Предвестник

Глава 1

«Убийство! Убийство! На кладбище найдено обескровленное тело девушки! Неужели Князь перешёл черту?»

Лента новостей пестрела размытыми фотографиями жертвы, громкими обвинениями и безумными предположениями. Люди с азартом щекотали себе нервы: придумывали страшилки, поминали давно исчезнувших тварей и обвиняли власть имущих. Губернатор спешно дал интервью, клятвенно обещая во всём разобраться. Как же.

Прекрасное начало отпуска. Лучше не придумаешь.

Я поморщился и отложил телефон. Устало потёр виски. Плетёное кресло тихо скрипнуло, откликаясь на едва заметное движение. Солнце нагло светило в глаза, отражаясь от панорамного окна, но пересесть не было ни сил, ни желания. Яркие рыжие пятна растекались по веранде и заползали на ажурные столики кофейни. Гирлянда из огненных листьев шелестела под настойчивыми порывами свежего ветра. Он упрямо норовил скинуть мой капюшон, но терпел поражение и обиженно отступал, в отместку принося запахи кофе и выпечки, от которых рот мгновенно наполнялся слюной.

Я раздражённо постучал карандашом по небольшому блокноту. Мысли отказывались выстраиваться в шеренгу, ведя в голове безумный хоровод, но нужно было собраться.

Судмед выразился чётко и ясно – волк. Под моим тяжёлым взглядом грузный мужчина выше меня на полторы головы спешно посоветовал не лезть в это дело. Замялся на минуту, а потом нервно сунул мне в руки перчатки и разрешил быстро осмотреть тело. Я покосился на торопливые, мелкие строки: «Обескровлено. Глубокие рваные раны. На шее два маленьких круглых прокола на расстоянии четырёх сантиметров друг от друга. На запястьях синяки. Других повреждений не обнаружено». Тело не разодрано на части. Даже не надкушено… Действительно – волк. Не просто умный, но, похоже, ещё и разумный.

Убитая – Ласкевич, Марья Алексеевна, двадцать лет. Сирота. Явных врагов нет. Коллеги отзываются хорошо или нейтрально. Друзья хором твердят, что девушка была доброй, скромной и прилежной. По пути на работу всегда заносила кладбищенскому сторожу продукты, никогда не опаздывала. В этот раз опоздала, оставшись на мёртвой земле навсегда. Найдена женихом, задержавшимся на ночной смене на четверть часа.

Арсений Михайлович пришёл ко мне сегодня утром, едва ли не на коленях умоляя найти убийцу. Обещал любые деньги и посильную помощь. Фельдшер-лаборант, которому едва исполнилось двадцать четыре. Старше меня всего на два года… Я нервно повёл плечом. У кого только вызнал мой адрес? Да к чёрту! Не до этого сейчас.

Допрос ничего не дал. Старик заливался слезами, икал и сетовал на тугоухость и пристрастие к водке – он не слышал ни стука, ни криков. Розенберг держался лучше, но не рассказал ничего нового. Князя в открытую не обвинял, но в волка верил и того меньше.

Раздражение тупой болью отдалось в висках. Версии были одна хуже другой.

Князь Орлов – теневой губернатор города. Почти два века спокойно живёт в отдалённом коттедже и не спешит расторгнуть контракт с больницей. Кровь получает стабильно раз в месяц в обговоренном размере. Любые проблемы решает быстро и демократично. Мог князь внезапно поддаться жажде крови и охотничьим инстинктам? За два дня до Велесовой ночи? Возможно.

Младший Вий – невменяемый, безумный упырь. Одержим погоней за жертвой. Сильнее обычного упыря в несколько раз, но настолько же тупее. Бывают проблески осознанности, которые длятся от минуты до четверти часа. Следов его пиршеств больше века никто не видел. Великие князья не уследили за подопечными? Или намеренно допустили безумие?

Лучше бы это был Орлов.

Я с досадой стукнул кулаком по столу, и металл жалобно скрипнул. Прикрыл глаза. Длинно выдохнул. Проверил время и вскочил на ноги, едва не опрокинув кресло. Рывком закинул рюкзак на плечо. Подхватил блокнот с карандашом и на ходу убрал их во внутренний карман бомбера. Машинально положил ладонь на рукоятку пистолета, но тут же убрал руку, спешно застёгивая куртку.

Листья встревоженно зашуршали под моим тяжёлым, торопливым шагом. Порыв ветра сбросил капюшон, торжествующе растрепав пряди. Жёсткая лямка привычно давила на плечо.

Арендованный рено одиноко белел на пустой парковке. Розенберг оказался не таким уж и бесполезным – договорился с каршерингом, чтобы мне позволили арендовать автомобиль, негласно закреплённый за больницей. Теперь князь хотя бы выйдет к воротам, а там дело за мной.

Глава 2

Машина плавно катилась по асфальту. Тучи закрыли солнце, и день стал угрюмо-серым. Вековые ели и сосны недобро нависали над дорогой, жадно забирая остатки света. Очень редко среди зелени мелькали голые чёрные ветви.

Лес сливался в единую коричнево-зелёную полосу, и было непонятно, сколько километров осталось позади. Мысли темнели в тон погоде.

Спустя долгих сорок минут вдалеке забрезжили фонари. Я медленно расслабил руки. С удивлением покосился на ноющие ладони и запоздало понял, что всю дорогу через лес сжимал руль до побелевших костяшек. Раздражённо выдохнув, сквозь зубы выругался на немецком. Закончу дело и сбегу в отпуск! В Диканьку! Там точно не достанут!

Массивный кирпичный забор светлыми пятнами проступил сквозь лес. Слева от ворот, потеснив деревья, расположилась маленькая парковка. Я плавно завернул на ближнее к забору место. Заглушив двигатель, взял рюкзак и вышел из машины. Глубоко вдохнул, на секунду провалившись в воспоминания: родное село, яркая осень и наш хвойный лес.

Промозглый ветер взметнул края незастёгнутого бомбера и забрался за шиворот, рассыпав по спине гроздья колючих мурашек. Наступающий вечер могильным холодом обнял руки. Я поёжился, закинул рюкзак на плечо и оправил полы куртки. Кое-как пригладив волосы, пошёл к воротам. Под ногами тихо захрустели иголки.

Сквозь кованые прутья всё чётче проступал маленький парк. Вдалеке белел двухэтажный коттедж. До калитки было всего пару метров, но я не прошёл и половины, когда за забором показалась статная фигура.

Князь Орлов шёл быстрым, размашистым шагом. В чёрной водолазке и классических серых брюках он казался отражением погоды.

По лицу хлестнул ледяной ветер, растрепав волосы. Но стихия не посмела выбить ни прядки из небрежно зачёсанных назад чёрных с проседью волос. Я с мимолётной завистью посмотрел на не дрогнувшего мужчину. Захотелось надеть капюшон и спрятать руки в карманы, но пришлось сдержаться.

Внезапно князь остановился, не дойдя до калитки всего несколько шагов. Пристально посмотрел на меня. Тёмные глаза недобро прищурились за стёклами овальных очков. Тонкая оправа смутно блеснула на прямом носу. Только я собрался представиться, как Орлов молча развернулся, уходя вглубь парка.

– Ваше сиятельство, курьера из больницы можете не ждать… в ближайшие недели три, – нарочито лениво бросил в широкую спину.

Князь остановился и медленно обернулся. Сложил руки за спиной, смотря сквозь меня.

– Представьтесь, – в голосе звенела пустота.

– Барон Яновский, Николай Яковлевич, – я театрально поклонился.

На осунувшееся, гладко выбритое лицо упала тень, но в следующую секунду наваждение пропало. Орлов смазанным движением подошёл к ограде, приглашающе распахнув калитку.

– Прошу, ваше благородие.

– Благодарю, ваше сиятельство, – приторно-вежливая улыбка искривила губы.

Орлов ответил таким же оскалом. Кончики клыков на секунду блеснули меж бледных губ. За спиной громко хлопнула калитка, заставив невольно вздрогнуть. Князь выскользнул у меня из-за плеча и быстро пошёл к дому. Проклятый упырь! Я поспешил следом.

Редкий туман дымкой стелился под ногами. Искусно вымощенные дорожки обрамляла живая изгородь. Среди хвойных ветвей тускло белели фонарики, а в глубине парка чернели деревья.

Ближе к коттеджу подсветка начала плавно меняться – на смену холодному белому пришёл тепло-жёлтый. Кусты сменились прибранным газоном, который незаметно влился в мощёную площадку. Дом из светлого кирпича на удивление гармонично вписывался в антураж. По бокам окон и на крайних столбах веранды мягко светились старинные фонари. На широких перилах лежал забытый букет из огненно-багряных листьев. Несколько глубоких плетёных кресел пустели без подушек и пледов. Доски едва заметно пружинили под ногами.

Я задумчиво посмотрел на дом, а потом стряхнул оцепенение и собрался с мыслями. Орлов замер поодаль от фонаря и не мигая смотрел на меня. Из-за полумрака веранды тени под глазами выглядели ещё глубже.

– Ваше сиятельство, я прошу прощения за неожиданный визит, но дело не терпит отлагательств.

– Что привело вас ко мне?

– Убийство. Погибла молодая девушка.

– Читал. Ничем не могу вам помочь, – князь безразлично пожал плечами.

– Ваше сиятельство, Младший Вий может прийти и за вами. Вы, разумеется, справитесь с ним, но не лучше ли разобраться вдвоём?

Орлов демонстративно окинул меня взглядом. Усмешка изломала тонкие губы.

– Ваше благородие, боюсь, одному мне будет безопаснее, – нарочито-вежливо протянул князь.

Я стиснул зубы. Холодно улыбнулся и спокойно посмотрел в тёмные глаза.

– Вы правы. Выследить его для вас не составит совершенно никакого труда. И кровь накануне Велесовой ночи вам вовсе не понадобится…

Порыв ветра зло растрепал волосы и сошвырнул венок с перил. Воздух потяжелел, не позволяя нормально дышать. Мраморная маска треснула, обнажив измученное, искривлённое злобой лицо: с выступающими клыками меж плотно сжатых губ, напряжёнными желваками на низких скулах и злобно чернеющими глазами.

Я выхватил пистолет, моментально сняв предохранитель и целясь князю в плечо. Привычно зашептал «утерянную» молитву. Орлов отшатнулся. Согнулся пополам, вцепившись пальцами с отросшими когтями в перила. Глухой, болезненный стон жутким эхом разнёсся в вечерних сумерках.

– Хватит, – еле слышно прохрипел князь.

Дышать стало легче. Я замолчал, но пистолет не опустил. Орлов с трудом выпрямился, едва держась на подгибающихся ногах. Пальцы всё ещё сжимали перила до побелевших костяшек, а на гладком дереве темнели глубокие борозды. Скулы заострились, болезненно выступая на пепельно-серой коже. В потухших глазах на секунду мелькнула тень ужаса, сменившись осознанием и усталым принятием. Мраморная маска вновь закрыла лицо, только складка меж чёрных бровей стала немного глубже. Я убрал пистолет в кобуру.

– Прошу прощения, ваше благородие, – князь коротко поклонился. – Вынужден попросить вас уйти.

– Я могу помочь.

– В гроб не терпится? Уходите!

– Честь имею.

Вернусь завтра. Я отрывисто поклонился и резко развернулся на пятках. Быстро спустился с веранды. Промозглые сумерки беззастенчиво утопили сад в густом тумане. Мелкая изморось противно оседала на лице и холодом кусала шею. Шелест листвы обрывочным эхом долетал до дома, а ветви изгороди слабо покачивались под неутихающим ветром. Но что-то было не так.

Я замер. Вынул пистолет, сразу сняв предохранитель. Прислушался. Осмотрелся. У ворот в белёсом мареве мелькнула и тут же пропала сгорбленная тень.

Резкий рывок за воротник выбил воздух из лёгких. Висок прострелило тупой болью. Перед глазами всё расплылось, а тело безвольно обмякло. Пистолет выпал из ослабшей ладони. Меня легко подхватили, перекидывая руку через плечо. Голова упала на грудь, и медно-русые пряди огненным пятном встали перед глазами. Ноги врезались в порог веранды, а потом едва ощутимо зацепились за другой выступ. Кожу обдало теплом. Мы остановились.

На висок легла прохладная ладонь, и перед глазами медленно прояснилось. Я слабо дёрнулся, пытаясь вырваться. Орлов быстро сбросил мою руку с плеча и завёл локти за спину. Сильно, но аккуратно сжал запястья, закрывая рот рукой.

Дыхание перехватило. Меня не сильно подтолкнул вперёд, и я едва успел повернуть голову, чтобы не впечататься носом в стену. Сердце болезненно сжалось и забилось где-то в горле. Звенящую тишину прорезал властный голос:

– Сейчас вы успокоитесь. Поймёте, что там был Младший Вий. Передумаете на меня нападать. И я вас отпущу.

Мерзкий холод могильной плитой придавил грудь. Я затряс головой, и руку с лица убрали. Жадно схватив ртом воздух, судорожно зашептал молитву. За спиной раздался приглушённый рык. Рот мгновенно зажала когтистая ладонь.

– Успокойтесь! Сейчас я не могу перебить силу ваших амулетов, и вы это знаете. Успокойтесь, Николай Яковлевич! Вы тоже его видели. А если не видели, то чувствовали. Или так не хотели оставлять меня без присмотра, что решили задержаться и покараулить?

Руку медленно убрали, опустив ладонь на горло. Большой палец надавил на ложбинку под подбородком. Я судорожно сглотнул. Глубоко вдохнул и длинно выдохнул. Уткнулся лбом в стену. Прикрыл глаза, с трудом прогоняя напряжение.

Запястья отпустили. Я поспешно развернулся, опираясь спиной о стену. Орлов насмешливо хмыкнул и протянул мне пистолет. Рукоять привычно легла в руку, помогая окончательно прийти в себя.

– Никогда упырь не нападал, ваше благородие? – издевательски-участливо протянул князь.

– Такой, как вы – никогда, – раздражённо выплюнул я.

На улице раздался пронзительный вой. Я удобнее перехватил оружие.

– Уберите пистолет. В дом ему не пробраться, – Орлов вынул из кармана брюк телефон и недовольно поморщился. Потёр пальцами переносицу и процедил:

– Связи нет… Прекрасно. Теперь эта тварь топчет мою землю и пришла она за вами, – Орлов резко замолчал и оценивающе посмотрел на меня. Довольно усмехнулся. – Впрочем, это нам на руку, не придётся за ним гоняться.

– Поймаем на живца.

– Заметьте, не я это предложил.

– Вы «тонко» намекнули.

– Сказал бы прямо, но сомневался, что вы согласитесь.

– Осторожнее, ваше сиятельство. Я могу неправильно понять вас.

– Конечно-конечно, ваше благородие.

Я едва не закатил глаза и поспешил сменить тему:

– Ваше сиятельство, раз мы решили, что вместе ловим Младшего Вия, то не будет ли удобнее отбросить формальности?

– Я не против, Николай Яковлевич.

– Прекрасно, Александр Евгеньевич.

Глава 3

Ночью сквозь гул ветра прорывался глухой вой. Редкие капли дождя отрывисто стучали по крыше. Я то и дело просыпался, неосознанно хватаясь за пистолет. Чутко прислушивался. Раздражённо переворачивался на другой бок и укрывался ватным одеялом с головой. Когда ночную мглу сменило серое утро, у меня глухо ныли виски.

Будильник уже второй раз настойчиво звенел на тумбочке, но у меня не было сил дотянуться до телефона. Шевелиться не хотелось. Музыка затихла, и на благословенные пять минут наступила тишина, чтобы потом снова жестоко вырвать меня из дрёмы в полумрак спальни.

Часы показывали половину восьмого. Я скрипнул зубами. Втянул носом воздух и шумно выдохнул. Со стоном сел, а потом завалился боком на скомканное одеяло, утыкаясь лицом в прохладную часть ткани. Полежал ещё минутку и встал. Ноги приятно защекотал мягкий тёмно-шоколадный ворс. Лениво потянувшись, надел гостевые тапочки. Подошёл к окну и раздвинул бархатные портьеры в тон ковра.

Глаза неприятно защипало, заставив пригнуть голову и зажмуриться. Виски остро, но коротко прошило болью. Я поморщился. Выждал пару секунд и медленно открыл глаза. Губы непроизвольно дрогнули в слабой улыбке.

Мощёные дорожки словно светились изнутри. На зелёных ветках золотом поблёскивали капли воды, а в редких лужах прятались солнечные зайчики. Парк выглядел удивительно тёплым и уютным. На нежно-голубом небе не было ни облачка.

Я тяжело вздохнул, решительно отвернулся от окна и побрёл приводить себя в порядок. После тёплого душа стало немного лучше. Утренняя рутина заняла от силы пятнадцать минут. Пока одевался, мельком осмотрелся и одобрительно улыбнулся.

Вчера было не до интерьера – в спальню приполз за полночь. Сначала долго обсуждали план поимки Младшего Вия, а потом столь же долго я уговаривал Орлова взять у меня кровь. В итоге он сдался, нервно рявкнув, что спасать самоубийц не нанимался. Самоубийца всё время сжимал в руке пистолет со снятым предохранителем, так, исключительно для морального спокойствия. Вопреки опасениям князя и к моему изумлению Александр Евгеньевич не позволил себе даже слизнуть кровь со своих пальцев. Хотя выглядел при этом жутко: в глазах плясали багровые всполохи, клыки ещё больше вытянулись, а ногти на руках снова заострились…

Я поёжился и заставил себя отмереть. Убрал телефон в задний карман джинсов. Закрепил плечевую кобуру поверх тёмно-зелёной водолазки, – князь настоял, чтобы при мне всегда было оружие, – проверил пистолет и вышел из комнаты.

Коридор был выдержан в едином стиле коттеджа. Ковровая дорожка цвета венге скрадывала чеканные шаги и прятала под собой часть молочно-белого паркета. Стены примерно на полтора метра от пола закрывали деревянные панели в тон дорожке, а потом до самого потолка были обшиты штофными молочно-белыми обоями с тонким золотистым узором.

Я пошёл медленнее. Невесомо провёл кончиками пальцев по тёплому дереву и коротко улыбнулся. Кончики ушей потеплели, заставив смущённо тряхнуть головой и почти бегом спуститься в гостиную.

Паркет расчертили тепло-жёлтые полосы. На одном из массивных кресел, обитых тёмно-коричневым бархатом, лежал забытый мной плед. План коттеджа и несколько схем, нарисованных от руки, в беспорядке покрывали стеклянную поверхность чайного столика. В камине уныло серела кучка пепла, а на полке золотом поблёскивала пара фоторамок. Я замер, не в силах отвести от них взгляд. Вечером фото прятались в тени, но при свете дня отчётливо выделились на пустой каминной полке. Что-то едва уловимо подтолкнуло меня в спину, заставив подойти ближе.

Изящные резные рамки с позолотой обрамляли две чёрно-белые, пожелтевшие от времени фотографии. Я присмотрелся, а потом непроизвольно отступил на шаг.

Взгляд бездумно скользил по знакомым с детства чертам. Мысли недоумённо притихли, оставив в голове звенящую пустоту. Поверить в увиденное было… трудно. На более потёртом фото стояли рядом двое строгих мужчин – Абрахам Ван Хелсинг и князь Орлов. С другой фотографии улыбался наследник Абрахама – Артур, а рядом, едва заметно приподняв уголки губ, замер князь Орлов…

Паркет за спиной тихо скрипнул. Я вздрогнул и резко обернулся.

Александр Евгеньевич остановился в нескольких шагах от меня. Остекленевший взгляд смотрел куда-то в пустоту. Несколько прядок падали на виски, выбившись из укладки. Бледное лицо напоминало посмертную маску и оттого ещё страшнее было видеть на нём нежно-коралловые губы.

Лоб покрылся холодной испариной. Тело одеревенело.

Князь медленно, словно с огромным усилием, повернул голову в сторону фотографий. Я стиснул зубы и осторожно потянулся к кобуре.

– Не нужно. Ваша кровь творит чудеса, – глухой, охрипший голос звучал не просто устало, а измученно.

По спине гроздьями рассыпались ледяные мурашки. Тихий, облегчённый выдох непроизвольно сорвался с губ. Мне хотелось что-то сказать или о чём-то спросить, лишь бы заполнить давящую тишину, но нужных слов не было.

– Я обязан им нормальным существованием, – голос дрогнул. Александр едва заметно дёрнулся и сжал губы в тонкую полоску. Стремительно развернувшись, поспешно бросил:

– Завтрак через час.

– Александр Евгеньевич! Я умею готовить. Позволите присоединиться к вам?

Князь сбился с шага и замер в дверях. Плечи под серой рубашкой напряглись.

– Идёмте.

…

Завтракали на кухне. Приятную тишину разбавлял только негромкий стук вилок. Омлет с сыром удался, и мы неспешно ели простой, но вкусный завтрак. Стойкий запах только что сваренного кофе заставлял с жадностью поглядывать на чашку. Мысли вяло переваливались на краю сознания. Солнце широкой полосой лежало на столе и приятно согревало руки.

Я даже не заметил, как моя тарелка опустела. Отодвинув её в сторону, отпил кофе. Обжигающее тепло разлилось в груди, а во рту остался терпкий, немного сладкий привкус.

Довольно улыбнувшись, украдкой посмотрел на князя и замер, не донеся чашку до рта. Вечером пламя в камине не смогло убрать темноту из глаз Александра Евгеньевича, но сейчас стало отчётливо видно, что они вовсе не чёрного, а насыщенного винного цвета. Хотя самым удивительным было не это.

Князь довольно щурился, глядя на улицу. Едва заметные лучики морщинок тянулись к вискам. Болезненную бледность сменил аристократический фарфор. Оправа очков ярко блестела в солнечных лучах.

Князь резко повернул голову и перехватил мой взгляд. Я невозмутимо улыбнулся, отсалютовал чашкой и допил кофе. Александр Евгеньевич тихо усмехнулся, а потом вмиг стёр ухмылку и строго сказал:

– Я осмотрю парк. Проверяйте оружие и постарайтесь поспать.

– Так точно, – я вытянулся в струнку и по-военному козырнул.

Александр Евгеньевич закатил глаза, спрятав улыбку за чашкой.

Глава 4

– Я сказал – нет! Вы не пойдёте! – глухой рык эхом отразился от стен гостиной.

– Смею вам напомнить, ваша светлость, что мы договорились вместе ловить Младшего Вия. На живца. То есть, на меня, – сухо отчеканил я, с трудом сдерживая гневную дрожь в голосе.

– Мне будет достаточно вашей крови. В дом этой твари не пробраться, а даже если и прорвётся, ей понадобится много времени. Я успею.

– Вы настолько уверены в себе?

Пальцы сжались в кулаки, ощутимо впиваясь в ладони. Мне до дёргающегося глаза надоел этот идиотский спор. А солнце уже плыло на горизонте.

– Да поймите вы, Николай, я не могу, просто имею права рисковать вами! – нервно рявкнул князь и сжал губы в тонкую полосу.

Глаза почернели от сдерживаемых эмоций. На руках появились и тут же пропали когти. Миг – и передо мной никого не было. Я стиснул зубы. Недовольно зыркнул на чёрную фигуру у окна и тяжело вздохнул. Какого… ляда?

– Александр Евгеньевич, – мне удалось заткнуть своё раздражение, и голос прозвучал спокойно и почти мягко. – Младший Вий сильнее упыря. В одиночку я с ним не справлюсь. Мне будет безопаснее рядом с вами.

Князь неуловимым движением оказался рядом, встав почти вплотную. Тонкий, едва уловимый аромат пряностей и мускуса защекотал нос.

Я не вздрогнул. Не отступил. Приподняв голову, уверенно посмотрел в прищуренные глаза. Тишина окутала ватным одеялом. Никто не желал уступать.

– Чёрт с вами! Собирайтесь, – устало процедил князь и рухнул в кресло, едва слышно пробурчав:

– Абрахам в гробу перевернётся… встанет и добьёт меня.

Я пристально посмотрел на ссутуленные плечи, метнулся взглядом к вновь отросшим когтям и… промолчал. Не сейчас. Быстрыми, отточенными движениями проверил оружие и крепление плечевой кобуры. Повесил на ремень мешочек с порошком. Взял со столика увесистое снаряжение, осмотрел комплектацию и закрепил на бёдрах две тактические кобуры.

Ладони привычно легли на рукояти кортиков. Серебро легко выскользнуло из ножен. Едва заметное движение кистей, и оружие, описав в воздухе изящную дугу, снова было в руках. Я довольно усмехнулся, вернув кортики в ножны.

– Стреляете с обеих рук? – Александр Евгеньевич следил за мной из-под полуприкрытых век.

– Да.

Князь одобрительно кивнул, а в следующий миг уже стоял передо мной. Сосредоточенный взгляд впился в мои глаза.

– Николай Яковлевич… – Александр Евгеньевич замялся и тихо вздохнул. – Клятв не прошу. Только обещание. Когда я потеряю контроль, убейте меня. Не дайте стать им. Лучше умереть упырём, чем снова убить.

– Обещаю, – голос осип, но не сорвался.

– Спасибо.

Князь резко развернулся и размашистым шагом вышел из гостиной. Я поспешил следом, мысленно рявкнув на зашедшееся сердце. Поправил воротник свитера и надел куртку, но не застегнулся. Переобулся, закинул рюкзак за плечи и вышел на веранду.

В лицо дохнуло промозглым холодом. Колючие мурашки волной прокатились вдоль позвоночника. За спиной негромко стукнула дверь. Я дёрнул плечом, но обернуться не успел. Александр уверенно пошёл к сумраку вековых деревьев. Поморщившись, шагнул в белёсое марево, висевшее в воздухе.

Белый свет фонарей боролся с подступающей серостью и уверенно отгонял наползающий туман. Под ногами тихо хрустели иголки. Вымощенные дорожки постепенно сменила земля, приглушая наши шаги.

Лес сомкнулся внезапно. Кроны деревьев нависли над головой, воруя робкий свет. Я прищурился, вглядываясь в едва заметную тропинку, но всё равно чуть не споткнулся о корень. Мысленно выругался, сжимая ладонью лямку рюкзака. Князь бросил взгляд через плечо и пошёл медленнее.

Тропа причудливо вилась меж деревьев, уводя всё глубже в лес. Голые ветви тянулись к нам, словно пальцы трупов, и норовили зацепиться за одежду и расцарапать лицо. Парк давно остался позади. Туман клубами вился под ногами. Впереди виднелся робкий просвет. Александр остановился и полуобернулся ко мне.

– Поти пришли. Вперёд не рвитесь.

– Понял.

Порыв ветра шелестом пронёсся по кронам деревьев. Удушливо-пряный запах гнили забился в нос. В горле запершило. Я выдернул пистолет, с трудом подавив кашель. Резко обернулся и замер спиной к спине князя.

Дымка колыхнулась. Смазанная фигура рванула к нам. Выстрелы и пронзительный визг на секунду оглушили. Меня резко дёрнули за руку. Я рухнул на замелю, едва успев сгруппироваться. Плечо потянуло тупой болью.

Секунда. И по земле покатились два сцепившихся тела. Глухое рычание слилось с надрывным визгом. Не вставая, вскинул пистолет. Прицелиться было невозможно. Вскочил на ноги, шаг за шагом подбираясь ближе. Утробный вой резанул по нервам. Я непроизвольно дёрнулся, едва не выпустив пулю в комок из тел. Тварь извернулась и отшвырнула князя. Раздался глухой удар. Короткий вскрик. И Александр без чувств рухнул под дерево.

Выстрел. Визг. Выстрел, выстрел. Тварь метнулась ко мне.

Зачерпнув порошок, бросил его в сгорбленную фигуру. В нос ударил резкий запах рябины и вербены. Неповоротливое, костлявое тело врезалось в грудь. Я придушенно вскрикнул и рухнул на землю. Спину прошило сотней мелких игл. Пистолет вылетел из руки. Перед лицом медленно раскрылась пасть с игольчатыми зубами.

Отчаянный рывок. И серебряный кортик по рукоять вошёл в глотку твари. Омерзительно холодная, гнилая кровь брызнула на лицо. Часто заморгав, сбросил с себя обмякшее тело. Воткнул кортик в землю. Сдёрнул с плеч рюкзак, вытащил серебряную сеть и набросил на Младшего Вия, закрепляя концы кольями.

Тварь завыла и конвульсивно забилась. Запахло палёной плотью. Худые, неестественно длинные руки натянули сеть и безвольно упали. На коротких, толстых когтях чернела кровь. Подобие безликой маски без прорезей для глаз медленно повернулось в мою сторону, и тварь затихла.

Тишина оглушила. Я осел на землю, рваными движениями стирая кровь с лица. Рвотный спазм скрутил желудок. Зажав рот рукой, согнулся пополам и зажмурился до вспышек под веками. Выждал пару секунд. Стиснул зубы и решительно встал. Подобрал пистолет. Обернулся. Александр брёл к нам, припадая на левую ногу. Я дёрнулся ему на встречу, но был остановлен взмахом руки.

– Царапина, – кончики губ дрогнули в ободряющей улыбке. – Целы?

– Да.

Князь коротко кивнул и тяжело опустился на колени перед скрюченным телом. Сжал кулаки. Протянул руку к шее твари и прижал дрожащие пальцы к ложбинке под подбородком. Рвано выдохнул. Метнул на меня нечитаемый взгляд. Я непроизвольно повёл плечом.

– Дайте мне Триглав.

– З-зачем??

– Ему можно помочь!

Я поперхнулся отказом. Ошарашенно моргнул, переводя взгляд с князя на Младшего Вия и обратно. Отступил на шаг и отрицательно мотнул головой. Князь раздражённо рыкнул. Ломано поднялся и стремительно пошёл ко мне.

Вскинув пистолет, на грани слышимости зашептал молитву. Звон разрываемой цепи заглушил болезненный стон. Неясная тень метнулась к нам. Я судорожно вдохнул и резко оттолкнул Александра.

Выстрел. Тварь налетела на меня. Левое плечо прошило острой болью, а рёбра глухо заныли. Вскрик застрял в горле. Удар о дерево выбил воздух из лёгких. В глазах на миг потемнело. Пистолет выскользнул из ослабшей руки. Бесполезный вдох, и тварь отшвырнули от меня.

Я рухнул вниз. Опёрся дрожащей рукой о землю. С трудом приподнялся, но встать не смог. Медленно завалился на бок.

Волосы защекотали лицо. Иголки неприятно впились в кожу. Паралич сковал руку, стремительно растекаясь по телу. Кончики пальцев заледенели. Грудь словно придавили могильной плитой: ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Я смутно видел мельтешащие по поляне тёмные фигуры. Кровь больно обжигала кожу, медленно пропитывая водолазку. Мир всё сильнее расплывался. Медно-русые пряди показались солнечными лучами. Запах сырой земли и хвои напомнил родовое поместье. Кончики губ дрогнули в слабой улыбке.

Стало темно. Отдалённые звуки боя почти стихли.

– Коля! – испуганный вскрик пробился сквозь густую тишину.

Я слабо дёрнулся и рухнул во мрак.

Глава 5

На задворках сознания маячили неясные образы. Расплывчатые тени то плавно вливались одна в другую, то рвались на клочья, меняясь и смешиваясь столь резко, что кружилась голова. Каждый вдох давался с трудом. Капли пота стекали по вискам. Жар тяжёлым коконом обвил тело, и оно отказывалось подчиняться слабой воле хозяина. Я чувствовал себя мягкой игрушкой. Безвольной. Податливой.

Нужно было что-то сделать. Хоть что-нибудь…

Воспоминания рухнули могильной плитой. Болезненно чёткие образы заплясали перед глазами в безумном хороводе. Судорожный грохот сердца набатом отдался в ушах.

Я распахнул глаза, хватая ртом воздух. В горле пересохло. Полумрак глумливо размыл очертания комнаты, словно это всё ещё был сон. Рука под тугой повязкой глухо заныла.

– Николай? – здоровое плечо крепко, но бережно сжала прохладная ладонь, удерживая на месте. – Тихо, тихо, всё хорошо.

Я неосознанно схватился за чужую руку. Рвано выдохнул, на пару секунд зажмурившись. С трудом отдышался и расслабленно обмяк, разжав пальцы.

– Как вы? – взгляд Александра встревоженно метался по моему лицу.

– Почти хорошо.

Стерев подрагивающей рукой пот со лба, опёрся на локоть и приподнялся, стиснув зубы от тянущей боли во всём теле. Под спину тут же протиснулась прохладная ладонь, помогая сесть. Мурашки щекотно разбежались по телу.

Саша подтянул подушку к изголовью и плавно отпустил меня. Смазанное движение, и у него в руках появился стакан с чем-то бледно-зелёным.

– Отвар.

– Спасибо.

Скулы едва не свело от горько-кислого, терпкого вкуса. Я поморщился, но выпил всё. Тяжело сглотнул вязкую слюну и с удивлением понял, что привкуса почти не осталось. В груди медленно разлилось приятное тепло, притупив боль. Губы сами собой растянулись в слабой, но довольной улыбке.

Живот недовольно заурчал, нарушив мягкую тишину. Щёки и кончики ушей обдало жаром. Князь понимающе улыбнулся.

– Надо сменить повязку, – голос звучал ровно, но в глазах плясали огоньки.

Я поспешно выбрался из-под одеяла и сел, поджав под себя ногу. На плечо легла ладонь и едва ощутимо скользнула вниз, огибая рану.

– Спасибо, – глухо выдохнул Саша, и я молча кивнул.

Князь сделал всё быстро и точно. Мне даже не удалось за это время согнать разрозненные мысли в кучку – они так и сновали клочьями теней.

– С одеждой помочь?

– Нет, спасибо.

Князь окинул меня долгим взглядом, но настаивать не стал.

– Жду на кухне.

Одеваться пришлось медленно. На любое неловкое движение плечо отзывалось тянущей болью. Я с тоской отложил свитер и надел рубашку. Потянулся к кобуре, но рука замерла, так и не коснувшись оружия.

…

На кухне вкусно пахло омлетом и кофе. Саша задумчиво смотрел в окно, но, едва я вошёл, цепкий взгляд метнулся ко мне. Бледные губы недовольно сжались в тонкую линию, а в глубине глаз мелькнуло и тут же пропало что-то непонятное.

Завтракали в тишине. Вопросы встревожено шуршали на задворках сознания, заставляя то и дело замирать с поднятой чашкой. Мне с трудом удалось выстроить их в относительно ровную шеренгу, но заглушать настойчивый шёпот становилось всё сложнее.

– Спрашивайте.

Я тяжело вздохнул, замялся на пару секунд и задал один из самых неприятных вопросов:

– Кем он был?

На лицо легла тень. Князь явно ждал этого вопроса, но всё-таки оказался к нему не готов.

– Старым другом, – от наигранно-ровного голоса захотелось поёжиться.

Вязкая тишина затопила кухню. Я мял пальцы едва не до хруста костяшек. Хотел задать вопрос, приоткрывал рот, но слова застревали в горле.

– Вы просили Триглав. Зачем? – голос сел, но не сорвался.

– Он мог притупить безумие… Мы ведь не такие уж и разные. Вам он дарует защиту и силу, нам – позволяет дольше находиться на солнце и немного усмиряет жажду крови.

– Почему тогда он не у всех? – я отвёл взгляд и задумчиво постучал пальцами по столу.

– Последствия.

Остывший кофе неприятной горечью осел во рту. Тишина снова затягивалась петлёй вокруг горла.

– Не сочтите за дерзость, но я не помню, чтобы хоть где-то упоминалось об этом. Откуда вы узнали?

– Короткий ответ вас не устроит, верно?

– Увы… Время есть. Если хотите.

Князь посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Но злости в нём не было. Скорее, усталое принятие и застарелое желание выговориться.

– Про Триглав узнал мой друг – Артур Ван Хелсинг. Мы с его отцом искали способ обратить упыря в человека, но безуспешно. Когда пришло время, Арт занял место Абрахама и решил продолжить поиски.

Мы стали близкими друзьями. Однажды он приехал без предупреждения. Накануне новолуния… – когти с хрустом впились в столешницу, кроша дерево. Рваный выдох обнажил вытянувшиеся клыки. – Я едва не убил его. Но Арт остался.

Я просил его не вмешиваться, а он упёрся и не желал меня слушать. Как только достаточно пришёл в себя, встретился с моими людьми и уехал на поиски. Через полгода пришло письмо – нашли зацепку во Владивостоке, но для меня такое путешествие было невозможным. Поехал Арт. Он смог достать книгу и успел переслать её мне. Но сам не вернулся… Его убили люди. Узнали, что помогает упырю, и убили.

Саша замолчал. Грудь лихорадочно вздымалась. На белом лице жутко чернели глаза и выделялись желваки.

– А потом была Февральская революция. Об этом не принято говорить, но… Кто, по-вашему, унял рабочих и солдат? Выбил решающие несколько часов? Люди? –горькая усмешка изломала губы. – Александр Христофорович и Леонтий Васильевич удержали толпу, не допустили вооружённого восстания. Помогли императору внушить народу, что их услышали.

Бунтовщики сложили оружие и отступили. К чести Николая Александровича, он выполнил все требования так, что угодил большинству. Империя не рухнула благодаря упырям, но войны… войны были нам неподвластны. Россия утонула в крови. Как только появилась возможность, мы продолжили поиски, но след затерялся. У меня осталась книга: единственный экземпляр, рукописный, без единого намёка.

Князь повернулся к окну, невидяще глядя на потемневшее небо. Я отвернулся и сжал пальцами переносицу. Глаза пекло. В горле стоял ком, мешая нормально дышать.

– Последнюю надежду отобрали великие князья, – хриплый, безжизненный голос пробрал до костей. – Они открыто не мешали, но допуск в Императорский архив без них я получить не смог.

Вы прикрыли меня, а я ведь не лучше других! У меня не всегда получалось купить кровь, но и умирать, не найдя лекарство, не хотелось. Из приближённых к великим, только я мог что-то сделать, – князь зло рассмеялся. – Благая цель, как же…

Безумие ждёт всех. Но этих мразей не заботят такие мелочи. Охота. Страх. Безнаказанность. Они упиваются ими едва ли не больше, чем кровью. А ещё знают, когда остановиться, ведь всем плевать на труп сироты или бедняка. У жандармов, в лучшем случае, будет пылиться в архиве очередной глухарь. Да что попусту говорить! Ко мне пришли вы. Никто не хочет связываться даже со мной – мелким, опальным князьком, что уж говорить о великих.

Саша тяжело вздохнул и уткнулся взглядом в пол. Плечи скорбно опустились.

– Я могу чем-то помочь?

– Не вмешивайтесь и… уезжайте. Живите, Коля.

Дыхание болезненно перехватило. Я встал, коротко склонил голову и резко развернулся.

– Николай! – оклик догнал меня в дверях кухни, заставив обернуться. – Берегите себя.

– Постараюсь… Александр, вы ведь сразу поняли, кто я.

– Да. Наследника русских Ван Хелсингов трудно не узнать, тем более мне, – Саша слабо улыбнулся.

Тяжёлый вздох непроизвольно сорвался с губ. Нужно было уйти, но так хотелось остаться. Поговорить…

Я стиснул зубы, рывком развернулся и вылетел в коридор. На задворках сознания навсегда отпечаталась болезненно-серая картина: одинокая, сгорбленная фигурка на опустевшей кухне и крупные хлопья первого снега за окном.

Эпилог

Дрова в камине тихо потрескивали. Пламя отбрасывало тёплые блики на кресла и столик, отгоняя дневную серость к окнам. Запах дерева и хвои ненавязчиво плыл по гостиной.

Александр стоял за креслом, тяжело опираясь предплечьями на спинку. Лицо напоминало посмертную маску. Глубокая горизонтальная борозда прочертила лоб. Под глазами и обострившимися скулами залегли тени. Губы побледнели и потрескались, а уголки скорбно тянулись вниз… И это всего за два месяца.

Я взволнованно всматривался в постаревшее лицо, сжимая края папки до побелевших костяшек.

– Александр Евгеньевич…

Чёрный, мёртвый взгляд медленно перетёк на меня. Я внутренне содрогнулся. Подошёл ближе и протянул документы, мысленно умоляя, чтобы не было поздно.

– Что это? – князь машинально взял папку, бездумно рассматривая обложку.

– Вы были правы – Императорский архив, – Саша резко вскинул голову, с отчаянной надеждой всматриваясь мне в глаза. – Мы нашли.

Князь ломано обошёл кресло и буквально рухнул в него. Раскрыл папку и судорожно вдохнул. Листы дрожали вслед за пальцами. Я бесшумно сел в соседнее кресло.

– Коля… – голос охрип и сорвался. Ошарашенный взгляд метался по моему лицу. Меж приоткрытых губ белели вытянувшиеся клыки.

– Император предлагает вам присоединиться к исследованиям, но только в качестве учёного, а не подопытного.

Саша рвано выдохнул, откинувшись на спинку кресла. Снял очки и устало провёл ладонью по лицу. Коротко сжал пальцами переносицу.

– Согласен. Ваше благородие, я обязан вам…

Я вскинул раскрытую ладонь.

– Нет! Нет, не обязаны.

Цепкий взгляд впился в душу. Тишина практически звенела от невысказанных слов.

– Спасибо, – князь коротко склонил голову.

Я тепло улыбнулся, склонив голову в ответ. За окном ярко светило солнце, отражаясь искристыми бликами от снега и разбрасывая по комнате солнечных зайчиков. Завтра начинались Святки.