Предыстория Алана Квотермейна

Для Джека Кеннеди паб Крылья Эльфа был непросто баром, а семейным бизнесом. Его семья владела этим заведением уже в течение трех поколений. Первым хозяином был дед, сержант, воевавшим со старым герцогом еще в Испании, а потом и при Ватерлоо. Выйдя в отставку, старый ирландец наладил свой бизнес.

Заложенные им традиции успешно работали и сейчас, во времена королевы Виктории, храни ее бог. Кроме паба старый сержант оставил своим детям простой завет- главное для паба -это атмосфера. Если людям в пабе хорошо, они приходят сюда надолго, им ного заказывают. Если она плохая- паба нет.

Именно поэтому нынешнему владельцу не нравился загорелый джентльмен, который повадился регулярно приходить к нему. Внешне все было пристойно- прилично одетый мужчина, с хорошими манерами появлялся в его заведении каждый четверг. Гость не бузил, не оскорблял посетителей или прислугу.

Просто занимал отдельную кабинку и, ни с кем не разговаривая, смотря прямо перед собой, довольно быстро, практически не закусывая, надирался в стельку. Серьезно выпив, он иногданачинал шевелить губами, какбудто говорил самс собой. Ровно водиннадцать за нимприезжал один итот же кеб, кучер помогалджентльмену выйти. И ониуезжали.

Опытному кабатчикуне составило труданарисовать себе примерныйобраз клиента. Характерная выправкаговорила овоенном прошлом. Походкабыла не морская, следовательно, речь шла о армейскомофицере. Сильный загар свидетельствовал одолгом пребывании вколониях. Уверенные манеры, приличный костюми привычка приказыватьвыдавали офицера, вероятнее всегодворянина по происхождению.

Тот факт, чтоджентльмену еще небыло и сорока,и сама посебе привычка напиваться водиночестве, так, когдахотят что тозабыть, говорила скореевсего об отставке, вызванной какимто скандалом. Конечно, возможно речьшла о ранении, темболее что левуюсторону лица посетителя«украшал» глубокий шрам. Номужчина двигался настолькомягко и грациозно, что напоминалскорее танцора, но ужникак не инвалида.

Впринципе такие клиентыбыли не вновинку для ДжекаКеннеди. И все-таки, в этом офицере было что то не так. Опытныйкабатчик чувствовал вэтом сдержанном иаккуратном человеке постепенно растет напряжение, как в тугомлуке, который натягивает лучник, доводя егона максимума.

И понимал, чторано или поздночто-то произойдет. Что этонапряжение вырвется наружу. Причем дляокружающих это может кончиться плохо. Оченьплохо- человек явно умелубивать.

Но повода отказатьджентльмену небыло. Зато былисерьезные опасения, что именноподобный отказ приведетк взрыву. Вот имучился бедный хозяин, какосел между двумяохапками сена, несмотря на своевременную оплатуи щедрые чаевые.

В тот четверг все началось какобычно. Клиент подошел, заплатил, иначал не спеша пить. Вскоре взал вошел новыйпосетитель.

Это был крепкий, довольно упитанный мужчина в годах, прилично одетый. Его лицо немногонапоминало морду бульдога – широкое, со слегкаобвисшими щеками инебольшими глазками. Приходьбе он сильнохромал и тяжело опирался на мощную, можносказать, толстую трость. Хотяони и былаукрашена искуснной резьбой, новыглядела очень солидно.

Посетитель подошелк стойке, огляделся, заказал две чашки кофеи направился прямо кнеприятному клиенту.

Они очем то заговорили.

Обычно тот быстроотшивал желающих поседетьвместе с ним, нотут коса нашлана камень.

Раздираемыйлюбопытством и боязнью скандалаДжек решил, чтонужно протереть столпо соседству. Подойдя поближе, онсразу услышал спор.

Яеще раз повторяю,Холбрук, я уже всерассказал его матери.- Мрачно цедил постоянный посетитель.

Я знаю, номы с Мелиссойне очень ладим. Точнеесовсем не ладим.- Пожилой джентльменбыл вежлив, но очень настойчив, демонстрируя поистинебульдожью хватку. - Поэтому я и прошурассказать вас, как онпогиб.

Черт с вами- голософицера больше походилна рык.- Садитесь.

Эй, официант. Ещевиски.

Сейчас я сновавыпью и расскажувам все. Все равновы не поверите- последние словаон произнес оченьтихо.

Снова заскрипело кресло.

Господи, Алан, если бызнали, как много историйя слышал, и скольмногие из нихоказались правдой. – низкий голоссобеседника, казалось, убаюкивал.-Видит бог, яне так завидуювашей молодости, как вашейнаивности.

Джек понял, что если и дальшепротирать столы в одномместе, это будет выглядетьстранно. Но разговорего заинтересовал.

К счастью, джентльмены сиделив одной изнебольших кабинок, расположенных управой стены. Огороженные стенамиот соседей, они давали посетителямвпечатление отдельного кабинета, темболее что вшуме кабачка тихиеразговоре в кабинкахмало кто слышал. Заранее проинструктированные хозяиномофицианты старались незадерживаться в кабинках.

Мало кто знал,что с дугойстороны кабинок находилсянебольшой коридорчик, отгороженный от нихтоненькой стенкой. Так чтокабатчик мог спокойнослушать разговорыв кабинках, что иногдаприносило ему очень неплохие деньги.

Еще одна задумкастарого ирландца, которого егопотомки не развспоминали добрым словом.

Кеннеди кивнулплемяннику, который заменил егоза стойкой иушел внутрь заведения, попути прихватив состойки обычный стакан.

Внутри он быстропрошел кладовку , открылдверь и оказалсяв том самомкоридорчике. С привычнойаккуратностью он передвинулстоявший там стулк нужной кабинке,после чего приставилстакан кперегородке и началслушать.

Вы не против, если язакурю?- послышалсявкрадчивый голос вошедшего.

После короткого промежутка, он продолжил-Простите сэр, но вашрассказ довольно сумбурен, поэтому позвольте , ябуду задавать вамнекие вопросы, а выотвечать.

Итак, майор Холбрук, что жевы хотите узнать- отозвалпостоянный посетитель.

Во первых, почемуименно вы, капитан Алан Квотермейн,получили назначение в эту злосчастнуюэкспедицию.

Ну чтосказать- на минуту старыйклиент остановился, потом продолжилнегромким, размеренным голосом - Внашей семье, как иво многих другихдворянских семьях, испокон вековбыло принято, что поместьенаследует старший сын. Остальные получаютхорошее образование и идут наслужбу Богу иликоролю. Если карьера неудастся, все на чтоони могут рассчитывать- бесплатное проживаниеи пропитание вродовом гнезде.

Отец хотелвидеть меня священником, но я был молоди горяч, а потомумечтал о карьереофицера и сумелнастоять на своем- мнеоплатили кадетское училищеи купили офицерскийпатент.

Спокойная служба вгарнизоне наострове меня непривлекала, и язаписался в индийскуюармию.

Впрочем, и там всебыло мирно итихо, в общем, слишком скучнодля меня.

Сначала меня сильнопривлекала экзотика Индии.Я много интерсовалсяэтой страной, даже началнемного говорить поурду .

Простите, урду это- вмешался майор

Урду это языкместных, а арабский используютторговцы и книжники, таккак многие местныеторговцы это арабы, даи свои книгиони пишут нанем.

Конечно, я не былкнижником, больше всегоменя увлекала охота.Я приобрел небольшуюизвестность в этомкачестве, особенно после того, какмне удалось подстрелитьодного тигра-людоеда.

Через несколько летнаш полк всоставе экспедиции Непирабыл направлен вЭфиопию, в Африку. Мызахватили ее столицуи свергли местногоцарька, которого называли негусом, иуверяли что онпотомок царицы Савскойи царя Соломона.

Мой полк вернулся обратно, ноя перевелся в часть, которая былоставлена охранять нашизавоевания, т.е. стояла напобережье, в эфиопской провинциипод названием Сомали.

Здесь я выучиларабский. Я с детствахорошо учил языки, правда, только общаясьс людьми. В Африкеарабы испокон вековконтролировали всю торговлю. Такчто арабский был местным общимязыком, и в каждомплемени кто-нибудь его знал.

Мой энтузиазм изнание языка привелик тому, что менястали часто посылатьво всякие рискованныеэкспедиции к местным. Яполучал награды, стал самыммолодым капитаном вполку. Так что неудивительно, что меняназначили командовать охраннойу сэра ЭнтониГрея.

Онбыл послом?- спросил Холбрук.

Много чести посылатьпосла к этимобезьянам. Нет, посланник со свитойи парой взводовсолдат для охраны.

И в свитувходили…

Да, да, -молодыеджентльмены, которые хотели увидеть, какуправляется империя. Среди иваш родственник.

Оба собеседника ненадолгозамолчали, затем капитан продолжил.

В течении месяца мы добиралисьдо цели.

Задачей сэр Энтонибыло добиться признаниянашего протектората вождямиодного местного племени. Онизанимали важные позиции, поскольку находилисьна границе между колониями Еевеличества и владениямифранцузов. Так что действоватьприходилось мягко, что былягушатники нас неопередили.

Племя былообычным, не было никакихэ, э, странностей.?- уточнил майор

Да, нет, все как обычно.

Разве что... – на минуту остановилсярассказчик- Неподалеку от большойдеревни, которую эти варварыназывали столицей, мыобнаружили старый город. Знаете, там былитакие характерные башнинаподобие пирамид, плюс толстыестены между ними, авнутри заросшие кустарникомполуразвалившиеся большие здания.

Проводникикатегорически отказались тудаидти. Сэр Эндрю..

Эндрю Горинг, сын лорда Горинга- перебил егоХолбрук.

Да, он. Да, да. Сынминистра по деламИндии.- устало подтвердил капитан.

В общем, он потребовал,что бы мытам переночевали, не обращаявнимания на местныепредрассудки. Но лошади ипрочий скот упиралсяи не хотелтуда идти.

Так что мыплюнули на этотгород пошли дальше.

В столице сэрЭнтони начал потчеватьместных обезьян обычнымдипломатическим коктейлем –- рассказы про могуществоее величества, завуалированные угрозы, подаркидля знатии щедрые обещаниядля народа. В общем, всекак обычно.

Вначале этовроде бы работало. Апотом нам объявили,что аниото запретилисделки с бгвана, кактам называют белых.

Аниото? – голоспришедшего выдал легкуюзаинтересованность-

Местное тайное общество- пояснил Квотермейн- Местные верят, чтоони оборотни иканнибалы. Хранителисвященных ритуалов почитаниядухов, дарующих плодородие и защитуот бед. И убийцытех, кто нарушает законы, темсамым оскорбляя духов. Местные ихдико бояться, называют люди-леопарды.

Что наподобие инквизиции-с насмешкой вголосе уточнил майор.

Именно так- отозвался капитан ипродолждил.

В общем, переговоры зашли втупик.

Тогда сэр Энтонисобрал нас насовет. На нем присутствовали вседжентльмены, сопровождавшие посланника.

Мы обсудили ситуацию. Естественно, чтоникто не верил, чтоэто-голос капитана задрожали он сноваотхлебнул виски- настоящиеоборотни.

Все согласились, чтоэто просто бандамошенников, которыезапугивают тупых дикарей.

И тут япредложил план-капитан немного замолчал. Но его собеседникпросто ждал продолжения. Тогда онпродолжил.

Я кое скем поговорил иобдумал. Короче, Аниотоявно должны былииметь какое томесто для встречнеподалеку.

В округ всебыло боле- менее заселенно, кроме однойгоры, ходить на которуюбыло запрещено - табу. Я втайнесходил на этугору и нашелнебольшую площадку, окруженную скалами. Там былистарые следы костраи стояло несколькостолбов-идолов, принятыми у местныхплемен. Я знал, что Аниотопочитали богиню Луны.

В общем, на совещаниия предложил вывестиэтих мошенников начистую воду. Застать их во времяобрядов и маленькопострелять. Кого то ранить, когоможет даже пристрелить. Главное былосломать у местныхверу в Аниото.

Мою идею всевосприняли на ура.

Ричард Холбрук ещепошутил, что местныедолжны считать колдунамибританцев, а не своихчерномазых собратьев. Мы всетогда хорошо посмеялись. Тогда этуидею поддержал дажеэтот трусливый перестраховщик.

Сэр Энтони?

Да!- рыкнул капитан, а потом. Ладно, бог с ним.

В общем, получив карт-бланш, ястал готовить вечеринку.

Как я ужесказал, я вычислил и осмотрел место ихвстреч.

Это была площадкав горах.

С двух сторонее окружали отвесныескалы, с третьей сторонышел хорошо просматриваемый подъемна гору. А счетвертой располагалось узкое, ноочень глубокое ущелье. Егостены поросли кустарником, но всеравно были слишкомкрутыми для человека.Уж при первомосмотре я обратилвнимание, что за ущельемрасполагался соседний отроггоры. Между капищем иего вершиной небыло никаких преград. Расстояние составлялооколо полусотниярдов, так что мымогли спокойно стрелять, какв тире. А туземцыне могли подойтик нам, поскольку междунами и нимипролегало то самоеущелье. Их лукина таком расстояниимало что могли.

В общем, позиция казалосьидеальной.

Я планировал взятьнесколько моих сипаев, испокойно поразвлечься.

Но в последниймомент пришлось внестиизменение.

Вместо сипаев мнепришлось взять этихчертовых аристократиков.

Они рвались в бой, а яподумал, что хорошие связимне не помешают. Напоследок сэрЭнтони еще разуточнил, нет ли риска. Ноя был уверен, чтопозиция абсолютно неприступна. О чем и сообщилему со спокойнойдушой.

Вечером мы вышлииз нашего лагеря. Спустя часмы подошли кгоре, еще через полчаса, оставив двухслуг с лошадьми, забрались надовольно отвесную вершину.

Площадки здесь небыло, так что нампришлось еще счас окапываться.

В итоге мызаняли неплохую позицию. У каждого изнас было дваружья с магазинамина семь патронов. Кроме того, позадинас двое слугбыли готовы перезаряжатьнаши ружья.

Все выглядело идеально.

Успокоенный, явместе со своимитоварищами стал ждать. С начало мы поелии поболтали, а потомуснули прямо там.

Ближе к ночинас разбудили часовой- накапище появились несколькотуземцев

в масках леопардов, так чтомы поняли, чтоя был прав.

Пришедшиеразожгли несколько кострови начали отбиватьнегромкую дробь на принесенныхс собой барабанах. Постепенно сталопоявляться все новыеи новые фигуры вмасках леопардов, некоторые изкоторых несли ссобой новые барабаны.

Барабаны били всегромче.

Начались песни ипляски. От костров, когда ветердул в нашусторону, тянулся странный разноцветныйдым. Мы не развидели, что дикари бросаюттуда какие тотравы.

На небе не былони облачка, поэтому мыхорошо видели происходящеев свете полнойлуны и большихкостров, разожженных туземцами.

Постепенногромкость музыки росла, каки количество участников.

Уже несколько десятковчеловек в маскахкружились в странныхплясках.

В центре танцевалагруппа из пятиили шести человек, одетых вшкуры леопардов, которые покрывалиих тела целиком. Темне менее, было видно, чтоэто люди.

Мы ждали окончанияцеремонии, что бы собралисьвсе члены ложи.

И вдруг барабаныумолкли.

Все танцоры остановились. А посередине, там, гдетанцевали фигуры влеопардовых шкурах стоялошесть леопардов. Настоящих леопардов.

Мы остолбенели. Итут придурок Горингвскочил и заорал, показывая прямона них.

Соответственно,они заметили нас.

Спустя пару мгновенийвся эта оравакинулась к нам.

Мы были такошарашены, что ни сразуначали стрелять.

Но около ущельяони притормозили, хотя пара идиотов по моему, свалилисьвниз.

Тут я заорал «Стреляйте, ради бога, стреляйте». Мы началипалить, не особоцелясь.

Но в такойтолпе это былоне важно, каждая пулянаходила цель. Хотя с перепугумы не слишкомцелились.

Несколько аниото попыталисьпересечь ущелье, но все неудержались на кустахи с крикамипокатились вниз. Мы продолжалисудорожно стрелять, туземцы падаликак кегли вкегельбане. Их ряды рядели. Онистояли и орали, ноничего не делали.

Только спустя паруминут я наконецто сообразил, что невижу леопардов.

Я посмотрел вниз,и увидел,как их спинымелькают среди кустарника.

Для зверейущелье не былонеприступной преградой, как длялюдей.

Я попытался пристрелить их,но луна минимально освещала ущелье,а кустарник ещеи прикрывал хищников. Всечто я увидел, такнекое мелькание средиветок.

Тем временем моиспутники вошли в раж, и всемои попытки привлечьих внимание ипереключится на новуюбыли безуспешны. Я пожалел, чтоне взял ссобой дисциплинированных солдат.

Пока я пыталсянавести порядок, я отвлекся.

И тут леопардывыскочили прямо переднами, с рыком преодолеваяпоследние ярды холма.

Первому монстру, который выскочил набруствер , яуспел выстрелить прямов голову ион свалился вниз.

Но еще нескольковскочили на бруствери кинулись нанас.

К этому моментумои друзья ужеразрядили свои ружьяв туземцев, да онии не ждалиэтой атаки.

Один Ричард успелвыстрелить леопарду в бок. Тот взревел иего раны затянулисьпрямо у меняна глазах. В ответон так ударилбеднягу своей лапой, чтобуквально проломил емуголову и сорваллицо. Затем он повернулсяко мне изарычал, стоя буквально вметре от меня. Заслоняясь, я инстинктивно яподнял ружье изасунул его дулоему в рот. Инажал на спуск. Этозаняло меньше времени, чемя мои слова. Яувидел, как егомозги вылетели изего головы.

Он упал. Упал человеком.

Но, но- туткапитан снова замолчал. азатем продолжил почтишепотом.

Но его шкураосталась висеть ввоздухе, как плащ вруках лакея.

Внезапно она упалана меня.

Я отключился.

Очнулся я ужекогда было светло. Связанный, я лежалоколо какого тошалаша.

Рядом лежали теламоих товарищей. Точнее частител, разорванных на куски

Рядом лежало примернодюжина трупов местных.

Аниото завтракали. Основнымблюдом был трупмужчины, которому я вышибмозги. Его голову аккуратноотрезали, не обращая вниманияна то, что япрактически снес емузатылок. А все остальноеразделили по братски. Вокруг лежалидругие куски мяса, вкотором легко можнобыло угадать человечину. Невольно явспомнил выступление одноймиссионерки, утверждавшей, чтодикари, они как дети, налицо ужасные, добрые внутри. Теперь это «внутри» явидел воочию. Не выдержавабсурда ситуации, я началсмеяться.

Это привлекло комне внимание, ивскоре ко мнеподошла группа мужчин.

Не доходя доменя, они горячо заспорилимежду собой. Один изних, молодой парень, внешне оченьпохожий на убитого, воинственно махалножом и что-тоочень быстро игорячо доказывал, для убедительности тыкаяв меня пальцем. Незнаю, хотел ли онменя зарезать, мстя заубийство родича, илипросто рекламировал менякак второе

блюдо, но в целом направление егомысли были понятны.

С нимспорил другой мужчина, постарше. Он говорилнамного медленнее ичетче.

Так как завремя поездки янемного наловчился говоритьна их языке, таксказать с пятоена десятое, то немногопонимал отдельные слова. Стариктвердил о какихто братьях, которые не поймут. Остальные вродебы колебались. Потом кним подошел ещеодин.

Судя по одежде,он был неместный, скорее араб. Подойдя, он началчто то вкрадчиво втолковывать местным. Яобратил внимание, что остальныеотносились к немуочень странно. Выглядело этотак, как будто быони презирали иодновременно побаивались этогочеловека.

В этот моментя услышал рычание. Уменя было ощущение, чторядом стоит леопард.

Я вздрогнул всемтелом и закрутилголовой, но рядом никогоне было, и туземцыявно ничего неслышали.

Вскоре меня заковалив цепи и отдалиарабу. Затем меня повелина север. Через парудней я оказалсяв составе каравананевольников. Большинствоневольников, около сотни человек, были парами прикованы цепямик одному длинномубревну.

Но я былзакован отдельно, в особыекандалы. Рядом всегда находилсяохранник, который следил замной. Меня не били, толькоорали, и кормили намноголучше, чем остальных рабов.

А я темвременем потихоньку сходилс ума. Все моиощущения, кроме зрения, говорилимне, что рядом сомной находиться большойкот, вероятно леопард.

Я слышал его, ощущалего, чувствовал его настроения. Иногда ясмотрел на окружающиеджунгли и виделих его глазами.

Через несколько днейстало еще хуже.

Теперь мои мыслито и делопутались с чувствамизверя.

Мне казалось, что яиду рядом ссобой, ощущая мои собственныезапахи- пороха, табака, немытоготела.

Если бы яне был связан, ябы бился головойо камни, что бывыбить из головыэту дурь. Но ябыл надежно закован иникто вокруг немог мне помочьили помешать.

После двух недельпути по джунглям, когда дорогу нередко приходилосьпробивать сквозь лес, гдеместные хищникиохотились на людей, мыподошли к невысокойгряде.

К этому моментуя уже началпонимать желания моегозверя. И смирился с тем, что онсидит у меняв голове. Точнее, я решил, чтоу меня какоето психическое расстройство. Я принялэто, поскольку ничего другого мнене оставалась.- капитан замолчал.

Странно, что я вамэто говорю. К томуже слушатели вэтот момент обычноначинают переглядываться икрутить пальцами увиска.- Квотермейн замолчал.

Извините, чторазочаровал- неожиданногулко рассмеялся Холбрук.- Ноя слышал многостранных историй. Да ивидел многое. Так что, продолжайте. По себезнаю, что иногда человекуочень важно выговоритьвсе, что у негона душе.

Может быть выи правы- снова отхлебнуввиски, капитан продолжил.

Около гряды насуже ждали.

Нас встречал небольшойотряд из несколькихзабитых слуг ишестерых подтянутых воинов. Воглаве его стоялвысокий молодой человек, который держалсяс потрясающим высокомерием. Его одежда, браслеты наруках, перстни, серьги в ушах

- все было усыпанодрагоценными камнями.

Окружающие,включая купцов, держались сним как смогущественным принцем.

За глаза купцыназывали его Наибом, аобращаясь к немуговорили Шахзаде. Было страннослышать эти титулыв обращение кэтому туземцу. Ведь наибв переводе сарабского означает наместник, понашему губернатор.

Ну а Шахзадеэто вообще турецкий титулпринца.

Надо сказать пареньстарался ему соответствовать. Все занего делали слуги, аон только пальцемпоказывал.

Наиб осмотрел рабови расплатился скупцами. Точнее по егоприказу слуга отдалим деньги.

Особого осмотра, и, вероятно, особойплаты, удостоился я. Зверьвнутри меня вновьзарычал. У менявозникло ощущение, что отнезнакомца тянет тухлыммясом.

Мне показалось, что Наибуслышал это рычание. Ужслишком вовремя, сразу посленего он вздрогнул, апотом рассмеялся.

Ближе к обедуторговцы уехали.

На следующее утро яувидел, что не толькорабы, но ивоины со слугамипривязывались к шесту. Тожесамое сделали исо мной.

Затем, впервые с тогомомента как яего видел, Шахзадев первый раз сделал чтото своими руками, неприбегая к помощислуг.

Он разжегкостер под высокимдеревом, а когда пламяразгорелось, начал осторожно что то бросать вкостер. Какие то небольшиепредметы.

Вскоре дымот костра началменять свой цвет, покане стал черным, каксажа. Причем эта сажадержалась на высотепример двух ярдов, авыше дым былобычным. Казалось, из кострарастут не точерные лианы, не щупальцаогромного зверя.

Я обратил внимание, чтопо лицу у Шахзаде течетпот, как будто бы он делаетчто тяжелое, а непросто бросает чтото в костер.

Потом я задумался, как этоя так хорошовижу на расстояниив двадцать ярдов

и понял, что сновасмотрю глазами кошки.

Еще до того, какШахзаде разжег костер, воиныперекинули крепкую веревкучерез одну изветок. Когда костер разгорелся, на веревкеподняли на нейодного из рабов, привязав егоза ноги. Перед темкак поднять, ему нанеслинесколько ран, вспороввены на теле. Несчастный кричалот боли, но всембыло наплевать.

Когда его подняли, кровь изран потекла вниз, вкостер. Потом егоспустили немного вниз, такчто его головабыла почти натом уровне, где дымстановился черным.

И тутя увидел, что кускидыма, как щупальца, стали вытягиваться вверх, обхватывая несчастного, как будтолаская его, или дажеприсасываясь к еготелу.

И тут рабзаоорал каким тострашным, нутряным голосом.

Примерно через полчасакровь перестала течьиз его тела ион замолчал. После этого, поприказу Шахзаде, воиныперерубили веревку.

Несчастный упал прямов костер, который вспыхнулярким черным пламенем.

А через паруминут огонь опал. От телапрактически ничего неосталось, а костер потух.

Наиб взял однуиз палок изкостра и поднялее вверх, какфакел.

Черный дым отфакела потек всторону гор.

Послышалисьгортанные выкрики иошарашенные рабы былиподняты на ноги.

Шахзаде пошел впереди, ориентируясь на дымот факела. Одной рукойон держал факел, адругой взялся заневольничий шест ипошел вперед. А заним все остальные.

Вскоре мы вошлив ущелье междугорами, а затем вогромную пещеру.

Вскоре вокругстало совсем темно. Мышли и шли. Япотерял всякое представлениео том, где верх, гдениз, где право, где лево.

Мне казалось, что всевокруг это толькотьма, которая течет сквозьменя, как вода.

Или я текусквозь нее. Я невидел и нечувствовал даже ближайшихсоседей.

Не ощущал времени. Мыпросто шли и шли. И ячувствовал только шест, ккоторому был привязан. Котвнутри меня оченьиспугался. Он скулил отужаса, как маленький котенок. Неожиданно длясамого себя ямысленно почесал егоза ухом. И онпритих.

Внезапно я почувствовал, что вокругснова обычные горы.

Вскоре мы вышлина поверхность.

Сначала всеобрадовались, даженадсмотрщики дали намвремя на то, чтобы прийти всебя. Внезапно раздались крикиужаса. И хохот местных, которых что-торазвеселило. Оглядевшись, я увидел, что рабытаращатся и показывают нанебо, что крича при этом.

Солнце над намибыло большей частьюзакрыто, так что виднабыла только третьдиска. Я решил, чтоэто затмение.

Наиб иего люди смотрелина это зрелищепривычно-равнодушно.

Восстановивдисциплину с помощьюкнутов, они расковали наси погнали дальше.

Я обратил внимание, чтопримерно треть рабовисчезла.

Но ни Наиб, ниего люди даже непытались найти их.

Мы шли часза часом.

Вокругпростиралась огромная равнинас изредка встречающимися деревьямии небольшими островкамитравы. Большую еечасть составляла пустаяземля

К моему удивлению, затмение непрекращалось.

Когда солнце вошлов зенит, мы остановились. По приказунадсмотрщиков, все встали наколени, кроме Шахзаде, который просто склонилголову. На наших глазахтень на солнценачала расти, пока непоглотило все светило, такчто только солнечныелучи вокруг черногошара напоминали осолнце. Затем мы услышалигром, хотя дождя небыло.

Надсмотрщикипроорали нечто, напоминавшее возгласв честь чегото или когото. Через паруминут тень началаотступать. И солнце вновьстало видно толькона одну треть.

Вскоре мы двинулисьдальше. Перед нами протираласьобширная равнина. Деревьев быломало, больше кустарников итравы. Примерно треть земливообще не имелотравяного покрова, и оставалосьсухой и мертвой.Во многих местахона была какбудто вспорота ударомгигантского плуга. Глядяна эти разрывы,я почему то вспомнил страшные следыот ударов бича, нанесенных сразмаху по телуневольника.

Днем мы шли, аночью отдыхали.

Я заметил, что температураздесь было намногохолоднее, т.е. стояла непривычная для Африкажара, а погода наподобие английскоголета.

Многие рабы сталимерзнуть по ночам. Ноодеяло выделили толькомне.

Наиб ехал впаланкине, а на ночьему разбивали шатер.

Так продолжалось почтинеделю. Каждый день вполдень происходило этостранное затмение истранный гром, которому вторилихозяева.

Наконец, мыподошли к болееобжитым местам. Вокруг расстилалисьухоженные поля, хижины крестьяни прочие признакижизни человека. Я обратилвнимание, что для работына полях, впрочем, как ив нашем караване,совершенно не использовались животные. Явообще не виделздесь никаких зверей. Неслышал пения птиц. Тольконасекомые иногда нарушалитишину.

Через день мыподошли к воротамбольшого города. Стены ибашни были практическиидентичны тем, что мы, кактеперь казалось, очень давно, виделив мертвом городе.

Войдя в город, яудивился его запустению. Почти половинадомов стояла пустыми.

Жителей было мало. Носамым странным былото, что на лицахвсех жителей города

застыла маска покорности. Не былони шумных выкриковторговцев, ни крикливой беготнидетей. Вообще, было очень тихо. Никтоне пел, ни кричал. Всеупорно, но как томеханически работали, как рабына плантации, хотя надсмотрщиковне было. Стариков вообщене было, а детейбыло очень мало. Новсе работали.

Минут двадцатьмы шли поэтому странному городупо широкой улице, идущейпрямо от ворот, никудане сворачивая. Наконец мывышли на огромнуюплощадь.

В центре площадистоял каменный постамент. Ана нем стоялонечто странное .

Увидев Это, все, включая Шахзаде, встали наколени. Натренированные плетьми, мы последовали ихпримеру. И смогли приглядеться.Это было сооружениепримерно семь ярдовв высоту, на кругломпостаменте, диаметромпримерно те жесемь ярдов.

Я говорю такточно, поскольку с помощьюкошака научился ктому времени нетолько четко видетьна расстоянии, но ивесьма точно определятьего.

Само это сооружениенапоминало нечто наподобиепереплетения огромного количествато ли щупалец,то ли лиан.Они как бы перетекали другв друга, так чтобыло непонятно, где ониначинаются и гдезаканчиваются.

В середине этогокуста, наполовину скрытое щупальцами, виднелось нечто, напоминающее лицос длинными каплевиднымиглазами, большая часть которыхбыла смещена кцентру, а хвосты тянулиськ несуществующим ушам. Носаи рта не было. Только огромныеглаза на пол-лица. Непонятно, на чемдержалось это лицо, тона невидимом залианами щупальце, то лина самих леанах, толи он простовисело в воздухепосередине куста. Это лицосразу резко западалов сознание своейяркой чуждостью всемуокружающему.

Материал, из которогобыла сделана статуяи щупальцы, был мненезнаком. Это была некамень, а скорее некий метал.

Казалось, идол лучилсясвоим собственным светом, только светэтот был черным, какбудто бы гдето в центрестатуи находился источниктьмы, который проходил сквозьлианы, как сквозьискривленные зеркала.

Присмотревшись,я увидел, что щупальцанемного колышутся ввоздухе, как ветки наветру. Но ветра не было.

Глядя на статуюя ощущал невосхищение или отвращение. Аскорее понимание того, чтото, что то, что стоитздесь, является абсолютночужеродным для всегоокружающего мира.

От разглядывания этогоидола у меня появиласьрезь в глазах.

А вот Шахзадеи другие стражникисмотрел на него,на как самуюпрекрасную из женщин.

Леопард внутри меня испуганно рычал. Я, какнаяву, ощущал перепуганнуюдо нельзя кошку, медленно пятящуюсяназад. И еще мнеказалось, что лицо статуисмотрит прямо наменя, как будто оцениваяменя.

Спустя какое товремя, может быть, через часы, может быть, через несколькомгновений, мы наконец всталии обошли статую.

Но с какой быстороны я несмотрел, я все равновидел это странноелицо спереди, но нев профиль илитем более взатылок.

Пройдя площадь, мывошли в огромноезадание, расположенное в центрегорода, судя по всему,дворец здешнего правителя илиглавный храм.

Пройдя через ворота, мыоказались в огромном дворе, гдеи остановились.

После небольшой задержкиШахзаде махнул рукой.

Воины повели рабовкуда то вбок, аШахзаде несколько воинови я, пошли прямо, проходя сквозьбогато украшенные покои. Высокие своды, прекрасные арки, стены,украшенные рисунками иросписями- все было оченькрасиво, но при этом выгляделокак то сиротливо.

Ковры и маски настенах давно нуждалисьв чистке, многочисленные, украшенные золотом идрагоценными камнями мечи, щиты, копья исабли заросли пылью.

Возникало ощущение, как будто быхозяин долго и терпеливо собиралвсе эти богатства, азатем внезапно забыло них, как ребенокзабывает свои игрушки.

Все то время, покамы шли подворцу мы неувидели и даже ниуслышали ни одногочеловека, будь то стражник, слуга илипридворный.

Стояла гробовая тишинаи какой тохолод. Казалось, сам воздухдавил на нас, какнадгробная плита нагрудь покойника.

Наконец, мывошли в огромныйзал.

Здесь явпервые увидел многочисленные фигурылюдей. В основном здесьбыли негры, но встречалисьи арабы, и индусы, идаже пара европейцевв старинных доспехах.Все они стояли.

Но мое (или леопарда)ощущение говорило мнео том, что вних нет жизни. Присмотревшись к ним, я заметил, что всеони не дышат. Этобыли куклы, точнее чучела, такиеже мертвые, какголовы животных вдоме охотника, напоминающие емуо былых победах.

Проходя, я внимательносмотрел на этичучела. Все онибыли мертвы, но приэтом от многихиз них шел, ну какбы холодный воздух, какбы такой мертвыйинтерес.

Наконец мыподошли к противоположной отвхода стороне зала.

Здесьнаходился высокий трон.На нем сиделоеще одна фигура.

Это был настоящийвеликан. Вместе с высокой конусообразной шапкой, украшенной странными перьями, егорост достигал примернотрех ярдов. Его фигурабыла закутана вогромный красный плащ, тяжелыйдаже на вид. Нагруди были видныбогатые ожерелья. Огромные,даже для стольвысокого человека, кистирук заканчивались чудовищнымикогтями. Лица не быловидно, поскольку его закрывалаплотная завеса изогромного количества бусин, каку царьков, или, как их называютместные, алафинов Ойе.

Фигура была абсолютнонеподвижной.

Даже когда Шахзадеупал на колении склонился вглубоком поклоне, я непочувствовал в этойфигуре даже намекана биение жизни.

Шахзаде молча стоял наколенях.

Я осталсястоять и неожиданнопочувствовал, как сквозьмаску из бусинвнутрь моего сознанияпроникает огненный взор. Испуганный котвнутри меня заскулили спрятался замной. Только не проситеменя объяснять, как этовозможно.

В моем разуместали возникать дажене слова, аобразы.

Каким то образомноситель маски просматривалмои воспоминания прямо внутри меня.

При этом яневольно чувствовал егоэмоции.

Алафин, как я сталназывать его, былдоволен. Я почувствовал егорадость, когда он увиделмое воспоминание осмерти предыдущего хозяиналеопардов. Осознал, что тот былочень осторожен иникогда не посещалэтого города, опасаясь статьслугой Алафина. И понял, чтоя должен пройтинекое испытание, после чегоя стану такиммогущественным как Алафин. Котпристыжено скулил замоей спиной. Но собраввсю свою храбростья спросил- а если я нехочу?

В ответ яуслышал, как грохочетгруда падающих камнейу меня в голове. Через минуту яосознал, что этот грохотбыл смехом Алафина.

В моем сознаниизагрохотали образы, складывающиеся в слова- Илиты кормишь Повелителя, или Повелителякормят тобой.

С этимисловами Алафин покинулмой разум, и яупал на пол, какбудто бы вместеиз меня вынуливсе кости.

Алафин прошел мимо.

Через какое товремя забытый мноюШахзаде пинком подребра «помог» мневстать и подвелменя к однойиз арок, откуда можнобыло видеть площадь.

Я увидел какАлафин в окружениижителей города, привычно павшихниц, идет к тойсамой статуе. Возможно из за тяжелыходежд я невидел его шагов. Быловпечатление, что гигантская фигурапросто парит надземлей.

Подойдя к идолу, Алафин началподыматься прямо повоздуху, как по лестнице.

С каждым егошагом статуя оживала, иее щупальца началидвигаться все энергичнее, темный светстановился все ярче, какбудто они наливалисьтьмой в ожиданииАлафина. Щупальца все большенапоминали языки черногопламени, переливающиеся друг вдруга по странным, непонятным законам.Внезапно внутри себяя услышал беззвучнуюмелодию, соответствующуюдвижениям пламени. Она былапо своему гармонична, но еезвуки как ядовитыеколючки царапали мойразум.

Тем временемАлафин поднялся вровеньс верхушкой статуи, аслуги уже привелиодного из рабов. Помановению руки Алафинатот поднялся вверх, изавис над ожившейстатуей. Тут не былони порошков, ни механическихухищрений Шахзаде. Здесь былаСила.

Не касаясьраба, на расстоянии, Алафинлегкими движениями когтейрассек его вены, такчто его кровьи крики хлынули вниз наожившее пламя. Иначал жадно вглядыватьсяв языки пламени. Непонятным образомтам мелькали образыпройденной нами страны.

Затем он резкомахнул рукой. Тело несчастногорухнуло вниз, прямо вжадные щупальца пламени,обхватившие его вокруг, какбудто бы онупал в центрогромного цветка. На местепадения мгновенно возники набух тьмойстрашный пузырь. Беззвучнаямузыка пламени взмылавверх. И вследза ней бутонтьмы оторвался отстатуи и поднялсявверх, к солнцу. Он полностью закрыл егопод восторженные воплитолпы. Затем от черногосолнца стали отделятьсятакие же иссинячерные молнии, с грохотомпадавшие куда товдаль. Я вспомнилследы бича на земле.

Откуда то изнутри, возможно отлеопарда, пришло инстинктивное понимание, что онивыжигают землю, точнее разрушаютсаму Жизнь.

Через пару минутзатмение закончилось. Полумесяц солнца сновазасиял на небе. Покачиваясь, возможно отусталости, Алафин спустилсявниз и поплылк своему дворцу. Послеего ухода сталирасходиться жители.

Шокированный всемувиденным, я замер уокна. Затем меня грубоударили по плечу. Высокомерно улыбаясь, наломанном арабском Шахзадезаявил мне, что осталосьпятьдесят шесть рабов. Ия буду пятьдесятседьмым. Или стану однимиз них.

Мы вышли издворца. Первое что я ощутил,выйдя на улицу, былопонимание того, какое тоэто счастье-покинуть этотмрачный склеп, где самвоздух давил намое сознание.

Потом появились воины. Они провелименя по городуи отвели внебольшую крепость, стоявшую посредигорода. Судя по размерам, крепость быларассчитана на намногоболее многочисленный гарнизон. Ноздесь, похоже, жилотолько несколько десятковчеловек, половину которыхя уже виделв пути.

Затем меня повеливыше, в одну из башен.

Меня привели вбольшую комнату сбольшими бойницами.

Радостноскалясь, Шахзаде убедился, чтосквозь них хорошовидна площадь.

Я тем временемосмотрелся.

Внутри находилась широкая лежанка, на которой лежал мертвец.

Рядом лежало еще несколько трупов, уже давно разложившихся. Не обращая внимания на такие мелочи, меня приковали цепью стене. Рядом поставили поднос с едой и водой.
Цепь позволяла передвигаться почти по всей комнате. А из окна можно увидеть площадь.В противоположном отдвери проеме былоузкое отверстие вполу, которое я использовал,что справлять свои нужды.
На следующий день я снова наблюдал чудовищный ритуал, теперь ужеиз окон моейкамеры. Кот в внутри меня скулил и плакал от ужаса. Так шли дни. Меня никто не беспокоил.

Раз в суткимне приносили еду. Мясопахло человечиной. Кошак былне против, но явыбрасывал его вниз, каки трупы мертвецов. Намои действия никтоне реагировал.

А казни, точнеежертвоприношения, все продолжались. Я пробовалне смотреть наритуал, но проклятая музыкавсе равно рваламое сознание накуски.

Леопард внутри меня был так напуган, что полностью подчинился мне, а я пытался придумать способ бежать.
Я понял, что кот может воплощаться в меня и усиливать своичувства, а так же делать мои руки сильнее. Но цепь была слишком прочной даже для него.

Медленно, деньза днем, я тупелот этого ожидания.

Но примерно черезнеделю, перебирая воспоминания, я вспомнил, как убитый лечил себя. И подумал что я тоже могу лечить себя с помощью леопарда. Вначале яисцелил свои мелкие ссадины. Нетхуда без добра, и напуганный кошакподчинялся мне беспрекословно.

Тогда я решился вытащить прикованную руку из цепи.
Это было больно. Дико больно- Капитан замолчал. Послышался звук большогоглотка.

Затем он продолжил.
Но я сделал это, хотя и переломал себе половину пальцев.
Затем я вылечил себя с помощью кошака.
После этого я осмотрелся. Башня, где меня держали, была старой, как и все здания города. В ней было много трещин, так что я мог спокойно сползти вниз.

Кошак бешено рвался на волю. Он хотел простобежать без оглядки. Но усилием воли, я, таксказать, взял его за шкирку и хорошеньковстряхнул.

Решив, таким образом, вопросы субординации, я поступил так, как подсказывалмне мой опыт.
Незадолго до появления охраны я вылез из окна и полез вверх. Так я очутился на крыше. Здесь было неплохо. Старые зубцы и стены возвышались над полом примерно в рост человека. Правда, они не давали защиты ни от солнца, ни от дождя. Но первое было теплым, а дождей здесь было мало.
Лежа на башне, я получил огромное удовольствие, слушая вопли стражи. Черезполчаса к нимдобавились визгливые крики Наиба. Затем я снаслаждением увидел как стража прочесывает город, как жители цепями обходят все дома и т.д.
Это привело меня в дикий восторг. Обаяние кошака сказаломне, что все воиныушли в город. Я осторожно спустился вниз.

Стыдно сказать, но первое чтоя сделал, обнаружив припасы, этовыпил какого томестного вина. Вода надоеладо смерти. Затем япродолжил исследовать крепость.

Во дворе, где судяпо чучелам, воины Алафинапроводили тренировки, я увиделчто знакомое. У стеныбыли свалена всякиерухлядь. Среди нихя с восторгомувидел наши винтовки. Ябросился к ним, какребенок к матери.

Когда я вытащилих, я увидел, что куркии затворы измочаленыи смяты, а дулапогнулись. Эти дегенераты использовалиих в качестведубинок.

Я опустился наземлю и заплакал.

Все было бессмысленно. Даже еслибы я смогубежать из города, гдебыл так же незаметен, какнегр в Сити, ивыжить в саванне, яне смог быуйти от Алафина.

Пользуясь своим чертовым идолом, он легко отыщет меня в городе или за городом.

Сжавшисьв позе эмбрионаи прижав ксебе сломанную винтовку, какмладенец пустую соску, яоплакивал свою смерть.

Наконец, яостановился. Если я немог сбежать ине хотел становитьсятаким же ублюдком, какмои тюремщики, у менябыл один путь-погибнуть в бою.

Я поднялся иснова пошел покрепости, теперь уже впоисках мало-мальски знакомого оружия. Вообще тооружия здесь хватало, нони копья, ни топоры, нидаже изредка встречающиесякороткие мечи иизогнутые ятаганы меня непривлекали.

Я искал то, счем я хотьнемного умел быобращаться- если ужне огнестрельное оружие, тохотя бы нечто, напоминающее шпагу.

Наконец я подобралкакой то клинок, мало-мальски напоминавшийшпагу, уроки фехтования которойя когда топосещал. Но если честно, больше надеялсяна то, что людямАлафина я нуженживой, а вот онимне живыми ненужны.

Уже проходя обратнок воротам, где рассчитывалспрятаться в засаде, я (кошак) учуял запас пороха и смазки. Пойдя назнакомый запах, я зашелнаверх, в одну изличных комнат-спален охраны. Издесь я свосторгом обнаружил богатоинсталлированный штуцер Горинга. Помню, увидев егоя впервые япро себя хмыкнул, удивившись тому, какмного никому ненужных побрякушек можноприсобачить к отличномуружью. Но именно этипобрякушки и спаслиштуцер. Его сочли красивыми оставили каккрасивую палку. Патронов рядом конечно, не было.
Но в магазине меня порадовал полный комплект- семь смертей.

Теперь я былготов к тому, чтобы дорого продатьсвою жизнь.

Я уже собралсявыходить и тутменя осенила мысль-зачембить хвост, когда можно выстрелить вголову?
Взяв винтовку, я снова залез на верхушку башни и стал ждать. Я прикинули понял, что расстояниемежду моей башнейи площадкой сидолом примерно такоеже, как между капищеманиото и моейзасадой. Казалось, что она былатак давно.
Как всегда, церемония началасьближе к полудню. Огромная фигура Алафина выплыл из дворца. Я планировал стрелять сразу, но его закрывали другие жители города. Наконец, он начал подыматься по своей невидимой лестнице. Я взвел курок, прицелился. Было далековато, да и кошак внутри выл от страха. Но я взял его и себя в руки и слился с ним. Зрение улучшилось и я четко увидел врага так, как будто бы он стоял рядом.
Я аккуратно нажал на курок- осечка.!!!
В этот момент Алафин что то почувствовала и стал поворачиваться ко мне.

И в этот момент я почувствовал, как его взгляд рыщет по окрестным зданиям.
Постепенно он нащупывал меня. Казалось, что мне на плечи ложиться каменнаяплита, которая наливалась тяжестью.

Я наконец товыстрелил. Никакого эффекта.

У меня появиласьподспудное желание посмотретьему прямо в глаза. Откуда то я знал, что как только я сделаю это- я пропал. Но желание всекрепло, и тяжесть вголове все росла.

Я передернул затвор и снова выстрелил. Но добился только того, что его шапка немного покачнулась. Казалось, он неуязвим.

А его мысливсе сильнее давилина меня.

И тут, в какомто мрачном исступлении, я выстрелилпрямо в лицо идола.

Помню, я решил хотькак то принестивред Алафину, если ужя не могуего пристрелить.

Раздался дикий грохот, какбудто бы тысячачайных сервизов одновременноразлетелись вдребезги. Не знаю, из чего была сделана этастатуя, но эффект был потрясающий. Получив пулю прямо между глаз, лицо рассыпалось, как будто бы оно была сделано из стекла. Дикий звук- то ли стон, то вой, - разнесся по всей площади. Затем все стихло изамерло.

Крики людей, мелодия пламени- всеостановилось.

Потрясенный, Алафин повернулся к статуе. Языки пламени хаотичнометались, но лицо вцентре исчезло.

В этот момент я снова выстрели в него. И тут его шапка слетела с него. И я увидел его голову. Она была очень маленькой даже для обычного человека, не говоря уже о таком громиле. Я понял, что стрелялслишком высоко, рассчитывая на обычнуюголову.

В этот момент он повернулся ко мне. Теперь он ужене давил. Его ненавистьстала буквально осязаемой, она жгламеня, как языки солнцав жаркий африканский полдень.

Не теряя времени, ясосредоточился на стрельбе.

Я выстрелил емупрямо в лоб. Нопуля повисла ввоздухе прямо передним.

Я послал вторую, апотом и третьюпулю.

Могу ошибаться, но тогдая был уверен, чтотретья, последняя пуля попалав первую, ту чтовисела перед ним. Икак будто быпродавила его защиту.

Прямо в серединеего лба появиласьмаленькая дырочка, такая аккуратная, почти незаметная. Крови небыло. Какую тосекунду он замерв воздухе, и подумал, чтомне конец.
И тутон внезапно, прямо ввоздухе перевернулся и упал на спину. А затемтак же плашмя рухнул вниз, прямо в центр своего цветка.
С диким воем плети черного огня охватили его тело. Затем тьма набухла огромным, просто гигантским пузырем. Но в этотраз она не поднялась вверх, а вспыхнула огромным черным шаром, который лопнулс диким, режущим ушизвуком и распалсяна сотни языковтемного пламени, которые разлеталисьпо сторонам.

Люди, стоявшиепопадавшие в этопламя, даже не успевализакричать перед смертью.

Они сгорали мгновенно, наглазах превращаясь впыль. Их соседям, которых пламялишь опалило, везло меньше. Онис воем каталисьпо земле. Здания, которые задевалиязыки черного огня, исчезали, полностью иликусками. Земля шла волнами, какбудто бы хотеласбежать от этогопламени. При этом нилюди, ни здания незагорались. казалось, черноепламя не способнывызвать обычный, земной огонь.

Тем не менеев городе началсяхаос. Кричали и металисьлюди, с чудовищным грохотомрушались здания. Земляпод ногами ходилаходуном, как во времяземлятресения.

Даже башня, где я находился, заплясала у меня под ногами. Я еле-еле сумел удержаться, но ружье улетело вниз.
Внизу нарастал хаос. Многие дома рухнули, центр площади вообще представлял собой большую воронку. А люди не замечая этого кричали, выли, бегали, наносили удары, убивали друг друга. Только к ночи город успокоился, хотя крики и стоны раздавались всю ночь. Я вернулся в единственное знакомое мне место- мою камеру и уснул там, закрыв дверь изнутри.
Утром я увидел другой город. Большая часть жителей впала в какое то оцепенение. Они сидели или лежали там, где застала их смерть Алафина, ничего не замечая. Я ходил между ними, собирая еду, но они не замечали меня. Другие что то делали, но почти всегда это не имело никакого смысла- кто то лепить горшки издерева, другие пахали каменные мостовые, какой токузнец упорно работалв кузнеце, не разжигаяогня.

Кто из них избивал или бил других, кто похоже даже убивал других.
Но все их действия не имели никакого смысла.
На небе по прежнему светило солнце в виде полумесяца.
Я ушел из города, но в округе происходило тоже самое. Несколько дней я бессмысленно бродил в городе и вокруг него.

Казалась, рухнулине только дворец и центральные здания. Вся жизньэтих людей лишиласьсмысла.
Наконец, я увидел осмысленное действие. Довольно крупный караван, состоящий из воинов и носильщиков, в центре которогонаходился так хорошо знакомый мне паланкин Шахзаде, вышел из города. Я последовал за ним.
Я старался соблюдать осторожность, но большая часть караванщиков были так напуганы, что ни о чем не думало. СамШахзаде показывался тольковечером, переходя в свойшатер. Слуги тащили какието ящики. Воины испуганноподгоняли их.

Некоторых я узнал, онивели караван сневольниками в прошлыйраз.

Они действовали осмысленно, но выгляделиочень напуганными.
Около входа в горы Шахзаде попытался повторить ритуал. Но только даром потерял двух слуг. Наконец, с мрачным видом он первым пошел внутрь горы. Заним двинулись остальные, привязанные другк другу ик шесту, за которыйраньше держались невольники.

Когда они вошли в пещеру, я в темнотенагнал их и без особых проблем привязал себя к шесту.
Затем мы снова пошли во Тьму. И снова было непонятно, то ли тьма течет сквозь нас, то ли мы течем сквозь время и пространство. Все вокруг плылои колебалось. Иногда мнеказалось, что не караванведет меня, а яведу каран.
Когда я почувствовал, что мы прошли, а обоняние кошака почувствовало сквозняк, я отцепился от каравана. И вовремя.

Вскоре караван вышелиз пещер. На выходе раздались визгливые вопли Шахзаде, который как то почувствовал, что я прицепился к его каравану. Но попытки его воинов найти меня в лабиринте пещер, где зрение и осязание леопарда были на порядок выше их, были абсолютно бессмысленны.
Я легко ушел от погони. Через сутки, сидя на скале, я имел удовольствие видеть, как подомной по узкой горной дороге спускается караван Шахзаде. Примернополовина воинов ислуг исчезла, как ибольшая часть поклажи. Нескрою, я был радэтому. Но и этогомне было мало. Яхотел отомстить тем, ктоне только превратилменя в раба, нои уродовал самужизнь.
Впрочем, я не просто любовался на эту картину. С помощью кошака я подтолкнул нужнуюмне глыбу, так что онапокатилась сверху вниз. Падая, она увлекла за собой целую лавину, которая погребла под собой караван, включая и паланкин Шахзаде.

Я прождал ещепримерно час, но никтоне выбрался изпод камней.
Капитан замолчал.
Через пару минут тишину нарушил майор.
А дальше?
Дальше- вздохнул капитан.- Дальше все было намного проще. Я месяц шел по джунглям, без особых проблем охотясь и ночуя благодаря помощи кошака. Затем прибыл в нашу колонию. И только тут узнал, что прошел почти год, с того момента как миссия сэра Энтони Грея уехала в туземцам.
Это окончательно поставила меня перед фактом- моя история совершенно невероятна.
Поэтому я рассказал властям, так сказать, упрощенный вариант.
Я сказал, что у секты аниото были ручные леопарды. Что они разорвали моих друзей. А я попал в плен, и через год сумел бежать, воспользовавшись тем, что мои «хозяева» понятия не имели об огнестрельном оружие и допустили его попадание мне в руки.
Значит, вас восстановили в должности?- участливо спросил майор.
Не совсем. Когда я прибыл в полк, меня отдали под суд. Но на суде меня оправдали. Выручил сэр Уильям, наш полковник. Суд признал, что я не предусмотрел присутствия ручных леопардов, но не стал ставить это мне в вину, как хотел сэр Энтони, который лично явился на суд. Он винилменя в срывеего миссии (и, какчасто звучало в кулуарах, гибели молодыхаристократов) и требовалмоего разжалования.

Он рассказал, что после моегоисчезновения негры объявилио похоронах братаместного царька и еще рядазнатных вельмож. Самому сэруЭнтони пришлось срочноубираться, туземцы были теперь настроены резкопротив.

Но суд меняоправдал.

Правда после суда полковник пригласил меня и объяснил, что для лорда Горинга гибель его единственного сына- огромная боль и потеря. Поэтому будет лучше и для меня и для полка, если я уйду в отставку и уеду из колоний.
Так я и сделал.
И что теперь?
Ничего. Я приехал домой. Моя семья без проблем приняла меня дома. За годы службы и экспедиций я накопил кой-какие средства, так что с деньгами у меня проблем нет.
Вот только…
Я понял, что спокойная и уютная тихая Англия уже не для меня.
К тому же, даже если бы мог смириться с этим, то внутри меняостался зверь. Знаете, иногда мне кажется, что мои пальцы превращаются в когти. Я по прежнему чувствую его и иногда вижу или ощущаю то, что не ощущают другие.

Иногда я машинально делаю, чтоневозможно сделать.

Например, чувствуюэмоции других людей. Илиголыми пальцами ломаюкочергу.

А еще яловлю взгляды людейвокруг себя. И чувствуюсебя чужим.

Скажите, капитан, а вам не приходило в голову, что вы не единственный, кто попал в такие условия?- немного насмешливо спросил Холбрук.
То есть имеет зверя внутрисебя?-удивленно уточнил капитан
Нет, кто узнал изнанку нашего мира.
И?
В общем, я предлагаю вам познакомиться поближе с парой моих друзей.
Но кто вы?- похоже, капитан был просто шокирован.
Ну, наш клуб включает полдюжины джентльменов и даже двух леди, кто столкнулся с похожими проблемами.
Путешествовавших в Африку?
Да нет, скорее столкнувшихся с подобными вещами здесь в Англии. Мы что то наподобие Анито, хотя обходимся без каннибализма и поклонения демонам.

А если нет?
Как я уже говорил вам вначале, вы можете продолжать искать истину в вине. Но, как свидетельствует вся история человечества, во всевремена на дне бутылки удавалось обнаружить только дно бутылки.
Вы можете обратиться к врачам, но самый лучший специалист с Харли-стрит не поможет вам. А мы поможем. Какминимум вы поймете, чтовы не один.

Как максимум, получите новую цельв жизни.

Откуда такая благотворительность?

Никакойблаготворительности.— усмехнулсяХолбрук.- Вы хороший воини можете статьмощным союзникам. Откровенноговоря, вы нужны намне меньше, чем мы вам.

Звучит интригующе.- медленно протянул капитан.
Ладно, капитан. Я предлагаю вам следующее. Через неделю напротив этого милого заведения остановиться старая черная карета с плотно закрытыми шторами.
Если вы захотите продолжить знакомство со мной и познакомиться с моими друзьями- садитесь в нее. Если нет, так нет. За сим, позвольте откланяться.
Мое почтение.

Вскоре мистер Кеннеди заменил своего помощника за стойкой. Машинально протирая стаканы, он думал о том, кому из своих многочисленных знакомых он мог бы продать эту историю. И сколько запросить за нее денег.

Сдругой стороны, старый ирландец, егодед, научил его, что некоторыевещи надо оставлятьтам, где они лежат. Ичем больше ондумал, тем лучше понималчто это странная история, возможно, однаиз них.