Пренебрежение.

Птице одной и лежать не пристало.

Одна и та же дорога каждый день.

Ей нужно было, высушивать право уставшим,

влюблённым на солнце парам.

Саблю, так и не вынув из ножен, руку-из пустыни,

карту - из полевой сумки.

Настоящие пеликаны дружны с теми, кто их подкармливает.

Вырезанные ножницами контуры.

Заход ли солнца посвящался времени, или наоборот, время ли гасило

быстро пламя ахинеи для неё...

Скорее для маленьких театров, которым почтальон

привозит почту по настенным аллеям портретов,часам-

гениев выраженья, покинувших край.

И сделав лаконичное, бумажное эхо велосипедиста

на арауканской тропе.

Не сочетаясь в душе со многими внешними правилами игры,

в глазах на себя ощущаешь то же;

качались весы гармонии над кострами инквизиции.

Интересная тема оставалась в продолжении,

на себя похожая,

если бы круглый год у лицеприятных крокусов

тёплый бы ветер поднимал алые с платьев лепестки.

О тех, кого помним-страсть не существенна на святой земле.

Ведь она прожила до действия... столько

в нотах Слепого музыканта, что условиями

Фантом гасил её огни, рампы, юпитера,

которые были уже не нужны в примерах любви по расовой цене.

Милооковое и в новеллах, это солнце скоро потеряем мы.

Оно станет с зубьями механизмом.

Отражение

делает человека намного сильнее, как Летучую мышь;

и как оно затягивает, как Нептунова сеть зеркальной надеждой.

... всё так и осталось-птица делает гнездо,

а двое ищут друг в друге... душу.

Что бы передать Понимание дальше,

из слова перед"смертью" выпустить нужно

на волю ветер-вне игры.

Он же с собой не взял ни крест Единый, ни перо от Синий птицы.

Он бы вынул из долгих ножен, и не сегодняшних раздумий

ламанческий меч.

Всё находясь в з а б о т е отношений,

чтобы точно не променять,

чтобы верно не прогадать понимание.

Читала на латыни, намереваясь туда поехать

на свиданье с прошлым.

Новое унижение от человека, которого сделали своим кумиром.

Я понял так, что её звали Лукреция Борджиа.

Я понял, что он самолюбив, как кошка.

Его тень фигуры затмевала горизонт.Её космос.

Какое бесстыдство-"всё знать" среди насмешников "неразъяснимого сущего".

Неразлучного властью брака.

Линии, в соединении с цветом и светом даже у Руанской девы,

и Милого друга могут улыбаться в странную картину,

тему, темперамент-

в неуверенность.

Только в каскадном переходе,

где возможно, идти против воды.

Таланту не известно-"потирая руки"'-

"прелести иная".

Он выходит из границ наших нескромных секретов, лиг, и книг.

В нём уверенность святая без отпущенных грехов.