Прибежище

Глава 1

Сидя на песке, Анна смотрела на волны, накатывающие на берег. Лёгкий ветерок шевелил её волосы, выбившиеся из косы. Она почти не чувствовала, как вода, облизывая кожу её голых стоп, постепенно вымывает песок из-под них.

Здесь, в мирке, который она в отчаянии нарекла Прибежищем, солнце, такое же, как в большом мире, под звуки скрипки в наушниках медленно спускалось к горизонту, заливая всё вокруг кровавыми закатными тонами — дом, сад, море и маяк над скалой у её любимого пляжа. А ещё загадочные горы и лес вдалеке, куда Анна наведываться не спешила.

Медленная красивая музыка вызывала в душе хозяйки Прибежища грусть с горьким привкусом собственной ненужности — чувством, почти никогда не отпускавшим её ещё с тех пор, когда она осталась одна со своими несчастьями.

Впрочем, в этом альбоме, самом любимом из тех, что она слушала у Гарса, звучало много и весёлых мелодий. Именно они, помнится, не давали ей впасть в полное уныние в особенно тяжёлые моменты.

Композиция смолкла. Сама того не замечая, девушка потрогала шрам на своей шее. Это была единственная огневая метка, которая оставалась на теле с тех пор, как появился вход в Прибежище.

Конечно, Анну никто не запирал здесь. Если уж сказать правду, это была самоизоляция, на которую она решилась исключительно по собственной воле.

Однажды ей удалось проложить сюда дорогу каким-то неведомым для неё самой способом. В тот день в стене маленькой студии, где она поселилась после развода, возник портал.

Анна помнила то отчаянно-горькое веселье, с которым вошла в открывшийся в стене проход с непреклонностью самоубийцы.

Но вместо небытия перед ней распахнулось пространство, которое она представляла в своих фантазиях задолго до этого момента.

И в палате, когда закрывала глаза, чтобы не видеть опостылевший белый потолок над больничной койкой, на которой лежала месяцами. И в своём новом жилище — той самой комнатёнке, купленной после расставания с мужем.

Обживая Прибежище, Анна постепенно пришла к мысли, что оно, должно быть, порождение её собственной души.

И сейчас, машинально запуская пальцы в песок, она вспоминала запавшую когда-то в память строчку из песни: «Богом стать просто, если уже невмочь». В её случае эти слова и в самом деле обрели буквальный смысл.

Глядя на море, боковым зрением девушка неожиданно отметила переливающиеся синеватые всполохи в воздухе рядом с маяком и напряглась.

Как это возможно?

Она резко обернулась навстречу странному свечению. Ещё мгновение, и по скале, словно обнимавшей сооружение, покатилось… тело.

Вскочив, Анна невольно прижала ладонь к губам, сдерживая крик, а потом рванула к прибрежной башне.

Навстречу ей прокатилась воздушная волна. Отчётливо запахло озоном.

Не сбавляя скорости, хозяйка Прибежища нажала кнопку изящного электронного браслета у себя на запястье, поднесла руку к лицу и скомандовала:

— Роби, Кот, к маяку, быстро!

Несколько минут, чтобы пересечь пляж и взобраться на камни.

За это время она успела подумать: некто по-видимому свалился в этот мир буквально из воздуха в двух метрах над землёй (а откуда ему ещё было взяться?).

Только незваных гостей ей здесь не хватало!

Наконец Анна увидела мужскую фигуру.

Человек, одетый в джинсы и футболку, лежал на боку. Лица она не разглядела.

Его закрывали светлые пряди, выбившиеся из хвоста, в который была собрана густая грива волос. В метре от незнакомца лежал потрёпанный рюкзак.

Позади раздался железный лязг приближающихся шагов Роби. Тут же на камни проворно взобрался Кот.

— Сканируй, дядюшка,— осипшим от напряжения голосом произнесла Анна.

Кот поднялся на задние лапы, вытянувшись вверх, как суслик, и выставил левую лапу вперёд.

— Серьёзных внешних повреждений не вижу,— сообщил он через полминуты,— Диагноз — лёгкая помятость. Синяки, ссадины, ушибы. Неплохо упал, не спорю.

Кот горестно закатил огромные зелёные глаза, будто его одолевала досада.

— Почему он не шевелится?

— Сотрясение мозга. Без сознания,— хвостатый облизнул лапу.

— Роби, отнеси его. Только аккуратно,— со вздохом сказала Анна.

Точно рассчитанным движением четырёхметровый робот-трансформер поднял незнакомца и двинулся в сторону дома, оглашая округу ритмичными свистящими звуками, сопровождавшими каждый его шаг.

Подняв рюкзак, Анна заторопилась следом. Впереди побежал Кот.

Путь до дома занимал не больше пяти минут — от пляжа по тропинке вверх, через сад мимо беседки, и вот уже крыльцо-терраса.

Роби, из-за своих габаритов не имевший возможности войти в дом, уложил незнакомца в кресло-качалку на крыльце.

— Будь добр, принеси воду, бинты, перекись и лейкопластырь,— сказала Анна, обращаясь к Коту.

Она склонилась над мужчиной.

В первое мгновение картина показалась ей жуткой — лоб и вся правая щека «пришельца» были залиты слипшейся кровью. Но причиной кровотечения оказались, как и сказал Кот, повреждения кожи, и не более того.

Оторвав порядочный кусок бинта, Анна намочила его в тазу с водой, который принёс её лохматый помощник, и стёрла с лица незнакомца кровавые потёки, смешанные с каменной пылью.

Её пальцы непроизвольно сжали мокрую ткань, когда она узнала эти черты… Сотни часов просмотра концертных видео впились в память…

Это, несомненно, был он, Томас Гарс — человек, извлекавший из инструмента столь чарующие звуки, которые звучали в её наушниках несколько минут назад.

Глядя на фото талантливого незнакомца в интернете, всякий раз Анна испытывала дикое желание заглянуть в его глаза по-настоящему.

Пересматривая ролики с концертов виртуоза-скрипача, она не только наслаждалась его музыкой, но и любовалась самим артистом — высоким, широкоплечим, с красивым лицом и роскошными волосами.

Но сейчас было не до яркой внешности. Ведь это, несомненно, она сама, Анна, вырвала его из привычного мира. Хотя ещё не поняла, каким образом. Как говорится, бойтесь своих желаний!

Паника сдавила её горло. Звон, ни с того, ни с сего появившийся в ушах, заглушил отдалённый шум прибоя и пение птиц, сидящих на ветках фруктовых деревьев возле дома.

В груди стало холодно и пусто.

Для неё, как и для миллионов поклонников, скрипач должен был оставаться образом на экране, недосягаемой фантазией…

Ну, разве что музыка связывала его с массой незнакомых людей. А теперь, когда он придёт в себя, что с ним будет? Как он воспримет всё происходящее?

Кое-как собравшись, дрожащими руками девушка обработала место травмы. Ей пришлось порвать футболку на «визитёре», чтобы прижечь ссадины на его груди.

В глубине души Анна боялась мгновения, когда этот человек очнётся, хотя прошло уже минут двадцать с тех пор, как он свалился сюда. И её не могло не тревожить столь продолжительное отсутствие сознания у «пациента».

В этот момент ресницы Гарса дрогнули. Он медленно, с трудом открыл глаза. Веки его слипались.

Попытка шевельнуться заставила мужчину схватиться за голову. Он попробовал что-то сказать, но язык его заплетался.

Музыкант бессильно откинулся на спинку кресла, невнятно выругавшись на смеси английского и немецкого.

— Не беспокойтесь, всё будет хорошо,— произнесла Анна как можно мягче по-немецки.

Гарс посмотрел на неё странным взглядом, в котором читались растерянность, замешательство и смятение.

— Давайте я помогу вам дойти до комнаты,— продолжила она уже на английском.

— Как я сюда попал? Что происходит, чёрт возьми? — хрипло спросил мужчина.

— Думаю, сейчас это не так важно. Вам надо лечь и поспать. А для начала придётся добраться до подушки.

Сделав усилие, скрипач поднялся на ноги и вцепился в ограждение крыльца.

Анна открыла дверь в дом настежь, подошла к музыканту вплотную, ощутив разницу в росте с ним. Ничего удивительного. Она едва дотягивала до его плеча.

Нетвёрдым шагом нежданный гость двинулся в сторону порога. Чтобы не падать, он вынужден был держаться за руку Анны.

Как при корабельной качке, они пересекли гостиную и вошли в небольшую комнату с узкой кроватью в углу.

Гарс буквально свалился на постель, заодно утянув туда хозяйку.

Она стремительно поднялась, испытывая дикое чувство неловкости.

Стянула с рок-звезды потрёпанные кроссовки и носки. Потом, вытащив из узкого шкафа плед, укрыла больного.

Всё это время Анна старалась не встречаться с ним взглядом.

Затем она поспешно вышла из комнаты. Закрыв дверь, прислонилась к ней спиной. Сердце её бешено билось, а щёки лихорадочно горели…