Предмет номер 7

«ПРЕДМЕТ №7»

Глава 1. Коробка

Я нашёл её на старом складе «Форпост», куда съезжался хлам со всех заброшенных архивов города. Искал старые карты для дизайн-проекта, а вместо этого в углу, под свисающим клочком стекловаты, увидел коробку из-под папиной «Рады».

Она была серая, не пыльная, будто её кто-то небрежно отшвырнул сюда пару недель назад. Никаких описей, инвентарных номеров. Только на торце, чёрным перманентным маркером, жирно выведено: «ПРЕДМЕТ №7».

Любопытство — опасная штука. Я присел на корточки и снял крышку.

Внутри, на жёлтой газетной подложке, лежали три вещи. Диктофон «Великан-202» — тот самый, советский, с большими кнопками и ремешком. Рядом — семь аудиокассет в прозрачных пластиковых коробочках. На каждой наклейка с цифрой от 1 до 7. И сверху, как крышка, лежала картонная папка-скоросшиватель, пустая и холодная на ощупь.

Я взял диктофон. Батарейный отсек был пуст. Щелчок — и кассетный механизм легко открылся. Внутри уже была кассета. На ней, прямо на коричневом корпусе ленты, мелко, но чётко была выведена та же цифра: 1.

Что-то щёлкнуло у меня внутри. Не рациональное решение, а глубокая, почти животная потребность. Я вытащил из кармана два пальчиковых аккумулятора от фонарика, вставил их в диктофон. Индикатор записи тускло загорелся красным.

Я нажал «PLAY».

Сначала был шум. Шипение ленты, далёкий гул города. Потом голос. Женский, молодой, на грани истерики:

Лия: …не может быть! Они сказали, что эвакуация…

Марк: Лия, дыши. Никакой эвакуации не будет. Никто не знает, что это и как быстро оно движется. Успокойся.

Лия: Успокоиться?! Марк, они говорят о семи днях! Семи! Что мы будем делать?

Марк: Мы проживём их.

Лия: Как? В панике? В очереди за водой?

Марк: Нет. Мы… мы дадим себе слово. Мы проживём их по-своему. Как последний отпуск. А в конце… в конце мы просто уснём. Я достану таблетки. Специальные. Не будет ни страха, ни боли. Обещаю.

Пауза. На плёнке слышно, как Лия всхлипывает.

Лия: Вместе?

Марк: До самого конца. Я с тобой. Клянусь.

Ещё пауза. Потом щелчок — и запись оборвалась.

Я сидел на холодном бетонном полу склада, и пальцы у меня похолодели сильнее, чем металл диктофона. Красный глазок индикатора всё ещё смотрел на меня.

Я не знал, кто такие Марк и Лия. Не знал, что за туман им обещали. Но я понял главное: я только что подслушал чужой предсмертный сговор. И у меня в руках лежали оставшиеся шесть кассет.

Я не мог остановиться. Я вынул кассету №1 и взял в руки следующую. На наклейке с цифрой 2 кто-то карандашом нацарапал: «Река. План.»

Мой взгляд упал на пустую папку. Она была не для бумаг. Она была для истории. И теперь эту историю должен был собрать я.

Я аккуратно положил диктофон и кассеты обратно в коробку, сверху накрыл папкой. Надпись «ПРЕДМЕТ №7» смотрела на меня теперь как обвинение, как приговор.

Я взял коробку. Она оказалась на удивление тяжёлой.

Глава 2. Река. (День шестой)

Шум ветра, редкие крики чаек. Кто-то тяжело дышит, будто после бега.

Лия: Ты уверен, что это хорошая идея? Сидеть тут, когда у всех паника?

Марк: У нас свой план. Мы его выполняем. Пункт первый: посетить все места силы.

Лия: «Места силы». Наша старая развалюха у реки — это сила?

Марк: Да. Сила памяти. Сюда мы сбегали от всех. И сюда же вернёмся в конце.

Пауза. Плеск воды.

Лия: Марк… а что, если они ошиблись? Что, если туман обойдёт?

Марк: Не обойдёт. И не надейся. Надежда сейчас — это яд. Мы договорились. Семь дней — и финал по нашей схеме. Без сюрпризов.

Лия: Без сюрпризов. Ладно. А что дальше по плану?

Марк: Дальше — пункт второй. Прожить каждый день так, будто он… вычеркнут из обычной жизни. Без долгов, без «надо», без страха будущего. Только то, что хочется.

Лия: А я хочу шашлык. Как в пятнадцать лет, помнишь? Когда мы чуть не спалили половину рощи.

Марк: Помню. Будет тебе шашлык. Завтра. А сегодня… сегодня просто сидим. И смотрим.

Долгая тишина. Ветер, вода, далёкий гудок поезда.

Короткий, сухой щелчок. Будто мелкая металлическая крышечка отскочила и покатилась по камням.

Марк (резко): Что это?

Лия: Что?

Марк: Ничего. Показалось.

Напряжённая пауза.

Марк (приглушённо): Знаешь, я иногда думаю… мы правильно делаем? Не сбежать ли нам всё-таки? Попытаться?

Лия (тихо): Ты только что запретил мне надеятья. Не меняй правила посреди игры. Мы дали слово.

Марк: Да. Ты права. Слово.

Щелчок. Запись оборвалась.

Я снял наушники. В тишине комнаты звенело. Я посмотрел на диктофон. Этот щелчок… Я потянулся к коробке, где лежали мои ключи. Снял с кольца маленькую металлическую таблетницу, пустую. Открыл крышку и уронил её на стол.

Щелк.

Тот же звук.

Марк что-то уронил у реки. Что-то маленькое и металлическое. И он не стал это искать.

Они шли обратно по тропинке, и Лия, шагая впереди, не видела, как Марк шёл задом, его взгляд методично прочёсывал придорожную траву, пока не стемнело окончательно.

Глава 3. Шашлык. (День пятый)

Треск углей. Шипение.

Марк: Держи. Не вертись.

Лия: Да я не верчусь! Угли уже готовы?

Марк: Почти. Иди лучше накрой. И принеси ту маринованную… знаешь.

Лия: Точно! Сейчас.

Быстрые шаги удаляются. Треск, бормотание Марка. Звук вертящейся монеты.

Марк (шёпотом, в сторону от микрофона): Решка. Всегда решка. К чёрту.

Шаги возвращаются.

Лия: Вот. Ой, смотри, какой уголь красный! Прямо как в прошлый раз.

Марк: Лия… Ты слышала?

Тишина. И правда — где-то очень далеко, со стороны центра, прорезала воздух сирена. Одна. Потом вторая. Потом — приглушённый, но отчётливый хлопок.

Лия: Слышала. Не обращай внимания. Ты же сам сказал — свой план. Наш план.

Марк: Да. Прости.

Лия: Ничего. Давай лучше есть, а то остынет. Расскажи что-нибудь. Про то путешествие, которое мы не успели.

Фоновая музыка из колонки — что-то старое, джазовое. Звук тарелок, вилок.

Марк: Какое? Их было много.

Лия: Самое безумное. Которое мы откладывали.

Марк: Норвегия. Фьорды. Хотел арендовать катер и просто плыть, пока топливо не кончится.

Лия: И что там делать?

Марк: Ничего. Смотреть на скалы. Молчать. Чувствовать себя песчинкой.

Лия: Звучит… одиноко.

Марк: Не одиноко. Если ты там.

Пауза. Только музыка и далёкие, уже привычные сирены.

Лия: Марк?

Марк: М?

Лия: Спасибо. За шашлык. За… всё это.

Марк (голос сдавлен): Не за что. Ешь.

Они ели. Иногда Лия смеялась слишком громко, и смех обрывался, будто она сама себя испугалась. Марк почти не говорил. В конце записи, когда музыка уже кончилась, а сирены смолкли, остался только треск углей и его шёпот, обращённый, кажется, к самому себе:

Марк: Она так красиво смеётся. А я считаю часы. Я её потерял. Наш якорь. Просто выронил. Как идиот. Теперь она пойдёт на дно одна… Нет. Не одна. Со мной. Так даже хуже. Я завидую её спокойствию. Блядь, я завидую тому, что у неё он есть. Этот шанс. А у меня — нет. Только якорь.

Щелчок.

Глава 4. Карта. (День четвёртый)

Тишина. Потом — шорох бумаги.

Лия: Вот. Исландия. Ты хотел посмотреть на ту лавовую пещеру.

Марк: Да. Там свет проникает сверху, и всё синее. Как в соборе.

Лия: А потом — сюда. В Японию. На цветение сакуры.

Марк: Там всегда толпа.

Лия: Ну и пусть. Мы бы пробились.

Лёгкий удар пальцем по бумаге. Звук, будто Лия обнимает Марка сзади.

Лия: А вот здесь? Патагония. Ты говорил, это край земли.

Марк: Там дует такой ветер, что мысли уносятся прочь. Остаётся только холод и небо.

Внезапный гул, потом щелчок — и музыка, горевшая всё это время тихим фоном, смолкла. Свет за окном, судя по записи, погас. Наступила абсолютная, густая темнота.

Лия (шёпотом): Выключили.

Марк: насовсем, наверное.

Лия: Страшно.

Марк: Не бойся. У нас есть свечи. И план. Помнишь план?

Лия: Помню.

Скрип зажигалки, мягкий свет озаряет комнату. За стеной — чей-то сдавленный плач. Женский голос, безутешный.

Марк: Не слушай.

Лия: Я не слушаю. Продолжай. Куда дальше?

Марк (медленно водя пальцем по карте): А дальше… домой. Самый длинный путь. Через полмира. Чтоб успеть всё обдумать.

Лия: Обдумать что?

Марк: Всё.

Плач за стеной усилился, потом резко оборвался. Наступила звенящая тишина.

Лия: Марк?

Марк: Я здесь.

Лия: Пообещай мне ещё раз. Что в конце… не будет больно. Что мы просто уснём.

Марк: Обещаю. Я с тобой.

Запись обрывается на полуслове. Будто плёнка кончилась, или кто-то резко нажал «стоп».

Глава 5. Монетка. (День третий)

Шёпот. Прерывистое дыхание.

Марк: …значит, так. Орёл — говорю ей всё. Сразу, сейчас. Решка — молчу до конца. Честно. Один бросок.

Тихий щелчок монеты в воздухе, удар о ладонь.

Долгая-долгая пауза.

Марк (тихо, с горьким смешком): Решка. Конечно. Всегда решка, когда дело касается правды.

Звук, будто монетка засовывается в самый дальний карман джинсов.

Марк: Трус. Обыкновенный трус. Мог бы подарить ей выбор… но нет. Лучше подарить иллюзию. Гораздо гуманнее.

С улицы доносится неразборчивый крик. Мужской голос, хриплый, полный безумия. Он что-то выкрикивает, спорит с самим собой, бьёт кулаком по мусорному баку.

Марк (шепчет ещё тише): Вот и соседи по палате. Скоро и мы такие будем. Точнее… я один буду. Она будет уже давно…

Тихий щелчок замка на входной двери. Марк вздыхает.

Марк: Ладно. Значит, молчу. До самого конца. Это мой крест. Или моё оправдание.

Шаги. Стук посуды на кухне. Голос Лии издалека:

Лия (с притворной бодростью): Марк! Я нашла ту пачку чая, которую ты любишь! Будем пить?

Марк (уже нормальным, приглушённым голосом): Да. Сейчас выйду.

Ещё один вздох, прямо в микрофон.

Марк: Играем дальше.

Щелчок.

Глава 6. Спирт. (День второй)

Звон бокалов. Тяжёлое, замедленное дыхание.

Лия: Помнишь… помнишь, как мы познакомились?

Марк: М-м. У меня сломался велик. Ты шла мимо со своей подружкой. Сказала: «Мужик, тебе помочь?»

Лия: А ты посмотрел так… как будто я с Луны упала.

Марк: Потому что упала. С самой лучшей Луны.

Тихий смешок Лии. Ещё глоток.

Лия: А потом ты… потом ты неделю носил мне в школу это… это чёртово пирожное из столовой.

Марк: «Наполеон». Он был как опилки.

Лия: Но это был самый вкусный «Наполеон». Потому что ты.

Долгая пауза. Фоном — абсолютная, мёртвая тишина за окном. Ни сирен, ни криков. Ничего.

Лия: Страшно тихо.

Марк: Да. Туман уже близко. Чувствуешь? Воздух тяжёлый.

Лия: Я не хочу его чувствовать. Расскажи ещё что-нибудь. Про наше будущее… каким бы оно было.

Марк (медленно, как заклинание): Была бы у нас квартира. Не такая, конечно. С большим окном. И кот. Ты всегда хотела рыжего кота.

Лия: И чтобы он спал у тебя на ноутбуке.

Марк: Да. И мы бы ссорились из-за немытой посуды. И мирились. И я бы… я бы каждый вечер благодарил кого-то там наверху, что ты есть.

Голос Марка дрогнул.

Лия: Не надо. Не надо, всё хорошо. Мы же вместе. Мы выполним план. Ты обещал.

Марк: Обещал.

Звук, будто диктофон падает на мягкую поверхность. Запись продолжается, но теперь слышно только их дыхание — неровное, спящее. И сквозь него — едва уловимый, посторонний скрип. Один-единственный раз. Как будто половица сдалась под чьим-то невидимым весом прямо в центре комнаты.

Запись тянется ещё минут пять. Потом — щелчок.

Глава 7. Финал. (День икс)

Самая чистая запись. Почти без фонового шума.

Марк (шёпот, полный нежности): Проснись, солнце. Последний рассвет.

Сонное мычание Лии.

Лия: Я не спала. Ждала.

Марк: Я знаю. Держи.

Звук наливаемой в стакан воды. Два последовательных глотка. Сначала — один. Пауза. Потом — второй.

Лия (выдох): Горько.

Марк: Скоро пройдёт. Ложись. Я с тобой.

Шорох одежды, скрип дивана. Глубокий, ровный вдох Лии.

Лия: Я тебя люблю. Знаешь?

Марк: Знаю. И я тебя. Больше всего на свете. Спи сейчас. Спи.

Ещё один спокойный выдох. Тишина. Абсолютная, совершенная тишина, длится целую минуту.

Марк (шёпот, в котором нет ничего, кроме пустоты): Прости.

И тут — аномалия.

На фоне этой финальной тишины, едва уловимо, как эхо из параллельного мира, накладывается та же самая запись. Снова два глотка. Снова её выдох «Горько». Снова его последнее «Прости». Но звучат они чуть быстрее, чуть выше тоном, создавая жуткий, необъяснимый эффект петли, сталкивающейся сама с собой.

И в самом конце, в точке наложения, рождается новый звук. Не голос. А тихий, механический, равнодушный звук. Как тиканье карманных часов, которым не следовало быть в этой комнате.

Тик.

Тик.

Тик.

И щелчок.

Эпилог. Плёнка

Я вынул последнюю кассету. В ушах стояла та самая механическая тикань. В комнате было светло, за окном — обычный утро понедельника, сгружались машины, кто-то спешил на работу.

Я взял ноутбук, поколебался секунду, и вбил в поиск: «Хлорофилл-7 туман последствия».

Первая же ссылка вела на архив новостного портала. Статья пятилетней давности.

«Феномен "Хлорофилл-7" полностью рассеялся. Официальные заключения».

...по данным комиссии, аномальное зеленоватое облако, вызвавшее панику в городе, оказалось безопасным для человека... вызвало временную потерю сознания у незначительного процента населения в эпицентре... ущерб оценён как минимальный... случаев летального исхода, непосредственно связанных с воздействием тумана, НЕ ЗАФИКСИРОВАНО...

Я откинулся на спинку стула. Не зафиксировано.

Значит, он не убивал. Он просто усыплял. На несколько часов. А потом люди просыпались.

Лия проснуться не могла. Её усыпил Марк. А Марк… Марк проснулся. Один. В комнате, где лежала её тело. И сжимая в руке диктофон, который записал всё до последней секунды.

Я медленно перемотал все кассеты назад. Аккуратно, одну за другой, уложил их в коробку. Рядом положил диктофон. Накрыл папкой.

Взял чёрный маркер. Поверх старой, выцветшей надписи «ПРЕДМЕТ №7» я вывел новые буквы, жирные, чёткие:

НЕ УНИЧТОЖАТЬ.

Я поднялся, отнёс коробку к шкафу и поставил на самую верхнюю полку, туда, где пыль и тень. Пусть лежит. Пусть ждёт.

Архив пополнен.

Конец.