Преступление прошлого

Глава 1. Мольба матери

Елена Светлова всмотрелась в женщину напротив и сразу узнала знакомое отчаяние в её глазах. За два десятка лет в следствии она отточила умение отличать подлинное материнское горе от разыгранной сцены — и сейчас ясно видела: эта боль настоящая.

— Следователь Светлова, я знаю, что вы больше не работаете в прокуратуре, — Анна Петровна Комарова сжала в пальцах носовой платок. — Но помочь можете только вы. Моего Павла посадили за убийство, которого он не совершал.

— Анна Петровна, — Елена мягко пододвинула к ней чашку чая, — да, я теперь на частной практике. Но если дело уже дошло до приговора…

— Приговор вынесли три месяца назад. Пятнадцать лет. — Женщина сглотнула. — За убийство Марины Соколовой. Следствие решило, что он убил её ещё в 2008м и спрятал тело. Сейчас при стройке на Левом берегу нашли останки.

Елена собралась. 2008 год. Левый берег.

— Соколова… Марина Соколова? Студенткамедик?

— Да! Вы помните это дело?

Как она могла забыть. Это было одно из её первых серьёзных расследований. Молодая студентка исчезла без следа. Поиски ничего не дали. Дело отправили в архив как «неустановленное исчезновение».

— Расскажите всё сначала, — Елена достала блокнот.

— Павел и Марина встречались в университете. Потом расстались. Она исчезла через два месяца после разрыва. Тогда его допрашивали, но ничего на него не нашли и отпустили. Он женился, у него двое детей… И вдруг находят тело, а экспертиза ДНК подтверждает, что это Марина. — Анна Петровна промокнула глаза. — Следствие решило: раз был мотив — ревность, значит, он и виноват.

— Какие были доказательства?

— Показания свидетелей, что они ссорились перед её исчезновением. И… В его старом гараже нашли вещи Марины. Браслет, который он ей когдато подарил.

Елена делала пометки, но гдето на краю памяти настойчиво царапалась забытая деталь. Чтото в этой истории не стыковалось.

— Кто вёл расследование?

— Следователь Коршунов. Говорил, что дело железное.

Коршунов. Елена поморщилась. Амбициозный карьерист, для которого важнее было «закрыть» дело, чем докопаться до правды.

— Хорошо. Мне нужно посмотреть все материалы. И протоколы по первичному расследованию 2008 года.

— Спасибо, — женщина крепко сжала её руку. — Спасибо. Я знала, что вы не откажете.

Когда гостья ушла, Елена ещё долго сидела у окна, глядя сквозь стекло в серый городской свет. Марина Соколова. Семнадцать лет назад она была уверена, что девушка жива и просто сбежала, начав новую жизнь. А теперь найден труп, и ктото уже отбывает срок за её убийство.

Она открыла ноутбук и начала пробивать дело по базе.

Глава 2. Архив памяти

Работники архива городской прокуратуры помнили Елену. Её пропустили почти без расспросов, хотя формально она уже не имела права разбирать старые дела. Но двадцать лет безупречной службы давали свои негласные привилегии.

Дело № 2756/08 лежало в коробке, чуть пожелтевшее, но аккуратно подшитое. Елена надела перчатки и начала перелистывать страницы.

Вот её собственные записи семнадцатилетней давности. Почерк изменился — стал увереннее. Показания однокурсников. Родителей Марины. Павла Комарова.

Она читала и вспоминала. Марина была тихой, скромной девушкой. Училась хорошо, подрабатывала в клинике доктора Вишневского. Доктора Вишневского…

Елена замерла. Эта фамилия недавно уже всплывала. Месяц назад она закрыла дело о коррупции в сфере здравоохранения, где фигурировал Олег Вишневский, владелец сети частных клиник. В 2008м вокруг него только начинали ходить слухи о сомнительных операциях, но доказательств тогда не хватило.

Совпадение?

Она продолжила чтение. Показания самого Павла: да, они были парой, расстались похорошему, где она теперь — он не знает. В последний раз он видел её за неделю до исчезновения, случайно, в кафе на площади Победы. Она была не одна.

— С кем? — спросила тогда Елена.

— Не знаю. Мужчина постарше, в костюме. Разговаривали о чёмто серьёзном.

Тогда она не придала этому большого значения. Студентка может говорить с кем угодно — с преподавателем, работодателем, родственником.

Елена пролистала ещё несколько страниц и наткнулась на протокол допроса свидетеля — Игоря Крамарова, бизнесмена, владельца строительной компании. Тогда он только начинал застройку Левого берега.

Крамаров. Ещё одна знакомая фамилия. Три месяца назад она вела дело о махинациях с землёй, и в центре скандала оказался именно Крамаров, хоть ему и удалось уйти от последствий.

И третье имя — Сергей Баранов, тогда заммэра по строительству, а теперь — мэр города.

Трое. Те же самые три фамилии, что и в её недавнем коррупционном деле. Не слишком ли много совпадений?

Елена сфотографировала нужные страницы и продолжила изучать материалы. Вдруг взгляд зацепился за мелочь в самом конце дела.

Опись вещей, изъятых при обыске в квартире Марины Соколовой. Одежда, книги, документы, компьютер… И клетчатая тетрадь с конспектами лекций.

Елена помнила эту тетрадь. Тогда она сама её просматривала. Обычные студенческие записи — анатомия, физиология, фармакология. Ничего примечательного.

Но на последней странице было коечто ещё. То, что она в своё время просмотрела.

Она закрыла глаза, пытаясь вспомнить. Номер? Адрес? Нет, чтото другое…

Подпись.

На последней странице стояла размашистая подпись с завитушками. Инициалами: «О. В.».
Олег Вишневский.

Глава 3. Нить из прошлого

Елена вернулась в свой кабинет и разложила на столе копии документов. Справа — старое дело, слева — новое. А посередине — её собственные пометки.

Семнадцать лет назад Марина Соколова работала у Вишневского. Тогда он был молодым, амбициозным врачом, только открывшим свою первую частную клинику. По городу ходили слухи о нелегальных операциях — поздних абортах, подпольной липосакции, сомнительном ботоксе.

Но доказательств не было.

Марина могла чтото знать. Чтото видеть.

Елена открыла дело Павла Комарова. Тело нашли в котловане под новый жилой комплекс на Левом берегу. Застройщик — «СтройГрад», владелец Игорь Крамаров. Разрешение на строительство лично подписывал мэр Баранов, тогда ещё в должности заместителя.

В 2008м на месте, где обнаружили труп, была пустая земля. Именно тогда началась первая волна застройки Левого берега. И именно тогда пропала Марина.

Зазвонил телефон. Старый знакомый из судебномедицинской лаборатории.

— Лена, ты запрашивала данные по экспертизе останков Соколовой?

— Да, Миша. Что там у тебя?

— История странная. Время смерти — примерно 2008 год, это точно. Но есть нюанс. На костях обнаружены следы химических веществ. Формальдегид, если точнее.

— Формальдегид? Как в морге?

— Как в анатомичке. Или в клинике, где хранят биоматериал. Ктото пытался сохранить тело. А потом всё равно закопал.

Елена почувствовала, как участился пульс.

— Миша, это есть в официальном заключении?

— Упомянуто вскользь. Коршунов сказал, что это несущественно. Мол, она могла при жизни с этим работать.

— Спасибо. Ты мне очень помог.

Она отключилась и вновь посмотрела на бумаги. Марина работала в клинике Вишневского. У него был доступ к формальдегиду. И у него был мотив — если девушка знала о его незаконных операциях.

Но при чём здесь Крамаров и Баранов?

Елена открыла ноутбук и начала искать. Клиника Вишневского в 2008 году находилась… вот она. Улица Портовая, 17. Здание снесли в 2011м под застройку.

Застройщик — «СтройГрад», Игорь Крамаров.

Разрешение на снос подписал замглавы города Баранов.

Круг замкнулся.

Глава 4. Возвращение к началу

Елена сидела в машине напротив особняка Олега Вишневского. Теперь он был преуспевающим бизнесменом, владельцем сети клиник, уважаемым членом общества. А семнадцать лет назад — молодым врачом с подмоченной репутацией.

Она вспомнила ту самую тетрадь с его подписью. Тогда она спросила Вишневского об этом, и он ответил, что Марина сама попросила автограф на память перед уходом. «Романтичная девочка», — сказал он тогда.

Но теперь эта подпись читалась совсем иначе.

Елена достала телефон и набрала старого коллегу из прокуратуры.

— Костя, нужен одолжение. Помнишь дело Соколовой, 2008 год?

— Смутно. А что с ним?

— Хочу коечто проверить. В описи фигурирует тетрадь погибшей. Она должна быть в вещественных доказательствах.

— Лена, прошло семнадцать лет. Вряд ли она вообще сохранилась.

— Пожалуйста, посмотри. Это важно.

Два дня ожидания показались вечностью. Но Костя тетрадь нашёл. Пожелтевшая, с загнутыми уголками, она лежала в запечатанном пакете.

Елена надела перчатки и аккуратно пролистала страницы. Конспекты, формулы, схемы… И, наконец, последняя страница.

Подпись «О. В.» — крупная, узнаваемая.

Но под подписью было ещё коечто. То, чего она раньше не заметила: слабые карандашные штрихи, почти стёртые.

Елена наклонилась ближе и разглядела цифры. Номер счёта? Нет, слишком короткий. Код? Дата?

15.09.08.

Дата исчезновения Марины — 18 сентября 2008 года.

Но что произошло пятнадцатого?

Елена открыла архив новостей за тот период. И нашла.

15 сентября 2008 года в клинике Вишневского умерла пациентка после липосакции. Официальная причина — анафилактический шок. Дело закрыто. Медицинская ошибка, компенсация родственникам, никаких уголовных последствий.

А если это была не ошибка?

Если Марина увидела то, чего видеть не должна была?

Глава 5. Паутина

Собрать всех троих в одной комнате было нереально. Зато можно было начать с самого слабого звена.

Елена пришла к Вишневскому в клинику. Он принял её в просторном кабинете с панорамными окнами и кожаными креслами.

— Следователь Светлова, — он улыбнулся отрепетированной, профессиональной улыбкой пластического хирурга. — Какая неожиданность. Вы по личным вопросам?

— По работе, доктор. Хочу уточнить несколько деталей по делу Марины Соколовой.

Улыбка едва заметно дёрнулась.

— Это было так давно. Я уже всё рассказал следствию.

— Возможно, тогда. Но появились новые обстоятельства. — Елена положила на стол распечатанную страницу из тетради. — Например, вот эта подпись.

Вишневский скользнул взглядом по листу и пожал плечами:

— Автограф. Она сама попросила, на память.

— А дата под ним? Пятнадцатое сентября 2008го. День, когда умерла ваша пациентка.

Лицо врача побледнело.

— Я… не понимаю, к чему вы клоните.

— Марина присутствовала на той операции, верно? Ассистировала вам.
— Не пойму, о чем вы. Не забывайте, я в городе не последнее лицо.

—Господин Вишневский, вы бы лучше рассказали, как была убита Марина Соколова. Ваш друг Крамаров уже много нам рассказал. Облегчите душу.

— Это была трагическая случайность…

— Возможно. А возможно, она увидела, как вы используете контрафактный наркоз. Или нелицензированные препараты. И решила об этом сообщить. — Елена подалась вперёд. — Что произошло той ночью, доктор?

Вишневский поднялся и зашагал по кабинету.

— Она угрожала. Сказала, что пойдёт в полицию. Я… я не хотел… Господи, я просто хотел её остановить. Мы поссорились. Она упала, ударилась головой… Это был несчастный случай!

— А потом вы обработали тело формальдегидом. Спрятали в морозильнике клиники.

— Я не знал, что делать! Я запаниковал. Потом позвонил Крамарову. Он сказал, что поможет — за долю в бизнесе. Сказал, что на стройке есть место, где можно всё закопать.

— А Баранов?

— Он подписывал разрешения. Закрывал глаза на нарушения. Мы все были в этом… — Вишневский обмяк в кресле. — Боже, я живу с этим уже семнадцать лет.

— А сейчас за это сидит невиновный человек.

— Я знаю. Когда нашли тело… ко мне пришёл Коршунов. Сказал, что может направить расследование в другую сторону. За определённую сумму. Я заплатил. Мы все заплатили.

Елена включила на телефоне диктофон.

— Повторите всё это ещё раз. Официально.

Эпилог

Павла Комарова освободили через два месяца после признаний Вишневского. Расследование возобновили. Врачу дали пятнадцать лет. Крамарову — двенадцать за сокрытие преступления и взятки должностным лицам. Баранов лишился должности и стал фигурантом отдельного дела. Коршунова отстранили и привлекли к ответственности за фальсификацию доказательств.

Елена стояла у окна своего кабинета, глядя на город. Гдето там, на кладбище, на могиле Марины Соколовой лежали свежие цветы от матери Павла.

Одно старое дело было закрыто. Одна несправедливость исправлена.

Но сколько ещё таких дел пылится в архивах? Сколько нитей тянется из прошлого в настоящее?

Елена вернулась к столу и открыла новую папку. На обложке значилось: «Дело № 3841/09. Пропавший подросток».

Работы впереди было много.

Конец.

От автора

Надеюсь, что мои произведения понравятся, и возможно, вы еще вернетесь сюда перечитать и насладиться.