Пределы Безумия

Алиса торопливо штриховала рисунок платья, закусив губу. Вдохновение вновь объяло ее неожиданно, прямо посреди ежедневной проповеди, проводимой сразу после занятий, поэтому она постаралась перебраться на задние рядя настолько незаметно, насколько она умела.

Умения в этом деле ей, увы, не доставало - Алиса поняла это по ботинкам и сапогам, на которые она наступала, а также жжению в ушах от многочисленных недовольных взглядов. Она старалась наклониться как можно ближе к блокноту и не поднимать глаз, спрятав их за падавшей на лицо челкой. Челка была одновременно и ее проклятьем, и спасением - за ней она могла укрыться, когда ей было стыдно, что случалось довольно часто. Она же вечно торчала невпопад, когда непослушные, закрученные, словно ржавые мелкие пружины пряди выскакивали из ее куцего хвостика. Что еще сильнее расстраивало Алису, так это их цвет - едва ли ярче ржавчины. С этим ей приходилось мириться каждый день. Впрочим, как и со всей собой в целом.

…и давайте возблагодарим наших защитников, истинных рыцарей света, детей благородства и божественной благодати, что были ниспосланы к нам нашими Господами, дабы защитить от скверны нечистых. Встаньте, братья и сестры, и да вознесем мы молитву благодарения Всевышним за наконец-то свершившееся Избавление!

Голос первосвященника гулко отражался от стен, создавая впечатление повсеместного присутствия. Из-за этого иногда Алису пробирал холодок по спине, будто бы он мог заглянуть в прямо в ее альбом, или мысли. Или душу…

…если бы она у нее была.

Алиса настолько увлеклась рисунком, что встала только тогда, когда получила болезненный щипок за ухо. Резко вскочив, она чуть не опрокинулась через скамейку, но ее за предплечье удержала крепкая рука.

Всевышние и Блаженные, молю вас, Семерых, о снисхождении…

Не та молитва, глупыш.

Алиса, рассеянно посмотрела на стоявшую справа от нее девушку, которая забрала у нее из рук альбом, положила его на скамейку и сложила руки в молитвенной ожесте. Свет, падающий из высоких стрельчатых окон нежно очерчивал ее благородное, как у статуй божественных вестников, стоящих у входа в храм, лицо, и заставлял голубые глаза светиться невероятно голубым цветом. Казалось, что все в ней - ее каштановые волосы, ее кожа, ее идеально выглаженная рубашка под строгой рыцарской формой - сияло в этот момент, излучало здоровый, прекрасный блеск. В моменты секундной слабости Алису могла одолевать легкая зависть к этому блеску, но она мгновенно отгоняла ее, коря себя за непочтение к леди Александре. Особенно к леди Александре!

Алиса сложила руки в ожесте и забормотала стишки, окончательно потерявшись в неразборчивом хоре молитвы на старом языке, название которого она постоянно забывала. Ее взгляд начал блуждать по всему молитвенному залу, осматривая гобелены-икон на стенах, высокий сводчатый потолок, на котором давно выцвели росписи, своих многочисленных сокурсников, одетых в одинаковую форму пансиона. Девушки, как обычно носили коричневые юбки до щиколоток и рубашки с пышными рукавами, юноши - штаны в тон с острыми стрелками и такие же рубашки под жилетами. Как назло, Алиса решила надеть ремни-подъемники на юбку, чтобы показать всем свои новые полосатые чулки, которые были сейчас в моде и которые ей до безумия нравились. Увы, сегодня была какая-то особая проповедь, и теперь по пансиону опять поползут слухи о ее дурных манерах.

Алису снова ущипнули за ухо, но на этот раз очень больно.

Не отвлекайся! - зашипели ей слева. Алиса бы хотела повернуться и ущипнуть нахала в ответ, но ограничилась лишь тем, что наступила на его носок. От раздавшихся болезненных звуков Алисе стало чуть-чуть лучше. Александр ей никогда не нравился, и она почти не испытывала угрызений совести, когда мелко пакостила ему в ответ.

Когда молитва затянулась настолько, что Алиса начала переминаться с ноги на ногу, первосвященник внезапно вскинул руки вверх и громким, дрожащим от эмоций голосом, начал говорить.

Закончилось время проклятий на наших землях! Свершилось предначертанное, и Святой Престол объявил о Столетии Мира!

Что такое столетие мира?... - прошептала Алиса Александре.

Это значит, что война с царством демонов закончилась. - ответила ей Александра и улыбнулась. Алиса не могла не подхватить эту улыбку, и даже раздраженное фырканье Александра не смогло испортить этот момент.

…отступили демоны, а вслед за ними отступят и кровопийцы, и оборотни, и нечистые порождения зеркал и теней, - на этих словах Алиса поежилась. - и, самое главное, навлекшие на нас это бедствие ведьмы. Возрадуйтесь, братья и сестры!

***

Алиса сбежала по ступенькам паперти вниз, сжимая в руках альбом. Она осматривала толпу, одновременно пытаясь избежать столкновения с прихожанами, пока не нашла интересующего ее человека и не замахала рукой.

Ирина! Сестра Ирина! - девушка, услышав свое имя, обернулась, и, увидев приближающуюся Алису, поджала губы. - Привет. Я Алиса, из кружка по шитью, помните? Мы договаривались сегодня вместе пойти домой и обменяться рисунками.

При виде нахмуренных бровей и неловкого взгляда, сердце Алисы упало. Неужели и она?...

Привет, Алиса. Слушай, я помню тогда, что обещала прогуляться, но у меня возникли неотложные дела, связанные с кружком, понимаешь? Мне придется задержаться.

Я… я могу подождать? - робко предложила Алиса.

Ну… - Ирина обернулась и посмотрела несколько девушек, перешептывающихся и одобрительно ей кивающих. - Если тебе будет удобно, то конечно. Я освобожусь где-то через час.

Алиса пристыдила себя за поспешные выводы и радостно улыбнулась.

Спасибо! Мне как раз сегодня пришла в голову еще одна идея для кастюма!

Ирина попрощалась с Алисой и они разошлись. Счастливая, она подбежала к стоящим возле храма Александре и хмурому Александру, который стоял рядом, скрестив руки.

Алиса? Почему ты еще не идешь домой? Скоро стемнеет. - Александра, заметив девушку, вопросительно выгнула бровь. В голосе ее читались нотки беспокойства.

Я просто жду подругу. - прижав альбом к груди, Алиса покачивалась из стороны в сторону, пока не сделала полный оборот на одном каблуке. - А вы? Будете патрулировать?

Не рыцарь - не лезь. - грубо перебил ее Александр. Алиса решила великодушно проигнорировать его ворчание и не поддаваться на провокацию.

Алекс, это грубо. - отчитала его леди. Повернувшись к Алисе, она вытащила клинок, подняла его перед собой вверх и шутливо отдала честь. - Во славу Семи, сохраним город. Учись прилежно, храни в своем сердце любовь и когда-нибудь мы встанем с тобой под одним знаменем. - зная, как сильно девушка любит рассматривать узоры на ее мече, Александра передала его Алисе. Последняя с трепетом и восторгом взялась за рукоять и положила клинок на ладонь. Он был прекрасен - по серебристой поверхности струились узоры…. Бла-бла-бла, вставь описание клинка.

Пф. С ней? С этой птичьей костью? Да скорее упырь станет рыцарем, чем это сделает она. - презрительно усмехнулся Александр.

И слышу я это от тщедушного прыщавого оруженосца, который даже от убийства крыс готов разрыдаться. - Алиса скривилась и уперла руку в бок.

Ты маленькая… - схватившись за рукоятку своего новенького меча, Александр шагнул вперед, но его остановила твердая рука.

Довольно. Алекс, хоть ты пока не посвящен в рыцари, начинай вести себя соответственно уже сейчас. Алиса, не задерживайся надолго и постарайся дойти до дома до того, как наступят сумерки.

Александра вложила меч в ножны и пошла прямо по широкой мостовой, ведущей от храма и рассыпающейся на множество улиц и улочек, которые рыцарям каждую ночь приходилось оберегать от чудовищ. Алиса наблюдала за парой, пока они не скрылись за поворотом, а затем села на скамейку и снова погрузилась в свой альбом. Вдохновение все еще не покидало ее, но на этот раз она открыла середину альбома, ту часть, которую видно не сразу, и на свободной части страницы начала рисовать. Сначала появились перья, потом мощные кошачьи лапы, голова с ключом и, наконец, длинный хвост с милой кисточкой. Как и ко многим другим ее задумкам, она долго не могла придумать ей имя, бесцельно обводя карандашом контуры, пока не поняла, что с трудом может их различить. Алиса огляделась и поняла, что сумерки прошли, и на улицах начали зажигаться редкие фонари. Час уже давно прошел.

Мы не договорились, где встретимся… наверное, поэтому… - прошептала Алиса, но где-то глубоко внутри, там, где должна была бы быть ее душа, она понимала, что предчувствие ее не подвело.

Горькие слезы набежали на глаза. Она швырнула свой карандаш в сумку, туда же грубо запихнула альбом и, перекинув ее через плечо, зашагала к дому. Небольшие каблуки на ее ботинках звонко ударялись о камень, звук от них был громким - она специально старалась вложить в каждый свой шаг как можно больше накопившегося разочарования.

Это была ее первая ошибка.

***

За вторую ошибку были ответственны ноги, которые вели хозяйку по своему любимому пути, будто желали выгулять новые красивые чулки на свежем воздухе. Только этим она могла оправдаться, когда по старой памяти пошла не самым коротким путем к своему дому, а по длинной дороге, ведущей через алллекю к старому парку, к любимому ею озеру, в котором водились самые упитанные утки, каких Алиса когда-либо видела. К ее великому сожалению, таких случаев было исчезающе мало - разве что на торжественных ужинах к учительскому столу подавлаи запеченую птицу. Но утки с пруда были явно жирнее. Она поняла, что оказалась возле крутого глинистого берерга, поросшего камышом (растет ли камыш в глинистых почквах?), когда от водной глади подуло холодным, пробирающимся под одежду воздухом.

По небу лениво плыла неполная луна. Она была достаточно яркой, чтобы осветить дорожку, по которой шла Алиса. Фонарей в этом районе было мало, они были старыми и довольно слабыми, отчего в каждой колышущейся тени, казалось, пряталось нечто чудовищное. Алисе было нечего бояться - во всяком случае, она в это верила. Однако чему-то такому маленькому, трусливому и человеческому, что осталось глубоко внутри нее от хозяйки, было плевать на доводы рассеянного мозга. Поэтому, когда резкий поры ветра сорвал с фонарного столба лист с объявлением, а сам этот лист ударился Алисе прямо в лицо… она отказывалась признать, что этот позорный, пронзительный визг вырвался из нее.

Сердце отчаянно трепетало в ее груди, руки с занесенной для удара сумкой дрожали, а глаза дико блестели. Не найдя никакой угрозы, Алиса с облегчением уронила сумку и закрыла лицо ладонями, посмеиваясь.

Это была ее третья, роковая ошибка.

Именно так думала девушка, когда внезапно обрушившийся ей в бок удар отбросил ее на землю. Он был настолько сильный, что сумка с плеча девушки сорвалась, а саму ее протащило до самого берега. Ее правая рука пульсировала от боли, в затылке ныло, но перед глазами, к счастью, ничего не расплывалось. Только так она смогла увидеть, как нападающий пытается пнуть ее, и успела откатиться, вымазавшись в скользкой глине. Мужчине в мешковатом плаще и уродливой шляпе, так не повезло, и он поскользнулся, упав в пруд. На Алису из воды уставилась пара красных глаз, сверкающих злобой.

Ты с ума сошел?!- стараясь заглушить свой страх уверенностью и яростью, Алиса встала и попыталась оттереть глину с рук. - Разуй глаза, прежде чем нападать!

Мужчина, медленно, хищно поднимаюсь из воды на берег, внимательно рассматривал Алису, не нападая. Затем, принюхавшись, он произнес сдавленным, хриплым голосом:

Пахнет… ведьмой. Ведьма - убить!

А еще водой! Водой, идиот! Я доппель! - всплеснула руками Алиса. - Если хочешь стекла поесть, засунь себе бутылку в рот поглубже. Обещаю, хруст будет незабываемым!

Монстр повернул голову набок, неестественно глубоко для человека, и широко улыбнулся. Россыпь клыков в его рту, длинные, кричковатые когти, криво выступающие из пальцев и покрытая редкими клочьями волос неествестенно двигающаяся челюсть вызывали в Алисе чувство отвращения. Затем он перекинул очень длинную тонкую руку на другую через тело, повернув его с влажным хрустом, и в таком виде, покачиваясь, начал подходить к ней.

Еда… плоть… сейчас… - шептал он, и из его рта начало сочиться что-то вязкое, блестящее и черное.

Слушай, давай я тебя отведу на Рынок? Если у тебя нет денег, я заплачу… - Алиса начала пятиться от такого омерзительного зрелища, и утихший в ней было огонек страха начал разгораться с новой силой. Она не слышала, чтобы кто-то из городской общины занимался каннибализмом или нападал на своих, но все может случиться в первый раз. Особенно с ее везением.

Голодный!!! - внезапно закричал монстр и бросился на нее.

Алиса закричала, пнула его по лицу и кинулась прочь от озера, надеясь, что в таком скрюченном состоянии он не сможет за ней угнаться, но треск разорванной ткани и резкая вспышка агонии в мышцах голени говорили ей об обратном. Ощущая, как ее тащат обратно к озеру, не пытаясь разоврать сразу, Алиса поняла, что тварь не хочет оставлять слишком много следов. Тогда она закричала еще громче, вцепилась в землю и стала безразборно пинаться второй ногой, надеясь ударить как можно сильней и болезненней. Однако озеро было все ближе - она чувствовала его влагу, его холод, и от этого ей становилось все страшнее и страшнее. Как бы она не извивалась, как бы не пыталась удержаться, все ее попытки освободиться были тщетны. В ее разум и сердце проникала паника, на глаза наворачивались слезы.

В какой-то момент, когда от страха все связные мысли в ее голове исчезли, цепкие когти вырвались из ее плоти, оставив полсе себя глубокую рану, по ощущениям Алисы словно заполненную расплавленным железом. Ей сквозь собственные стоны слышалось рычание, скуление и куча мерзких ругательств, которые она осмелилась бы произности лишь в самых глубоких и темных мыслях.

Глаза видели сквозь пелену слез, сквозь боль, поэтому Алиса не сразу поверила в то, что видит. Перед ней с яростью раненой фурии монстра рубил Александр. Град яростных ударов обрушивался на тварь со всех сторон, меч кромсал ее с удивительной точностью, не давая ей ни напасть, ни сбежать, ни отбиться. Монстр выл и истекал кровью, пока его руки не превратились в бугристое месиво, а тело не стало напоминать изрезанный мясной пирог. Тогда, когда вся кровь в нем вытекла, он упал на спину и закрыл лицо руками.

Человеческими руками, без когтей и шерсти. Александр замер над ним, увидев худое, изможденное лицо человека. Руки оруженосца ослабили хватку на мече, на лице застыла мучительное выражение ярости, нерешительности и страха. Дрожащим голосом монстр начал бормотать невнятные мольбы о пощаде, которые заставили юношу заколебаться, отступить на шаг назад и это стоило ему руки… Стоило бы, если бы Александра не выбежала и без лишних церемоний не срубила монстру голову.

Обмякшее тело сразу же начало сереть и рассыпаться в прах. Алиса сжалась на земле в комочек, вцепившись ногтями себе в ладони и стараясь сдержать стоны боли. Ее тело начало неконтролируемо дрожать от холода и стресса. Даже теплое плащ, накинутый на нее Александрой, никак не помогал унять это.

Алекс, иди и доложи на кафедру о том, что в старом парке бродил кровосос.

Алекс вздрогнул от этих слов, словно они были ему пощечиной. Он нервно сжал в руке меч, и, не поднимая головы, забормотал:

Миледи, я… это не… просто…

Александра подняла Алису на руки, пошатнулась от веса, но все равно удержала ее.

Алекс, поговорим завтра. Докладываешь, передаешь патруль, а затем сон. Ясно?

Александр ссутулился и кивнул. Казалось, он хотел убрать меч обратно в ножны, но, вспомнив, что он весь в крови, просто оставил его в руке и пошел по улице.

Помни, оруженосец. - внезапно произнесла леди, глядя на него. Александр остановился. - Много кто носит человеческое лицо, но монстра определяет то, что внутри. Важно сохранять в себе милосердие, но если ты знаешь, что перед тобой убийца - не дрогни. Не жалей.

Оруженосец не обернулся - он едва кивнул и скрылся в тенях ночных улиц. Александра пошла в другую сторону, выходя из старого парка, шагая по улицам, сворачивая меж домов, петляя по темным улочкам, пока, наконец, не пришла к старому коттеджу, находящемуся в крайне запущенном состоянии. Пройдя через скрипучую калитку, она поднялась по сколотым каменным ступенькам, отодвинула цветочный горшок с мумифицировавшимся растением в сторону и, поддев веревочную петлю ногой, подкинула вверх ключи. Схватив связку она, настолько ловко, насколько могла, отперла дверь, стараясь не уронить Алису, зашла внутрь и захлопнула ее ногой.

Вглубь дома вел темный коридор. Канделябры с огарками свечей были покрыты пушистой от пыли паутиной, которая пустовала уже давно. На полу, прибитый гвоздями, лежал старый ковер с протертыми тут и там дырами, а с нескольких сторон возможно даже подъеденный крысами. Единственная мебель - деревянный шкаф, который был заперт с цепью на замок. Бессмысленное действие, так как одна из его дверей сорвалась с нижней пети и цеплялась за ту самую цепь как утопающий за веревку. Шкаф стоял под лестницей, которая вела из конца коридора на второй этаж, а далее - на чердак.

Недовольно осмотревшись, Александра хмыкнула.

Ты так и не убиралась с тех пор, как я была у тебя в последний раз? Алиса, ты не доппель, ты пыльное чудовище!

Алиса, спустившись с рук Александры, покачнулась на почти зажившей ноге и неловко улыбнулась.

Упс.

***

Алиса сидела на мансарде, в проеме обвалившейся крыши, сонно наблюдая за мерцанием городских фонарей. Она сменила свою испорченную форму и одела домашнее платье, а поверх - большую потрепанную куртку, которую нашла на чердаке. Ее ноги были поджаты под себя так, что со стороны она была похожа на бочонок или нахохлившегося птенца - распущенные кидри, которые с которыми игрался ветер, чем-то напоминали пушистые перышки. Александра усмехнулась при виде этой картины и, осторожно переступая через доски и камни, оставшиеся после незаконченной уборки, пробралась к ней, не уронив при этом ни капли из чашек с чаем, которые держала.

Каждый раз задаюсь вопросом, как ты вообще сумела затащить сюда диван. - сказала она, изящно присев рядом с Алисой и протянула ей чай. Доппель, оживившись продела руки в рукава и обхватила теплые бока чашки, сделал глоток. Александра высоко оценила то стоическое выражение, с которым она отпила ее отвар и не поперхнулась. Немногие могли этим похвастаться.

У вас, как обычно, отвратительный вкус на чай. - скривившись, прохрипела Алиса.

Слишком мало ценителей по-настоящему интригующих вкусов в этом мире, к сожалению. - ответила леди и отпила из своей чашки. Терпко, но сладко, с легкой кислинкой. Возможно, слишком много красного перца и имбиря для обычного любителя?

Они сидели в молчании, но оно их не напрягало. Наоборот, казалось, что между ними возникло тонкое, легкое чувство гармонии и доверия. Героическим усилием допив свой чай, Алиса поставила чашку на поцарапанный деревянный подлокотник и снова спрятала руки.

Завтра не забудь, что нужно намотать на ногу бинты.

Они сползут и мазь испортит чулки.

Мы купили целую коробку в начале недели. Не жалей их стирать.

Алиса сонно фыркнула и слегка улыбнулась.

Единственное хорошее, что произошло на этой неделе. Ну, не считая того, что вы разобрались с этим отступником. Чем их меньше, тем нам лучше.

Александра промолчала и тихо отпила остывший чай. Ее взгляд блуждал, казалось, будто она глубоко задумалась о чем-то. Когда голова Алисы начала клонится набок, леди заговорила.

Мне каждый раз горько. Я спрашиваю себя: что сделано не так? Почему они продолжают так упорно охотиться на людей, когда есть Рынок, где можно утолить любой голод? И каждый раз в сердце расцветает ненависть. - Александра отставила чай в сторону и осторожно положила голову Алисы себе на колени. Оно говорила, нежно гладя ее по голове. - И каждый раз я понимаю, как легко ее скинуть на всех. На всех монстров. А когда убивает человек - на всех людей. Это так облегчает сердце, когда гнев находит цель, а не бессильно кипит внутри, не зная, куда выплеснуться. Но я останавливала себя, говорила, что не стоит клеймить всех без разбора. - Леди наклонила голову и посмотрела Алисе в глаза. - И недавно я наткнулась на одну очень хорошую фразу. “Сохрани жизнь, если у тебя есть такая сила, сохрани мир, если есть такая возможность, и сохрани любовь в своем сердце, чтобы не обернуться тем, против кого сражаешься. Но не жалей, когда в защиту поднимаешь меч”.

Звучит как-то очень расплывчато и наивно. - в полусне пробормотала Алиса.

Возможно. Но я следовала именно этим идеалам, когда нашла тебя в этом доме год назад. - Александра легонько ткнула пальцем в ее нос. - Так что прошу тебя, не суди всех сгоряча, моя милая Алиса.