк Святогор, несмотря на свой суровый и важный вид, отсутствием любопытства явно не страдал.

- О том сказывать не стану. Не для вас то откровение, да и не для меня. Своим бы проглядом ни за что б такое не высмотрела, хоть всю жизнь в ту сторону гляди. В этот раз показали мне, носом ткнули, как соплюшку неразумную. Да и верно, для тех, кто показал я и есть соплюшка, букашка мелкая, хлопни и нету. - Таисия замолчала, прикрыла глаза, затем резко вскинула голову и заговорила уже более спокойным голосом. - Ладно, нечего попусту нюни разводить. Прости, Святогор, что покой твой нарушила, и ты Антипка, прости, но боле нет нужды в помощи вашей.

- Об том счас развидела, што без нашей помощчи управяца?

- Там и без нас уж к ним наперёд помощника отослали, да такого, что век помнить будут. - со вздохом ответила знахарка.

- Ну коли так, пойдём мы.

- Идите, только прошу о том, что промеж нас говорено было, никому не сказывать.

- Об том будь покойна, средь нас балаболов нету. - проговорил Святогор, вроде даже немного обидевшийся после столь скорого завершения спасительного похода. - Идём, Антипка.

Когда, прощально скрипнув, закрылась дверь за уходящими воинами, Таисия, оглядев Ефима с Тимофеем, так и оставшихся стоять после всего произошедшего, вдруг кивнула, словно соглашаясь принять какое-то, судя по серьёзному взгляду, важное решение.

- Нам то чегой, тожить идти? - не выдержал затянувшегося молчания юный лучник.

- Нет, вы двое в путь отправитесь, как и было говорено. Только не до Песчаного острова, а в сторону от реки. Поедете мимо Каменного дола, за Зелёное озеро и дале, до самого леса, что Чистым зовётся. На краю леса того Березянка - деревенька в два десятка изб, от неё прямо на север путь держите, чрез пару вёрст на большую поляну выйдете. Там и будете Прохора с Пустым, да с Демьяном дожидаться. И дале с ними путь держать будете, вместе… до самого конца. - на последних словах голос Таисии дрогнул.

- Энто ж недалече от Красного торжища, бывал я в тех местах. - покивал головой Тимофей.

- Ну и хорошо.

- Вдвоём, выходит, поедем?

- Вчетвером.

- Кого ж ещчё с собою взять то?

- Настасью, да Варвару. - после короткой заминки, с трудом протолкнув неожиданно вставший в горле ком, ответила знахарка.

- Энто как жешь такото? - Тимофей аж глаза выкатил от удивления. - Заместо двух воёв добрых, девчёнок в поход боевой?

- От одержимых вас Ефимов дар охранит, да и до Чистого лесу места тихие, не боись, дотуда спокойно доедете. А дале уж с такими воями, как Прохор и Демьян даже в пекло идти не страшно! - Таисия попыталась ободряюще улыбнуться, но вышло это у неё не особо убедительно.

- Да я ничаго супротив девчёнок не имею, оне и сами обе боевитые, токмо всё ж лучшее бы воёв каких с дарами, что в битве подмочь сможут.

- Нет, Тимофей, нельзя! - излишне резко ответила, почти выкрикнула, знахарка и, спустя несколько секунд тишины, добавила, неожиданно тихо и устало. - Нельзя никому другому с вами, никак нельзя...

Потрескивающие в костре поленья были единственным, что можно было расслышать после того, как Тимофей закончил рассказывать.

Несмотря на увещевания бородокосого, сразу тушить огонь не стали. Приготовленную похлёбку разлили по мискам, а освобождённый, отмытый и наполненный водой котелок вновь подвесили над костром. Настасья пообещала приготовить взвар. И пока девчушка возилась с готовкой, остальные дружно ужинали. Именно в этот момент Тимофей взялся поведать о причинах их неожиданного здесь появления.

- Странно это всё, непонятно. - прервал я, окружившую нас, тишину.

- Што непонятного то?! Я жешь всё, как оно и было, без утайки, сказывал. - пожал плечами юный лучник.

- И верно, чегой ты, Пустой воду мутишь, аль слову Тимофейкиному не веруешь? - нахмурил брови крёстный.

- Да я вообще то другое имел в виду. Ведь получается, что изначально они должны были нас перехватить у Песчаного острова, чтобы предупредить о засаде, поджидающей на реке впереди.

- Ну да, об том я и сказывал. - кивнул Тимофей.

- А потом Таисия вдруг увидела что-то новое в нашем будущем. Думаю, этим новым были потеря лодки и вынужденный визит на Красное торжище, а также помощь Комара, который после объявленной на нас охоты и вывел нас из города.

- Комар, энто тот самый, убивец бешаный?

- Ага.

- И он вам помог? - юный лучник аж рот приоткрыл в ожидании ответа.

- Было дело.

- Ничего себе! Чудные делишки у вас тама творилися! И как жешь энтот душегуб вам помогал то?

- Потом расскажу. - махнул на него рукой. Не было и малейшего желания описывать наше знакомство с маньяком. - Я про случившееся с Таисией, про то, что она всё это увидела буквально на ходу, не проглядывая, как обычно делает. И ещё про её слова, в которых она обмолвилась о ком-то, кто показал ей не только то, что произошло с нами на Красном торжище, но и дальнейший наш путь. Путь, на котором, по какой-то причине, нам никак не обойтись без Настасьи с Варварой.

- Энто ты всё верно сказывал и грамотно к тому жешь. Токмо оно и без сказов лишних такото ясно было. Теперича скажи, чего тебе самому тута неясно то, крестничек?! Аль просто лишний раз погутарить захотелося?! - проговорил бородокосый, с благодарностью принимая от девчонки кружку горячего взвара.

- Да много чего неясно, например, почему именно Настасья с Варварой? Тимофей ведь и сам удивился, когда вместо опытных воинов нам на помощь отправили его, Ефима и девчёнок. Также неясно кто и каким образом показывал знахарке наш путь, тебя, дядь Прохор, этот вопрос не беспокоит?

- Хех, энто жешь всё знахарские дела, нече в их нос сувать, коли Тайка развидела чегой то и наказала делать так, а не по иньшему, значица, такото и будем делать.

- Я, конечно, тоже в этих делах ничего не смыслю, но странно всё, да и на душе неспокойно как-то. Будь моя воля, я бы их всех обратно, домой, отправил.

- Не поедем мы домой, нам баба Тая с вами идти наказывала! - почти закричала Настасья, отрываясь от котелка.

- Да не отправим вас домой, не переживайте. - успокоил я Настасью. - Может ты сама что-то добавишь к Тимофееву рассказу?

- А чего добавлять то, как Тимофей сказывал, так всё и было.

- Может Таисия вам с Варварой что-нибудь сказала перед уходом, может передать что велела? - спросил с надеждой.

- Нет. - качнула головой девчушка. - Ничего, кроме благословенья, да слов напутственных не сказывала. Лишь велела всем вместе держаться, да беречь друг друга, а пуще остальных тебя, дяденька Пустой, беречь.

Ну Таисия, ещё и этим вот детишкам головы заморочила, про мою исключительность наговорив. Действительно, за время нашего путешествия, я немного изменил мнение, относительно её предостережений и пророчеств. Хотя, безоглядно и истово верить каждому изречённому знахаркой слову, как это делают местные, не могу, но прислушиваюсь и стараюсь анализировать. Правда к её утверждениям о моей якобы избранности и всеобъемлющей судьбоносности нашего похода, до сих пор отношусь с большим скепсисом. Наверняка она там в своих "проглядах" немного ошиблась, приняв хоть и довольно значительную роль нашей миссии по освобождению Улья от нолдов за спасение всего человечества от гибели неминуемой.

- Может ещё что-то было, может она говорила, как именно вы должны помочь нам в дальнейшем? - решил всё же уточнить.

- Нет. - вновь отрицательно ответила Настасья, заправляя за ухо рыжую прядку. - Про путь, что пред вами лежит она вам уж сказывала, когда проглядывала грядущее ваше. А о том, что в крайний раз видела не может сказывать.

- Почему не может?

- Потому что вы по пути верному идёте и сойти с него никак нельзя, что бы не случилося.

- Понятно. - ответил рассеяно, думая в этот момент о своём, хотя ничего понятного на самом деле не было.

Больше всего меня беспокоил вопрос: что послужило причиной отправлять девчонок, не обладающих особыми боевыми навыками или сильными дарами, в столь опасное путешествие? Ладно ещё Тимофей, хотя и от Тимофея немного помощи в настоящем то бою. Лучник он, насколько можно было судить по бою в посёлке, не особо умелый, а его, полученный в Улье огненный дар тоже на начальной стадии развития. Про Настасью с Варварой и не говорю, пускай они тоже не первый раз оружие в руках держат, но их обеих, да и Тимофея в придачу я бы поменял на одного из годуновских бойцов, с которыми бился в корчме. Да от того же Ефима толку больше - он хоть одержимых даром отпугивать может. Непонятно почему бородокосый так быстро смирился со столь сомнительной боеспособности прибавлением в отряде. Хотя нет, это как раз понятно. Лишь стоило ему узнать о прямом приказе знахарки, которая и прислала к нам на помощь этих детишек, сразу перестал возмущаться и задавать вопросы - Таисия для него была авторитетом с большой буквы.

Но был ещё один интересный момент в рассказе Тимофея. Он говорил, что будущее, в котором нам необходима будет помощь девчонок, знахарка увидела не сама, что кто-то помог ей, показал, ткнув носом, как соплячку неразумную. Отсюда возникает ещё один вопрос: кто такой этот неизвестный помощник? Кстати, если вспомнить слова Таисии во время попытки проглядеть моё будущее перед отплытием, тогда она тоже говорила о ком-то, кто наблюдает за нами, даже о нескольких наблюдателях. Если предположить, что один из них и есть тот, который в этот раз показал знахарке будущее, то можно... Ничего не можно. В том смысле, что информации нет. Мы не знаем ни мотивов, побудивших неизвестного помогать, ни его к нам отношения, друг он или всё-таки враг. Пока не узнаешь, нечего и пытаться делать какие-то выводы. Жаль, нельзя с Таисией переговорить на эту тему.

- Одному лишь подивилась я, когда баба Тая в путь нас вышла проводить. - прервала Настасья поток моих размышлений.

- Чему же?

- Плакала она. Хоть сама улыбалася и напутственные слова голосом твёрдым сказывала, а глаза слёз горьких полны, да чрез край то слезинки катилися.

- Обычное дело. - пожал я плечами. - Переживает за вас, вот и всё.

- Нет. - упрямо мотнула рыжей чёлкой девчушка. - Я бабу Таю знаю, она на пустом месте рыдать не станет. Ой, недоброе увидела она на том пути, что впереди нас ожидает, шибко недоброе!

После этих слов над бивуаком вновь воцарилась тишина, гнетущая и напряжённая. Костёр уже догорал, розовеющие угли отбрасывали скупые блики на лица сидевших вокруг него людей, отчего тишина эта казались ещё более напряжённой и зловещей. В дополнение ко всему начала давить темнота, окружавшая со всех сторон. Словно материализовавшись и обретя подвижность, она вдруг легла на наши головы и плечи, накрыла тяжёлым покрывалом, гася звуки.

Но покрывало это, вместе со зловещей тишиной, в одно мгновение разорвались от неожиданно могучего всхрапа Демьяна, всё это время тихо и спокойно посапывающего чуть в стороне от костра.

Первой хохотнула Настасья, её поддержал Тимофей, дальше пришла очередь немного дурашливо захихикать Ефиму, за ним выдал свой скрипящий смех бородокосый, я тоже поучаствовал. Одна лишь Варвара на разгоревшееся вокруг затухающего костра веселье отреагировала лишь едва заметным движением уголков губ. Остальные же посмеялись, хоть негромко и недолго, но от души.

- Оно и верно, заболталися. - улыбаясь в бороду, произнёс крёстный. - Вона с Демьяна пример брать надобно. Погутарить то, оно и в пути можно, а вот спать на ходу, энто навряд ли выйдет. На ранней зорьке двинем, так што укладывайтесь уж.

Возражений не последовало. Не прошло и пяти минут, как все уже лежали на, заранее подготовленных из травы и веток, лежаках.

Я тоже улёгся. И хоть перед сном собирался ещё немного поразмышлять над полученной информацией, вдруг почувствовал, как сомкнувшиеся веки становятся неподъёмными, а мысли, наотрез отказываясь от работы, уплывают куда-то вдаль, в пустоту, уволакивая за собой утомлённое, требующее отдыха, сознание.