Придурок

Сложно жить с фамилией Пригуро. Особенно, когда ростом невелик, нескладен, а глаза скрыты за бифокальными очками. Одноклассники мечтали стать непременно знаменитыми лётчиками, моряками, полярниками, покорять вершины. Казалось, сам воздух молодой советской страны был пропитан героизмом. Он тоже мечтал стать кем-то нужным и полезным, но робость и неловкость сковывала его, а насмешки известного физкультурника Мишки просто подавляли на корню все его начинания.

Выпускной в школе запомнился подзатыльником от того самого Мишки. Ранним утром щурясь от ярких лучей восходящего солнца они строили планы на будущее.

— Ребята, давайте запомним это утро навсегда! — прокричала школьная красавица Маришка.

— Да, давайте каждый год собираться на этом месте. — предложил Колька, бросая робкий взгляд на Маришку. Он давно и безнадежно был в неё влюблён, но признаться не решался.

— Я, наверное, не смогу. Завтра в Ленинград уезжаю. Поступаю в медицинский, — вздохнул Мишка.

— Как в медицинский? Ты же летчиком хотел стать? — покраснела Татьянка. Она поняла, что Мишка так решил, чтобы быть вместе с Маришкой.

Ребята загомонили, обсуждая эту новость, высказывали свои предположения. Одни одобряли, другие пытались переубедить...

— А я в школу радистов иду, — раздался тихий голос.

Все разом замолчали и с недоумением уставились на ушастого и очкастого хиляка Пригуро. Потом раздался дружный хохот, и Мишка, похлопав по плечу покрасневшего одноклассника сказал:

— Молодец! Будешь на почте телеграммы слать!

Это снова вызвало дружный хохот, а Маришка, вытирая выступившие слёзы аккуратным носовым платочком предложила:

— Ребята, оставляем свои адреса Пригуре, а он всем нам пришлёт телеграммы на следующую встречу, — и, повернувшись к оробевшему мальчишке, твердо сказала. — Тебе поручение. Всем напомнить о следующей встрече, 22 июня 1942 года.

— Запомнил, радист Пригуро? — нарочито строго сказал Мишка и отвесил подзатыльник.

Потом все разошлись по домам, в надежде отоспаться после бессонной ночи. Но в полдень...

Бой закончился как-то неожиданно. Просто вдруг стало тихо.

Пригуро вздохнул, вытряхнул из-за воротника осыпавшуюся землю, макнул пёрышко в чернильницу и продолжил «Ваш сын, красноармеец...». Заполнив этот лист, положил его в стопочку слева, поставил галочку напротив фамилии в списке и взял следующий бланк.

В полной тишине он монотонно продолжал свою работу.

Он не обратил внимание на распахнувшуюся дверь и грозный крик:

— Hände hoch!

Он только бросил взгляд, казавшийся таким беззащитным, и снова заскрипел пёрышком по бумаге. Это обескуражило врага, он на мгновение опешил, потом опустил автомат и что-то прокричал тем, кто был там, по другую сторону двери. Несколько вражеских солдат ввалились в землянку и уставились на странного русского. Такого они ещё не видели. Маленький хрупкий человечек был совершенно спокоен.

— Ты кто такой? — на ломаном русском спросил офицер.

— Я писарь. Похоронки пишу.

— Почему ты не прекращаешь работу?

— Я привык всё выполнять качественно.

— Это похвально. Но зачем ты продолжаешь писать? Кому нужны эти похоронки?

— Я надеюсь, что доблестные немецкие воины отправят эти письма адресатам.

Немецкий офицер перевёл этот разговор присутствующим, и по землянке прокатился дружный хохот. Но русский писарь продолжал свою работу.

— Ты очень странный. У тебя есть документы? — нахмурился офицер.

Не прекращая писать, левой рукой достал из кармана справку, где какой-то шутник из части немного «подправил» фамилию Пригуро. Точнее, «г» превратилось в «д», и дописал «к»...

Офицер прочитал, недоуменно посмотрел на скрипящего перышком человечка и перевёл фамилию на немецкий. Солдаты снова загоготали, а офицер пожал плечами и продолжил:

— Ты понимаешь, что мы тебя сейчас расстреляем?

— Зачем?

— Потому что ты — враг!

— Какой же я враг? Я же никому вреда не делаю?

— Ты не только по фамилии Придурок...

— Господин офицер, я хочу, чтобы вы отправили эти извещения адресатам. Это выгодно немецкой армии.

— Поясни свою просьбу.

— Получив извещение о том, что солдат убит, родственники перестанут работать для фронта, потому что помогать своему солдату уже не надо. Это ослабит мощь армии.

Такой ответ поразил офицера. Он ожидал чего угодно, только не этого. А русский солдат продолжал писать, перекладывая листочки из одной стопочки в другую, отмечая в длинном списке галочками...

Слух о необычном событии разнёсся по траншеям. В землянку набралось достаточно солдат, которые одобрительно похохатывали, похлопывали по плечу «трудягу-придурка» и даже угощали его трофейными американскими галетами. Робко посматривая из-за очков, тот грыз хрустящий сухарик, виновато улыбался и ни на секунду не прекращал своего занятия.

Поставив последнюю галочку в списке, он вздохнул и обратился к офицеру:

— Господин офицер, назначьте, пожалуйста, очень ответственного человека, который доставит письма через линию фронта.

Эта просьба была так наивна, и в то же время прозвучала так настойчиво, что офицер слегка опешил и, посчитав рассуждения писаря справедливыми, позвал одного из солдат, вручил ему сумку с письмами и отдал какой-то приказ.

Через полчаса все утихомирились, каждый занялся своим делом. А придурок так и сидел за столом, похрустывая галетами.

— Ты смелый солдат. Такие ответственные работники нужны немецкой армии, — одобрительно произнёс офицер.

— Я готов помочь германской армии — улыбнулся придурок, и, высоко подняв руки, вынул чеку из гранаты...