Предшественники

Предшественники относились ко всему серьёзнее.

1.

Ветер не стесняясь, от души, гонял во все стороны над бескрайними лесными просторами, шумел листьями деревьев, густыми травами, гудел в горных ущельях, поднимал большие волны на многочисленных озёрах. Внизу, между деревьев, виднелись разнообразные существа, на лугах паслись стада больших рогатых животных, иногда из воды озера высовывалась длинная шея с маленькой головой. Изредка ветер встречал стаи летающих серых шаров, и начинал с ними играть, то поднимая вверх, то пытаясь рассеять по одиночке. А бывало, что узкое существо с шумом рассекало стреловидными крыльями потоки ветра на части, и ветер, пытаясь его опрокинуть, начинал яростно бушевать, и рвать на мелкие кусочки зазевавшиеся облака.

Однажды, внизу, на границе леса и болота показались цветные крыши домов. Это было крайне необычно, и ветер спустился ниже. Строений было много, и больших, и маленьких; между ними извилистыми речками струились улицы, круглыми озёрами раскинулись площади. Самые высокие дома располагались в центре города, и понижались к его окраинам. Проветрившись по улицам и площадям, ветер притих возле небольшого дома с соломенной крышей, у крыльца которого сидел на скамейке молодой мальв по имени Пет и с упоением слушал пение птиц, доносившееся из ближней рощи. Его большие оранжевые глаза мечтательно смотрели в небо, острые голубые уши иногда вздрагивали. Как и все мальвы, Пет был романтиком, может быть даже, больше чем все жители города. Наверное, это из-за своего слишком юного возраста? По годам Пет был уже взрослый, но по ним же ещё не мог принимать участие в совете города. Это был такой возраст относительной беззаботности, когда настоящая ответственность за судьбу своего народа ещё не легла на плечи.

Целыми днями Пет вместе со своими молодыми друзьями бродил по окрестным лесам, изучал травы, деревья, разнообразную живность; плавал в глубинах озера, приветствовал таинственных водяных существ, разговаривал с цветами и многочисленными мелкими существами. Друзья делились между собой мыслями о природе, обсуждали новые открытия. Это в какой-то мере было частью их обучения взрослой жизни.

Солнце опускалось за тёмные силуэты деревьев, стало холодать. Глубокое синее небо начинало зажигать яркие пятнышки звёзд. Пет окончательно погрузился в созерцание, и вдруг услышал из леса зовущий голос. Слов было не разобрать, но суть угадывалась чётко – голос звал. Пет стряхнул оцепенение, покачал головой и, сузив глаза, пристально посмотрел на лес. Лохматые ветви едва шевелились в вечернем мраке, надежно скрывая за собой нечто таинственное, лесное, изредка мерцающее синими искрами.

Какое-то время Пет почти ничего не слышал – лес затих. Но вскоре знакомые ночные голоса вошли в привычный ритм; деревья, засыпая, перешёптывались, ночные существа наоборот, начинали радостно приветствовать друг друга и резвиться в темноте. Всё было обычно, пока вдруг опять не послышался голос; он слабо вибрировал из тёмной глубины леса между ветвей и стволов.

Пет поднялся со скамейки и быстрым шагом направился в сторону леса. Из-под ног, из густой травы в разные стороны разлетались бледные светлячки, маленькие крылатые существа, мелкие цветные жучки. Повеяло ночной прохладой; лесные звуки усиливались, огромная вторая луна залила светом поляну и макушки деревьев. Тёмная стена леса приблизилась неожиданно быстро. Пет пригнулся и пролез под мохнатой веткой. С потревоженных иголок на голову посыпалась разная шелуха, пыль сухих листьев и прочий мусор.

Потрепав рукой волосы, Пет поднял голову и осмотрелся. Лесной мрак оказался не таким уж и тёмным; стволы деревьев чётко виднелись синими контурами, ветви с листьями играли призрачным светом и тенью; из травы, корней и кочек осторожно выглядывали светящиеся глаза лесных жителей. Между толстых стволов едва угадывалась тропинка, потихоньку убегавшая в чащу; Пет выпрямился и осторожно пошёл по ней, стараясь случайно не наступить на какого ни будь лесного обитателя. Иногда, неожиданно возникшее быстрое шуршание привлекало внимание Пета, и он, поворачивая голову в ту сторону, видел стремительно бегущую по шершавому стволу вверх группку маленьких лапастых существ; а то вдруг слышалось скрипение – это покачивалось на ветке шарообразное животное, не мигая смотрящее на Пета круглыми большими глазами. Ветра не было совсем; ночной аромат леса замер, густо обволакивая всё вокруг, и мерцало лёгкое голубое свечение, непонятно откуда берущееся - вероятно от фосфоресцирующих гнилушек. Но Пет, как ни старался, не мог эти гнилушки обнаружить.

Он зашёл уже далеко, тропика почти исчезла, и угадывалась лишь интуитивно, появилось волнение из-за опасения заблудиться. В очередной раз остановившись и осмотревшись, Пет понял, что заблудился: тропинки не было, и направление, откуда он пришёл - потеряно. Не сказать, что он испугался, но волнение заставило его молодое стройное тело слегка задрожать. И не напрасно.

С противоположной стороны небольшой полянки, на которой он неожиданно оказался, из темноты на него смотрели два больших красных глаза. В этом лесу на Пета смотрело много глаз, но почему-то именно эти заставили его оцепенеть от страха. Интуиция безошибочно подсказала ему, что это опасность. Оцепенение, охватившее Пета, на самом деле длилось всего мгновение, и уже на втором мгновении он сидел на толстой ветке высоко над землёй. Та же интуиция ему подсказывала, что на этой высоте опасность, грозившая ему внизу, резко уменьшилась.

Пет устроился на ветке поудобнее и стал наблюдать за полянкой. Сначала было ничего не видно, так как лунный свет почти не проникал на этот маленький пятачок, свободный от высоченных деревьев, но вскоре газа успокоились, и Пет стал различать контуры кустарника, траву, несколько кочек и ещё какие-то тёмные пятна. Через пару минут Пет увидел, как из лесной чащи на полянку выполз огромный чёрный силуэт, похожий на гигантского паука. Силуэт не торопясь, перебирая многочисленными лапами, подошёл к дереву, приподнял туловище, оперев передние лапы о ствол, и Пет с ужасом увидел те же два больших красных глаза, в упор уставившихся на него. Он замер, судорожно вцепившись в ветку руками. Существо, видимо, попыталось влезть на дерево, так как Пет почувствовал дрожание ствола и срежет когтей, но, это у него не получилось. Пет видел, как оно отошло от дерева, постояло в центре полянки, опять подняло страшные глаза на него, и, стремительно бросилось обратно к стволу. Похоже, чудовище решило взобраться на дерево с разбегу. Пет наблюдал, как оно, стремительно подбежав, подпрыгнуло, выставив вверх передние лапы, уцепилось за ствол, повисело некоторое время, и сползло обратно. Он почувствовал волну дрожи, пробежавшей по толстому стволу.

Так повторялось несколько раз, пока, наконец чудовище не поняло, что взобраться на дерево не сможет. Тогда оно отошло в сторону, опять подняло злобные красные глаза на Пета, и тот с ужасом услышал тихий рокочущий голос: «ну ничего, долго ты там не просидишь, гадёныш. А нам торопиться не куда, подождём». Стало понятно, что Пет попал в ловушку.

Первые порывы паники быстро прошли после того как Пет осмотрелся и убедился в надёжности своего убежища: ветви были толстые, можно было даже лежать, без риска свалиться вниз. Если что, можно было лезть дальше вверх, без особого труда.

Пет спокойно растянулся вдоль ветки и стал пытаться рассмотреть существо подробнее. Темнота была почти не проницаема, и глаза быстро устали, а недавний стресс и сменившее его быстрое спокойствие навалили на Пета неодолимый сон. И он уснул.

Сон перенёс его на несколько лет назад, в спокойный солнечный день его ранней юности. Он сидел на куче песка, во дворе дома своих родителей, и лепил сказочные замки. Матушка что-то делала по хозяйству, иногда отвлекалась, подходила к Пету и хвалила его постройки. Пет страшно гордился, делал серьёзный вид и старался ещё усерднее. И у него действительно, неплохо получалось: островерхие башни, изящные арки, мосты, стены – всё выглядело по-взрослому.

Но вот во дворе появился Валс, его близкий дружок. Невысокого роста, коренастый и рыжий, с наглыми глазами он стоял у калитки, широко расставив ноги и нагло ухмыляясь. Мама Пета приветливо ему кивнула и сделала приглашающий жест. Но Пет сразу почуял недоброе. И не зря.

Валс моментально заметил творение Пета; он не спеша подошёл, поздоровался с Петом и стал внимательно разглядывать замок. Пету даже показалось, что Валс восхищается. Может быть, так оно и было: Валс, нагнувшись поближе, рассматривая башенки, издавал одобрительные возгласы, а перейдя к ажурному мостику, даже восторженно присвистнул. И Пет поверил, успокоился, и даже немного загордился.

- Дааа, мастерски сделано, - сказал Валс, обходя в очередной раз замок и хитро прищуриваясь.

- Так, пустяки, - ответил Пет, розовея от удовольствия.

- Ладно уж, пустяки! Большой мастер! – воскликнул Валс, и добавил, - а я вот так умею! - и он, высоко подпрыгнув, обрушился всем телом на замок и стал остервенело топать его, пинать башни ногами, крушить мосты, пока от шедевра не осталось и следа. Вернее, остались только следы Валса на песке.

Пет застыл от неожиданности. Первое время он не мог даже пошевелиться, но затем большая волна ярости бросила его с кулаками на Валса. На куче песка завязалась драка. В какой-то момент Пет изловчился и вложил в удар всю свою силу, - и промахнулся. Он влетел головой в песок, на лету успев зажмуриться. Во рту неприятно заскрипели песчинки, глаза зачесались. Пет откинулся на спину и принялся тереть глаза руками.

Наконец он решил открыть глаза. Сквозь плотную плетень ветвей сияло ярко синее утреннее небо. Лес наполнился новыми запахами, весёлые песни птиц доносились со всех сторон, сверху спускался легкий шорох листьев. Пет стряхнул с лица нападавший с верхних ветвей мусор и сел, удивленно оглядываясь. Густой лес, толстый сук с шершавой корой под руками – где он? А где Валс? Ах да, и он вспомнил вечернее приключение и напрягся.

Осторожно подобравшись к краю ветки, Пет осторожно посмотрел вниз, на поляну. Теперь она была освещена хорошо; невысокая трава, местами пересыпанная яркими цветами, некоторые из которых были довольно крупные и яркие, несколько небольших земляных холмиков, мирно резвящиеся над травой насекомые, всё выглядело более чем мирно. И он успокоился, стал осматривать ствол, прикидывая, как лучше спуститься на землю.

Но вдруг Пет почувствовал тревогу. Почему, откуда она взялась, сразу было не понятно. И только когда он осмотрел всю поляну внимательно, стало всё ясно: у самого края на другой стороне, из лесного сумрака на него смотрели всё те же красные глаза. Благостное настроение, охватившее Пета с утра, мгновенно испарилось. Он дрожал всем телом, лихорадочно соображая, что же предпринять. Было понятно, что чудовище не уйдёт. Никакие дельные мысли не приходили. Что бы унять панику он лёг на спину и попытался расслабиться.

Чудовище сюда не залезет, это хорошо, думал он, но как мне то покинуть эту ловушку? Оно точно не уйдет, это очевидно! Будет ждать сколько нужно! Лес довольно густой, можно попытаться перелезать с дерева на дерево, но вряд ли это спасет, чудовище то с глазами, и очень хорошо видящими глазами! Эх, был бы сейчас рядом Валс, он выдумщик, что ни будь бы придумал, и Пет попытался мысленно с ним связаться. Но ничего не получалось, наверное, он ещё спал. Пет лежал на спине, смотрел вверх, на густо сплетённые ветви и ничего не мог придумать.

Наконец решение пришло, как бы само собой, он даже не особенно понял, откуда. Может Валс подсказал? Он бы именно так и сделал, этот рыжий вертлявый непоседа: Пет поднялся на ноги, подошёл поближе к стволу, вытянулся, слегка подпрыгнул и ухватился за верхнюю ветку. Это было не сложно, ветви росли густо и имели множество более мелких ответвлений. Пет взбирался по ветвям, бормоча про себя: «ладно, если нельзя двигаться вниз, будем двигаться вверх».

Постепенно он увлёкся процессом, карабкаться по дереву было легко и интересно. На каждом уровне ветвей было что-то новое: то большие гнёзда лесных птиц, то коконы огромных насекомых, то семейство белок, расположившееся возле дупла на завтрак.

Пет устал, присел на ветку отдохнуть, и вдруг вспомнил о голосе, звавшем его в лес. Уж не чудовище ли его звало, чтобы съесть? Это вряд ли, ерунда какая-то. Нет, точно это голос не чудовища, думал он.

Неожиданно Пет почувствовал за спиной чей-то взгляд. Обернувшись, он увидел в зелени листвы небольшой шар, покрытый пёстрыми перьями, державшийся за ветку маленькими птичьими лапками. Шар смотрел на Пета круглыми глазами и щёлкал маленьким клювом. Пет уставился на шар, не зная, что предпринять. Он видел раньше такие шары, они во множестве летали над посёлком, но так близко – в первый раз. Пет знал, что шар не опасен, но вот что делать при встрече с ним, не имел понятия.

Шар сам помог Пету:

- Привет! – сказал он, - вижу, проблемы с паучихой?

- Есть немного, - смущённо ответил Пет.

- Ладно, помогу тебе. Ты из посёлка, что неподалёку?

- Да. Пошёл вот прогуляться, и вот, попал…, – и Пет вдруг засмущался. Шар хитро прищурился, и сказал: - ладно, помогу тебе. Давай ка лезь на вершину дерева, там я тебя возьму и доставлю домой. Здесь то ветки помешают, мне простор нужен для взлёта с тобой. – И шар скрылся в листве.

Да, дела, подумал Пет и стал карабкаться дальше. Когда он смотрел вверх, ему казалось, что до макушки дерева совсем не далеко, но впечатление было обманчиво: он лез уже пол дня, а до вершины было всё так же далеко, как и в начале. Он начал уставать. Солнце, хоть и с трудом пробивалось сквозь толщу ветвей, но жарило Пета беспощадно, и он решил отдохнуть. Найдя у ствола местечко, погружённое в глубокую тень, он прислонился спиной к коре и мгновенно уснул.

Проснулся Пет от страшного грохота; ствол и ветви дрожали, а вместе с ними и Пет. Каждую секунду над лесом как будто сшибались огромные камни, готовые стереть в пыль весь лес, как ненужный налёт плесени. Пет замер от ужаса, вцепившись руками в содрогающийся ствол. Иногда порывы ветра были настолько сильны, что наклоняли дерево так, что если бы Пет не обнял крепко ствол обеими руками, то свалился бы на землю. Гул бури оглушал сознание и Пет закрыл глаза, уже не надеясь на спасение. Он не ощущал ни течения времени, ни насквозь промокшую одежду, ни холода и озноба от пронизывающего его насквозь ветра.

Осознание тишины пришло неожиданно; внимание привлекло чирикание птиц, сквозь листву грело солнце, лёгкие наполнялись свежим озонированным воздухом. Пет открыл глаза: сквозь каплю на реснице засиял радужный свет.

Пет попытался подняться; ладони заскользили о мокрую кору, от нагретой одежды шёл пар, отражённые от мокрых листьев солнечные зайчики слепили глаза, над ухом зажужжал жук. «Ждёт ли ещё меня шар?»: подумал он, «ждёт или нет, всё равно надо лезть наверх!» И он полез.

В просветы лиственной кущи всё чаще показывалось открытое пространство, наполненное колышущимся воздухом и синеющими лесными далями: похоже, он залез уже высоко. Так оно и было; ствол заметно сузился, и показалась макушка.

Шар сидел на сильно раскачиваемой ветром тонкой ветке у самой макушки. Штормило, но шар каким-то образом держался на ветке без видимых усилий.

- Дополз наконец, аж запыхался… – сказал он, с прищуром глядя на Пета, - хорошо, что я не спешу никуда, а то бы нашёл ты тут только пустой кукиш.

На злость у Пета уже не было сил, и он, с трудом втащив тело на ветку, только с раздражением ответил: - спасибо что дождался! Я так спешил….

- Не стоит благодарности, - шар скривил мордочку, - раз уж тебе повезло, доставлю на место, как и обещал. Заодно и просохнешь.

- Как это, просохну? – удивился Пет.

- Сейчас увидишь, - ответил шар, и, подскочив в воздух, лихо ухватил Пета за шиворот. Не успел Пет опомниться, как оказался высоко над лесом, продуваемый беспощадным ледяным ветром.

В первый момент от огромной высоты у Пета закружилась голова, но от свежего воздуха он быстро пришел в себя, и только страх сильно сжимал его живот; когти шара довольно крепко держали его за шиворот, но вот выдержит ли рубашка?

Пет болтался в когтях шара как тряпка на ветру; внизу зелёным массивом колыхался лес, в стороне разноцветной тканью расположилась равнина, и дальше к горизонту синели горы. Зрелище очаровало Пета, и он забыл и про холодный ветер, и про страх. Шар летел довольно долго, несколько раз меняя направление и высоту; Пет только удивлялся: неужели он так далеко зашёл?

А ветер кружился во круг них и удивлялся этой странной паре: чего только не увидишь в этом чудесном мире!

2.

Пету казалось, что они летели уже несколько часов, хотя в реальности прошло минут пятнадцать. Вскоре внизу показались прямоугольники крыш и знакомые очертания улиц; путешественники приближались к городу.

У крайнего дома, на пространстве между палисадником и огородами темнели фигурки мальвов. Они махали руками, указывали в сторону шара и Пета; было понятно, что их заметили.

Подлетев поближе к домам шар сказал:

- Вот и доставил. Приближаться к твоим мне резону нет, скину тебя тут.

- Эй! Ты чтооо! Спускайся ниже! – испуганно завопил Пет, и протестующе замахал руками.

- Ладно ладно, не боись, - хихикнул Шар, резко снизился и разжал когти.

Не успел Пет зажмуриться от страха, как почувствовал сильный толчок. Земля хорошо его шлепнула, но мягкая трава смягчила удар. Мальвы обступили лежащего Пета со всех сторон. Конечно, первым к нему подбежал Валс:

- Ну ты супер-путешественник! Мы тут волнуемся, ищем его, а он на шаре летает! Посмотрите-ка на героя!

Пет хотел ответить, но не смог: звуки застыли в горле, он только беспомощно взмахнул руками. Следующим подошёл Локс, полный коренастый крепыш, один из лидеров их молодой компании. Он сильными руками обхватил Пета и помог подняться.

- Да уж, Петун, заставил ты нас поволноваться, - произнес Локс.

- Да что же вы так разволновались то? Всего то ночь меня не было! – воскликнул Пет глухим вернувшимся голосом.

- Какую ночь? Посмотри календарь! Тебя не было месяц! – ответил ему Локс. Окружавшие Пета мальвы согласно кивали головами.

Вечером в доме Пета собралась большая компания мальвов, послушать рассказ Пета о том, где же он так долго пропадал. Основную массу пришедших составляли друзья по компании, были и родители Пета, и родственники. Все были заинтригованы произошедшим с Петом случаем, так как не ожидали уже увидеть его живым. Надо сказать, что мальвы не придавали смерти трагического значения; они понимали, что это всего лишь переход между мирами. Правда, с Петом было немного хлопотнее; после его исчезновения всё поселение искало его по окрестным лесам, и только когда все возможности были использованы, решили с ним проститься. Ну, ушёл мальв и ушёл, жаль, что не попрощался, но это не возбраняется – решили все и успокоились. И тут вот, он упал с неба.

Пет суетился, рассаживал гостей на стулья, на кровать, на сундук и ещё, как только мог. Он ощущал неловкость, понимая, что не сможет в полной степени удовлетворить интригу гостей: ведь особенно то и рассказать ему нечего! Объяснить, как прошёл месяц всего за одну ночь он не мог даже себе.

Локс положил свою массивную руку на плечо Пету:

- Не суетись, садись, и рассказывай всё по порядку, - и с этими словами достал из сумки большую тёмную, покрытую паутиной бутылку вина. Рыжий Валс быстро расставил стаканы и взялся откупоривать бутылку:

- и поподробнее, ничего не упусти. Народ в комнате одобрительно зашумел.

Пет взял в руку поданный Локсом полный стакан густого пахучего вина, сделал большой глоток и начал. Начал с голоса, который звал его в лес, потом рассказал про паучиху, про шторм в лесу и наконец, про шар. Все сидели, затаив дыхание. К концу рассказа напряжение слушателей возросло, и, как и предчувствовал Пет, когда наступил финал, по комнате разнёсся гул разочарования и возмущения. Все думали, что это только начало.

- Эй, ты рассказал только про одни сутки, а остальной месяц что происходило? – спросил, шепелявя от волнения, Валс. Несколько голосов поддержало Валса.

- Ну друзья, вот что хотите делайте, а не вру я! Всё рассказал, как было! И ни про какой месяц не знаю! – оправдывался Пет и стучал себя открытой ладонью в грудь.

- Успокойтесь! Мы обсудим этот случай на совете, - сказал тихим, но мощным голосом Дорм, невысокий, сухопарый мальв, один из старейшин поселения. Он сильно пожал руку Пету и направился к выходу, но затем остановился, обернулся, и добавил: - мы тебя вызовем. Пет согласно кивнул в ответ. Народ стал расходиться. В комнате остались только близкие друзья. Вино стало убывать быстрее, начал разгораться спор.

«Надо завтра же пойти в лес, туда, и разобраться что к чему. Вместе живо разберёмся»: с жаром говорил Валс. «А потом получишь от совета по шее! Слышал, что сказал Дорм?»: возражал Локс. «Давайте сегодня не будем ничего решать, а выпьем как следует!»: сказал свое веское слово Гасс, самый сильный и рассудительный мальв их компании. Гасс был не очень высок, но широк в плечах и необычайно силён; бугры мышц грозно выделялись под рубашкой.

Идея выпить понравилась всем; началась суета, задвигали стульями, рассаживаясь поудобнее, Пет побежал в кладовку за закуской. Верткий Валс успевал и помочь Пету принести продукты, и сервировать стол, неторопливый Локс раскладывал закуску по тарелкам, Гасс откупоривал бутылки, остальные от нетерпения только причмокивали.

Начали выпивку довольно резво, как будто все давно только и ждали этого момента.

Быстрее всех развезло Боо. Его всегда развозило быстро; несмотря на высокий рост и массивное тело, он был довольный рыхлый. Когда все ещё вполне трезвые, обсуждали события текущего дня, осторожно высказывая свои предложения, Боо резко встал, навалился своим массивным телом на стол, опрокинув при этом чей-то стакан и разлив красное вино на стол, заплетающимся языком сказал:

- Чего рассуждать? Надо идти в лес, делать дело! – и тут его зашатало, и он начал заваливаться на бок.

- Да да, обязательно пойдем! – согласился Гасс, подхватывая Боо за туловище, - вот только отоспишься, и пойдем.

- Я серьёзно! – пытался сопротивляться Боо, но это было бесполезно, - чего испугались «Совета»? Тоже мне, крутые…. Пока старики там…. Примут решение, всё… всё упустим… – и дальше Боо говорить уже не мог, только мычал.

Локс помог Гассу оттащить Боо, ставшего бесформенным мешком в другую комнату и уложить на кровать.

Вернувшись к столу, Локс и Гасс обнаружили, что пьянка была в самом разгаре; верховодил Погик, высокий худощавый мальв, со смешными кучеряшками и горбатым носом. Он сыпал шутками, и не давал никому опомниться, говорил тосты один за другим. Под его энергичным руководством компания быстро захмелела. «Ооо! Наши монстры пришли!», воскликнул Погик, увидев Локса и Гасса, «за дружбу! Ну-ка, наполнили все бокалы!» И все наполнили. Гасс налил себе полный бокал крепкого, подошёл к торцу стола и произнёс длинный эмоциональный тост. Он был мастер на эти дела, постоянно мучал собравшихся своим умением. Никто особенно не возражал, Гасс говорил хорошо, увлекательно, и все негласно принимали его за предводителя. И, надо сказать, Гасс мастерски воздействовал на публику, все заслушивались его, и зачастую забывали, про наполненные бокалы.

На этот раз всё было также. Гасс пил крепкое большими бокалами и быстро хмелел.

- Пет, что ты там говорил про голос? Можешь рассказать подробнее? – обратился он не совсем трезвым голосом к Пету.

- Могу конечно, но тут особенных подробностей и нет. Все рассказал уже собранию, - ответил Пет, и прихлебнул из кружки. – Сидел вот вечером, на скамейке, возле дома, и вдруг слышу, вернее даже не слышу, а чувствую, зов. Как будто зовут меня, вернее, нас, такие-же пацаны, как и мы, мальвы. И чувствую, что далеко они, и зовут, вроде как, на помощь. Этого я уже точно не понял. Зов шёл из леса, ну, я встал, и пошёл. Дальше уж всё знаете, добавить нечего.

- Ты думаешь, это были мальвы? – спросил Гасс.

- Да, мальвы. Похоже, из какого-то далекого селения, - ответил Пет.

- Но ведь известно, что других поселений мальвов нет. Мы единственные.

- Да, я знаю. Но зов был.

С места встал рыжий Валс:

- а вот можно исследовать этот вопрос, и выяснить, есть или нет.

- Вот и выясним. После «совета», как сказал Дорм, - веско возразил ему Гасс.

- Вот потом и выясним, а сейчас давайте-ка нальём! – вмешался в разговор Погик, и раскупорил новую бутылку. Пет сбегал в погреб за новой закуской и пиршество продолжилось. Через некоторое время решили выйти на улицу, освежиться. Звёздное небо и свежий ночной воздух заставили компанию на некоторое время замолчать. Шелест листвы и травы иногда перемежался со звуками ночных животных, из леса изредка доносился резкий пронзительный крик лесного чудища, в дали на лугу мерцали синим светом странные огни. Компания оцепенела, как под гипнозом.

- Слышите? Зов! – прошептал Валс.

-Ага, я слышу, - ответил тихо Локс. Многие закивали головами в знак согласия. Тогда никому не пришло в голову, что это могла быть простая фантазия на почве хмеля. Даже Гасс, повернувшись лицом к лесу и напряженно вглядываясь в темноту, сказал: - да, и я слышу!

- Хорош слушать, пошли к столу! – воскликнул Погик, но на него только замахали руками.

- Может быть, сходить к лесу? Так, на краешек, просто взглянуть, - предложил Локс.

- Конечно сходить! – живо поддержал его Валс. В компании возникло лёгкое волнение.

- Ладно, пошли. Только до края леса, - тихо сказал Гасс. И тут подал голос Буд, невысокого роста мальв с густыми кучерявыми волосами мочалкой: - надо бы разбудить Боо, а то он обидится. Все согласились. Боо, в сопровождении Локса, показался в проёме двери заспанный и опухший. Компания шутливо пожелала ему доброго утра.

3.

В лес вошли молча, цепочкой. Впереди шагал Гасс, вооружённый увесистой дубинкой, замыкал колонну Локс, державший в руке внушительный тесак. Пет шёл за Гассом, показывая дорогу, по которой он тогда шёл, но, правда, если честно, помнил он её плохо. Хмель у Пета быстро прошёл, то ли от свежего воздуха, то ли от напряжения, сказать трудно. Более трезво вели себя и остальные.

По колонне пробежала дрожь, когда из чащи донёсся очередной резкий жуткий крик ночной птицы.

- Во ёёё… Что Это? Мы же хотели дойти только до края леса? – подал дрожащий голос Буд. Он был мальвом весёлым, мастерски играл на гитаре, пел так, что все слушали раскрыв рты от восторга, но вот храбрым его назвать было трудно.

- Тише ты, - прошептал, дрожащий от страха Валс.

- Я и так тихо, - огрызнулся Буд.

- Оба заткнулись! – грозно прошептал Гасс, и подал знак всем остановиться. Локс подошёл к Гассуспросил и спросил:

- что будем делать?

- Пошли обратно, к столу! – предложил Погик. Похоже, он был рад возникшей заминке, и надеялся, что все, испугавшись, вернутся обратно, и застолье продолжиться. Похоже, он был единственный, кто не испытывал страха: в лунном свете была видна его растянутая улыбка и белёсые весёлые кучеряшки. Гасс посмотрел на него укоризненно, но промолчал, видимо решая, как быть дальше. Было видно, что даже могучий Локс проявлял беспокойство, и не знал, как быть. Странно было это: сколько раз компания гуляла по этому, с детства знакомому лесу, и теперь так замандражировала. Правда, гуляли всегда днём. И при совсем других обстоятельствах.

Сейчас ночной холодный воздух покрывал тело мурашками, дрожащий мрак за ближайшими стволами заставлял задерживать дыхание, едва заметный лунный свет заставлял расширяться зрачки. Юные мальвы застыли на месте, не зная, что делать.

Конечно, со стороны могло показаться странным, что какой-то крик птицы навёл столько страху на почти взрослую компанию, но это только со стороны. Тогда мальвы находились под сильным впечатлением от рассказа Пета, и ещё больше от собственных фантазий.

Пет стоял за спиной Гасса и пытался разглядеть, что делается впереди, во тьме. Ему виделись красные точки, глаза паучихи. Он приглядывался напряжённее, но точки разбегались в стороны, превращались в искры, и исчезали. Неожиданно он услышал зовущий голос, сильный, отчётливый. Пет оглянулся на товарищей, похоже, они услышали голос тоже. В это время из-за горизонта показала макушку вторая луна, значительно более крупная, чем первая. В лесу сразу стало светлее. Это прибавило мальвам смелости.

- Зов идёт оттуда, - сказал Гасс, и показал рукой направление. Все согласно закивали головами. Не сговариваясь, компания двинулась в указанную сторону. Свет второй луны создавал на листве кустарника причудливые бледные видения, иллюзорные существа перемешивались с реальными, и лесная музыка наполняла могучей вибрацией всю эту ночную сцену.

Шли молча, пробираясь сквозь густую листву кустарника, перелезая через толстые стволы упавших деревьев, погружаясь в вязкую жижу канав. Зов манил.

Пет, славившийся своей хорошей гимнастической формой, начал уставать. Не так резвы, как в начале пути были и остальные. Тяжелее всех было Боо. Он с трудом перемещал своё грузное тело через препятствия и громко пыхтел. Легче всех шагал Погик; длинный и худой, он без труда двигал своими тонкими, похожими на соломенные, ногами. Но именно он больше всех и ворчал. Похоже, зов его совсем не интересовал, а больше всего он хотел обратно, за стол.

Шли уже долго. Зов усиливался. И вот, Гасс, раздвинув ветки, обнаружил перед собой пустое пространство, крутой спуск к ручью, бегущему по дну большого оврага. Стали осторожно спускаться; Буд поскользнулся и полетел бы вниз кубарем, если бы Локс сильной рукой вовремя не схватил бы его за шиворот. Наконец добрались до ручья; вдоль потока тянулась еле заметная тропинка, пошли по ней. Местами ручей почти полностью закрывался широкими листьями травянистых прибрежных растений, и в редких проёмах видна была тёмная струящаяся вода. Иногда из листвы показывалась маленькая голова на длинной шее, принадлежащая какому-то земноводному, пару секунд глядела большими круглыми глазами на мальвов, и опять скрывалась.

Вскоре набрели на большой камень, расположившийся на склоне оврага, недалеко от ручья. Камень имел несколько выпуклых поверхностей, тёмно-синий оттенок, слегка блестел в лунном свете и немного возвышался над землёй, похоже, остальная, большая его часть была скрыта в земле. Зов шёл из него, это мальвы почувствовали отчётливо. Окружив камень, стали внимательно его разглядывать. Первым решился потрогать камень Гасс:

- камень как камень, холодный, – сказал он. Юркий Валс тут же прислонился к камню всем телом, почти обнял его:

- Ага, холодный. А ещё, мне кажется, сырой, - сказал он. И тут уж все начали его ощупывать, пробовать на прочность, прикладывать ухо, постукивать и пробовать на вкус. Даже Погик забыл о застолье и с увлечением принял участие в общем деле.

Пет обошёл камень вокруг, внимательно разглядывая гладкие бугры. Ему показалось, что местами поверхность покрыта мелкими золотыми и белыми крапинками. Он потрогал бугры руками, сел на самый большой, прислушался к своим ощущениям. Да, совершенно точно – камень вибрировал! По крайне мере, так казалось Пету. И не просто вибрировал, а это был голос, Пет чётко различал зов далёких мальвов: они звали собратьев на встречу, возможно, даже просили помощи; при том что слышал то Пет ясно, но слов не разбирал.

Вторая луна заливала мощным голубым светом овраг, камень как будто светился, мерцали и травы на склонах, и вода в ручье мелькала резвыми лунными искрами. Долго ходили мальвы вокруг камня, пробуя воздействовать на него кто во что горазд. Гасс несильно постукивал своей дубинкой по буграм, Локс пытался что-то расслышать прижавшись к камню ухом, Валс старательно ковырял плотную землю рядом, Погик, свернув ладони рупором и прижав его к поверхности, что-то в него говорил, думая, что там, внизу, его услышат. Боо стоял в стороне и только пристально вглядывался в камень, но, похоже, ничего не видел.

В это время высоко над оврагом кружил шар, смотрел в низ, цокал клювом и думал: «что там в овраге, среди ночи, делает толпа безумных мальвов? Нет уж, столько много я не возьму, пусть добираются до дома сами».

Сырое утро постепенно спускалось в овраг, просыпались дневные птицы, холодная поверхность камня покрывалась росой. Мальвы начинали мёрзнуть; с рассветом просыпался и голод, подала свой голос усталость. Вытоптав во круг камня всю траву, и так и не поняв, что же надо делать, решили возвращаться. К тому же зов почти прекратился, по крайней мере, его никто уже не слышал.

Гасс предложил вернуться в селение и рассказать обо всём Дорму. «Конечно, достанется нам за самодеятельность, но что уж поделаешь, так вышло»: добавил он. Никто особенно возражать не стал, все были уже достаточно измучены и устали. Теперь уже не только один Погик мечтал вернуться обратно за стол.

Домой возвращались долго, с трудом передвигая ноги. Оказалось, что зашли слишком далеко. Вернулись в селение только к обеду; никуда не заходя, направились к Пету, наспех перекусили тем, что оставалось на столе, и завалились спать. Проспали до утра.

Первым проснулся Гасс; вышел на середину комнаты, потянулся своим могучим телом и проревел: «вставай народ! Пора готовиться к ответу!» На лежанке зашевелились, раздался чей-то сонный голос: «чего шуметь то! Ещё рааанооо…»

Погик поднялся вторым, и сразу ухватился за бутылку с вином. «Положи на место! Сегодня идём в совет!»: грозно одёрнул его Гасс.

Совет проходил в центральном задний города. Под большим, скрытом во мраке, деревянным куполом, на скамьях, расположенных вдоль стен, за колоннами сидели представители от всех городских районов. У стены без колонн, на высоком резном председательском кресле сидел Дорм. Всё пространство зала было погружено в сумрак, и только в центре мерцал световой кокон, создаваемый системой зеркал и свечей.

Вызванные на заседание молодые мальвы по одному заходили в кокон, и отвечали на вопросы Дорма и членов совета. Некоторых вызывали по нескольку раз.

- Так ты говоришь, зов шёл из камня? – прищурившись, строго спрашивал Дорм стоящего в световом коконе Гасса.

- Да, его слышали все. А к утру он исчез, – отвечал бесстрастным голосом Гасс.

- И ты принял решение возвращаться? – продолжал расспросы Дорм.

- Все устали, было сыро и холодно. Это все приняли решение. – Отвечал Гасс.

Следующим был Пет.

- Ты различал слова? – спрашивал Дорм.

- Нет, - отвечал Пет, - но как будто всё понимал, слышал не умом, а всем существом.

- И что же они говорили?

- Они как будто звали увидеться, знакомиться, общаться. А может быть, и на помощь.

- Они называли себя?

- Да, я точно знал, что это мальвы.

- А по именам?

- Нет, имён не слышно было.

После того, как опрос окончился, совет приступил к обсуждению проблемы. Высказывалось много народу, самого разного: от молодых мальвов до старейшин. О похожем случае рассказал один из виднейших учёных города, но тогда явного зова не было, а был сигнал, который фиксировал его магический прибор. Решили прибегнуть к помощи этого прибора. Так же решили организовать научную экспедицию к камню, и поручили научное руководство этому учёному. Организационную работу по экспедиции Дорм взял на себя.

Обсуждение длилось долго, Пет уже потерял интерес к нему и вышел на улицу. Оказалось, что уже поздний вечер, город погрузился в тёмно-синий сумрак, над силуэтами покатых крыш висел яркий жёлтый серп малой луны и за его сиянием робко проглядывали разноцветные точки звёзд; в домах уютно мерцали огоньки свечей и ламп; ветер лениво гонял свежий вечерний воздух.

Пет увлёкся созерцанием и не заметил, как совещание кончилось. Очнулся он от оклика товарищей. Из здания совета кучками выходил народ, живо обсуждая свежую тему.

«Ну что, обмоем наше успешное дело? Совет отнесся к нам серьёзно! Вроде там оставалось у нас что-то?»: предложил компании Гасс. «Да, да! Хорошая идея! А если и не осталось, я сбегаю, у меня есть!»: первым откликнулся с большим энтузиазмом Погик. Среди остальной компании возражений не последовало.

Прошло некоторое время. Дорм собрал команду для экспедиции, состоящую из мальвов специалистов разных направлений, учёные города настроили свою аппаратуру и начали сканировать окружающее пространство. Но никаких сигналов и никакого зова никто не слышал. Дорм несколько раз вызывал Пета на беседу, но и Пет больше не слышал зова.

Один только раз мелькнула на мгновение надежа: Пет, как и в тот вечер, сидел на скамейке возле своего дома, на окраине города, и вдруг услышал зов. Вроде, как и тогда, но слабее. Пет поднял голову и посмотрел в том же направлении, в лес. Зов. Он это или шум ветра? Думал Пет не долго, вскочил и побежал к зданию совета. Был поздний вечер, и Дорма в совете уже не было. Пет побежал к Дорму домой, с порога сообщил о случившемся. Дорм попросил Пета и его компанию помочь быстро собрать экспедиционную команду в здании совета.

Собрались все быстро. Настроили аппаратуру, но, никакого зова, никаких сигналов. «Сумеете найти дорогу к камню?»: обратился Дорм к Пету и его компании. Пет пожал плечами, и не дал утвердительного ответа. Недолго посовещавшись, решили всё-таки отправиться в экспедицию.

Пет, как и его товарищи, не запомнил дорогу к камню, и на первом же повороте заблудился. Экспедиция долго плутала по лесу, один раз даже вышла на другую сторону, к неизвестным полям, но камня так и не нашла. Ни приборы, ни маги, входящие в состав экспедиции, не помогли. Обратно вернулись ни с чем.

Шло время, шумиха вокруг «зова» далёких неизвестных мальвов улеглась, интерес к нему пропал, всё забылось. И только иногда, за пирушкой, друзья вспоминали об этом, зачастую, добавляя к прошедшим событиям выдуманные сюжеты, да в лабораториях учёных шли разработки приборов для будущего решения загадочной проблемы.

4.

Лето близилось к концу, но этот августовский выходной день был на удивление жарким. Пётр проснулся рано, почти как в будни, но сожаления не было, желание пойти гулять в парк было сильнее, чем блажь спать до обеда. Петра тянуло в этот парк с детства. В чём было дело, он точно понять не мог, может быть там было просто красиво, может привлекала почти дикая природа по среди города, а скорее всего, всё вместе.

Ещё в школе, классе в пятом, учитель истории водил учеников в этот парк. Петру запомнились его красочные рассказы об истории этого места; он так и видел гуляющего по яблоневому саду царя в яркой мантии, толпящихся у колокольни бородатых, в высоких шапках, бояр, суетящуюся возле поварского дома прислугу и грозных стражников в красных кафтанах, со страшными алебардами у массивных решётчатых ворот. Пётр с благоговением прикасался к чугунным пушкам, представляя себе, как их разворачивают в боевые позиции артиллеристы на поле боя в Полтавском сражении. Позже, будучи уже взрослым, он обнаружил несколько, каким-то чудом, глубоко процарапанных на чугунной поверхности надписей; одна из них читалась довольно четко: это была дата – «24 июня 42 г.». О её значении можно было только догадываться. Пётр рисовал себе такую картину: лето, июнь, жара, молодые ребята, перед отправкой на фронт гуляют в парке и, в память об этом дне, царапают эту надпись на пушке, в надежде, что вернувшись с войны, придут на это место, к это надписи. И раскупорят тогда бутылку вина, и будут вспоминать о былом. Такая фантазия всегда рисовалась у Петра, когда он приходил к этим пушкам. Только вот никак он не мог понять, как на чугунной поверхности можно было процарапать надписи?

Но больше всего его юное воображение распалял пересекающий парк глубокий овраг, покрытый по склонам густой растительностью, и по дну которого протекал ручей, и большой камень, вернее, часть камня, видневшаяся из земли на склоне. Учитель рассказывал, что в древние времена люди верили в различные суеверия, связанные с оврагом и камнем, что как будто бы тут встречали невиданных существ из других миров, что здесь пропало много крестьян, волею случая оказавшихся у ручья в полночь, а также что некий помещик из соседнего имения так же ночью встретил здесь татарского князя на боевом коне, жившего несколькими веками ранее помещика, и что камень обладает магическими лечебными свойствами, но что пользоваться надо им осторожно, так как может быть он не только полезен, но и опасен. Пётр видел, что суеверия были присущи не только средневековым крестьянам, но и современным людям: ветки деревьев возле камня были густо усеяны цветными лентами, а в выходные дни на камне гроздьями сидели женщины и ожидали чудесного избавления от своих житейских проблем и хворей. Мужчины же стояли в сторонке и скептически ухмылялись.

В этот день Пётр гулял в парке с Ольгой, своей подругой, которой он никак не решался сделать предложение. Августовский день грел их жаркими лучами, окутывал густым ароматом спелых трав, развлекал блеском волн на реке за деревьями.

- Хочешь, покажу тебе овраг с магическим камнем? – предложил Ольге Пётр.

- Это там, где деревья с лентами? Давай не пойдем туда, - ответила ему Ольга.

- Но почему? Там интересно…, - начал было Пётр, но Ольга его прервала:

- я там как-то гуляла с подругой, мы проходили мимо дерева, и какой-то странный мужик привязывал к ветке ленту, и при этом что-то бормотал. А потом посмотрел на меня, холодным пронизывающим взглядом, и мне стало жутко. Я потом боялась долго, не наколдовал ли он чего.

- Ладно, понятно. Пойдём в кафе поедим блинчиков, - согласился Пётр. «Нет, не находим мы общего языка,»: подумал он с досадой. Ему хотелось в овраг, но с Ольгой спорить было бесполезно. Она не любила овраги, лесную глушь, ночные луга под лунным светом. Ей ближе были выставки, гипермаркеты, кинотеатры, и вообще городской пейзаж. Похоже было, что она боялась одиночества, всегда стремилась в компанию, туда, где много народа. Все попытки Петра показать ей другой мир, мир, где одиночество не страшно, но наоборот, прекрасно и естественно, проваливались на корню. И даже на ее фотоработах (она увлекалась фотографией) никогда не было живой природы (деревья городского пейзажа не считаются).

Они гуляли долго, но в основном в цивилизованной части парка. Темнело. Сквозь свет фонарей пробивались самые сильные звёзды, но, это мало кто замечал. Они шли по дорожке вдоль яблоневого сада, простиравшегося почти по всей длине парка. Сад был погружен во мрак, фонари, расположенные вдоль дорожки не освещали его. Шли молча. Ольга шла чуть впереди, она была немного выше Петра, и стройнее, её длинные волосы слегка колыхались по широким плечам, как будто в такт её мыслям. Пётр смотрел на неё и знал, что в следующие выходные не позовет её гулять, и не приедет к ней. Она была красива, и, как будто была близка ему по духу, но он чувствовал потребность побыть в одиночестве. И эта потребность усилилась во много раз, когда ему показалось, что из тёмной глубины яблоневого сада его тихонько зовут. Он остановился, посмотрел на еле угадывающиеся серые силуэты кривых яблоневых стволов. Ольга этого не заметила и продолжала идти.

Какое-то время он стоял неподвижно, устремив взгляд в темноту, пытаясь понять, что произошло. В темноте иногда мерцали голубые блики на коре яблоневых стволов и проплывали бледные дрожащие пятна миражей. И вдруг он ясно почувствовал зов.

Он взял отгул на понедельник, именно в это время в парке было почти пусто.

Утро было серое и моросило мелким дождём. Это было Петру на руку, значит в парке не будет вообще никого. Так оно и было. Когда он добрался до оврага, дождик кончился, но в воздухе висела морось, на верках деревьев блестели капли, трава была влажная и скользкая. Он осторожно спустился на дно оврага и медленно пошёл вдоль ручья.

Камень блестел тёмной синеватой поверхностью, и как бы замер в ожидании. Пётр подошел поближе и прислушался. «Пет, Пет, Пет…,»: как будто звал он Петра. Пётр прикоснулся всей ладонью к холодной сырой сфере, и ощутил лёгкую дрожь. Он замер в оцепенении. Сколько времени он так простоял, сказать бы не смог, но в какой-то момент вздрогнул, услышав за спиной чавкающие по мокрой земле шаги. Он обернулся, тропинка вдоль ручья и склон оврага были пусты. Никого. Только поднявшийся ветер шелестел мокрыми листьями.

Камень замолчал. Пётр слышал зов не один раз, и приходил к камню почти каждый выходной, но что делать дальше, не знал. Он хорошо понимал, что рассказывать об этом кому-то в лучшем случае бессмысленно, даже Ольге. Вернее, ей то уж тем более.

А ветер, резвясь между верхушками деревьев, смотрел вниз, на фигуру Петра, и думал: «ну вот, ещё один любопытный. Но его то шару точно уж не придется тащить домой».