Предзимние хлопоты

Осень в тот год выдалась на диво - золотая, сухая, с долгими вечерами и утренниками, которые уже прихватывали лужи тонким ледком. Деревня готовилась к зиме основательно, без спешки, словно знала, что впереди - долгие месяцы тишины и снега. У кого дрова ещё не колоты, тот торопился, у кого погреб не проветрен - тот охаживал заслонки. А Степан с Маней, как самые хозяйственные, после того как в их жизни появились магия и банник, решили в этот раз подготовиться так, чтобы зимой даже носа на улицу не высовывать.

- Всё… - сказала Маня в первое октябрьское воскресенье, разложив на столе список. - Больше никаких сюрпризов. Дрова, картошка, соленья, варенье, капуста квашеная, грибы сушёные. И чтобы в доме тепло было так, что хоть в майке ходи.

- А чего ж ты в майке зимой ходить собралась? - удивился Степан Петрович, отрываясь от газеты.

- Это я образно. Ты смотри, не отвлекайся. Дровами ты занимаешься. Я - соленьями. Банник пусть за печкой следит, чтобы не дымила. А Кузя... Кузя пусть мышей ловит, хоть какая-то польза. Зря мы его кормим что ли?

Кузя, дремавший на диване, приоткрыл один глаз, выразительно посмотрел на Маню и снова зажмурился - мол, без меня разберутся.

Степан Петрович вздохнул. Дрова - это было святое. Без дров зимой в деревне никак, даже если ты трижды маг. Газ провели только до соседней улицы, до них ещё не добрались, так что печка была главной кормилицей и грелкой. Он надел старый ватник, взял топор и вышел во двор.

К поленнице, которую он приготовил ещё летом, за лето добавилось - спасибо Михею, отдал пару кубов сухих берёзовых чурбаков. Но колоть - не переносить, тут нужна была сила и сноровка. Степан встал поудобнее, замахнулся... и вдруг почувствовал, как внутри привычно зашевелилась магия. Она словно говорила: «Давай помогу, чего ты мучаешься?»

- Нет, уж! - сказал он вслух. - Сами. Маня не велела.

Магия обиделась, наверняка планируя отыграться, но затихла. Степан вздохнул и начал колоть. Кряхтел, размахивался топром, иногда промахивался, иногда попадал так, что чурбак разлетался на четыре части. К обеду он выбился из сил, но сделал приличную горку. Маня выглянула в окно, покачала головой и вынесла кружку горячего чая с мятой.

- Ты бы хоть банника попросил. - сказала она. - Он ловкий, может, быстрее управитесь.

- Я и сам могу. - отмахнулся Степан Петрович, но в душе согласился, к вечеру сил совсем не осталось.

Банник, который всё утро грелся на завалинке, услышал их разговор и, видимо, решил помочь по-своему. Ночью, когда Степан Петрович спал, из сарая донёсся мерный стук. Степан Петрович проснулся, выглянул в окно и увидел, как маленькая лохматая фигурка ловко орудует топором. Чурбаки разлетались со свистом, укладывались ровными рядками, а банник даже не запыхался.

- Спасибо… - прошептал Степан и с чистой совестью лёг спать.

Утром поленница была сложена до самой крыши сарая, и даже Маня ахнула:

- Это кто ж так быстро?

- Сам. - скромно сказал Степан Петрович, пряча глаза. Банник сидел на завалинке и делал вид, что причёсывается лапой.

С дровами разобрались. Очередь была за засолкой. Маня любила солить капусту по старому рецепту - с клюквой, яблоками и тмином. Капуста в тот год уродилась на славу, кочаны были тугие, белые, хрустящие. Маня нарубила её в большой эмалированный таз, пересыпала морковью, клюквой, яблоками и принялась мять. Но капуста, видно, была с характером - никак не хотела давать сок.

- Ну что ж такое… - ворчала Маня. - В прошлом году сока было, хоть залейся, а в этом капуста сухая, как сухарь.

Степан Петрович сидел рядом, наблюдал и думал. Может, магия? Он осторожно, чтобы Маня не заметила, мысленно попросил капусту: «Давай, родимая, сочись, не ленись». Капуста в ответ лишь скрипнула.

- Бесполезно… - вздохнул он.

Но тут из-за печки вынырнул банник. Он подбежал к тазу, понюхал, потрогал лапой, а потом вдруг закружился вокруг него, тихонько напевая что-то на своём языке. Через минуту капуста пустила сок. Да не просто сок, а целый ручеёк - таз наполнился до краёв.

- Ой! - удивилась Маня. - Я же ничего не делала! Само!

Банник юркнул за печку, сделав вид, что не при делах. Степан тихонько улыбнулся в усы.

- Само-само. - подтвердил он. - Капуста, видать, добрая.

Дальше пошли соленья. Огурцы, которые летом чуть не захватили деревню, теперь лежали в кадках и бочонках - огромные, но послушные. Маня срезала с них «попки», заливала рассолом, добавляла укроп, тот самый, что вымахал выше забора, но к осени притих и даже дал семена, листья смородины и чеснок. Банник помогал - подавал банки, поправлял крышки, а однажды даже утащил у Мани из-под носа огурец, который показался ему особенно аппетитным. Маня сделала вид, что не заметила - пусть лакомится, заслужил.

Помидоры-гиганты Маня решила переработать на сок, так как в горлышко банок они не проходили. Сок получился густой, красный, пах летом. Разлили по трёхлитровым банкам, укупорили - получилось двадцать четыре банки. Степан Петрович предложил попробовать, Маня дала ему кружку, и он выпил с таким наслаждением, что Кузя, сидевший на столе, даже обиделся - ему не налили.

Варенье Маня варила из яблок, которые в том году уродились - завались. Яблони были старые, антоновка, но под магическим воздействием, не без этого, яблоки выросли крупные, душистые. Варенье получилось янтарное, с дольками, которые так и хрустели на зубах. Маня разложила его по банкам и поставила в погреб, а одну банку оставила для гостей в холодильнике - вдруг кто нагрянет.

Про погреб отдельный разговор. Погреб у Степана Петровича был старый, ещё дедовский, но в прошлом году после наводнения подтопило. Степан Петрович хотел его осушить, но всё руки не доходили. А тут осень, запасы - надо срочно.

- Банник! - позвал он вечером. - Слушай, а ты можешь погреб подсушить?

Банник сидел на полке в бане, грелся. Услышал вопрос, задумался. Потом спрыгнул и убежал в сторону погреба. Степан пошёл за ним. Спустились они вниз, банник походил по углам, понюхал, пошевелил лапой старые мешки. Потом сел в центре и начал... дуть. Дуть сильно, но не холодно, а сухо - воздух закрутился, зашумел, и влага из стен стала выступать каплями и стекать в углубление, которое банник заранее выкопал. Через час погреб был сухой, как барсучья нора, и пахло в нём лесом и сухой травой.

- Ну ты даёшь! - сказал Степан Петрович. - Настоящий осушитель.

Банник довольно фыркнул и убежал обратно в баню - отдыхать.

Пока Маня занималась заготовками, Степан Петрович утеплял дом. Окна, которые дули нещадно, он решил заклеить по старинке - ватой и бумажными полосками. Маня наварила клейстера, нарезала газет. Сели вдвоём, начали. Но тут магия, которая всё это время терпела, решила поучаствовать. Стоило Степану Петровичу приложить бумажную полоску к раме, как она сама приклеивалась, ровно, без пузырей. Клейстер весело пузырился, но не капал. Маня сначала не заметила, а потом посмотрела - руки у Степана Петровича двигались сами собой, без его участия.

- Ты это... - начала она.

- Не я. - сказал Степан Петрович. - Само.

- Знаю я это «само». Ладно, пусть. Только чтобы без фокусов.

Но фокусы продолжились. Когда они перешли к дверям, уплотнитель наклеился сам, даже отрезался по размеру. Ключ в замке повернулся три раза для проверки - и замер. Маня вздохнула и махнула рукой. Чем больше помощи, тем лучше, даже если она волшебная.

Ближе к ноябрю Маня решила, что пора перебирать картошку. Картошка в том году, благодаря летней магии, выросла крупная, ровная, но требовала сортировки - крупную на еду, среднюю на семена, мелкую скотине. Степан Петрович рассыпал картошку на веранде, и они с Маней уселись перебирать.

Кузя тут же пришёл, лёг на мешок и делал вид, что помогает - лапой катает картофелины. Банник тоже вылез из бани и сидел в углу, наблюдал. Когда Маня отвернулась, он незаметно пододвинул пару крупных картофелин в мешок с семенами, а из мешка с мелочью убрал пару подгнивших.

- Банник, ты чего там шуруешь? - спросила Маня, обернувшись.

Банник замер с картофелиной в лапах, потом виновато положил её на место и юркнул за печку. Маня засмеялась.

- Помощник… - сказала она. - Только порядок нарушает.

- Зато старается! - вступился Степан за своего любимца.

Они рассортировали картошку к вечеру. Получилось двадцать мешков - на всю зиму хватит, и на семена останется, и скотине, если заведут. Маня сказала, что скотину заводить пока не будет - хлопот много, а им с магией и так непросто.

- У нас так может случиться, что ещё корова начнёт разговаривать или петь! - сказала она. - А нам и банника хватает.

Банник, услышав своё имя, высунулся из-за печки и кивнул - мол, правильно, хватит.

В последние дни октября, когда уже выпал первый снежок и деревня притихла, Степан Петрович решил проверить, всё ли готово. Обошёл дом - печка чищена, дрова сложены, окна утеплены, погреб полон, в бане банник навёл порядок, даже веники новые навязал. Маня сидела на кухне, перебирала банки с вареньем и улыбалась.

- Ну что? - спросил Степан Петрович. - Готовы к зиме?

- Готовы! - ответила Маня. - Только вот... может, ещё чего забыли?

- Вроде всё есть. Дрова, картошка, соленья, варенье. Ты только не волнуйся.

- Я и не волнуюсь. С тобой, с банником да с Кузей мы не пропадём.

Кузя, который спал на печке, при этих словах открыл один глаз и довольно заурчал.

Вечером они сидели на крыльце - последние тёплые деньки, завтра уже, может, снег пойдёт. Банник устроился у Степана Петровича на коленях, грелся. Из трубы шёл дымок, на улице пахло яблоками и сухой листвой.

- Степан… - сказала Маня. - А ты не жалеешь, что у тебя эта... магия проснулась?

- Нет. - сказал Степан Петрович после паузы. - Хлопотно, конечно, но интересно. И полезно. Вон, дрова нарубил кто? Банник. Капусту помог засолить кто? Тоже он. А окна кто утеплил? Я, но с магией. Вместе веселее.

- Это точно… - кивнула Маня. – А то я сначала боялась. Думала, наколдуешь чего, дом развалится.

- Не развалился. - улыбнулся Степан.

- Не развалился. Даже лучше стал. И ты лучше стал. Добрее, что ли.

Степан не ответил, только погладил банника по шерсти. Тот довольно заурчал.

На следующий день выпал снег. Пушистый, белый, он укрыл двор, крышу, поленницу. Маня выглянула в окно, ахнула и принялась печь пироги. Степан сидел на кухне, пил чай и смотрел, как за окном кружатся снежинки. Банник спал за печкой, Кузя на диване. В доме было тепло, пахло пирогами.

- Степан! - позвала Маня из кухни. - Иди пироги пробовать. С капустой.

Степан Петрович встал, потянулся и пошёл на запах. Жизнь шла своим чередом - с магией, с чудесами, с маленькими и большими заботами. Зима обещала быть долгой, но в доме было тепло, кладовки полны, а рядом - Маня, Кузя, банник и та самая магия, которая когда-то началась с маленькой золотой рыбки на дне кружки.

- Хорошо то как! - сказал Степан, откусывая пирог. - Хорошо, что всё так вышло.

Маня только улыбнулась и подложила ему ещё. А за окном падал снег, укрывая деревню белым одеялом, и казалось, что вся эта история - простая, добрая, немного смешная - будет длиться ещё долго.