Предвестник

Каждый человек приходит в этот мир в муках и боли, и я не исключение. Вот только у других людей муки и боль торжество жизни, провозглашающее появление новой души. И только мое «рождение» — это мрачный триумф смерти прошлого мира, эхом отражающийся в содрогающемся от агонии теле человека, чья душа только что покинула этот мир.

Маленькие люди рождаются в этот мир с криком радости и волнения перед вступлением в этот большой и волнующий мир. Я рождаюсь со скрежетом зубов от боли, в крови, гное и других субстанциях которое выпускает недавно умиравшее, а теперь срочно реанимированное тело. Кричать нельзя как бы мне ни было больно — в момент моего «рождения» я слишком уязвим, привлекать внимание нельзя ни в коем случае.

Каждый эпизод моего «рождения» отвратителен, но всякий раз отвратителен по-своему. У меня еще свежи воспоминания момента предыдущей смерти и всего того ужаса что после нее воспоследовало, и на все это накладываются «чудесные» ощущения от нового тела, которое только что умерло и было внезапно реанимировано самым безжалостным образом перед заселением новой души.

Хорошо еще что перерождаюсь я всегда в молодые и сильные тела, хозяева которых уже покинули этот мир. Ну а как может умереть молодой и сильный мужчина так чтоб тело осталось относительно целым и годным для заселения нового жильца? Да-да, самоубийцы всех мастей мои основные арендодатели. И судя по жуткой рези в желудке и тошноте этот конкретный экземпляр, в теле которого я сейчас «родился» предпочел покинуть этот мир с помощью отравы. Так же это означает что мне сейчас предстоит множество неприятных минут. Так, где это я? Ванная комната? Как кстати, а вот и мой новый белый друг буээээ.

Полоскало меня в этот раз долго и особенно жестко. Помимо желчи и остатков пищи выходила кровь. Я на полном серьезе начал опасаться, что откину коньки буквально через пять минут после перерождения. И не то, чтоб я боялся умирать в очередной… какой там по счету раз? Тридцатый? Тридцать пятый вроде.

Так вот, умереть в очередной, тридцать пятый раз я ничуть не боялся, ничего страшного там нет — несколько секунд мучительной агонии и фьють, душа улетела. Человек такая скотина, что ко всему может привыкнуть, даже умирать раз за разом.

Меня страшила не смерть, а то, что последует сразу после. К Жатве Душ невозможно привыкнуть даже после сотого или миллионного раза. Геноцид всего человечества это черт побери не та штука, к которой в принципе возможно привыкнуть. Особенно когда понимаешь, что все это все из-за того, что ты в очередной раз облажался… буэээ.

Когда мое новое тело вывернуло наизнанку особенно сурово, так что на секунду мне показалось что я сейчас увижу желудок лезущий наружу, рвотные позывы на минуту прервались и я со стоном рухнул на пол ванной комнаты, не выпуская из рук своего нового фаянсового друга.

Что же ты такое жуткое сожрал, мой дорогой арендодатель, что мне так плохо? Я хрипло откашлялся, чувствуя жжение и резь в гортани и рту совсем не такую, какую обычно ощущаешь от выходящей желчи. Неужели уксуса напился дебила кусок?!

Обведя мутным взглядом крошечный санузел, я увидел валяющуюся возле стены пустую пластиковую банку с характерной этикеткой. Черт побери, ты это серьезно?! Как надо себя не любить, чтоб самовыпилиться выжрав целую бутылку отбеливателя на основе хлора?! Это же адская штука, сжигающая слизистую рта, гортани и пищевода уже в момент приема! Неужели нельзя было самоубиться более деликатным способом, например передозировкой снотворного или обезбаливающего?! Буэээ.

Когда все закончилось, я уже едва мог соображать и лежал на серой потускневшей от времени и мытья плитке пола тяжело дыша. Пожалуй, что мой черный список способов самоубийства только что пополнился еще одним пунктом, идущим сразу за введением напрямую в вену уксусного альдегида и проглатыванием дюжины бритвенных лезвий в хлебном мякише.

Глубоко вздохнув, я попытался собрать в кучку мысли и конечности чтобы встать. Как бы плохо мне не было, следовало поторопиться и убрать следы (не)удачной попытки самоубийства. У моего невольного арендодателя возможно есть семья, родные или просто соседи — незачем им давать основания подозревать, что старый жилец из этого тела уже улетел, а на его месте появился новый постоялец. Да еще и не один.

Прежде чем взяться за уборку я кое-как утвердился на подгибающихся ногах и подошел к зеркалу. Первый взгляд на новое тело — это всегда волнующе, знаете ли. Итак, что тут у нас?

В небольшом зеркале, висящем над раковиной, отражался худощавый темноволосый парень не больше двадцати лет с характерным разрезом глаз. Меня несколько удивил необычный цвет радужки — медово-желтый как у кошки. Второй глаз был попросту не виден — длинная челка прикрывала правую часть лица. Просто зашибись, меня занесло в тело азиата-эмо! У него что, цветные линзы в глаза вставлены?

Я оттянул резинку трусов — единственной одежды, которая была на теле в момент переноса и уставился на то, что было под ним. Мда уж, как и следовало ожидать…

— Не люблю азиатов! — печально вздохнул я, возвращая на место единственный предмет одежды.

Так, а это еще что такое? На грудине у моего арендодателя примерно на уровне сердца красовался старый шрам. Очень характерный шрам коих я нагляделся вдосталь еще в первой жизни. Именно такие шрамы остаются после пулевых ранений и называются они кстати «огнестрельный рубец». Неожиданно получилось, когда этот шкет успел в свои невеликие года получить пулю в грудь?

Так, а здесь что у нас? Я поднял рукой длинную челку закрывающую правую половину лица да так и замер. Как оказалось мой реципиент вовсе не был эмо. Челка прикрывала еще один шрам.

Судя по тому, что я видел, вторая пуля вошла в правую скулу, необратимо повредив глаз и попутно снеся все зубы справа-сверху, после чего вышла из шеи сзади, чудом не задев позвоночник и крупных сосудов.

Пластические хирурги этого мира постарались на славу, восстановив кости скулы, десну, нёбо, даже импланты вместо зубов поставили. Но полностью скрыть последствия такого ранения, конечно, не смогли — остались шрамы, легкая асимметрия лица и вытекший глаз.

Эй, парень да ты просто в рубашке родился! Сразу два смертельных ранения, а в минусе только один глаз! Ну еще экстерьер пострадал, но это фигня. Хотя это для меня фигня, я за свои тридцать с лишним жизней чего только не повидал, меня шрамами на роже не удивишь и не напугаешь, а для пацана семнадцати-восемнадцати лет это наверняка было страшной трагедией.

Неудивительно что парень прятал под волосами правую половину лица, для юноши подобный дефект внешности должен был стать серьезным ударом по самооценке. Возможно, что именно из-за этого он и самоубился: у подростков психика весьма неустойчива. А может быть из-за несчастной любви, вряд ли парень был успешен у девушек с такой-то внешностью.

Так, стоп, не о том думаю. Судя по состоянию шрамов им лет шесть, возможно даже больше. Пацану, в теле которого я оказался вряд ли больше восемнадцати лет. А это значит, что в этом мире кто-то спокойно прострелил двенадцатилетнему мальчишке грудь, а потом попытался добить выстрелом в голову. Это была хладнокровная попытка убийства ребенка, который выжил только чудом.

Хм. Я в этом мире всего лишь полчаса, но он мне уже совсем не нравится! А как показывал мой опыт, первое впечатление обычно самое верное.

Я со вздохом опустил челку на свое новое лицо и принялся за уборку. Флакон из-под отбеливателя спрятал за маленькую сидячую ванну, потом выкину. Тщательно отдраил своего первого в этом мире фаянсового друга, протер раковину и зеркало. Ну вот и все, следы преступления сокрыты, первичная инфильтрация прошла успешно.

Я накинул на тело, найденное в корзине для белья черную футболку, длинные шорты а-ля бриджи и осторожно выглянул из ванной. Мда, а хоромы-то тесноваты будут. Маленькая кухонька, в которую едва-едва влезла электроплита, мойка и холодильник, и гостевая комната, она же спальня.

Гостиная однозначно была местом обитания женщины. Это было видно по небольшому трюмо с зеркалом, на котором стояли всякие баночки и скляночки, забавным портьерам с пухлыми купидончиками и рукаву женского пальто, выглядывающего из полуоткрытого шифоньера.

Проходя мимо шифоньера, я по-хозяйски приоткрыл створку, чтоб убрать рукав пальто внутрь и замер. На верхней полке, на которой в аккуратной стопке лежало глаженое чистое белье глаз зацепил что-то знакомое. Из-под стопки простыней выглядывала характерная рукоять…

Это был наградной пистолет. Малокалиберная игрушка годная разве что собак бродячих гонять. Еще застрелиться из такого удобно. Надпись на затворной раме гласила «лейтенанту Виктории от боевых сестер».

Ну ничего себе, какая интересная девушка здесь живет, аж целый лейтенант! Я выщелкнул магазин — однорядный на семь патронов, и все они были на месте. Почему мой дурачок не воспользовался для самоубийства таким простым способом? Не знал про оружие? Ох вряд ли. Загадка, однако!

Засунув пистолет обратно на место и прикрыв шкаф, я продолжил исследование своего нового места жительства. На трюмо среди баночек и скляночек обнаружил фотоальбом, который немедленно сцапал.

Это была история маленькой семьи из двух человек. Невысокой девушки, которая выглядела так молодо и незрело что со спины можно было принять за мальчишку и угрюмого пацана, который на всех фотографиях пытался спрятать свою увечную физиономию. Физиономию, с которой я познакомился час назад в зеркале.

Что странно, Виктория была явно европеоидного фенотипа — невысокая, худощавая с большими серыми глазами и шикарной гривой русых волос, заплетенных в косу. Выглядела она при этом очень странно — ни груди, ни бедер не наблюдалось, мне поначалу даже показалось что это парень в женской одежде, но кадыка на фото точно не наблюдалось.

И эта незрелая лолита здесь целый лейтенант? Да в ней же метр с кепкой! Не знаю какого роста был мой реципиент, но он возвышался над Викой на полторы головы! А еще парень вечно позировал с таким выражением лица, как будто он, а не я прожил уже три десятка жизней, и все чего он хочет это лечь и побыстрее отъехать в мир иной. Хех, а в итоге именно это он и сделал!

А Виктория и правда оказалась лейтенантом — в начале альбома были сплошь ее фотографии со службы, где она и такие же девчушки с серьезным и значительным видом позировали в незнакомой форме с оружием в руках. Причем оружие они держали умело со знанием дела — я такие вещи сразу вижу. Да и вид незнакомых, но явно боевых наград на плоских грудях тоже намекал. И никаких парней! Вообще ни одного!

Что это за амазонки-недоростки? И почему все без вторичных половых признаков? В этом мире что, все женщины такие? Если так, то он не нравится мне еще больше! Я люблю чтоб у девушки было за что подержаться! А здесь сплошь андрогины без грудей и поп с взрослыми лицами. Просто рай для извращенца-педофила какой-то!

Мой реципиент появился в жизни Виктории лет пять тому. Как будто из воздуха выпал. Просто на одной из фотографий я увидел подпись «Вика и Алекс в парке развлечений» на котором углядел юную версию угрюмой физиономии с неизменной длинной челкой на правую половину лица сидящего на скамейке возле колеса обозрения. Черноволосого буку с улыбкой обнимала Вика в милом гражданском платьице в горошек и сладкой ватой в руках.

Значит меня теперь зовут Алекс? Александр? Странно, глядя в этот желтый раскосый глаз я был уверен, что меня зовут Фангом или Чжаном. Но что я знаю про историю этого мира? Может быть здесь Азия тыщу лет под европейцами и все азиаты сейчас бегают с такими именами.

И все-таки как связан мой реципиент с этой Викторией? Они же абсолютно непохожи. Парой они быть не могли — разница в возрасте, да и по фото видно что отношение этой Вики к Алексу скорее материнское. Но и матерью ему она быть не могла, просто потому что ненамного его старше. Загадка!

Я захлопнул фотоальбом и аккуратно положил на место. Гадать смысла не было, постепенно сам узнаю. Ладно, с гостиной разобрался, пойду в кухню загляну.

На кухне жил Алекс. Я это сразу понял по раскладушке, задвинутой за маленький кухонный столик на двоих. Над столиком была прибита полочка заставленная… учебниками?! Этот мелкий поц школьник?! Да за что мне это?!

Я открыл первый попавшийся учебник убедился, что вы листе выдачи последняя запись гласит «Александр Белов» и со стоном уселся на пол. Я не хочу опять идти в школу! Ненавижу школу! Я ее с первой жизни ненавидел, она мне всю жизнь поломала, а тут опять нате вам на лопате! Может сбежать из дома, пока Вика не вернулась?

Я покосился в окно, за котором размеренно шумел самый обычный город, который выглядел так, что мог быть где угодно на планете Земля и покачал головой. Плохая идея. Я уже пробовал начинать действовать без социальной адаптации в новом мире — и всякий раз это оканчивалось быстро и бесславно. Я здесь чужак, я не знаю как этот мир устроен, как функционирует общество. Если полезу бездумно, то просто наломаю дров по незнанию и все закончится плохо.

Это не значит, что все не закончится плохо даже если я буду действовать осторожно и по уму, скорее всего моя очередная попытка что-то изменить опять закончится Жатвой Душ, но и сливать в унитаз миллионы жизней, только потому что у меня комплексы из детства… как-то глупо.

Я сел на пол, обхватив руками ноги и положил голову на колени. Господи, если ты есть дай мне знать, что мне делать. Хотя бы маленькую подсказку дай! Я знаю, что ты там есть, я уверен, что ты есть, иначе почему я иду сквозь бесчисленные миры как Агасфер! * Я до смерти устал тыкаться носом во все стороны как беспомощный слепой котенок! Где в этом несчастном мире корень зла, за который он был приговорен? И есть ли он вообще этот корень? Как до него добраться? И в человеческих ли силах хоть что-то изменить?

Тишина. Никто, разумеется, мне не ответил. Не разверзлись небеса, не прозвучал голос с небес, не спустились ангелы… хотя нет, ангелов лучше не поминать от греха. Короче никаких мне подсказок. Сам, все сам. Ничего нового.

Я со вздохом встал и первым делом проверил холодильник. Есть пока не хотелось, но желудок сейчас был девственно пуст, так что скоро захочется. Если, разумеется, придурок Александр Белов не спалил себе пищевод хлором и мне теперь не придется питаться через трубочку в горле перетертой кашкой. Хе-хе, в этом случае все закончится очень быстро. Для меня и для всех остальных местных тоже.

Из готовой еды в холодильнике не нашлось буквально ничего. Ну ничего страшного, мне и приготовить недолго. Как раз займу руки и голову, чтоб всякое не думать.

Ничего мудрить я не стал, да и не сделаешь ничего сложного из того простого набора продуктов что нашел на кухне. Так что приготовил макароны с взбитым яйцом и тертым сыром — сытно, просто и питательно.

Пока готовил отвлекся от мыслей тяжких и даже вроде напевать начал. Это от хозяина тела рефлекс остался, раньше таких приколов не было. Память реципиентов испаряется вместе с душой и слава богу, иначе бы я точно с ума двинулся, но вот такие вот сюрпризы иногда вылазят. У кого-то удар был поставлен так что быка с копыт сносит и этот удар мне доставался, кто-то ножи метал как цирковой фокусник, а вот этот дурачок петь любил. Ха, а по внешнему виду и не скажешь. Хотя черт его знает, что он там пел, возможно оды Сатане — вообще ни разу не удивлюсь.

Во входной двери со звоном провернулся замок и послышался звонкий девичий голос:

— Алекс я дома! Чем это так пахнет?

Я не знал как обычно реципиент встречал Вику поэтому скромно промолчал. И угадал, потому что девушка ничуть не удивилась отсутствием ответа и пошуршав одеждой в прихожей вошла, принюхиваясь с немалым удивлением воззрилась на меня. После паузы спросила:

— Это что… ты для нас ужин приготовил? Сам?!

Упс, кажется, я прокололся. Неужели засранец Алекс никогда не пытался что-то готовить? В таком дееспособном возрасте сидел на шее у Вики и просто ничего не делал? Ох не одобряю!

Я сделал морду кирпичом, подобно той, что видел на фото и молча пожал плечами, мол, сам не знаю, что на меня нашло.

С выражением глубокого удивления худенькая девушка прошла к плите, сняла крышку со сковороды, осторожно попробовала мое варево и высоко подняв брови снова посмотрела на меня:

— Это же… съедобно! — с воодушевлением сказала Вика. — И даже вкусно!

Я решил не отступать от устоявшегося модус операнди* и все с тем же постным выражением лица пожал плечами.

— Божечки, я так рада что ты наконец начал проявлять инициативу! — возбужденно воскликнула Вика, ловко раскладывая макароны на две тарелки. — Я была уверена, что школа тебе в этом поможет, хотя никто мне не верил!

При слове «школа» я непроизвольно скривился, но как видно это была аутентичная реакция реципиента, потому что Вика нахмурилась и погрозила мне пальцем:

— Да-да, Александр Белов ты будешь ходить в школу и это не обсуждается! Я слишком много… слишком долго уговаривала директора чтоб тебя в нее взяли!

Я пожал плечами осторожно кладя в рот остывшие макароны и поморщился. Химический ожог слизистой у меня точно есть, но это не страшно — и не такое бывало. Главное, чтоб желудок после хлора смог хоть что-то переварить. Меланхолично пережевывая пищу, я разглядывал девушку что сидела напротив меня и с аппетитом уплетавшую мое нехитрое варево, но первым делом закинула в рот несколько желатиновых капсул какого-то препарата.

Первое что бросалось в глаза у Вики это почти полное отсутствие вторичных половых признаков. Грудь если и была, то не больше единички. Бедра узкие почти мальчишеские. Тело девочки до полового созревания. Рост тоже вряд ли больше полутора метров, скорее всего меньше. И диссонансом с телом — лицо взрослой молодой женщины с большими глубокими серыми глазами и шикарной гривой светло-русых волос, заплетенных в простую косу, доходящую до поясницы.

Я бы решил, что это генетическая аномалия, мутация, но на фото из альбома все сослуживицы Вики были того же типажа. Что это — неблагоприятное воздействие неизвестного мне фактора на всех женщин этого мира? Как тогда они рожают и выкармливают детей с такими узкими бедрами и без груди? Почему вообще такую пигалицу взяли на службу? Во всех мирах что я был без исключения в боевые подразделения старались брать мужчин по принципу «чем шире дуб, тем плотнее наши ряды». Здесь почему-то пошли от обратного. Странненько, но жутко интересно — этот факт абсолютно точно следовало раскопать и исследовать.

Как говорил мне один умный человек много жизней назад: «Всегда надо обращать внимание на присутствие странного и на отсутствие обычного». Ума палата у мужика была, и полное отсутствие совести, как-никак начальник контрразведки многомиллионного города-улья, который по косвенной зацепке сумел выявить среди миллионов горожан внедренного чужака, изловить и даже почти расколоть. Хотя буду честен — он меня таки расколол, но правда оказалась настолько безумна и невероятна, что он предпочел в нее не поверить. И даже когда по его душу пришел Жнец, мне кажется он все равно не поверил, решил, что его отравили галлюциногеном. Так и умер Фомой неверующим. Впрочем, туда мудаку и дорога.

Кажется, Вика что-то разглядела в моем единственном глазу, потому что нахмурилась, отложила вилку и участливо спросила:

— С тобой все в порядке, Алекс? Ты сегодня ведешь себя очень странно! И выглядишь как-то не очень. Лицо серое!

Я снова сделал морду кирпичом и неопределенно пожал плечами. Мол, все в порядке, всего лишь неудачная попытка самоубийства, не обращай внимания.

Но обмануть Вику мне не удалось — та с озабоченным видом протянула узкую ладонь и потрогала лоб.

— Температуры нет, но что-то с тобой точно не так. Сейчас доедим и ты ложись спать. Не забудь у тебя завтра школа и ты пойдешь в нее в любом состоянии!

Опять эта школа будь она неладна! Я глубоко вздохнул и опустил плечи, мол, подчиняюсь диктату и произволу. Но в глубине души возликовал — первый самый сложный контакт с самым близким человеком реципиента я прошел. Не без проблем и шероховатостей, но прошел. А это значит, что полдела сделано. Полдела в смысле социальной адаптации. Настоящее дело я даже не начинал. И не совсем понимал, где начинать.

С другой стороны дорогу в тысячу ли начинают с одного шага… Тьфу ты черт, я даже в мыслях начинаю говорить как азиат. Не люблю азиатов!

***

Спать я лег на раскладушке в кухне — правильно угадал с местом размещения реципиента. Отключился еще до того, как голова долетела до подушки — слишком много впечатлений, да и тело было истощено и вымотано до предела. Сон стал тревожной мешаниной образов прошлого и никогда не случавшегося, но это обычное дело, я уже привык.

Проснулся с первыми лучами и минут десять просто полежал, глядя в пожелтевший от времени потолок. Самочувствие было так себе: желудок жаловался на проблемы с пищеварением, но это было ожидаемо, главное, что ничего фатального не случилось, а режущая боль в кишках… это было терпимо, и не такое проходил.

Вот помню как-то две недели выживал в джунглях запихивая выпадающие из разорванной брюшины внутренние органы обратно. И даже как-то передвигаться ухитрялся, пока совсем не ослаб и внутри не завелись паразиты. Брр, как вспомню так вздрогну. А тут всего лишь химические ожоги пищевода и кишечника, тьфу ерунда.

Гораздо больше меня напрягал предстоящий поход в школу. Вот где настоящие хищники обитают, куда там анакондам и ягуарам до человеческой школоты!

Спать больше не хотелось, лежать просто так смысла не было, и я решил начать инфильтрацию в социум пораньше. Вика еще спала, так что я тихонько позавтракал холодными вчерашними макаронами, оделся и решительно шагнул за порог.

Ну здравствуй мир обреченный! Что ж ты обычный-то такой? Ни тебе апокалиптических пейзажей, ни марширующих киборгов, ни грибов от термоядерных ударов на горизонте. Сонный, тихий провинциальный городок, находящийся где-то в субтропическом климате. Архитектура странная: европейского вида таунхаусы и многоэтажки соседствовали с домами, на которых красовались загнутые вверх карнизы крыш абсолютно в азиатском стиле. Кажется, эти загибы были предназначены отгонять злых духов, но это не точно. Короче смесь востока и запада, абсолютная эклектика. Интересненько.

Мы с Викой жили в самом обычном пятиэтажном доме с двумя подъездами. Возле нашего подъезда стояла аккуратная лавочка, с которой я и решил начать инфильтрацию.

Ибо тише едешь — дальше будешь, и это вроде бы уже не азиатская мудрость. Но я уже не уверен, в моей бедовой голове так перемешались страны, эпохи и миры, что там царит настоящий хаос.

К слову, об эпохах, у меня сложилось впечатление что мир, в который я попал находится в на доцифровом уровне технологий. Нигде не видно смартфонов, планшетов, и других обязательных атрибутов детей из цифрового мира. Дома у Вики я тоже ничего не видел, даже проводного телефона вроде бы нет. Это плохо и хорошо. Плохо, потому что поиск информации в оцифрованном обществе упрощается донельзя, дайте мне гаджет, полдня времени и я буду знать об этом мире все.

А хорошо это было, потому что информационное общество неизменно перерождается в цифровую диктатуру с полным и всеобъемлющим контролем поведения граждан. В цифровом обществе потенциально опасные люди выявляются и изолируются очень быстро, зачастую до того, как что-то предпримут.

Меня в одном таком чрезмерно оцифрованном мире повязали в первую же неделю как потенциального террориста — алгоритмам информационных служб безопасности показались подозрительными мои запросы в информационных сетях.

Кончилось тогда все очень бесславно и бестолково, я не выдержал форсированного допроса и сломал челюсть следователю, который слишком рьяно взялся меня допрашивать. В тот же день меня забили насмерть надзиратели камеры предварительного заключения, которым дали команду «проучить» слишком наглого зэка, но дуболомы перестарались. Хотя скорее всего дело было в том, что я не пожелал выступать в роли безропотной груши для битья. Должен сказать, меня изрядно порадовали вытянувшиеся лица этих дебилов, когда над моим хладным телом проявился Жнец и именно с них началась Жатва Душ. Сильно легче от этого мне, разумеется, не стало, но все равно было забавно.

С тех пор я подтянул компьютерную грамотность, научился маскировать опасные запросы под безобидные, использовать анонимайзеры и тому подобное шпионское программное обеспечение, но все это не панацея — такое поведение тоже отслеживается и человек попадает в категорию потенциально опасных.

Я проводил взглядом двух целенаправленно шагающих куда-то девочек лет пятнадцати, одетых в школьную форму с портфелями на спине. Одна относилась к североевропейского фенотипу — рыжие волосы, большие светлые глаза, веснушки. Вторая невысокая, темноволосая, узкоглазая, глаза без двойного века, типичная хань.

Девчонки болтали о чем-то о своем, пока не увидели меня. Азиатка сразу же громко рассмеялась, жеманно прикрывая рот рукой, рыжая начала стрелять глазками.

Так было до тех пор, пока они не подошли ближе и не разглядели кто сидит на скамье. Рыжая разочарованно сказала что-то подруге, которая сразу же перестала хихикать, и парочка ускорила шаг чтоб побыстрее меня миновать. Проходя мимо рыжая, пренебрежительно вздернула подбородок, а азиаточка пренебрежительно фыркнула.

Хех, кажется, мой реципиент им хорошо известен и никаких добрых чувств не вызывает. Оно и неудивительно, я с этим парнем знаком меньше суток, но тоже ничего кроме неприязни не ощущаю — поразительно неприятный тип, и как его только Вика терпит? Терпела то есть.

Вот еще одна тема для размышления — какие отношения связывали буку Алекса и Викторию? То, что они не родственники это сто процентов — слишком разные фенотипы и даже расы. Но притом фамилия общая. Как бы мне эту тему аккуратно разузнать, так чтоб по незнанию все не поломать и не плюнуть в душу этой милой девушке-лейтенанту, которая ничего плохого мне не сделала?

Я зевнул, погладил отчаянно болящий живот, который, впрочем, уже смирился, что никаких поблажек ему не будет и обратил вдруг внимание что придомовая территория дома оказывается превращена в мини-сад. И какой это был сад!

В этом саду царила особая атмосфера гармонии и красоты, созданная заботливыми руками неизвестного мне садовника. Каждый уголок — произведение искусства, вдохновленное любовью к природе и желанием создать маленький райский уголок посреди городской суеты.

Цветники переливались всеми оттенками радуги: нежные розы распускали бутоны, грациозно покачиваясь на ветру, экзотические георгины поражали своей гордой и пышной красотой; миниатюрные фиалки прятались среди травинок, словно застенчиво улыбались прохожим

Повсюду разбросаны декоративные кустарники, образуя живописные композиции: аккуратные стриженые формы самшита подчеркивают геометрию миниатюрного сада, лавровые деревца источали аромат пряности, создавая ощущение средиземноморья.

Цветочные клумбы были окружены аккуратно уложенными камнями, создающими изящные бордюры, вдоль дорожек раскинулись газоны идеальной зеленой гладкости, смягчающие переход между зонами отдыха и декоративными участками. Между цветами проложены извилистые тропинки, выложенные камешками различной фактуры, ведущие к укромной беседке с деревянным столиком и скамейкой, покрытыми плющом и увитым виноградником.

В этом месте каждое растение занимает свое особое место, гармонично дополняя друг друга: в тени деревьев расположились тенелюбивые папоротники, возле беседки растут влаголюбивые гортензии, рядом с солнечными местами высажены солнечные многолетники и однолетники, радующие глаз своими яркими красками.

Я никогда не был любителем цветов и природы, но даже мне было понятно, что в это место вложены тысячи часов упорной работы. А еще я увидел творца этого удивительного места — невысокая худенькая темноволосая девушка в старом латаном-перелатанном, но чистеньком комбинезоне напрягаясь изо всех сил руками-спичками пыталась закинуть в садовую тачку мешок с торфом который по весу был едва ли не больше нее.

Я хмыкнул, встал и подошел к садовнице. Та замерла как пойманная птичка, потом медленно подняла на меня испуганные темные глаза, глубокие как озера. Кажется, я ее напугал. А может быть Алекс и здесь отметился мудак нелюдимый.

— Давай помогу! — я постарался растянуть губы в улыбке, но похоже, что мимические мышцы моего реципиента были настолько не разработаны, что получилась пародия на улыбку — злая кривая усмешка, от которой девушка-садовник вздрогнула и снова замерла передо мной как кролик перед удавом.

Я помолчал, ожидая ответа, но так и не дождавшись вздохнул, подхватил мешок с торфом который закинул в тачку. Тело реципиента оказалось сильным — вот уж не ожидал что в этих тощих руках есть столько мощи. Хоть какая-то польза от этого болвана.

— Покажи куда везти. — сказал я сухо, уже не пытаясь улыбаться чтоб не сделать еще хуже и взялся за рукоятки тачки.

Девушке-садовница, которая выглядела так, что могла быть как девочкой-подростком, так и взрослой женщиной (этих азиаток не поймешь), мои слова, кажется, не дошли. Она только смотрела на меня своими темными глазами и испуганно теребила длинную косу темных волос.

— Ладно, я просто оставлю это здесь! — я поднял руки и медленно отошел от тачки. — Не хочешь, чтоб помогал, могла бы и сказать, я навязываться не собираюсь.

Молчание стало мне ответом. Брюнетка-садовница продолжала наблюдать за мной влажными оленьими глазами. Что-то я сделал не так. Понять бы еще что именно. Ладно, считаем, что попытка войти в контакт не удалась, теперь следовало аккуратно свернуть общение чтоб не сделать еще хуже.

Я развернулся и потопал по дорожке с любовью выложенной галькой обратно в подъезд. Уже открыв подъездную дверь, я оглянулся и увидел, что девушка-садовник напрягаясь толкала свою тачку куда-то за беседку. Странная конечно девица, могла бы просто сказать, что мое общество ей неприятно, я бы сразу и ушел. И чего было молчать?

Когда я вошел в нашу с Викой квартиру та уже была на ногах и хлопотала на кухне. Я мельком отметил что на столе лежит горсть желатиновых капсул примерно таких же как вчера — у Виктории проблемы со здоровьем? Надо бы выяснить.

— Ты чего вскочил так рано? — удивленно спросила меня девушка. — И куда ушел так что я не услышала?

— Проснулся на рассвете. Позавтракал. — с тем же покерфейсом что вчера пожал я плечами. — Решил тебя не будить, пошел посидел на лавочке возле подъезда.

Судя по тому, как пристально на меня уставилась своими серыми глазищами Виктория шаблон ей я поломал. Но тут уж ничего не поделаешь — вести образ жизни безынициативного тюфяка я не собирался и придется ей с этим как-то свыкаться. А если что-то пойдет не так, ну что же придется нам расстаться. Выжить в современном благоустроенном городе я смогу легко и непринужденно, это вам не мангровые джунгли, засеянные минами и политые ядовитыми дефолиантами. Там, впрочем, я тоже смог какое-то время выживать, пусть и недолго.

— Надо же, как быстро прогресс пошел. — пробормотала себе под нос Вика. — Это точно из-за школы! Социальная адаптация творит чудеса!

Я только грустно вздохнул и сел за кухонный стол. Взгляд упал на чистый и отглаженный школьный костюм как раз по моему росту висящий на плечиках. Ну что же школа так школа. Меня исподволь продолжала тревожить ситуация, случившаяся там во дворе, и я решился спросить:

— Вика, там во дворе, в саду девочка работает. Я хотел ей помочь, но получилось не очень хорошо. Она мне ничего не сказала, но мне кажется я ее чем-то обидел.

Вика от изумления даже дар речи потеряла. Кажется, я только что потратил словарный запас Алекса за весь месяц.

— Эм, прости что ты сделал? — наконец сказала отчего-то развеселившаяся Вика. — Ты сам, по своей инициативе попытался помочь А-юн?

— Ну да, я ей говорил, что хочу помочь, а она просто стояла, смотрела на меня и молчала. — пожал плечами я. — Я почувствовал себя глупо.

— Ахахаха, ты редкостный сухарь, Алекс. — расхохоталась Вика. — Ты здесь сколько живешь со мной, шесть лет?

Я неопределенно дернул плечом.

— И на шестой год наконец-то заметил, что с нами в одном доме живет девочка, которая превратила наш двор в дивный сад. — сказала Вика хихикая. — И за все эти годы ты так и не удосужился узнать ее имени и того, что она глухонемая!

— Глухонемая? –переспросил я, чувствуя отчего-то облегчение. — Так вот почему она молчала…

— Да уж, бедная девчушка, она ни дня не ходила в школу и, кажется, никогда не удалялась от нашего дома дальше, чем на сто метров. Этот дом и этот сад — вся ее жизнь. И даже не вздумай ее обидеть, за нее весь дом сразу поднимется! Ты меня слышишь Александр Белов?!

— Даже мысли не было! — возмутился я. — Просто хотел помочь.

— Помочь это правильно, это можно! — довольно кивнула Вика. — Ты сегодня утром снова меня порадовал Алекс, сильно-сильно порадовал, но не думай, что я забуду про то, что тебе сегодня надо идти в школу! А ну марш-марш-марш одеваться!

Я пожал плечами и принялся переодеваться в школьную форму прямо под оценивающим взглядом Виктории. Выйти сама или предложить мне воспользоваться ванной она не захотела, и я сделал вывод что в этой семье такое в порядке вещей.

Когда я снял футболку ее взгляд прикипел к шраму на груди, а лицо окаменело. Кажется ей тоже не нравился мир, в которой маленьким мальчикам стреляют в сердце.

Закончив переодеваться, я подхватил ученический рюкзак и двинулся на выход.

— И поспеши, Вэнь, наверное, уже заждалась тебя на перекрестке! — крикнула мне в спину Вика.

Надо же, оказывается Алекса провожала в школу какая-то девочка. Неужели у этого нелюдимого буки была подруга? Или даже возлюбленная? Это может стать проблемой — ведь я не он, а кто как не влюбленные женщины способны заметить малейшее изменение отношения к себе? Я мысленно собрался постаравшись вжиться в образ нелюдимого замкнутого подростка и толкнул входную дверь.

Вэнь я заметил еще до того, как отошел от дома и вышел на пешеходный переход через перекресток. Среднего роста азиатка с короткой стрижкой темных волос с высокомерно задраным носом стояла сложив руки на груди нетерпеливо постукивала ботинком по мостовой. Стоило мне приблизиться к ней, как девушка сразу же заявила:

— Александр Белов, ты отнял у меня целых десять минут моего личного времени! Я делаю одолжение даже не тебе, а твоей сестре только потому, что она из Валькирий, а ты заставляешь меня себя ждать! Ты думаешь мне делать больше нечего кроме как ожидать тебя чтоб до школы провожать?!

Ха, это я конечно знатно облажался — ну какая у Алекса может быть девушка? Кажется, этот болван продолжит ходить в холостяках даже в том случае если все мужики планеты разом провалятся сквозь землю, и он останется последним человеком в штанах на Земле. Непонятно только зачем было провожать его в школу — чтоб не сбежал?

— Извини меня Вэнь, я с Викой заболтался. — искренне повинился я. — И я думаю, что если тебе так неприятно меня провожать, то можешь этого не делать. Я скажу Вике что сам буду ходить в школу.

На протяжении моей речи узкие глаза Вэнь становились все шире и шире, кажется, я в очередной раз сломал чужой шаблон восприятия. Девушка открыла было рот, потом закрыла, коротко кивнула мне развернулась на каблуках и пошла прочь не оглядываясь.

Я последовал за ней любуясь аккуратной круглой попой, которую школьный сарафан так и не смог скрыть. У меня даже от души отлегло — не все девушки этого мира похожи на доски! Хотя я предпочитаю более выдающиеся формы, но и у этой Вэнь оказались очень даже аппетитные округлости. Да и вообще мимо меня нет-нет да проходили женщины и девушки вполне обычных форм. И это радовало!

Дорога до школы заняла всего минут двадцать, какой смысл был в моем сопровождении я так и не понял. Школа оказалась самой обычной. У меня в моей первой жизни была точно такой же — трехэтажное здание с двумя длинными крыльями и пристроенным спортзалом.

— Номер твоего класса триста первый если ты забыл, Александр Белов. — голос Вэнь по-прежнему был холоден как айсберг.

— Ага, спасибо. — благодарно кивнул я ей.

Девушка бросила на меня оценивающий взгляд и не прощаясь снова развернувшись на каблуках целеустремленно устремилась в школьный холл.

— Пока-пока. — с усмешкой сказал я ей вслед. — Рад был повидаться и все такое.

После этих слов Вэнь споткнулась на ступеньке. Но я уже выкинул ее из головы. Я вздохнул-выдохнул, пригладил ладонью волосы и сделал решительный шаг в логово зверя.

Школа встретила меня знакомым гулом десятков детских голосов. По коридорам носились друг за другом самые обычные школьники и школьницы, играли в обычные детские игры, а я шел и чувствовал, как в душе всплывают давно и надежно похороненные как я думал воспоминания.

Когда-то давным-давно, в своей первой жизни я был замкнутым книжным мальчиком, выросшим на романах о рыцарях, великих героях и космических путешествиях и никогда не умел ладить со сверстниками. И разумеется, это мне аукнулось, когда я пошел в школу.

Начальную школу я проскочил достаточно легко и непринужденно, багаж знаний, полученный от непрерывного чтения, позволил мне учиться на высший балл.

Проблемы начались в средней школе, когда у меня начался конфликт с группой парней из нашего класса. Они пытались прогнуть под себя слишком умного ботана, а я прогибаться не захотел. Силы были не равноценны — одиночка мало что может противопоставить группе. Началась травля, которая закончилась… закончилась очень плохо.

Я с шипением выпустил воздух из груди. Демоны прошлого, которых я считал, что похоронил давным-давно, неожиданно восстали из могил и попытались меня укусить. Это было бы просто смешно ведь с тех пор минуло столько времени, столько миров, столько крови и смертей. Но все это было не то, почему-то детские страхи и боль оказалась самыми живучими и неприятными.

Поглощенный своими тяжелыми думами я сам не заметил, как дошел до триста первого кабинета. Распахнул дверь и замер на пороге. Прямо в перекрестии двух десятков пар глаз, которые разглядывали меня в упор.

Абсолютно обычный класс старшеклассников. Человек двадцать пять. Что было непривычным так это явное преобладание девчонок — на одного парня приходилось пара девушек. А так класс как класс. Я бы и сам, наверное, в таком учился если бы не угодил тогда в детскую колонию…

Я запоздало понял, что не спросил у Вэнь на какой парте я сижу, а спросить у своих одноклассников отчего-то не догадался — был как в ступоре. Так и топтался на пороге пока один из парней, шатен с тонкими чертами лица с усмешкой не сказал:

— Ты чего, Ущерб, последние мозги потерял и свое место забыл? Вон там твоя парта, садись уже, скоро учитель Вэй придет.

По классу пробежал вал смешков и перешептываний, а я, благодарно кивнув шатену я прошел к последней у окна парте, за которую и уселся.

Сразу же после меня в класс вошел пожилой азиат в простых круглых очках с узкими усиками и в испачканном мелом засаленном на локтях пиджаке. Класс загремел партами вставая, поднялся и я, вновь чувствуя, как просыпаются старые воспоминания из детства.

Учитель Вэй провел перекличку, скривившись на моей фамилии и негромко объявил, что темой сегодняшнего урока будет решение уравнений через обратную матрицу после чего принялся скрипеть мелом по доске.

***

К концу третьего урока я уже успокоился, взял себя в руки и коротко резюмировал свои наблюдения. Александр Белов был в классе изгоем. Но не таким изгоем, которого травят, а просто пустым местом. На меня не обращали внимания одноклассники и одноклассницы, не смотрели учителя — никто не пытался меня опросить на уроке или хотя бы посмотреть, что я пишу в тетради и пишу ли вообще хоть что-то.

Когда прозвенела большая перемена дети немедленно сбились в группки, причем центром этих групп обычно были парни, которых окружало две-три девушки. Ко мне не подошел никто. Алекс Белов в этой школе был никем и никого не интересовал. Даже в роли объекта травли и насмешек. Кличка «Ущерб» тоже о многом говорила.

И все это вкупе было… прекрасно! Именно то что мне нужно было — именно в таких условиях инфильтрация в чужое общество должна протекать максимально легко и беспроблемно. Быть чистым листом с точки зрения социальных связей очень удобно, что захочу то на нем и нарисую.

Я довольно потянулся и выдохнул расслабившись наконец. Это же надо было себя так накрутить! Вот что значит детские комплексы! Да после всего того, через что я прошел, никакая школа не смогла бы меня удивить ни в малейшей степени. Наоборот, это я мог в любой момент поставить здесь всех на уши и заставить плясать под свою дудку — это же обычные закомплексованные школотроны, неуверенные в себе подростки…

— Так, девочки встаем, встаем быстренько! — отрывисто скомандовала строго одетая дама в круглых очках и зализанной прической ворвавшаяся в класс на большой перемене. — Время покаяния!

Все девушки повскакивали со своих мест и принялись быстро строиться рядом со строгой дамой.

Эм, время чего? Я встрепенулся и завертел головой. Покаяния? Какого такого покаяния? Почему только девчонок вызвали, парни что, должны сидеть? Я глянул — мальчики и правда остались на своих местах. Некоторые даже демонстративно развалились на своих местах наблюдая за происходящим с довольными физиономиями. Странно все это. Ну ладно, я просто наблюдатель, сейчас мне нельзя выделяться, надо быть как все.

Я демонстративно расслабившись принялся с ленцой наблюдать за происходящим. Споро построившись, девушки дождались отмашки и слаженным речитативом, выдающим регулярную практику, принялись декларировать вместе со строгой дамой:

— Женщина всегда должна быть покорна воле мужчины! Женщина это сосуд греха и преступления. Женщина, это источник хаоса и бед на Земле. Крепко держите Женщину в руке своей! Никогда не давайте Женщине волю и власть, чтоб не погубила Она этот мир окончательно…

Произнося всю эту ересь девчонки, смотрели в класс на парней абсолютно серьезно. Так как будто по-настоящему верили в весь этот бред про «сосуд греха» и прочее. С каждым новым оборотом этого сеанса коллективного самоуничижения моя челюсть опускалась все ниже и, кажется, тихо стукнула по парте.

— Простите нас пожалуйста! — девчонки закончили своей речитатив и низко склонились перед парнями, которые самодовольно на все это смотрели. Строгая дама склонилась вместе с ними, причем как бы не ниже всех.

Я, кажется, говорил, что в этой школе ничто не способно меня удивить? Беру свои слова обратно. Такого забористого бреда я пока еще ни в одном из прошлых миров не слышал и не видел. Кто или что их всех здесь так расплющило?

*А у нас раздел «Зачем ты мне все это рассказываешь?» который я позаимствовал у Рэд Детонатора. И речь пойдет об Агасфере, которого большинство верующих христиан знает как вечного жида. Агасфер — это еврей, который не разрешил Иисусу Христу отдохнуть на пороге своего дома, когда тот нес свой крест на Голгофу. За такое хамство вредный мужик был проклят вечной жизнью и вынужден скитаться не зная покоя среди народов и стран точно так же, как ГГ.

** Модус Операнди (образ действия лат.) это грубо говоря шаблон, по которым человек привык действовать и который он старается применять в большинстве ситуаций. Для кого-то модус операнди это безудержный напор и хамство, а для других мягкая дипломатия и стремление найти компромисс.