Приказ Вождя не обсуждается

Андреев Кирилл Олегович – командир охранного корпуса в городе Сарматск, после очередного рабочего дня сидел на диване и смотрел телевизор.

Вечерний выпуск новостей неожиданно прервался. Вместо золотых полей соседней провинции на экране была зеленоглазая девушка, которая показалась Андрееву до боли знакомой.

«Граждане Нерейской республики. Люди. Братья и сёстры. Я – Дидона бет Малх, посол планеты Мелькарт. Народ нашего мира обращается к вам за помощью в тяжёлый час…» — говорила она.

Сын и жена Андреева подошли к телевизору и обеспокоенно вглядывались в черты лица говорившей, примечая, что в ней было всё больше странных черт. «Да, я не такая, как вы…» — произнесла она, и словно в подтверждение её слов Андреев замечал жабры на её шее, неестественно бледный цвет кожи, странный блеск в глазах, но всё это были мелочи.

— Воронов…

— Что Воронов? – переспросила жена.

— Я видел эту девушку в компании комиссара, незадолго до того, как его дом сожгли нерейцы. Дорогая, мне нужно срочно в милицию. Потом на работу, скорее всего.

Жена понимающе кивнула и молча стала собирать мужа на работу. Домашние штаны и футболку вновь сменила чёрная форма охранного корпуса, вновь на поясе была кобура с пистолетом, а на голове чёрный берет. Предчувствуя, что вечер не принесёт ничего хорошего, Андреев тяжело вздохнул и направился в центр города.

Путь до работы занимал не больше десяти минут пешком, но то, что в обычные дни было не более чем разминкой перед рабочим днём, теперь напоминало моральную пытку:

Обращение таинственной женщины по телевидению закончилось. Люди, опасавшиеся прослушки телефонов, выходили из своих домов и обсуждали произошедшее с соседями. Шедший же по улице в форме член охранного корпуса лишь подкреплял уверенность жителей Сарматска в том, что намечается что-то нехорошее.

В центре городка, в отличие от жилых кварталов, царила полная тишина. Оживлённая площадь, где любила собираться вечерами молодёжь, опустела, гостиница была закрыта после недавнего инцидента, и лишь пара микроавтобусов около здания администрации навевали тревожные мысли.

Дорогу перегородили пять юношей с саблями на поясе.

«Кирилл Олегович, это вы?» — произнёс один из них.

Андреев мысленно простился с жизнью – в городе объявились чернофуражечники – боевое крыло союза молодёжи, выполнявшее по запросу партии любую работу начиная от агитации, заканчивая ликвидацией врагов народа. Они были неподотчётны никому, кроме высших чинов Лиги, и могли вершить правосудие «исходя из собственного правосознания».

— Вы знаете, что мы от вас хотим?

— Я шёл в отделение милиции сообщить информацию о сегодняшней трансляции по ТВ – честно ответил Андреев. Он рассчитывал, что это даст ему время, чтобы чернорубашечники остудили свой пыл.

— Это, конечно, интересно, но у нас для вас другая работа. Немедленно объявите общий сбор.

— Зачем?

— Приказ эмиссара Лиги!

Андреев выполнил указания незнакомцев и объявил общий сбор, позвонив по своему телефону дежурному, в то время как встретившие его люди, продолжая держать ладони на рукоятях сабель, сопровождали его на место работы.

«Если бы они хотели меня убить, то сделали бы это уже давно… Что-то здесь нечисто» — подумал про себя Андреев.

На посте охраны стоял дежурный – совсем юный сержант, который только недавно выпустился из училища. Заметив своего начальника в окружении чернофуражечников, он встал, отсалютовал вошедшим и произнёс: «Товарищ Андреев, вас ожидают в кабинете». Судя по глазам, сержант был напуган, и большего от него было не добиться.

Зайдя в кабинет, он увидел человека в штатском. Андреев не мог точно вспомнить, когда и где, но он точно недавно видел его в Сарматске. Светловолосый мужчина средних лет через стёкла своих очков внимательно читал лежавшие на рабочем столе Андреева документы, по-хозяйски расположившись в его кресле.

«Осмотры выполнялись по расписанию, инциденты с аборигенами минимальны, в боестолкновениях потерь нет… Прекрасно, товарищ Андреев, прекрасно». — даже не посмотрев на вошедшего, проговорил мужчина.

— Товарищ Вяземский, приказ выполнен.

— Замечательно… — вставая из-за стола, произнёс мужчина.

Он внимательно осмотрел Андреева, который старался сохранять невозмутимый вид, но в глубине души осознавал, что начинаются неприятности. Перед его лицом раскрылось удостоверение сотрудника НКВД, Андреев кивнул.

— Товарищ Вяземский, он рассказывал что-то про эту бет Малх и Воронова…

— Про них мы уже всё знаем – ответил Вяземский — Но благодарю за откровенность.

— Что от меня требуется?

— Буду предельно краток, Кирилл Олегович. Телебашню в Астрополисе захватили прося помощи у нас. Вскрылось, что некоторые члены правительства сознательно замалчивали положение дел на родине этой Дидоны, покрывая геноцид. Теперь, когда их махинации вскрылись, им не остается ничего кроме как выступить против власти или погибнуть. Они планировали это давно, но сегодняшний инцидент порушил их планы. Страна в огне, со дня на день начнётся восстание заговорщиков, недовольных Лигой. В ваших силах помочь нам.

Андреев был шокирован словами Вяземского: Нерейская Лига, бастион человечества, нерушимый оплот порядка среди тьмы космоса была под угрозой! Как подобное могло случиться – государство, стоявшее две сотни лет и бывшее на пике своей славы, если верить словам этого Вяземского, оказалось на краю гибели. Это противоречило всему, что знал Андреев, он отказывался в это верить.

— Товарищ, я знаю, что это звучит шокирующе, но будьте уверены – мы ещё держим ситуацию под контролем, и вы можете нам помочь. Вы готовы нам помочь?

— Да.

— Будьте уверены, мы на стороне Вукмирова, а Вукмиров на стороне народа. Возьмите это.

Андреев взял из рук запечатанный конверт, который, согласно маркам и печатям на нём, пришёл из Астрополиса. Это было крайне необычно, учитывая, что бо́льшую часть приказов передают через закрытые каналы связи. Пока Андреев распечатывал конверт, Вяземский, продолжавший копаться в документах охранного корпуса, пояснял: «Обстановка строжайшей секретности, товарищ Андреев, здесь документы на ваш округ…»

Прочитав первую бумагу, Андреев понял, что за документы это были. В конверте лежал расстрельный список на их регион с подписью самого Вукмирова. Как ни трудно было догадаться, работа эта предстояла именно бойцам Андреева как силе, подчинённой не местным властям, а Лиге.

Вооружённые формирования Республики делились на три части: регулярная армия, подчинявшаяся наркомату обороны; милиция, создаваемая властями провинций на местах и охранный корпус, который обеспечивал защиту членов Лиги. Отделение в Сарматске обеспечивало охрану комиссара инспекции по делам аборигенов во время его осмотров резервации коренных жителей Нереи и подавляла небольшие выступления, но сейчас, за неимением поблизости свободных воинских частей, отряду Андреева, согласно закону о чрезвычайном положении, предстояло переквалифицироваться в расстрельную команду.

— В вашей зоне ответственности три поселения – проговорил Вяземский – нужно направить по шесть бойцов в каждое. Если всё пойдёт гладко, то мы закончим дело к завтрашнему утру. Как поняли?

— Так точно – ответил Андреев, успевший дочитать до пояснения о том, что они передаются под командование НКВД.

— В вашем городе предстоит расстрелять всего трёх человек. Признаюсь честно, неплохой результат.

— Неплохой?

— Читайте, читайте, дальше всё написано.

Андреев открыл расстрельный список на Сарматск, в котором значилось всего три фамилии: Вепрев, Топоров, Шубина.

Согласно версии следствия, около полугода назад, Вепрев, желая купить технику производства Содружества, связался с Топоровым – известным в Сарматске предпринимателем, который, через своего родственника, работающего в Космопорте, обещал найти нужные контрабандные товары. Не имея в наличии средств для оплаты, Вепрев попросил главного бухгалтера в администрации – Шубину, совершить хищение из бюджета. При расчёте, Топоров, следуя указаниям своего родственника, прямо заявил Вепреву о том, что в обмен на неразглашение участия в сделке, Космопорт требует гарантий несопротивления свержению власти Лиги и последующей присяги новому правительству, на что было получено согласие.

Ниже значился приговор – за содействие контргосударственной деятельности группой лиц по предварительному сговору, совершенной из корыстных побуждений, граждане Вепрев, Топоров и Шубина приговариваются к неквалифицированной смертной казни.

Андреев не мог поверить своим ушам: он хорошо знал всех троих людей из этого списка. Топоров был главой производственного корпоратива, обеспечивавшего весь город мебелью, Вепрева он знал по работе – комиссары сдавали ему отчёты по объездам резерваций, а через Шубину он получал свою зарплату. Назвать их всех друзьями он не мог, но предположить, что эта троица впуталась в некий гнусный заговор он до сих пор не мог.

У Вяземского зазвонил телефон. Андреев не мог разобрать слов, а ответы были краткими и ёмкими «Ага… Хорошо… Замечательно… Именно».

— Могу вас поздравить, товарищ Андреев, половина работы была сделана.

— Что?

— Топорова поймали на выезде из города. Вепрев, согласно нашим данным, сейчас в своём доме.

— Что прикажете?

— Всё просто, Кирилл Олегович, всё просто. Шубину арестует пара моих бойцов – на этих словах Вяземский кивнул, после чего два чернофуражечника покинули кабинет – А вот Вепрев может оказать сопротивление при задержании, так как на нём числится охотничий карабин и табельный пистолет.

— То есть…

— Готовьте штурмовую группу, товарищ Андреев!

— Так точно.

Через двадцать минут в здании уже собрался полный состав охранного корпуса Сарматска. Андреев открыл комнату с оружием и раздал штурмовым группам снаряжение: каждой из трёх групп достался щит, пистолет-пулемёт, по четыре автомата и по снайперской винтовке. В двух группах были назначены руководители, после чего они выдвинулись в соседние города: выводить на улицы города бронемашину, на которой они посещали поселения аборигенов было признано чрезмерно рискованным, поэтому штурмовики доставлялись на микроавтобусах, росчерком ручки реквизированных у городской администрации Вяземским.

Тем временем за окном раздался скрип шин. Практически одновременно к отделению подъехали два седана, из которых вышли чернофуражечники, выведшие из своих машин людей с мешками на головах.

Андреев стремился не отвлекаться от планирования штурма по любезно предоставленным Вяземским чертежами дома Вепрева, но скрип дверей и последовавшие за этим крики не позволяли это делать. Агент НКВД кивнул, давая Андрееву право пройти вниз и посмотреть на происходящее.

Чернофуражечники, подгоняя ударами сабель в ножнах, гнали двух своих пленников наверх. По тучному телосложению и угрозам довести дело до Вукмирова, Андреев узнал Шубину.

— Товарищ Майор, прикажете приводить приговор в исполнение?

— Никак нет – ответил Вяземский – нужно собрать всех троих. Кирилл Олегович, действуйте.

Оружие отряда положили в багажники, сами бойцы сели в машины, которые вели чернофуражечники. В машине не играло радио, но молодой водитель, не обращая внимания на пассажиров, развевая тишину, напевал под нос: «Гости въехали к боярам во дворы, загуляли по боярам топоры...»

Андреев до сих пор не мог осознать происходящего: за последний месяц слишком много всего произошло в Сарматске – бунт аборигенов, убийство посла, пропажа комиссара, а теперь ещё и бунт. Казалось, судьба решила взять долг за десяток лет спокойной службы.

Машины припарковались на соседней улице. Прохожих на улицах не было – весть о том, что в городе орудует отряд чернофуражечников разлетелась быстро. Конечно же, все слышали, что порядочным людям опасаться цепных псов Вукмирова не стоит, но никто не хотел проверять собственную порядочность.

Чернофуражечники играли не только роль таксистов в этой операции: один из них перенял от наружного наблюдателя управление висевшего над домом в сумерках беспилотника, а второй должен был сыграть роль обвинителя после того, как Вепрев будет схвачен.

Пока Андреев доставал оружие и повторял детали миссии, стараясь, как только можно отвлечься от того, кто именно является их целью, к их водителю подошёл непримечательный человек и произнёс всего одну фразу: «Объект на месте. Внутри четыре человека, можете приступать к работе».

Вепрев проживал в двухэтажном доме в двадцати минутах ходьбы от центра. Снайпер взял под наблюдение окна на втором этаже, в то время как бойцы подбирались к воротам. Нужно было действовать быстро, потому что Андреев чувствовал – промедление может привести к тому, что соседи предупредят их цель.

— Товарищ лейтенант, вижу оружейный сейф в комнате, объект под контролем» — произнёс один из двух чернофуражечников.

— Тогда действуем следующим образом: дверь не взламываем, дадим им шанс открыть её самостоятельно.

«Вепрев на кухне вместе с семьёй, можете начинать» — произнёс чернофуражечник-оператор, после чего Андреев нажал на дверной звонок.

«Должно быть, они ещё не успели понять, что происходит в городе – времени, чтобы вести про гостей в городе до них ещё недостаточно» — подумал Андреев.

«Вепрева выходит, будьте готовы».

За забором раздались шаги, которые глушили шуршание лопастей беспилотника над головой. Андреева захлестнуло странное чувство – он слышал последние секунды счастливой и мирной жизни этой семьи, которые оборвутся через несколько секунд.

«Коля, бери её, Женя, Боря – окна, Ваня – к лестнице, я иду с тобой» — раздал последние указания Андреев.

— Кто там? – раздался вопрос за дверью.

— Кирилл Олегович, у нас к вашему мужу срочное дело… — ответил Андреев, не соврав ни слова.

Дверь открылась, бойцы увидели немолодую женщину, которая тщетно пыталась удержать в себе уходящую красоту дорогой косметикой и украшениями. Встроенный в щит фонарь ослепил её и, прежде чем она успела что-либо сказать, толчок бойца отправил её на землю. Отряд рассредоточился: один из бойцов уткнул женщину лицом в землю, чтобы заглушить её крик, двое рассредоточились по участку, в то время как Андреев и Иван – боец с щитом побежали в здание. Чернофуражечник, оглядев происходящее во дворе, поспешил в дом вслед за штурмующими. Сидевшие на кухни дети Вепрева не успели ничего понять и успели увидеть лишь чёрные тени, проникшие на их участок.

Распахнулась дверь, в коридоре появились два бойца в чёрной форме, один из которых направил на них оружие и произнёс: «Где Вепрев?!».

Дети ответили молчанием, осознав, что это не розыгрыш.

Андреев улучил момент, чтобы внимательно рассмотреть убранство дома, на пороге которого он обычно встречался с Вепервым, для срочного получения какой-нибудь подписи: провинциальный чиновник явно жил не по средствам, судя по обилию дорогой техники, пиджаку с лейблом одной из фирм Содружества, антикварной антресоли. Конечно, Андрееву было неприятно видеть подобное – человек с окладом всего вдвое большим, чем у него, не мог честно получить всё это, но его неприязнь не могла сравниться с кипящим внутри чернофуражечника гневом. Андреев, как и любой житель Нерейской республики знал, что правящая партия отбирает в свой кадровый резерв не обычных детей: психологи в школах проводили тестирования, чтобы определить потенциальных фанатиков, которые потом проходили обучение в специальных кадетских корпусах, где обычных людей перековывали в будущую элиту Лиги.

После нескольких лет подготовки на улицы выходили люди, подобные тем, что стоит сейчас рядом с ним – юноша семнадцати лет, в сердце которого нет места ничему, кроме железобетонной преданности Человечеству и ненависти к его врагам. Конечно, скромность в быту и нестяжательство были частью жизни для всех членов Лиги, но взойдя на благодатной почве горячей крови юных неофитов, учение давало по-настоящему пугающие плоды.

«Мещане» — прошипел чернофуражечник. Если бы не приказы Вяземского, он бы давно зарубил обитателей дома своей саблей и сжёг его, как символ морального упадка в назидание всем вокруг.

«Ну что у вас там опять происходит?» — раздался голос с другого конца коридора. Андреев продолжал держать на мушке детей, в то время как боец с щитом приготовился к перестрелке.

Вепрев вышел из ванной, на нём была надета майка и домашние штаны. Увидев впереди посторонних в военной форме, он хотел было высказать всё, что думает об этих наглецах, ворвавшихся без приглашения и собравшихся решать какие-то дела, но осознал - Андреев здесь не для того, чтобы срочно подписать очередной приказ…

«Товарищ, можно мне?» — спросил чернофуражечник, заметив, что его враг не вооружён. Андреев, не успевший понять, что имеет в виду юнец, ответил «Да».

В далёком детстве Андреев смотрел программы о диких животных, и сейчас ему показалось, что он вновь видел сцену охоты гепарда, который по недоразумению, оказался заперт в человеческом теле. Чернофуражечник бросился в сторону Вепрева, выхватил лежавший в кармане кастет и, прыгнув на своего противника, повалил его на пол. Пока один за другим в лицо Веперева сыпались удары, он пытался безуспешно вырваться и позвать на помощь, но крики не успевали прозвучать, будучи один за другим, прерываемы ударами. Чернофуражечник встал, Андреев заметил, что его кулаки уже окровавлены. Прокричав «Предатель!», он стал пинать Вепрева в живот, осыпая того страшной бранью. Андреев встал между экзекуцией и подростками, наблюдавшими за издевательством над их отцом – их участь была незавидной, ведь уже завтра они узнают, что их отец получил все эти удары абсолютно заслуженно. Окончилась экзекуция тем, что чернофуражечник ударил Вепрева саблей в ножнах, после чего обнажил её и приказал своему противнику встать и идти. Любой другой человек, по разумению Андреева, от подобного избиения мог скончаться или потерять сознание, но от природы крепкий Вепрев нашёл в себе силы подняться и идти, пока чернофуражечник предъявлял ему в краткой форме обвинение в государственной измене.

Оставив в доме детей Вепрева и его жену под надзором двух своих бойцов, Андреев стал отступать, прикрывая собой пойманного Андреева, которого подгоняли, тыча в спину саблей. За воротами они увидели, как второй юноша в чёрной форме о чём-то говорил с агентом, который исчез, завидев приближение отряда Андреева.

«Усадите его в машину. Товарищ капитан, вы поведёте». — произнёс черонфуражечник, после чего сел на заднее сиденье. Вепрева затолкали на заднее сиденье другой машины. Андреев вновь старался отвлечься от происходящего, но это не получалось. В зеркало заднего вида он мог рассмотреть улыбку только что избившего до полусмерти свою жертву чернофуражечника.

По приезду к своему месту работы, Андреев застал, как Вяземский выводил Шубину и Топорова во двор. Когда Андреев заглушил мотор, он услышал, что Шубина, которую протащили мимо Вяземского два его бойца, уже не проклинала, а бессвязно рыдала, успев осознать - ничем хорошим эта история не кончится. Андреев вышел из машины, увидев, как Вепрева вытаскивают из другой. На лицах юношей было счастье, они были героями, пусть подвиги их и были ужасны. Окровавленный чернофуражечник взглянул на Вяземского, который ему одобрительно кивнул. Казалось, не было в мире счастливее человека в ту минуту. Андреев же подошёл к Вяземскому, который перечитывал какие-то бумаги.

— Товарищ, задание выполнено.

— Благодарю, Кирилл Олегович, благодарю… Отведите его к этим двоим.

Адреев наблюдал, как Шубину, Топорова и Вепрева «Ставят к стенке». В голове возникали воспоминания о том, как в минуту гнева он много раз упоминал о том, что каждый из этих троих достоин подобного за свою жадность, хамство и прочие грехи, но теперь, когда слова стали былью, ему стало жутко смотреть на это. Вяземский, сохранявший спокойствие, подошёл, и, осмотрев лицо бойца, начал разговор.

— Должно быть, Кирилл Олегович, вы удивлены жестокости, не так ли?

— Да уж…

— Думаете, это совершенно не то же самое, что читать про расстрел врагов народа, угадал? Да, Кирилл Олегович, правосудие может быть, а иногда и должно быть жестоко.

— И так всех убивают?

— Конечно же, нет. Вепреву пришлось потрудиться, чтобы заслужить подобную честь. Он предатель особого сорта.

— Я не совсем понимаю…

— Есть те, кто продают Родину во имя неких высших идей, которой чаще всего выступает «свобода». Поверьте, я видел много таких, и при разговорах рано или поздно выходишь на мысль, что они хотят лишь того, чтобы вместо них в тюрьмы бросали нас. Есть те, кто выступает за какое-нибудь равенство, национальное освобождение или ещё что-нибудь в этом роде. В Сарматске, к вашему сведенью, есть пара десятков, симпатизирующих идеалам этого путча.

Андреев нервно посмотрел на Вяземского, который в ответ усмехнулся.

— Ну что вы, они совершенно неопасны и им ничего не угрожает. Обычные школьники и обыватели, которые запутались в стремлениях к лучшей доле. Эти трое гораздо хуже…

— И чем же?

— Поймите, Кирилл Олегович, Лига может быть милосердна к тем, кто предал её ради мнимой великой цели и всеобщего блага. Эти же люди опасны тем, что предали Лигу исключительно ради собственной выгоды. Этот человек присягнул изменникам только ради того, чтобы сохранить собственную шкуру. Его не волновало то, что будет дальше с вами, будете ли вы жить лучше или хуже. Единственное, что волновало его – деньги. Новую власть он любил бы не больше прежней. Своим беспринципством он проложил себе дорогу к власти и этим он опасен. Двое его сообщников абсолютно такие же. Что станет с нашей страной, если люди со столь жалкой душонкой протянут свои руки выше? Останется ли место голосу совести во власти? Вспомнят ли они о народе, пока будут набивать свои карманы, товарищ Андреев? – повышая голос, взывал Вяземский – готовы ли вы оставить эту заразу пожирать нашу страну?!

— Нет… — робко ответил Андреев. Конечно, всё, что говорил Вяземский, находило отклик в его душе и было правдой, но эта правда требовала ужасных свершений.

Вяземский вынул из кобуры пистолет и вручил его Андрееву: «Так избавьте нашу землю от неё».

Андреев неуверенно взял пистолет. Сражаться с синекожими аборигенами планеты — это одно, а расстреливать знакомых людей – совсем другое. Но приказ надо было выполнить, а не обсуждать. Он дал знак двум своим подчинённым подойти со своими пистолетами на линию огня. Вяземский достал приговор суда и начал читать:

«Топоров Роман Константинович, 2247 года рождения, за измену Родине, совершённую в форме перехода на сторону противника и соучастие в растрате государственного имущества, вы приговариваетесь к высшей мере наказания. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Привести приговор в исполнение».

Три выстрела, грохот, стук затворов, запах пороха в воздухе. Первое тело упало на асфальт.

«Шубина Елена Павловна…» — вновь повторилось обвинение, вновь выстрелы, вновь упавший труп.

«Вепрев Иван Владимирович…».

Андреев посмотрел на того, кому сдавал отчёты. Того, кто мог нахамить ему за малейшую оплошность. В голове всплывали моменты, когда тот называл его «тупым солдафоном» и прочие неприятности, но всё равно этого было мало, чтобы радоваться его смерти. Раздался выстрел стоявшего слева от него соратника. Вырвавшись из плена тяжких дум, Андреев выпустил сразу два патрона в голову Вепрева.

«Браво, товарищ Андреев. Браво»…

…

Следующим утром, выйдя на работу, Андреев увидел на площади скопление народа, в котором были как люди, так и рабочие-аборигены: на фонарном столбе висели тела расстрелянных вчера вечером врагов народа, а рядом с ними чернофуражечник, которого охраняли двое местных милиционеров, зачитывал неравнодушным гражданам материалы уголовного дела. В толпе звучали одобрительные возгласы, многие из местных радовались тому, что правосудие Лиги наконец-то настигло этих троих.

Как бы это ни было ужасно, но вчерашний расстрел оказался справедливым.