Прием германского посла.

Огромный затемненный тронный зал резиденции эмира Бухарского, «Дворца, подобного звездам и луне», с серо - желтыми стенами, покрытый неимоверным количеством ковров, венчали высокие сводчатые потолки, украшенные причудливыми орнаментами, прославляющими Аллаха.

Два черных глухонемых (по традиции) нубийца - гвардейца, словно получив незримую команду, одновременно, медленно отворили тяжелые двери тронного зала, пропуская небольшую процессию. Впереди торжественно - величественным шагом шли главный визирь, главный полководец, главный смотритель эмирского гарема, начальник стражи и хранитель внутренних дворцовых покоев. Все они были наряжены для официального случая в длинные свободные белые халаты из тончайшего хлопка, украшенные шитым золотом и в платки, отличавшиеся только цветом: у визиря - он был черного цвета, у главного полководца - зеленого цвета, у главного евнуха - желтого цвета, у начальника стражи он был чопорно - белым, у хранителя внутренних дворцовых покоев - красным.

Следом за ними шел германский посол. Это был рослый, стройный мужчина средних лет, слегка похожий на геморроидального бухгалтера, с выпирающим кадыком из накрахмаленного воротничка, но сохранивший остатки былой красоты и шарма на своем лице. Чуть позади посла процессию замыкал внушавший уважение своими габаритами и атлетической силой посольский секретарь.

Начальник стражи эмира занял место по левую сторону от своего повелителя, и полностью сосредоточился на наблюдении за телохранителями и вошедшими в тронный зал германском после и его секретаре. Он не сводил с них глаз, полностью поглощенный занятием беззвучного наблюдения, ибо действовал в соответствии с незыблемым правилом: невзирая ни на что, из уважения к символу власти покой повелителя могло себе позволить нарушить только его ближайшее окружение; приближение к царственной особе по собственной воле кого - либо должно было караться немедленной смертью. Визирь, главный полководец, главный евнух гарема эмира Бухарского и хранитель внутренних покоев дворца встали по правую сторону от трона.

Эмир начал первый, обратившись к визирю:

- Поведай - ка мне, мой верный и надежный Абдалла, что привело в мой тронный зал германского посла и его секретаря?

- Да сделает вечными твою жизнь, годы твоего благословенного правления Аллах всемогущий, мой великий повелитель. - подобострастно проговорил главный визирь. - Германскому послу назначена аудиенция, о луноликий!

- И что же он хочет? - скучающим тоном поинтересовался эмир.

- О, освещающий даже ночью нашу землю! Германский посол Фридрих - Вернер Эрдманн Маттиас Иоганн Бернгард Эрих, граф фон дер Шуленбург…

- Покороче, льстец! - тон эмира был отчетливо сух и холоден. - Не то живо окажешься в зиндане, да не один, а прихватишь с собой всю свою семью, всех своих жен и всех своих сыновей и дочерей!

- Да, мой великий государь! - главный визирь грохнулся на пол и заерзал по нему на коленях. - Германский посол нижайше просит разрешить транзит немецкой военной миссии во главе с генералом Гренером, и военных грузов через твои земли в сопредельные владения твоего луноликого брата эмира Афганистана Аммануллы - хана.

- Через мои земли? Транзит? - эмир удивленно вскинул напомаженные сажей брови.

- О, великий государь, власть твоя всесильна, знания безграничны, ты видишь то, что недоступно простым смертным! От твоих прозорливых глаз не может утаиться и песчинка…

- Короче, неисправимый льстец, ты искушаешь судьбу своими велеречивыми словами! - прервал своего приближенного эмир, но вместе с тем, он широко улыбнулся - ему было приятно внимать нескончаемым словесным изыскам главного визиря. - Наш северный сосед не против транзита?

- О, нет, мой великий государь!

- Говори уже, не утаивай!

- Твой северный сосед не против пропуска миссии, ибо проезд генерала Гренера и его людей через Кушку ныне несколько затруднителен ввиду козней афганских приграничных племен, науськиваемых проклятыми англичанами.

- С этим ясно. - рубанул эмир. - Два года эти племена беснуются. В прошлом, 29-м, и сейчас…Полагаю, транзит через мои владения будет дозволителен. Что еще?

- О, великий правитель, чья власть не ослабевает ни на минуту, чьи…

- Молчи. Иначе я всерьез рассержусь на тебя. И встань, наконец, с пола, и успокойся, старый пройдоха.

- Мой повелитель! Германский посол просил также узнать, понравился ли вам вкус и аромат подарка?

- Подарка? Какого подарка?

- Мой правитель, десять лун назад германский посол имел счастье передать вам подарок от своего правителя, кайзера Фридриха…

- А, вспомнил. - вяло пробормотал эмир.

Он и в самом деле вспомнил - речь шла о тех двух грязных от пыли, паутины и песка запечатанных сургучом бутылках: их принял с приличествующей случаю благодарностью хранитель внутренних дворцовых покоев и, по распоряжению эмира, передал телохранителям - нубийцам - пусть порадуются, черти чумазые, дети Африки.

Эмир Бухарский был отменно подготовлен: как - никак он окончил в Астрахани русскую гимназию, прослушал курс лекций в немецком Веймаре и Московском университете.

-Передай, со всей присущей тебе тактичностью, благодарность германскому послу, и вежливо отметь, что вино было превосходным, неожиданного и непривычного качества. - сказал он главному визирю.

Германскому послу слова эти были ожидаемо приятны. Прощально раскланиваясь, он тихо произнес:

- Ну, конечно, ведь это вино запечатывал сам Альбрехт Венцель Эусебиус фон Валленштейн, имперский генералиссимус, герцог Фридландский и Мекленбургский, в замке Эгер, в 1634 году...

- Вот же сука! - выдохнул эмир Бухарский, знавший в совершенстве не только немецкий, но и русский язык, и тяжело вздохнул…

Прием германского посла был окончен...