Пригоршня

Инкубационный период

– Ваш? – участковый кивнул козырьком фуражки на закутанного в синее казенное одеяло мужчину.

– Господи! – Оксана одетая в потёртый но всё ещё мягкий домашний халат всплеснула руками. – Где вы это чучело то нашли?!

– Так ваш или нет? – полицейский занервничал и чуть встряхнул еле стоящего на ногах мужчину.

– Наш! Блядун такой! – Оксана схватила мужа за укрывавшее его одеяло и с силой дёрнула заставив перелететь через порог головой вперёд. – Где был?! Горе моё?

– Ммм – супруг свалился на колени мыча сквозь сжатые губы.

– По кладбищу голый бегал, орал во всю глотку – оскалился полицейский. Двое детин с автоматами стоящие позади заржали без тени смущения.

– Голый?! – изумилась Оксана. – Ты куда блядь одежду дел?!

Увесистая оплеуха пришлась по затылку опрокинув щуплого мужчину на пол. Слетевшее в сторону одеяло оголило измазанное бурой грязью от затылка до пяток тело.

– Э! – участковый предостерегающе повысил голос. – Без рукоприкладства!

– Куда трусы дел паскуда?! – заорала на лежащего ничком мужа Оксана. – А, Вася?

– Гражданка! – скривился участковый. – Мы к вам на бытовое насилие не хотим повторно ехать!

– Бытовое насилие?! – возмутилась Оксана уперев руки в бока. – Насилие, это жить вот с этим! О дочке подумай тварь!

– Мм Ээ – лежащий на полу муж силился что то ответить но не мог.

– Что мэ? – гаркнула Оксана. – Ни мычит ни телится…

– Ну мы пошли? – участковый смущённо почесал под фуражкой.

– Идите! Сама справлюсь – женщина качая головой стоя над пытающемся подобрать под себя ноги мужем.

Едва закрылась входная дверь, приоткрылась дверь детской. Половинка детского лица появилась в щели чуть пониже дверной ручки.

– Асенька, солнышко! Иди спи пожалуйста! – Оксана закрыла собой мужа. – Устал папка, проспится, завтра с тобой поиграет…

Девочка тихо прикрыла дверь. Прихватив мужа поперёк туловища, Оксана легко подняла его с пола прихожей и перенесла в ванную.

– Спать…

– Куда спать?! Грязный как чёрт! – Оксана открыла вентили на полную и переключила на душ. – Говно с тебя хоть смыть! Отправить бы тебя мудака в подъезд спать! Да сама со стыда сгорю!

– Холодно…

– А без трусов по улице бегать не холодно было? Скотина!

Тугие струи едва теплой воды ударили в покрытую грязью спину.

– Ты чего дебил в могилу свалился?

– Да – супруг упёрся лбом в холодную плитку.

– Жалко вытрезвителей теперь нет! Там тебе самое место. Господи! – Оксана скривившись смотрела на спину. – Исцарапался весь!

– …пал… – пробормотал мужчина.

– Да поняла я что ты упал! – Оксана намылила мочалку. – Терпи, сейчас наверное больно будет! Горюшко моё…

Мутные потоки воды скрыли дно ванной. Мужчина шипел и ёжился под грубой мочалкой. Белая пена порозовела и клочками падала на дно ванной. Оксана направила на мужа струи душа.

– Хоть на человека стал похож!

– Эээ

– Хотя чего это я? – усмехнулась женщина. – Где люди и где ты?

Свалив супруга на диван Оксана подставила рядом жестяной таз.

– Спи скотина! Завтра поговорим.

***

– О! – Оксана всплеснула руками. – Явление Христа народу!

– Папочка! Смотри, я в садике для тебя вазочку сделала! – белокурая девочка протянула завёрнутому в простыню мужчине альбомный лист с наклеенными на него полосками разноцветной бумаги.

– Спасибо солнышко – прохрипел Василий. – Есть от головы что?

– А что? Друзья не снабдили? – усмехнулась Оксана. – Садись чай пей, сейчас аспирин поищу. Ну и рожа!

Василий неловко пристроился на табурет рядом с дочкой.

– Это вы вчера в садике сделали? – спросил он приобняв дочку. – А что сегодня делать будете?

– Ты что дурень? Думаешь что утро? – Оксана запрокинула голову и рассмеялась. – До вечера проспал чучело!

– Ты чего при дочке так… – Василий сморщился.

– Ты себя вчера видел? – сморщилась Оксана. – Да и сейчас не краше, иди в зеркало глянь… В гроб краше кладут.

Василий сгрёб со стола таблетку и на трясущихся ногах пошёл в ванную.

– Ой, чучело…

– Не вижу ничего – пожаловался Василий вернувшись. – Стекло дрожит, в глазах всё прыгает…

– Господи, что ж ты пил то? – вздохнула Оксана. – И с кем?

– Не помню ничего как из кабака вышел – сморщился Вася. – Вроде и не много выпил...

Мужчина вздохнул и отхлебнул чаю.

– Срезать решил, помню… Через парк… Кажется…

– Через кладбище ты пошёл! Дурень…

Василий вздрогнул, словно что то вспомнил.

– Кладбище – прошептал он одними губами.

– Поела солнышко?

– Ага – Ася спрыгнула со стула. – Можно я мультики посмотрю?

– Конечно зайчик – Оксана пригладила светлые пряди. – Иди. Нам с папой как раз поговорить надо.

– Только не ругайтесь! Хорошо?

– Хорошо солнышко – Вася выдавил из себя улыбку.

– Вот ты мне скажи дурень – начала Оксана тихо едва дочка скрылась в комнате. – Ты когда уже водки своей нажрёшься? А?

Вася с трудом поднял красные воспалённые глаза.

– Говорю ж немного выпил…

– Да уж вижу – скривилась Оксана. – Морда белее мела… Жрать будешь?

– Не хочется – Василий плотнее закутался в простыню, прижав к животу руки.

– Жри! Легче будет! – Оксана со стуком поставила перед мужем тарелку борща. – Ну? Тебя что как маленького упрашивать?

– Да поем я – вздохнул Вася. – Просто не хочется.

В животе протяжно заурчало.

– Ага, не хочется – захохотала Оксана, кладя рядом с тарелкой ломти хлеба.

Василий склонился над тарелкой, зачерпнув ложкой красноватый бульон.

– Свёклы мало положила – вздохнула Оксана. – Но получилось вроде ничего, хлебай давай. Свинину тётка Маша дала, жирный должен быть…

Вася увлечённо работал ложкой.

– Вкусно – пробормотал он, черпая ложку за ложкой стараясь угодить жене.

– Чеснок будешь? – Оксана высыпала в блюдце перед супругом остро пахнущие зубчики.

Василий отшатнулся и попытавшись встать согнулся пополам. Изо рта вырвалась плотная струя рвоты, с брызгами разбиваясь о поверхность стола.

– Да что ж такое то?! – завопила Оксана.

Алая жижа растеклась по столу очень скоро добравшись до краёв и тонкими струйками потекла на пол. Васю вырвало ещё раз.

– Да когда ж ты сожрать столько успел? – Оксана с ужасом уставилась на вырвавшийся из мужа поток. – Да что ж ты такое ел?

Цвет рвоты никак не вязался со съеденным борщом.

– Мне… – Василий застонал и отшатнувшись от стола оперся на подоконник. – Запах сильный…

***

– Ну чего с ним? – Оксана пощипывая подбородок с опаской смотрела на фельдшера скорой.

– Похмелье – недовольно скривился тот. – Стыдно по таким поводам вызывать!

– Да у него просто не было никогда такого…

– Побольше жидкости, аспирин и звездюлей, что б больше так не напивался – посоветовал фельдшер.

– С ним точно всё в порядке? – с сомнением спросила Оксана. – Уж очень он плохо выглядит…

– Температура снижена, пульс редкий. Человек ослаблен непосильной ношей – усмехнулся работник скорой. – Рекомендации я вам дал, смотрите сами.

Закрыв дверь за фельдшером Оксана заглянула в комнату. Вася отвернувшись к стене мелко дрожал звучно лязгая зубами.

– Допился чёрт! – Оксана втиснулась в кресло и щёлкнула пультом телевизора.

Вася с головой ушел под одеяло и невнятно заворчал.

– Чего там бормочешь пьянь?

– Громко… Уши режет…

– Чего?! – удивилась Оксана, звук стоял на минимально возможном уровне. – Давно ли ты такой ушастый стал? У самого орёт вечно! А тут громко ему!

– Пожалуйста…

– Хрен с тобой! – Оксана выбралась из кресла и схватив журнал ушла на кухню. – Спи пёс! Мне на работу завтра и лучше тебе в себя прийти, с ребёнком некому посидеть.

– В сад отведи…

– Ветрянка у них! На карантин отправили! Так что исполняй обязанности! Отец…

– Тёще отведи… Пожалуйста…

– Ха! У мамы спину прихватило, неделю уже мучается, думаешь, я тебе дитё от скуки оставляю? Я уже все варианты перебрала. Ты последний, так что давай, что б оклемался.

– Хоть куда отведи…

***

Едва зазвенел будильник Оксана открыла глаза. На кухне что-то капало на пол.

– Опять что ли батарея протекла… Слышь? Забот у тебя прибавилось – пощупав пространство за спиной ладонью, Оксана проснулась окончательно. – Жрёт что ли… Собака…

Оксана встала, оправила ночнушку и пошла на кухню. Прикрыв по дороге полуоткрытую дверь в детскую, она свернула на кухню.

– Хоть бы прикрыл, чего ребёнка в такую рань будить?

С кухни донеслось приглушенное ворчание и чавканье.

– Что? Аппетит вернулся? – Оксана заглянула на кухню.

Со стола на пол капала ярко алая вязкая жидкость.

– Опять наблевал??? – возмутилась Оксана. – В этот раз сам убирать будешь!

В ответ вновь раздалось невнятное бормотание. Оксана боком вошла на кухню стараясь не задеть залитый красным стол.

– Как мне чай то теперь пить? – взгляд женщины упал на детскую майку, лежащую у подоконника. Дыхание перехватило, а сердце молотом заколотилось в висках.

Вася развернулся к вошедшей. Кусок плоти с четырьмя миниатюрными пальцами отправился в перемазанный рот. На подбородке застыли густые красные капли.

Хрустнули кости, Вася, поднял на супругу красные отёкшие глаза.

Оксана подалась назад упершись задом в подоконник.

– Что ж ты натворил…

Женщина бросилась к выходу, но жесткий как шпала кулак вышиб из груди воздух, отправив на пол. В затылке хрустнуло, словно каблуком раздавили лёд.

– Помогите – прохрипела Оксана.

Последнее что она увидела, приближающиеся к горлу непомерно разросшиеся клыки.

Длинные тени

Это,наверное, хорошо, что не помню. А то ведь с ума сойти можно. Лежать и не знать, кто и почему тебя убил. Защитный механизм. Я усмехнулся. Правда, вряд ли это хоть как-то отразилось на моём лице.

Пожалуй, самым неприятным из всего этого. Я имею в виду смерть. Была невозможность повернуться. Спина и задница порядком подзатекли.

Глаза, уставившиеся в заваленный набок горизонт, уже давно высохли и зудели, словно либидо подростка. Всё, что я видел, это большой кусок синего неба и ползущую по высохшему, растрескавшемуся асфальту длинную тень. Где-то вне поля зрения стояло высокое здание.

Громкое «Кар!» метрах в пяти за границей поля зрения возвестило, что я теперь не один.

Цокот мелких когтей по железу и частые удары клюва. Шелест разворачиваемой бумаги… Что-то упало на асфальт. Судя по звуку, яйцо. Тухлый смрад извивающимися червями пополз в ноздри.

«Интересно, труп может блевать?»

В глубине живота зашевелилось, но перистальтика уже не работала, и желудок не вытолкнул рвоту.

Ворона часто заработала клювом. Каждый его влажный удар болезненно отдавался в мозгу.

«Вот скотина! Хорошо ещё, что одна!»

Тень, ползущая по земле, внезапно дёрнулась, приблизившись махом на десяток шагов. Хлопок крыльев, и лицо обдало смрадным ветром.

«Совсем рядом сидела, падальщица!»

Впрочем, отступила она ненадолго и не далеко. Сделав пару кругов, она вновь вернулась на землю, на этот раз между мной и вновь неспеша ползущей тенью. Я попытался разглядеть гостью. Она глядела в ответ. Чёрные, кажущиеся бездонными провалами, глаза беспардонно ощупывали моё лицо. Ворона изогнулась и, опустив голову, раскатисто каркнула.

Покосившись на тень позади себя, она в несколько скачков приблизилась на расстояние вытянутой руки.

«Повыдирать бы тебе, суке, перья!»

Но для этого неплохо было бы чувствовать руки, а я даже не знал, есть ли они у меня…

Ворона скакнула ближе, попав чётко в фокус застывшего в одном положении зрачка.

В желудке вновь шевельнулось. Вместо глаз у вороны действительно зияли дыры, сквозь которые я увидел тёмно-красную сочащуюся мякоть.

«Да эта тварь дохлее меня!»

Вяло ползущая тень вновь дёрнулась вперёд. В этот раз ворона не улетела, а лишь прижалась к земле, словно готовясь в любой момент взмыть, и вновь раскатисто каркнула.

«Ка-а-а-р-Р!»

Моё мёртвое тело продрало морозной дрожью. В разверстом клюве я отчётливо разглядел ряды острых иглообразных зубов.

Тень, словно испугавшись вороньего грая, вновь поползла медленно и текуче. Мерзкая птица, убедившись, что ей пока не мешают, одним скачком оказалась рядом со мной.

Острый и неожиданно тяжелый клюв ткнул меня под рёбра. Туда, где я только сейчас ощутил зияющую дыру.

«Так вот как меня убили. Спасибо, пернатая!»

Ворона жадно вгрызлась в мою плоть. Больно не было. Нет. Посмертная анестезия, знаете ли. Клюв с каждым ударом расширял рану, погружаясь всё глубже. И вот уже воронья голова погрузилась целиком.

Тень дёрнулась, остановившись там, где в первый раз приземлилась ворона. Но я всё ещё не видел того, что её отбрасывает.

Ворона, почуяв близость опасности, выдернула из-под рёбер (моих, мать её, рёбер!) голову и впрыгнула на моё плечо, закрыв половину неба распахнутыми крыльями.

«Ка-а-а-р-Р!»

Тень вновь замерла. Ворона, опасливо покосившись, примерилась к моему глазу.

«Нет! Сука! Нет!»

Удар. Половину неба заволокло тёмно-красным. Ещё удар, и вырванный из глазницы глаз поменял угол обзора.

«Твою мать!»

Я смотрел застрявшим в вороньем клюве глазом!

Прямо перед моим телом клубилась густая непроглядная тьма.

«Что ты такое?!»

«Я то, что ты заслужил своей никчёмной жизнью»

Тень двинулась на меня, всасывая и поглощая.

Ворона каркнула, и выпавший из клюва глаз повис на тонкой нити нерва, почти достав до земли.

Птица, оттолкнувшись, взлетела, чиркнув по лицу жесткими крыльями. Её сердитое карканье ещё долго отдавалось эхом в моей голове. Это был последний услышанный мной земной звук. Впереди меня ждала вечность холода, мрака и безмолвия.

Лампа

То, что я увидел на блошином рынке, было вещью настолько уникальной, сколь и невозможной. Любой коллега-антиквар, не думая, заявил бы, что это подделка. Я же задумался и взял её в руки.

Старый араб на все лады хвалил лампу, будто боясь, что я передумаю и пройду мимо.

­– Бери лампа! Хороший лампа! Бессонница как рукой снимет! Лучшие сны видеть будешь! Красочные!

Я с напускным сомнением вертел лампу в руках.

– Вы же в курсе, что лампы «Лавы» только в шестидесятых изобрели? – с издёвкой спросил я. – А эта выглядит словно прямиком из двадцатых?

Я подбросил на ладони старомодный чёрный штепсель. Завитый в косичку белый провод вёл в массивное основание, украшенное затейливой вязью неизвестных слов. Некоторые буквы были похожи на латинские, но сколько я ни старался, не мог понять, на каком языке написано. Само основание было тяжёлым, словно из бронзы, а в середине, из углубления, в которое помещалась колба, выглядывала толстостенная лампа накаливания неизвестной конструкции.

– Не веришь, что вещь уникальный?! – встрепенулся араб. – Возьми в ночь проверить!

– Хм…

– Не понравится – вернёшь!

– А если не верну? – усмехнулся я.

– Вернёшь! – оскалился араб. – Я же вижу – хороший человек!

– Что ж, я не против! – я решил, что грех упускать возможность подробно изучить необычную находку. Пусть подделка, в чём я уже почти не сомневался, но подделка уникальная. Стоящая особого внимания.

– Только один просьба будет! – араб заискивающе улыбнулся, передавая свёрток. – Не ставь перед зеркалом! Увидишь странные вещи… Страшные…

– Хорошо! – я кивнул, про себя решив первым же делом поставить её перед зеркалом старинного трельяжа.

Араб молитвенно сложил руки и проводил меня бессчётными поклонами.

***

Упаковка полетела на пол, едва я переступил порог дома. Поставив на трельяж бронзовое основание, я аккуратно развернул колбу с застывшим в масле воском и установил её над лампочкой.

С сомнением посмотрев на старый штепсель, я протянул его к розетке. К огромному удивлению вилка вошла легко. Лампа мягко засветилась в вечерних сумерках радужными переливами. Я задёрнул шторы. Выждав с минуту, я пощупал основание. Оно было холодным.

– Так до утра греться будет…

Я хотел было поискать что-то подобное по антикварным сайтам, но неожиданно для себя замер, любуясь переливчатым свечением. Воск внизу колбы, нагреваясь, вспучился посередине, и тут же прорвался крупными шариками, стремящимися наверх. Остыв, они вновь тонули и сливались с остававшимся внизу воском.

– Что за… – я перевел взгляд с лампы на её отражение. Там, где в реальном мире всплывали и тонули шарики воска, в отражении жутко гримасничали бледные человеческие лица. Их рты, распахнутые в беззвучном крике, и широко раскрытые глаза, лишённые зрачков, были устремлены на меня сквозь толщу масла и стекла. Не в силах оторваться, я провожал каждое из них взглядом. Достигнув верхней точки колбы, лица искажались в невыносимой муке и падали вниз уже бесформенными белёсыми сгустками.

Я часто заморгал, пытаясь избавиться от наваждения, и едва не задохнулся в крике, в очередном бледном лице узнав себя!

По ногам потекло обжигающе горячее, и я испугано опустил взгляд. Белёсая жидкость стремительно заполняла комнату и уже поднялась до пояса. Я хотел встать, но словно прирос к месту. Масло поднялось до подбородка, растворив всё, что ниже. Я раскрыл в крике рот, но лицо уже погрузилось в горячую жижу…

Словно воздушный шарик, моя голова всплыла к потолку, ударилась, потеряла форму и устремилась вниз. Там она сформировалась заново, и тут же вновь всплыла…

Сквозь мутное масло я увидел неожиданно огромное лицо утреннего знакомого.

– Вы, кафиры, вечно попадаетесь на одну и ту же уловку! – прогудела огромная голова без тени акцента. – Стоит вам что-то запретить, и вы тут же это делаете! Не даром мой пра-пра-дед говорил: Абдул! Езжай к неверным! Среди них ты никогда не будешь нуждаться в душах! Они наполнят лампу и ты никогда больше не вернёшься в неё!

Джин с хитрым прищуром посмотрел на меня и выдернул вилку.

– Теперь это твой дом!

Выход есть!

Ледяной ветер гнал позёмку по мёрзлой земле. Саша сидел на лавке в парке один, зная, что лучше ему сейчас держаться от людей подальше.

«Опять сорвался… Как теперь в глаза своим смотреть?»

«Не можешь удержаться – сиди дома!» – всегда говорил отец.

Чудовищная тяжесть придавила к скамье, не давая подняться.

Заунывно воя в проводах, ветер выгнал из-под лавки сухие листья. Саша проследил их путь до столба. Полуоторванный листок с объявлением мотало из стороны в сторону, не давая толком рассмотреть, что написано. Новый порыв ветра прижал, наконец, лист к столбу.

«ВЫХОД ЕСТЬ!

Помощь пациентам с алко- и наркозависимостью в нашем центре!»

Саша брезгливо поморщился: «Шарлатаны… Такие, пожалуй, помочь мне не смогут».

Первые сутки после срыва всегда самые тяжёлые. Пережить их, а там, гляди ж, и полегче станет. Впрочем, на сегодня свою меру уже принял. Веки тяжело опускались в такт дыханию. Саша судорожно вздохнул.

Затрещав, включился фонарь на столбе. В дальнем конце парка появились две тёмные фигуры.

– Вас тут ещё не хватало, – буркнул под нос Саша: «Лишь бы не докопались…»

Двое мужчин поравнялись с лавкой. Один остановился у столба и аккуратно подклеил оторвавшийся угол объявления. Второй – сразу подошёл к Саше.

– У вас всё в порядке? – вкрадчиво спросил он. – Мы можем вам помочь.

– Спасибо, – выдавил из себя Саша. – Мне не нужна ваша помощь.

– И всё же, – продолжал настаивать мужчина. – Я вижу, что вы точно нуждаетесь в нашей помощи. Для таких, как вы, и существует наш центр!

Сбоку от лавки встал второй мужчина. Качок в спортивном костюме держал пудовые кулаки в карманах.

– У вас есть родственники?

– Лучше вам их не знать, – оскалился Саша, внутри закипало. – Уйдите. Пожалуйста. Я сам…

– Как показывает практика – без профессиональной помощи справиться невозможно, – мужчина развёл руками и покачал головой.

– Пошли нахер отсюда, – пробормотал, едва сдерживаясь, Саша.

Собеседник, не расслышав, шагнул ближе и чуть наклонился.

– Что вы сказали?

– Пошли НАХЕР!!! – Саша вскочил и вцепился в отвороты пальто, резко дёрнув собеседника на себя.

Неожиданно ноги подкосились, а руки соскользнули, словно смазанные маслом.

Мир сделал кувырок, и взгляд упёрся в чёрное на фоне яркого фонаря небо.

– Прыткий какой! – пробасил качок, нависая. В руке он сжимал обёрнутую тряпицей арматуру.

– Ты его не «того»?

– Очухается! – отмахнулся здоровяк. – Алкашня дворовая – она такая…

– Этот, вроде, прилично одет, – мужчина одёрнул смятое пальто. – Впрочем, при деньгах, это хорошо. Будет, чем расплатиться. Грузи его.

Качок наклонился и, легко оторвав Сашу от земли, забросил на плечо. Свет вспыхнул, как перегоревшая лампочка, и окончательно померк.

В сухом горле словно вращалось раскалённое сверло. Сознание тонкой струйкой наполняло пустую голову.

– Эй, мужик! Ты как? – ноздри обожгло тяжёлым смрадом перегара. – Нехило они тебя приложили.

– Отодвинься, – простонал Саша. – Смердишь…

– Себя понюхай, мудень!

Саша открыл глаза и приподнялся на локте. Он лежал в тесной грязной комнате с двумя железными койками. Из одежды на нём была лишь тонкая больничная простынь.

– Где я? – он окинул взглядом маленькую комнату с двумя железными кроватями и одинокой лампочкой под потолком.

– Допился? В алко-передержке! Для таких, как мы!

– Я не алкаш, – скривился Саша.

– Все так говорят! – кивнул сосед, подходя к вновь прибывшему и собираясь присесть рядом.

Едва скрипнула кровать, Саша повернул голову.

– Уйди, – глухо прорычал он.

Собеседник взвизгнул и, отскочив, свалился с кровати.

– Мужик! Ты чего?! – завопил он, вжимаясь в стенку тощей спиной.

– Заткнись, – горло жгло изнутри.

Лязгнул, открываясь, замок. Ноздри затрепетали, почуяв чистый аромат, не испорченный алкоголем. Желудок свело приятной судорогой.

«Сами виноваты»

В камеру вошла давешняя парочка. Бугай прикрыл дверь, щёлкнув замком.

– Ой, зря ты это, – оскалился Саша.

Рука качка, державшая арматуру, медленно опустилась.

Саша встал с кровати. Белая простынь соскользнула на пол, обнажая испещрённое рунической вязью и белёсыми шрамами тело. Глухой, поднимающийся из груди рёв, распахнул усеянную длинными клыками пасть.

Звякнувшее об пол железо утонуло в истеричном визге.

Шашлык

Коля открыл глаза. В первый раз за прошедшие пару лет он по настоящему выбрался в отпуск. Пусть на дачу и не так далеко как хотелось, но всё же отпуск.

«Хрен я трубку по работе возьму!» подумал Коля и потянулся. Неожиданная боль на сгибе левого локтя заставила зашипеть и схватиться за больное место.

– Твою мать…

С кровати под стол метнулась длинная серая тень. Не найдя ничего лучше Коля метнул в её сторону лежащий рядом телефон. Крыса презрительно пища убежала вдоль стены за сервант и продолжила мерзко пищать. Телефон часто заморгал дисплеем и погас.

– Вот сука – зашипел Коля. – Теперь точно с работы не дозвонятся…

Мужчина посмотрел на укушенную руку. Тонкие следы острых как иглы зубов оставили заметный след на коже. Дача большую часть года стояла пустой и крыса видимо считала себя полноценной её хозяйкой. Мужчина матерясь встал и направился к шкафчику над рукомойником.

– Ну и чем эту херню мазать? – Коля поочерёдно переводил глаза с пузырька йода на точно такой же с зелёнкой. Выбрав йод он обработал рану. Воздух наполнился запахом спиртового раствора. Подхватив со стола сигареты Коля отправился на крыльцо. Поправив сползающие шорты одетые на голое тело он зябко поёжился. Верх туловища чесался и словно шелушился. «Нервы ни к чёрту»

Вставив в рот сигарету Коля чуть прикусил фильтр, чиркнул зажигалкой и затянулся. Вкус дыма заставил досадно поморщиться. Сделав пару затяжек, он швырнул сигарету под ноги.

– Дерьмо… Стоило начинать раз бросил…

Бросить когда-то заставила бывшая жена.

«Чёртова сука, лишила последнего удовольствия»

Коля вновь потянулся и осмотрелся. С трёх сторон его участок был окружен такими же участками. С участков по сторонам доносились детские крики и смех. «Мелкие ублюдки не дадут толком расслабиться»

Никого из соседей он не знал, повода познакомиться не было. В калитку его участка неожиданно постучали. Вздрогнув от металлического дребезжания Коля направился открывать.

– Кто там?...

За калиткой никого не оказалось. Лишь пакет доставки с завязанными узелком ручками.

«Ну хоть заказ успел сделать» подумал Коля вспомнив разбитый телефон. Курьер подоспел вовремя. Желудок начинал ощутимо посасывать.

В пакете оказались наборы готовых обедов на несколько дней вперёд. Выложив один на стол а остальные убрав в холодильник он в нетерпении вскрыл упаковку. Это, конечно, не любимый «Удон», но в целом весьма не дурно. Борщ, картофельное пюре с котлетой.

Потянув ноздрями аромат Коля заработал ложкой. Еда проваливалась словно в бездонную воронку не принося удовольствия, но как ни как насыщая. Приятная тяжесть в животе заставила мысли вновь вернуться к сигаретам.

«А почему бы и нет? Может в этот раз зайдёт нормально?»

Хлопнув себя по голым коленям Коля встал и вновь вышел во двор завернув за дом где в тени яблонь стоял пластиковый шезлонг когда то купленный в магазине «Все для дачи». Неторопливый скрип резиновых тапочек за забором заднего двора привлёк его внимание. Женский грудной голос что-то напевал расхаживая по ту сторону. Коля на цыпочках прокрался к забору. Раздвинув кусты сирени, он встал вплотную к ограде. Вертикальная щель в три пальца шириной давала бы отличный обзор если бы не такие же кусты во дворе соседки.

«Эх, если б ещё и симпатичная…»

Коля присел в надежде что снизу кусты не такие густые. И в этом ему неожиданно повезло. Две тонкие женские ноги в резиновых тапочках торчащие из-под коротенького халата заставили его задышать чаще. Таких он любил, тощих, мелких. Таких можно гнуть как тебе хочется и драть наслаждаясь их сопливыми визгами.

– Эй! Это кто там сопит за забором? – звонко вскрикнула соседка.

Быстрые скрипучие шаги в один момент перенесли её вплотную к забору. Коля замер надеясь что если не шевелиться соседка уйдёт.

– Кто тут у нас?

В щель просунулась тонкая рука с неброским маникюром и длинными пальцами.

– Привет! Я Наташа, давай знакомиться?

Руку Коли неожиданно для него самого оказалась в узкой ладони Наташи.

– Очень приятно! – Наташа чуть качнула руку. – А что у нас здесь?

Рука соседки неожиданно переместилась на колено и поднялась по бедру в шорты. Оторопев от подобной наглости Коля почувствовал как рука остановилась на его члене.

– И вам здравствуйте – соседка поздоровалась словно это была ещё одна рука. – Давай знакомиться поближе…

Шорты Коли сползли вниз сами собой, а он оказался прижатым к забору, частично попав на другую сторону. Та часть что оказалась на стороне соседки провалилась во что то влажное, разбухла и словно стрелка спидометра пошла вверх. Наташа довольно замычала причмокивая.

«Вот шлюха!» мелькнуло в голове и Коля тут же разрядился.

На той стороне задёргались давясь, но продолжили.

– Боже мой! – Наташа наконец остановилась. – У кого-то давно не было секса…

Коля часто дышал прижавшись к забору лицом.

– Пожалуй зайду к тебе через пару дней. Чаще нельзя, извини, рабочий график.

Наташа протёрла влажной салфеткой и отпустила Колю. Тот судорожно натянул шорты и как пьяный вывалился из кустов.

Соседка громко ответила на чей-то неуслышанный Колей вопрос.

– Уже бегу!

– Блядь, у неё ещё и муж есть… Чёртова шлюха…

Над участком разнёсся запах шашлыка. В желудке заурчало. Коля вошёл в дом сразу бросившись к холодильнику. Еда, хоть и выглядела вкусно, но проваливалась в глотку, не принося удовольствия. Дико хотелось шашлыка, что жарили где-то по соседству. Что бы отвлечься Коля решил думать о шлюховатой соседке. Как ни крути, а произошедшее ему понравилось. Едва он закончил с едой щёлкнув погасла лампочка.

– Твою мать…

В навалившейся темноте Коля добрался до кровати и рухнул на неё как подкошенный. «Света нет, интернета нет, остаётся лишь спать»

Чёртова крыса вновь пришла ночью, но как он не пытался её отогнать не смог. Мерзкая тварь вцепилась зубами в сгиб локтя и рвала кожу, мерзко пища на одной ноте.

Яркий свет влепил по глазам. Коля дёрнулся и вновь зашипел от боли. В этот раз крыса добралась до правой руки. Болело так что её было не согнуть. Он шипя сел и поискал глазами чем можно залепить в чертовку если она вновь появится. Взгляд упёрся в сервант за который она убежала вчера.

«У суки там нора!» осенило Колю.

Он встал и подошёл ближе. Осмотрев сервант со всех сторон Коля пришел к выводу что больше крысиной норе быть негде. Из-под него ощутимо веяло крысиным дерьмом, затхлостью и, абсолютно неожиданно, тем самым шашлыком. Хотя скорее всего запах просто пропитал всё вокруг.

Уперевшись в угол серванта Коля попытался его сдвинуть. Это удалось лишь с огромным трудом и всего на пару сантиметров. Сходив до сарая Коля вернулся с черенком от лопаты и используя его как рычаг смог отодвинуть сервант.

В дощатом полу, прямо посередине зияла дыра в которую без труда пролезла бы и кошка. Потыкав в неё черенком Коля скрежеща зубами вновь отправился в сарай и вернулся с топором и лопатой.

Несмотря на больную руку во все стороны полетели щепки. Прогнившие доски легко сдавались под напором тяжёлого топора. Расширив дыру достаточно Коля спрыгнул в подпол. От досок до земли примерно метр и пришлось пригнуться что бы как следует осмотреться. Запахи крысиного дерьма и жареного мяса стали отчётливее. Продолжение норы оказалось тут же под ногами.

– Вообще сука не прячется…

Коля вонзил лопату в землю. Мягкие комья полетели во все стороны подполья. А мужчина всё глубже зарывался. Когда боль в покусанных крысой руках стала невыносимой, он со стоном выбрался наружу и вышел во двор. Верх тела нестерпимо зудел. «Надо было набросить что-то» запоздало подумал Коля. С лева и справа от участка остервенело верещали соседские дети. Во дворе соседки ругались. Коля прислушался. Несколько человек порывалось куда-то пройти, но нимфоманка Наташа их не пускала, переходя на площадные выражения.

– Муж её застукал что ли? – усмехнулся Коля и тут же зашипел от боли.

– Эй, парень! – позвали его из-за соседского забора утопающего в кустах сирени.

От неожиданного голоса Коля вздрогнул и решил сделать вид что не слышит. Мало ли муж её хочет по морде надавать?

– Эй! У меня есть отличные таблетки! – продолжал невидимый собеседник. – Хочешь? Просто протяни руку и возьми! Любую боль снимают, а мозги лучше прежнего работать будут!

Коля беззвучно фыркнул.

«Какой нелепый развод»

– Эй? – продолжали из-за забора. – Что скажешь? Если что я сегодня здесь, только свисни!

Коля бросил на кусты презрительный взгляд и вернулся в дом. Нора притягивала его взгляд своей чернотой и дразнила ноздри. Он взялся за лопату с усиленной злостью. Под ногами зашуршала зола словно тут долгое время жгли костёр. Чёртов запах шашлыка становился всё сильнее вытеснив собой запах крысы. Но она точно была там. Шурша и время от времени попискивая противным «пи-пи-пи…»

– Достану тебя тварь! – пообещал Коля и навалился на лопату. В золе попадались мелкие белёсые косточки. Крыса тащила в нору любую добычу. Даже ту что была крупнее её.

Лопата скрежетнула и соскользнула в сторону. Коля расчистил от земли участок под ногами. Он стоял на прогоревших досках из-за которых слышались голоса.

– Что за херня…

Следи голосов Коля узнал голос соседки и ещё два мужских с которыми она ругалась. Сменив лопату на топор, он выломал одну из досок. Тьма под ней была настолько плотной, что казалось можно зачерпнуть её полной ладонью. Сколько Коля не вглядывался не мог разглядеть ни единого пятнышка света. Зато запахи и голоса стали настолько отчётливыми что казалось их источники находятся на расстоянии вытянутой руки. Выломав ещё одну обугленную доску Коля свесился внутрь надеясь хоть что-то рассмотреть в непроглядной темени.

– Почему он не просыпается?

– Он отгородился от внешнего мира своего рода забором…

– И что? Разве нельзя заставить его проснуться?

– Именно этим мы и занимаемся…

«У них там что? Лаборатория какая-то?»

– Не хочешь таблетку? – спросили у него над самым ухом. – Будем колоть…

Не удержавшись Коля с воплем полетел вниз.

Удар спиной об твёрдое вышиб из груди воздух. В глазах вспыхнули искры заставив слёзы катиться по вискам затекая в уши. Пространство вокруг вспыхнуло ярким светом и шумом множества голосов. Крыса пищала где то над головой. Совсем рядом.

– Он в себя приходит!

– Срочно дежурного врача!

– Ублюдок! Я так и знал что он притворяется!

– Теперь эту тварь точно упекут на пожизненное!

Но все эти голоса перекрывал чудовищный писк крысы.

Пип-пип-пип-пип …

Коля попытался вздохнуть, но тут же зашёлся в кашле будто что-то прижатое к лицу мешало сделать это нормально. Руки дёрнулись снять это, но звякнув остановились. Он оказался прикован к жесткому ложу.

– Не вырвешься ублюдок!

– Да уберите уже посторонних!

Коля с трудом разлепил веки. Цветная муть перед глазами поплыла постепенно формируясь в образы. Непрекращающийся гам словно отодвинулся за стену.

– Раз уж вы пришли в себя Николай, мне хотелось бы задать вам несколько вопросов – сухой казённый голос исходил от бурого пятна слева. Белое пятно чуть в отдалении звякало чем то металлическим.

– Ни слова не скажу, пока меня не отвяжут и не угостят шашлыком – просипел Коля.

Запах жаренного мяса заполнил всё вокруг. Глаза всё чётче воспринимали окружающую реальность.

Мужчина в коричневом костюме презрительно усмехнулся.

– Развязать? Это уж извини чуть позже, а вот на счёт шашлыка… Это пожалуй можно организовать… Эй! Сестра? Дайте зеркало!

Белёсое пятно обрело резкость. К кушетке, пища резиновыми тапочками подошла сухая как жердь медсестра с морщинистым лицом и вульгарно накрашенными губами. Протянув «пиджаку» требуемое она презрительно кривя накрашенный рот осталась стоять рядом отведя назад правую руку.

– Хочу видеть как этот ублюдок…

– Ну? – мужчина в пиджаке усмехнулся. – Как тебе шашлычок?

Коля повернул голову и впился глазами в небольшой квадратик чуть больше мужской ладони. Из него выглядывало изуродованное огнём лицо испещрённое рубцами отслаивающейся кожи. Левого глаза видно практически не было, а изо рта и остатков носа торчали пластиковые трубки. За спиной висел небольшой монитор с бегущими по нему строками, он то и издавал противный крысиный звук.

«Пип-пип-пип…»

– Узнаёшь? – усмехнулся мужчина. – Николай Хроменков вы официально обвиняетесь в растлении и убийстве шести несовершеннолетних и поджоге повлекшем за собой смерть ещё пятерых человек. Вам грозит пожизненное заключение по совокупности всех эпизодов.

– Слишком мало для этого ублюдка! – медсестра с неожиданной прытью рванула вперёд и сунула руки под простыню покрывающую Колю.

Острая боль пронзила пах. Коля непонимающе уставился на алое пятно быстро расползающееся на белой простыни. Туда же шлепнулся вялый комок плоти.

– Это тебе больше не понадобится…