Прекрасное далёко

Фиранги

Здесь море не пахло морем. Оно совсем ничем не пахло. В чёрных водах проступали силуэты кого-то или чего-то плавающего. Но воздух и вода ничем не пахли. Ни рыбой, ни водорослями, ни гнилью. Падать в чёрные волны нельзя. Даже если раньше был лучшим пловцом. Из чёрной толщи никто не возвращается — это он запомнил с первого дня. Но сколько времени с этого «первого» дня прошло? Не вспомнить.

Подкравшаяся волна ощутимо качнула лодку, стряхнув с Фиранги дрёму. Заставила понервничать. Гадко быть моряком, боящимся воды. Но гораздо хуже, если окажешься навсегда сухопутной крысой. Проще уж проглотить страх и храбро броситься навстречу очередному судну, пригодному для грабежа. Например, приближающуюся плантационную галеру, так хорошо облизанную лунным светом. Не считая «склепа», самой нижней палубы с рабами внутри, здесь было чем поживиться. Судно прилично просело. Можно отдать усы на отсечение, что добра хватит на всех. И, в отличие от любых других торговцев, эти не вызывали жалости. С ними можно было не сдерживать себя моральными заморочками. Раз-два-три, марш!

Осталось только вернуться на борт и сообщить капитану о наживе, что сама шла в руки. Капитану. В душе Фиранги был рад, что отучился произносить это раболепное слово «сахиб»название европейца в колониальной Индии. Также применяется как титул правителя или божества. Характеризовало отношение покорённого населения к колонизатору., которое прилипало к каждому белому, что встречался на его пути. И теперь оно ушло. Навсегда. Здесь можно было вдохнуть свободу полной грудью. Лучше и легче оставаться в команде капитана Крюка, чем терпеть сахибов в Индии. Знай правила Весёлого Роджера, не попадай под гнев капитана да не твори глупостей. А в остальном не на что жаловаться. Делёжка справедливая. Компания весёлая. Особенно мистер по прозвищу «Сми». Да и выкрикивающий крепкие словечки попугай всегда смешил.

— Капитан Крюк, — отрапортовал Фиранги, с ловкостью кошки поднимаясь на борт Весёлого Рождера, — плантационная галера. Прямо по курсу.

«Знатно просевшая, — мысленно добавил он. — Рабов в склепе немало».

Но спасение рабов — дело удачи самих рабов. Если дела пойдут хорошо — получат свободу. Если плохо — избавление.

Сердце в азарте колотилось в груди. Кровь кипела. Быть жестокой битве. Два пистоля, три кинжала, сабля. А дальше дело удачи. Фиранги и с голыми руками выходил победителем из различных передряг. Даже когда сам начинал свой путь с побега из склепа, что неоднократно случалось в родной Индии. С мёртвых тел можно набрать и пистолей, и пороху, и пуль, а сабли и подавно найдутся.

Чёрный флаг гордо реял. Пушки начали грохотать, а предстоящий абордаж громко поддерживался криками команды. Капитан отдал приказ. Абордажные кошки взмыли в воздух. Началось. Вот сейчас и пойдёт потеха…

Глухой звук он больше ощутил, чем услышал. До боли знакомый. Раз услыхав такой, уже ни с чем не спутать. Галера с рабами вот-вот должна была подкинуть парочку очень неприятных сюрпризов. И не для пиратов.

— Капитан, — крикнул Фиранги во всю глотку и рывком пантеры оказался за широкими плечами оного, — попридержите атаку! Мы не одни. На борту друг, и сейчас будет… большой бум!

На его слова отозвалось сразу несколько матросов:

— Что?!

— Бум?

— Большой?

— Взрыв?!

Капитан Крюк вопросительно перевёл на него взгляд и только хотел что-то спросить, как грузовой люк со знакомым Фиранги уже не глухим звуком взорвался изнутри, породив панику на борту. От такого внезапного удара со стороны потенциальной жертвы даже самые прожжённые головорезы на мгновение растерялись.

— Удача на нашей стороне! Я знаю, кто там… — хмыкнул он в свои усы.

Удивительно, но капитан, по мнению Фиранги, вёл себя, как типичный сахиб. Особенно на фоне команды и её криков, лишённых смысла, наполненных желанием угрожать и запугивать. Впрочем, гадкое слово стоило забыть и сказать «как дворянин». Даже яростный, как Шива, и суровый, подобно Индре, Крюк сохранял что-то до того царственное, что Фиранги рядом с ним чувствовал себя мальчишкой-оборванцем. Даже в самой грязной кровавой свалке капитан умудрялся выглядеть достойно, да и сабля его танцевала с изяществом каллиграфического пера. В то время как остальные не глядя рубили и кололи. Они пираты, куда им элегантность?

От пиратских криков вибрировал воздух:

— Добыча или жизнь!

— Сдавайся или умри!

— Пусть кровь течёт рекой! Бойся, проклятый!

— Сабли и пистолеты! Все на бой!

— Смерть или плен!

— Для славы и пиратской чести! Вперёд, без страха!

— За водку и Сталина! — умудрился перекричать всех кто-то со стороны работорговцев.

***

Ада

Она очнулась, когда больно стукнулась затылком о клетку. Нахождение в склепе угнетало. Настолько, что она с трудом смогла вспомнить, где она и для чего забралась в это мерзотное место. Встряхнувшись, Ада прицельно пнула правую стенку своей клетки. Ничего не произошло. Она пнула ещё раз шесть и не успокоилась, пока не услышала недовольный русский мат.

— Ох, вот это «доброе утро», а ведь я даже не с похмелья… — заворчал Евгений Воробьёв, трижды герой Советского Союза и по совместительству товарищ и коллега Ады.

— Рота подъём! — гаркнула она в ответ, услышав со всех сторон недовольные стоны. — Что, свободы больше не хочется?

От желанного слова недовольных стало меньше, а одобрительного гула — больше. Она удовлетворённо кивнула себе. Ситуация до боли напоминала её годовую командировку в Индостан, где ей довелось и клеймо «Р» предплечьем получить, и английскую власть свергать, и шпионскую сеть в местном клубе офицеров строить, но главное — набраться опыта в освобождении рабов. Именно там появилась рабочая стратегия организовывать собственное попадание в одну из клеток, а затем прорываться изнутри. На нижних палубах не только склеп находится, но и оружейная. Надо только добраться до неё без лишнего шума. Примитивный, частично проржавевший замок легко поддался её инструментарию взломщика-новичка.

— Жека, готов? — уточнила она, осторожно выбираясь в холодный тесный трюм.

— Всегда готов!

— Тогда понеслась…

В тесном пространстве напуганную, но обнадёженную толпу вести несложно. Главное — разбить на группы, выбрать самых мозговитых и понимающих лидеров да каждой группе выдать по одному. Шанс провала всегда существовал, но в этот раз удача оказалась на стороне Ады и Жеки. Грохот пушечных залпов и характерные звуки ясно дали понять — на судно покусились пираты.

— Больше проблем хозяевам, меньше работы нам! — объявила она, когда заметила, что освобождённые от грохота начали вжимать головы в плечи. — Но мы тоже могём пошуметь! Все за мной!

Почти все матросы выскочили на верхнюю палубу дрожать от страха перед абордажной командой. Те немногие, что встречались на пути Ады и Жеки, сопротивления почти не оказывали. Шурикова умела мастерски прятать кинжалы и обрывать ими вражеские жизни. Толпа шла так же неотвратимо, как волна Чёрной Смерти по городам. Никто не ожидал, что среди рабов окажется парочка вожаков с военным образованием.

Оружейную они захватили быстро и с изяществом. Дело осталось за малым — обозначить своё присутствие обеим сторонам конфликта. Этому фокусу её научил старый товарищ по заданию в Индии — Фиранги. Плохое дело для корабля, если в планах его угнать и потом продать или в дальнейшем использовать, но очень эффективное в случае сильного и шокирующего удара в спину. Одной гранатой они пробили люк между палубами — беглых рабов в узких дверях слишком просто перерезать. Нельзя давать противнику даже призрачный шанс. А взрыв — это сила. Главное самим не надышаться дыма и не пострадать. Наскоро соорудив из попавшихся на пути тряпок подобие котомки, она подпалила фитиль гранаты и подвесила «подарочек» на решётку грузового люка.

— Бегом в укрытие. Зажимаем уши! — приказала она, поспешно отступая.

Грянувший взрыв был встречен волной криков. Восторженных и радостных со стороны вооружившихся рабов, готовых драться за свои жизни. И перепуганных со стороны верхней палубы. Хозяева не оценили неожиданный бунт, произошедший так невовремя.

— Вперёд! — рявкнула Ада, возглавляя боевой рой. — Хотите свободы — так выбейте её у них!

Жека чуть задержался, пропуская вперед самых яростных борцунов за жизнь без кандалов. На верхней палубе быстро начал клокотать кровавый хаос. Команда корабля и без сюрпризов дрожала от вида приближающихся пиратов. Битва на два фронта стала для них делом обречённым. Сдаться пиратам и отдать без боя всё ценное им уже не дано.

Воробьёв, едва заслышав бодрые крики пиратской команды, обиженно окинул взглядом немногословных рабов и крикнул громко да сразу от имени всех: «за водку и Сталина!». Со своей стороны он выглядел, как самый прожжённый пират, вёл себя хуже беспринципного прохвоста. Евгений посылал куда подальше ответственность на манер любимцев судьбы и джентльменов удачи, но оставался советским офицером. И никогда не забывал об этом!

Пираты и рабы умудрились сойтись на палубе с двух сторон от оскалившихся хозяев судна. Ада помнила свой предыдущий опыт совместной работы с этими свободными морскими волками, а конкретно с Каем Китобоем и его командой. Пока дело ограничивалось уничтожением общего врага, партнёрство шло на ура. Но в этот раз её ждал приятный сюрприз. Едва запрыгнув на борт работоргового судна, ей со всем возможным артистизмом отвесил свой шутовской поклон Фиранги.

Авантюрист, обманщик, делец, подлец и на любой стороне игрец. Этот прохвост за день мог продать и предать друзей, врагов, самого себя, любовь и все надежды. Продать всем сторонам конфликта, а потом переподставить всех, выкрасть проданное и сбежать в закат. Такой надует и бога, и чёрта, и советскую власть. Был способен так всё переиграть, как даже бывалым шпионам не снилось. Совместно они зачищали Ранакпур от английских колонистов. Их пути разошлись, когда по возвращении из Индии ей требовалось отправиться в Эспаньолу, а пришедшийся ей по нраву плут пожелал посетить на ворованном корабле Инглишстан. Как тесен бывает мир, что именно сейчас их пути вновь пересеклись, да ещё в таких приятных условиях.

Морская битва разгоралась во всей своей ярости. Жека едва показался под ночным небом и моментально вошёл в раж. Ада под свистом пуль не имела ни единого шанса его притормозить, лишь поймала на лету его треуголку. Превратив схватку в настоящий спектакль, Воробьёв танцевал со своей саблей особенный ловкий танец смерти под музыку моря и грохот выстрелов. Он ловко уворачивался от пуль, не постеснялся использовать такелаж, чтобы взлетать цирковым акробатом вверх, обрушиваться на своего противника с неожиданной стороны и в эффектном прыжке поражать точным ударом сабли врагов.

Ада предпочитала более рациональный подход. Она использовала укрытия, выбирала стрелковое оружие и метательные кинжалы. Не рисковала сразу бросаться в жар и месиво битвы. Её сердце не колотилось в горячем упоении и ноги не бежали в самую гущу. Ею правил трезвый рассудок и стремление просчитать бой, чтобы обойтись минимальными потерями. Острый глаз оценил, что пираты во главе со своим капитаном, который помимо сабли орудовал… крюком, действительно союзники. Освобождённые рабы тоже быстро смекнули, где друг, а где враг.

Офицеры работоргового судна, пытаясь удержать свое превосходство, вели жестокую и отчаянную оборону. Но пираты, известные своей хитростью и непреклонностью, не сдавались. А рабы им в этом помогали со всем пламенем, что горел внутри. Они пробивались сквозь линии противника, сея хаос и панику среди врагов. И самой яркой звёздочкой на кровавом пиршестве был, несомненно, Жека, порхающий над головами противника, словно человек-воздушный-змей, пока у него не появился конкурент.

***

Фиранги

Сабли сверкали под лунным светом, создавая яркие блики, похожие на крохотные молнии. Пираты и рабы, объединившись, вели суровый бой, кровью отбивая самое ценное. Он словно вернулся в свою последнюю ночь в Ранакпуре.

Капитан Крюк вёл своих людей в бой и с непиратским благородством подавал личный пример по-настоящему достойного лидера. У Фиранги не было богатого опыта командной работы, но хорошего капитана видно издалека. Заразившись воодушевлением, он бросился вперёд и едва не поймал телом несколько шальных пуль, но цепкая рука сестры по оружию с неженской силой рванула его в сторону укрытия.

— Если торопишься умереть, то сделай это хотя бы ярко и с огоньком! — насмешливо посоветовала она и с теплотой обняла его. Фиранги тоже не постеснялся стиснуть храбрую женщину в объятиях.

Сколько времени прошло — он не считал. Так и не понял, что означают странные слова «раз-вед-чик» и «со-вет-ский». Знал, что Ада своя и друг. Белая, но не сахиб. Насколько он сам мог похвастаться друзьями. Те обычно предпочитали душить его при встрече и гнать от себя самыми страшными проклятиями. Впрочем, он никогда не скрывал, что безумно гордится прозвищем «прохвост»"камини" на индише или "bastard" на английском, которое прилипло к нему после долгой тайной службы на английских сахибов. Ему в карман летели монеты, совесть молчала, а соплеменники отправлялись в темницы. Так долго продолжалось.

А следом не слишком удачный договор с очередным сахибом, отправка в рабство, освобождение движением за независимость Ранакпура и лагерь мятежников, в котором среди коренного населения выделялась белокожая женщина. Внешне мечта сахиба — белая, синеглазая, огневолосая и фигурой не дурна, но в рыжей голове такие мысли, что Кали вздрогнет. Да и словечек от неё он наслышался немало. Вот и встал на кривую дорожку — творить вещи благие и предавать-продавать ради успеха в общем деле. Ужас да и только. Хуже, что понравилось. Понюхал жизнь без раболепства перед сахибами и пропал…

— Фиранги, приходи в себя. Или контузило? — вырвала его из плотного облака воспоминаний Ада.

Тот вздрогнул. Не ожидал, что так далеко уйдёт от битвы. Они кивнули друг другу, возвращаясь к сражению. Выстрелы в сторону их укрытия прекратились. Или нашлась иная цель, или настало время перезарядки. Фиранги передал Аде свой кинжал, а в ответ получил её пистоль. Он отменно стрелял, а она всегда была мастером клинков. Выпрыгнув на мгновение из укрытия, они искусно отправили на тот свет троих офицеров и вновь скрылись от чужих глаз. Мимо на канате, словно акробат, пролетел кричащий странные слова спутник Ады. Замысловато управляясь со снастями, он использовал их как средство передвижения, чтобы маневрировать по палубе судна. Аж зависть брала. От него, конечно, было больше шума, чем пользы, но отвлекал противника замечательно, успевая убивать, как появлялась возможность.

— Это со мной. Долгая история, — вздохнула Ада и обнажила саблю. — В бой?

— Ван-ту-три-квик-старт-марш! — отозвался он на своём ломанном английском.

Зависть плохое чувство. Особенно если он сам обнаружил работорговое судно. Тем более, если бой уже кипел в крови. Теперь, глядя на ещё одного раз-вед-чика, Фиранги изо всех сил стремился сделать что-то столько же яркое и запоминающееся. Помня об уроках Ады по созданию быстрой взрывчатки под названием «коктейль Молотова», он ужом нырнул в дыру на месте транспортного люка и направился к запасам рома. Ада права, надо уходить ярко!

***

Ада

Шурикова недолюбливала пиратов. Она частенько прибегала к их услугам и знала, чего те стоят в боевое и мирное время. Рядом с ними всегда требовалось держать наготове топор и пару кинжалов, не говоря о пистолях. Без Фиранги она едва ли посмотрела бы на внезапную подмогу с благосклонностью. Так она думала. Но следом заметила пиратского капитана. Заметила, когда во всеобщем хаосе битвы оказалась с ним плечом к плечу. С саблями в руках. Против сразу двоих офицеров и ещё двоих матросов. Позиция невыгодная. Со всех сторон клинки. Прорубаться или умереть.

Спина к спине. Ада чувствовала каждое его движение. Каждый выпад. Ощущала его уверенность в своём деле и в грядущем успехе. Невольно заражалась тем же. Она даже не видела его лица, но уже спустя считанные секунды боя сумела слиться с ним в парном смертельном танце против превосходящего числа врагов. Казалось, неведомая сила вела её руку, когда она с завидной точностью дополняла движения капитана.

Матросы первыми пали от их ударов, старшие чины проявляли мастерство выживания. На место павших встала ещё одна пара — на этот раз офицеров. Когда последний противник был пронзён двумя саблями, она наконец смогла увидеть своего временного партнёра. Всего на секунду, прежде чем битва развела их на противоположные стороны палубы. Но секунды хватило, чтобы оценить внешнюю привлекательность пиратского капитана, что по её опыту было невероятной редкостью. На мгновение сердце пропустило удар. Аду вдруг окутало странное щемящее чувство, словно… дальше мысль не шла, а яростно нападающий противник отобрал всё внимание себе.

Холодный разум царствовал недолго. Пыл битвы погрузил Шурикову в пучину общего безумия. Жека продолжил вдохновлять народ, прыгая бешеной блохой по палубе корабля, Фиранги, не стесняясь, зажигал места скопления противника, выкуривая тех из укрытий. Капитан пиратов показывал личный пример героической нарезки противника. Не стать частью этого праздника было невозможно. Этой ночью сабля стала продолжением ее руки.

Битва затягивалась, каждая сторона боролась с неослабевающим рвением. Пираты и рабы, в ярости и жажде свободы, превращались в неудержимую силу, которую уже никто не мог остановить. Они прорвались к мачте судна, где размещались офицеры врага. Вспышки клинков и залпы пистолей пронзали воздух, но бойцы, кипящие от решимости и внутреннего огня, преодолели последнюю преграду. В кульминации сошлись два капитана. Сталь звенела, высекая искры и сверкающие линии, по мере того, как два капитана вели ожесточённую схватку. Пират проявлял хитрость и ловкость, уклоняясь от смертоносных атак и встречая их своими собственными. Каждый ход двух противников был точно выверен, словно хореография танца. Наконец стремительным ударом капитан пиратов сразил противника. Тот беззвучно схватился за грудь и упал на палубу, побеждённый.

Всё закончилось. Битва, полная опасности и страсти, завершилась, оставив за собой разрушенное судно и поле победы, покрытое раненными и поверженными. Среди противников не выжил никто. Они сделали свой выбор — победа или смерть.

Ада оценивающе посмотрела на раненых союзников. На первый взгляд ничего серьёзного... Уверенность в победе сыграла с ней злую шутку, когда притворно мёртвый офицер из последних сил попытался напасть на неё у развороченного пушечным залпом правого борта. Атака сзади хороша своей внезапностью, но и Ада не шутки шутила, когда отправилась спасать рабов. В лунном свете стрелой сверкнуло лезвие керамбита, мгновенно вспоровшее дворянскую шею. Неловко покачнувшись, поверженный противник сделал шаг назад и повалился в тёмные воды. Ещё не до конца ослабевшие пальцы резво вцепились в рукав её мундира, дёрнув на себя.

Вырваться из мёртвой хватки и удержать равновесие она не успела. И уже нацелилась падать в холодные чёрные волны, когда кто-то схватил её в последний момент. Кто-то очень шустрый и сильный. На мгновение разведчица потеряла нить событий. Никого рядом не было. Падение казалось неизбежным. И уже секунду спустя она стояла, крепко к кому-то прижатая. Кем-то оказался капитан, Ада узнала его по характеру движений плеч. Испугаться или смутиться она не успела, лишь подметила, что сама себя подвела. Хватка ослабла, Ада сделала несколько шагов в сторону и коротко поблагодарила спасителя.

***

Фиранги

Битва, которую по праву можно было наречь эпической, подошла к завершению. Фиранги чувствовал себя выжатым досуха, хотя пот, напротив, застилал глаза. Сейчас у него были силы только для безумной радости, чтобы обнимать братьев по оружию и громко пьяно праздновать. Ночка того стоила. К тому же обычно в такие моменты капитан пребывает в исключительно приподнятом настроении. Если что-то есть на душе, можно подобраться поближе и попросить — не поскупится. Пираты и бывшие рабы, счастливые и усталые, собрались на палубе, чтобы отпраздновать победу.

Впрочем, победа едва не омрачилась трагедией, способной испортить настроение на недели вперёд — сестра по оружию оказалась на волосок от гибели. Как капитан увидел её и успел выдернуть из лап смерти, Фиранги не знал, но был готов аплодировать ему с восторженными криками. Что он, собственно, и сделал. Смерть в чёрных водах была воистину ужасной.

«... в рамках нашего уговора. От тебя требуется наблюдать за всеми. Чтобы они не наделали глупостей...» — эхом пронеслись в мыслях пугающие слова, произнесённые потусторонним голосом. Тряхнув головой, Фиранги избавился от неприятного.

Капитан выпустил из рук порозовевшую Аду и поспешил откланяться. Ох уж эти излишне приличные сахи… дворяне! А ведь, когда у женщины так розовеют щёчки, за спасение можно выручить по меньшей мере поцелуй, а то и что-то поинтереснее. Ночь в зените, глупо чтить приличия! Он в свою очередь не постеснялся обхватить в тесных объятиях выжившую подругу и вдолбить в её глупую головушку, что здешние воды таят только смерть и ничего кроме смерти.

— Да поняла я, поняла, — недовольно пробурчала она. — Не плавают тут…

На них обрушился растрёпанный и патлатый друг Ады, который первым делом сорвал с неё треуголку и с важным видом нахлобучил на свою дредастую голову. Фиранги с подозрением уставился на лисью физиономию незнакомца. Козлиная бородка, заплетённая в косички, да изогнутые нахальные усишки ему сразу не понравились. Во-первых, потому что только он, Фиранги, был гордым носителем нахальных усишек, а во-вторых, потому что сам хотел отрастить такую бородку, да последняя росла исключительно клочками.

— Господа, не ссоримся, а знакомимся! — привлекла его внимание Ада. — Итак, Жека, я тебе представляю моего боевого товарища с Индостана по имени Фиранги. С ним мы совместно зачищали Ранакпур путём всяческого шпионажа, подлога и обманов. Как ты любишь. Фиранги, перед тобой Евгений Воробьёв...

— Просто Жека, — отмахнулся тот, со странным интересом рассматривая собеседника.

Этот взгляд не очень понравился пиратскому прохвосту. Было в нём что-то такое, за что обычно дают кулаком в нос, а потом предлагают совместно выпить. Будто любимый ненавистный братец вдруг пожаловал. Странное ощущение, ведь Фиранги точно знал, что в семье единственный сын. В кругу десяти сестёр.

— Р-р-р-а-а-д познакомиться! — рыкнул он в своей манере. Будто и проявил манеры, но сказал с пренебрежением.

— Просто Жека, — тем временем продолжала Ада. — Мой друг и товарищ, с которым мы приводили в порядок… а много чего. Парагвай, оба Гондураса и немного Эспаньолу. Одним словом — повеселились.

— И что же ты… Фиранги, такой мрачный, словно осень в Челябинске? — удивлённо приподнял свои брови Жека с улыбкой, чередующей свои и железные зубы. — Мы победили!

От такого странного сравнения тот замер с открытым ртом. Он мало, что знал про Че-ля-бинск и осень в нём и поэтому не мог понять, следует ли отвечать на подобный выпад или не стоит. И пока он так стоял в попытке сообразить, всеобщее ликование уступило деловитому обыску. Всё же не только ради самой битвы они сюда явились. Первоначальной целью был грабёж. Словно трудолюбивые муравьи, те пираты, что не получили серьёзных ран, отправились осматривать судно. Освобождённые рабы скромно стояли в стороне, не зная, как поступить. Капитан тоже ещё был на палубе. Если и существовал подходящий момент, чтобы решить судьбу невольников, то прямо сейчас.

— Им явно требуется лидер, способный вести переговоры, — отметил раньше него Жека, словно поймав те же мысли.

— Кто-то, кто от их имени не побоится поговорить с капитаном, — подхватил он, сразу понимая, к чему ведёт этот разведчик.

— Кто пойдёт? — предложила выбрать Ада, не догадавшись, что за неё уже решили.

Фиранги не постеснялся от души подтолкнуть её в спину. В сторону капитана. Но, что курьёзно, Жека поступил точно так же, придав девушке большего ускорения.

Под её звонкий оклик «Капитан, разрешите обратиться!» они остались наедине. Настало время окинуть этого Жеку внимательным взглядом. А посмотреть было на что. Одевался он в обычную одежду, присущую потрёпанным жизнью морякам и пиратам, но не отказывал себе в ярких элементах. Под видавшим виды камзолом просматривался яркий жилет из лоскутов разноцветной ткани со множеством карманов, из которых торчали блестящие безделушки. Не в пример аскетичной Аде, предпочитающей перешитый по фигуре васильковый мундир и ничего лишнего, он щеголял ожерельями, браслетами, подвесками, а в ушах сверкало по две-три серьги. В дредах же были вплетены бусины, ракушки, косточки и монеты. Добавить яркую бандану на голове и на фоне пиратской команды этот непират выглядел самым пиратским пиратом. Фиранги завидовал. Сам он, при том, что считал себя человеком ярким и запоминающимся, выглядел куда скромнее. Глядя на них двоих, шпиона проще заподозрить в индийце, а не в этом раз-вед-чи-ке.

— Я понял, — хмыкнул Жека, — обида гложет, что мы ярче выступили?

— Кто ещё ярко выступил?! — возмутился Фиранги. — Бой красиво мы провели. И на абордаж брали тоже мы!

— Зато мы ярко взорвались на вашу вечеринку и отобрали всё внимание себе! Как рок-звёзды!

— Я научил Аду этому фокусу, так что вы просто повторили мой трюк, крок-звёзды!

— А потом воспользовался нашей наукой создания коктейлей Молотова, — ничуть не смутился разведчик.

— Я зажигал так, как тебе и не снилось!

— Пф-ф, — хихикнул его собеседник, явно напрашиваясь на кулак, — кораблик, как я вижу, цел. Зажигал-зажигал, но так и не зажёг. Мы подобными коктейлями спалили до пепелища целый испанский галлеон в Санто-Доминго!

— А мы три галеона английских ско-му-ни-зди-ли, — с трудом проговорил пират сложное слово, которому научился у Ады. — А тебе всё поджигать! Мы поджигали только, чтобы разжечь огонь свободы и свергнуть сахибов…

— О-о-о, «мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем»? Понимаю. Одобряю. Хвалю. А мы рассорили Британский Гондурас с Британией, а Испанский — с Испанией. Вот шуму-то было! — хихикнул Жека, жестом фокусника являя из ниоткуда бутыль с ромом. — И без единой искорки.

— А я пробрался в клуб английских офицеров. Притворился своим, даже бил их по белым мордам, а они только глазами хлопали… — припомнил прохвост лучшую часть своей неудачной вылазки в капитанском мундире с изрядным слоем этих сахибских белил и в белом парике, от которого потом голова неделю чесалась.

— Вот как, и не попался?

— Попался, — нехотя признал Фиранги, но с хитрым прищуром добавил: — Зато белых рож набить успел немало!

— Звучит, как тост!