Преемник

Той ночью дул сильный ветер. Он гнул кроны облезлых деревьев, срывая с них последние бурые листочки. Он пробирался на чердак одиноко стоящей хижины и пел там свою тревожную песню.

В хижине горела лучина. За грубым деревянным столом сидели двое мужчин.

Один был крепкий старик. Его кряжистая фигура напоминала столетний дуб, лицо покрывала сеть глубоких морщин. Непропорционально огромные кисти рук вцепились в стол так, будто их обладатель собирается вырвать куски деревянной плоти. Старик что-то горячо говорил сидевшему напротив юноше.

- Никогда ничего не бойся. Работа наша не хуже других. Главное ни сожаления к ним, ни ненависти. А то и сгореть можно. Сколько их таких было?

Спи всегда не меньше восьми часов. Это важно.

Инструмент содержи в порядке.

И еще - старик бросил на собеседника оценивающий взгляд - собой, наконец, займись. Хилый такой - топор-то не поднимешь, наверное.

Водку не пей. Нельзя это в нашем деле.

Светловолосый парень с почтением внимал собеседнику и кивал после каждого его слова. В его облике, резко контрастирующем с могучим стариком было что-то то нездешнее, делающего его странной деталью на фоне покосившихся серых стен и грубо сколоченной мебели.

- А правда что это ты Ваську Косого? Того? - вдруг спросил он.

- Ваську-то? Было дело. Хлипкий он оказался, Васька твой. Орал как будто его режут… Хотя, почему как будто?

- А знаешь, - вздохнул старик - ведь никогда и не угадаешь кто сколько продержится. Иной бравый такой, дерзкий, ходит гоголем, а едва работать начнешь, так он и поплыл. Один такой в обморок свалился как только инструмент мой увидел. Позорище.

А бывало и наоборот. Щуплый, хилый, а, молчит. Так, никого и не сдал. Помер.

Это провал мой, конечно, был. До сих пор вспоминать совестно.

Старик замолчал. Казалось бы, все это было совсем недавно. Юность. Работа. Много работы. Щуплый этот. Васька Косой. Сотни, или тысячи таких как они.

И еще ведьма, из-за которой он когда-то нарушил все свои правила.

Старый палач никогда и никому не рассказывал про тот постыдный эпизод.

Да и сам старался о нем не вспоминать. Но сегодня можно. Уже можно.

Конечно, он был тогда еще молод. Но все таки достаточно опытен, чтобы не допускать такой слабости. Ведь это была обычная работа - пытать и казнить ведьму. Делов дня на три. Что вообще могло пойти не так? Но было в той ведьме что-то особенное. То ли во взгляде насмешливых синих глаз, то ли в мягком и уверенном голосе. То ли в том, как она держалась и как, вместо обычных в таких случаях слез и соплей, спокойно попросила позаботиться о ее ребенке.

Он тогда и сам не понял почему пошел на такой риск. Почему этой же ночью он отвел ведьму в лес, снабдил всем необходимым и отпустил на все четыре стороны.

Зато он хорошо помнил, как заметал следы. Как ярко, слишком ярко горели звезды, когда он на соседнем кладбище раскапывал свежую могилу какой-то женщины. Как тащил ее завернутый в холстину труп, как пытался отвязаться от некстати оказавшегося рядом чудаковатого мужичка, везшего куда-то тачку с глиняными горшками. И что ему пришлось сделать с тем мужичком, когда того дернула нелегкая пошутить про мертвяка в свертке.

Хорошо помнил как отчаянно блевал старший палач, при виде результатов его работы - подставное тело пришлось изуродовать больше, чем обычно.

Помнил, что именно после этого его стали избегать коллеги. И именно тогда его в первый раз назвали Лютым.

И еще у него появился ведьмин ребенок. Этот маленький человечек. Его пришлось оставить себе и вырастить, как собственного сына.

Казалось бы что сложного, например, найти кормилицу? Ведь в окрестных деревнях полно кормящих женщин. Но самые простые вещи оказываются невероятно тяжелыми, если ты - местный палач.

Но он справился. А мальчонка оказался симпатичным и сообразительным. И вскоре палач уже нарадоваться не мог на своего приемного сына.

Лет с пяти парнишка стал помогать по хозяйству. В восемь - впервые помог отмыть инструменты. А потом мало по малу начал учиться и ремеслу.

Старик вспомнил тот день, когда доверил ему первую казнь.

Как он гордился им тогда.

Его мать бы тоже им гордилась.

Сколько прошло с тех пор? Лет двадцать, не меньше.

Мальчишка вырос. И теперь готов занять его место.

- Ну что еще тебе сказать?

С женщинами работать сложнее - такую работу лучше не бери.

Ну а хуже всего с детьми. Чуть увлекся и вот он - готовенький.

Не люблю я такого.

Старик вздохнул. Выглянул в окно. Нескладную деревянную фигуру эшафота окрасили первые лучи утреннего солнца. Теперь она была багровой.

- Светает уже. Вышло наше время.

Палач встал и подошел к окну. На подоконнике в грубом глиняном горшке сидели два маленьких белых цветочка.

- Поливать не забывай - произнес старик.

- Я помню, папа. Я все сделаю в лучшем виде.

Двое мужчин - старый и молодой вышли из дома и направились к эшафоту. Было прохладно. Осеннее солнце поднялось выше и в его холодных лучах лес выглядел нарочито буднично.

- Ты главное не бойся. Я тебя хорошо научил, я в тебя верю.

Вот, держи топор.

Старый палач передал молодому свое орудие и кряхтя полез на плаху.