Приключения Арта или Секрет мальчика, который всё чинил… ломая

Дело было очень-очень давно — ну, по крайней мере, мне так кажется. Тогда мне было лет семь или восемь, не то что сейчас! Сейчас-то мне уже одиннадцать — считай, почти взрослый, почти мудрый, почти всё понимаю. Почти.

В те времена я был совсем мелким, глуповатым и в технике разбирался примерно как кот в шахматах. То есть никак. Зато я обожал всякие штуки с кнопками, колёсиками и проводами. Особенно машинки на радиоуправлении — ух, красота!

И вот что забавно: стоит мне взять такую машинку в руки — и она тут же перестаёт работать. Совсем. Ни вперёд, ни назад, ни вправо, ни влево. Просто стоит и смотрит на меня своими пластмассовыми фарами, будто говорит: «Ну и зачем ты сюда полез?»

Я честно-честно ничего с ней не делал! Ну… может, чуть чуть потряс, может, нажал все кнопки подряд — но это же не считается, правда? Я же просто проверял, вдруг она просто заснула или перешла в режим ожидания? А она взяла и сломалась. Или не сломалась, а просто обиделась? Кто их, эти машинки, разберёт…

И знаете что самое странное? Это происходило не только с машинками! Нет, нет, нет! Это касалось всего, до чего я дотрагивался: мячиков, пультов, пылесосов, будильников, тостеров — даже старый вентилятор в гостиной начал странно гудеть, когда я мимо проходил. Будто все приборы в доме сговорились: «О, Арт идёт! Пора ломаться!»

Однажды мама пытается включить пылесос, а он — р-раз! — и молчит. Она смотрит на меня строго-престрого и говорит:

— Арт, ты опять что-то трогал?

А я сижу в кресле, смотрю в тетрадь и делаю вид, что я тут вообще ни при чём.

— Я? Да я ничего не трогал! Ну… может, чуть-чуть трогал, но я же не виноват, что техника такая хрупкая!

Мама ещё говорит, что когда я вру, у меня на лбу появляется красная точка. Прямо посередине, как мишень. Я, конечно, не верил — ну кто в такое поверит? — и решил все таки проверить. Встал перед зеркалом в ванной, напрягся изо всех сил и думаю: «Я съел все конфеты! Я прыгал на диване! Я знаю все тайны вселенной!»

Смотрю в зеркало — а точки нет. Ни красной, ни зелёной, ни даже фиолетовой в крапинку. Ни одной! Я позвал брата, показал ему на свой лоб — он тоже ничего не увидел. Может, мама просто шутит? Или у неё какое-то особое зрение, только для родителей?

Так вот, стою я однажды перед зеркалом, пытаюсь активировать эту волшебную точку. Пробую разные фразы:

— Я был в Канаде!

— Я умею летать!

— Я знаю таблицу умножения до ста!

Ничего. Зеркало молчит. Я уже устал, вспотел, лицо покраснело — наверное, из-за этого мама и видит свою точку. Но нет, всё равно ничего.

Тогда я приглушил свет, закрыл глаза, глубоко вдохнул и прошептал:

— Я… я… я видел, как соседский кот разговаривал по телефону и жевал жвачку!

И тут зеркало вдруг задрожало. Нет, не так — оно затряслось, как желе на столе, и пошло мелкой рябью. Я замер, рот открыл, глаза выпучил. А зеркало будто подмигивает мне рябью приговаривая: «Ну что, хочешь зайти? Давай, не бойся!»

Я, конечно, не стал долго думать, оно то можно, а зачем? Раз оно так вежливо приглашает — надо идти! Протянул руку, коснулся гладкой поверхности — и вдруг… БУМ! Меня затянуло внутрь, как пылесос затягивает носок из под дивана. Только вместо носка — я. Ха-ха!

Интересно, это меня затянуло или ко мне оттуда кого-то затянуло? Надо будет спросить у зеркала в следующий раз.

Протёр глаза от слёз счастья — да, я даже заплакал, потому что это было так удивительно! — и огляделся. А оказался я в какой-то странной комнате. Она была разделена ровно на две части, как бутерброд с разными начинками, одна с маслом а вторая в вареньем.

Одна половина выглядела так, будто её нарисовали цветными фломастерами. Яркие краски, чёткие линии, домики с треугольными крышами, деревья с круглыми кронами — красота! Я так точно не нарисую, даже если буду стараться неделю.

А вторая половина была вся из железа и проводов. Тут стояли какие-то штуки с кнопками, экраны мигали, лампочки перемигивались, шестерёнки крутились — в общем, полный набор чудес для маленького меня.

«Ну, — думаю, — раз я здесь, значит, что-то обязательно сломается. Привычка, знаете ли».

Пока я разглядывал все эти диковинки, со мной вдруг заговорили. Голос был такой металлический, будто его пропустили через консервную банку:

— Привет, Арт! Ты знаешь, кто я такой, или мне нужно представиться?

Я обернулся — никого. Огляделся снова — опять никого.

— Э-э-э, а как я вас могу знать, если я вас не вижу? — отвечаю.

— И вправду, молодой человек, — раздалось уже за спиной.

— У меня полжизни промелькнуло перед глазами. Я медленно начал оборачиваться, а в голове крутилось: «Только бы это был не монстр! Только бы это был не монстр!» Перед встречей с неизвестным я закрыл глаза и для большей храбрости прикрыл их своими ладонями — вдруг пронесёт?

Не пронесло.

— И долго мы с вами будем стоять с закрытыми глазами, молодой человек? — спросил голос.

Я приоткрыл пальцы, посмотрел в щёлочку, потом убрал одну ладонь, потом вторую, а потом раскрыл глаза пошире. И обомлел.

Передо мной стоял робот! Но не какой-нибудь скучный железный ящик, а самый настоящий Самоделкин! С манипуляторами вместо рук, с антеннами на шлеме и с глазами-окулярами, которые подмигивали, будто он знал какую-то смешную шутку.

— Самоделкин!!! — заорал я и бросился его обнимать. Да так крепко, что у него бока примялись, а из глаз посыпались искры. — Я знал, знал, что ты существуешь! Ой, прости, мне в глаз что-то попало… — и из глаз у меня потекли слёзы. Ну, я сначала сказал «сопли», но это было не очень красиво, так что пусть будут слёзы.

— Арт, — сказал Самоделкин, — я тоже рад тебя видеть, но если ты не перестанешь плакать, я заржавею. — И он улыбнулся. Ну, насколько робот вообще может улыбаться.

Мы стояли и обнимались ещё пару минут. А много ли надо ребёнку для счастья?

— Арт, — продолжил Самоделкин, — я не просто робот по имени Самоделкин. У меня есть важная должность — я Хранитель этого места и всех устройств в нём.

Пока он говорил, я разглядывал его. Он был собран из самых разных деталей: где-то пружина торчит, где-то шестерёнка, а на боку — наклейка с мультяшным инопланетянином.

— Так вот, — Самоделкин хлопнул манипуляторами, — ты попал в «Мир Техники». И я, как его хранитель, покажу тебе, как тут всё работает. Идёт?

— Конечно, идёт! — обрадовался я. — А можно вопрос перед тем, как мы начнём?

— Ну конечно можно. Если хочешь спросить про вторую половину комнаты, я и так бы тебе рассказал. Эта часть принадлежит моему лучшему другу, с которым мы побывали на Луне, дрались с пиратами и даже учили попугая говорить «ура». Его зовут Карандаш! Сейчас он в Африке, помогает одному племени не умереть с голода, и рисует им колоца для воды а так же деревья, Баобабы там разные и т.д

— Ого! — воскликнул я. — А можно с ним познакомиться?

— Его сейчас тут нет, он в Африке. Но, может быть, однажды вы встретитесь.

— Ну что, Арт? Готов составить мне компанию? Я покажу тебе, как работают все эти приборы и игрушки и много интересного покажу и расскажу.

Отказываться было бы глупостью, и я с радостью согласился.

Самоделкин повёл меня вглубь комнаты. На столе стояла огромная машинка на радиоуправлении. Я подошёл ближе, а робот открыл капот — и внутри оказалось столько всего интересного! Провода, шестерёнки, моторчик…

— Видишь? — объяснил Самоделкин. — Каждая деталь важна. Вот этот мотор заставляет машинку двигаться, а провода передают питание для двигателя от батареек или аккумулятора. Давай посмотрим, что будет, если убрать одну деталь?

Он вынул маленькую шестерёнку — и машинка перестала работать.

— Вот видишь, — сказал Самоделкин. — Без одной маленькой детали всё ломается.

Потом он предложил мне поставить шестерёнку обратно, и я справился!

В то время когда мы переходили в следующую комнату, мимо нас пробежал маленький паучок, сделанный из разных кусочков металла и со спрятанными проводками. Он был чёрного матового цвета, проскочил резво, цокая лапками и щёлкая жвалами, словно гонится за кем-то.

— Ого! — опешил Самоделкин. — Не думал, что он сейчас на этом этаже. Видимо, погнался за кем-то, — проговорил он, помахал он указательным пальцем на правом манипуляторе. — Эх, негодник!

— А это кто? — спросил Арт.

— Да вот сделал тут случайно маленького паучка для помощи, да только плохо меня слушается он.

— Понравился? — уточнил Самоделкин.

— Да, — ответил Арт. — Очень красивый и резвый паучок!

— Хорошо, с паучком мы закончили, а теперь вернёмся к тому, зачем мы и пришли, — улыбнулся Самоделкин.

Здесь было ещё удивительнее: повсюду стояли приборы, мигали огоньки, жужжали механизмы. В центре комнаты возвышался огромный телевизор на специальной тумбе. Сверху на нём стояла подставка с двумя длинными штуками, направленными в разные стороны. Они напоминали рога какого-то сказочного зверя.

— Ух ты! — восхитился Арт. — Это что, рога древнего чудовища? Их ради красоты прикрепили к телевизору?

Самоделкин рассмеялся — его манипуляторы задрожали от смеха, а лампочки на корпусе замигали веселее.

— Нет, Арт, — сказал он. — Это не рога, а самая обычная эфирная антенна. Она нужна для того, чтобы улавливать радиосигнал и направлять его по проводу в телевизор. Там другой аппарат расшифровывает сигнал и выводит изображение на экран. Сейчас всё работает через новомодные вайфаи и интернетовские штуки, а раньше было проще — вот так, с антеннами. А давай посмотрим из чего же он состоит?

Робот открыл заднюю крышку, и я увидел платы, конденсаторы, резисторы — целый город из деталей! Самоделкин объяснил, как всё это работает, а я слушал, раскрыв рот.

— А почему иногда телевизор ломается? — спросил я.

— Потому что какая-то деталь выходит из строя или теряет контакт, — ответил Самоделкин. — Поэтому важно обращаться с техникой аккуратно. И никогда не разбирать её без разрешения.

Мы пошли дальше, а Самоделкин всё рассказывал и показывал. В следующей комнате стояли микроволновка, утюг, робот пылесос и ещё куча всяких деталей и устройств, которые есть почти в каждом доме.

— Видишь эту микроволновку? — Самоделкин постучал манипулятором по дверце. — Внутри неё есть такая штука как магнетрон. Звучит как имя суперзлодея, да? Но на самом деле он просто создаёт определенные волны, которые греют еду тем, что заставляют атомы чего либо тереться друг об друга и тем самым температура начинает расти. Если его сломать, то вместо горячей котлеты получишь холодную. А кому это надо? Никому!

Я кивнул. Холодная котлета — это точно не радость.

— А вот утюг, — робот поднял манипулятор к утюгу на полке. — Тут всё проще: внутри спираль, которая нагревается. Провода подают ток, спираль греется, ты гладишь рубашку — и она становится ровной. Но если где-то провод перетрётся или спираль сломается, то утюг станет просто тяжёлой железной деталью интерьера. Бесполезной! Но, его всегда можно починить.

Робот пылесос рядом вдруг ожил и начал кружить по комнате, собирая невидимую пыль. Я чуть не подпрыгнул от неожиданности.

— О, смотри, мой помощник! — засмеялся Самоделкин. — Он сам знает, где грязь. Но если ему на пути попадётся носок или игрушка, он может запутаться и остановиться. Так и с любой техникой: всё должно работать в тех местах для которых она предназначена.

Мы подошли к холодильнику. Самоделкин открыл дверцу, и оттуда повеяло холодом.

— Холодильник — это вообще чудо! — сказал он. — Внутри у него компрессор, который гоняет специальный газ. Этот газ забирает тепло из продуктов и отдаёт его наружу. Поэтому внутри холодно, а сзади решётка тёплая. Если мотор сломается, всё растает, и мороженое превратится в большую лужу. А кто хочет лужу вместо мороженого? Никто!

Я представил лужу шоколадного мороженого и вздохнул. Да, это была бы настоящая катастрофа.

— Значит, — задумался я, — если какая-то деталь сломается, весь прибор перестаёт работать?

— Именно так, — кивнул Самоделкин. — И иногда это не просто неудобно, а даже опасно. Представь, что будет, если в микроволновке что-то замкнёт? Могут искры полететь, а там и до пожара недалеко. Поэтому, Арт, запомни: не трогай технику, если не знаешь, как она устроена. А если хочешь разобраться — попроси взрослых, они помогут.

Я вспомнил, как вчера пытался разобрать кухонные часы. Они потом тикали в три раза быстрее и показывали время из какой-то параллельной вселенной.

— Получается, — сказал я, — это не волшебство, когда вещи ломаются после того, как я к ним прикасаюсь? Это просто я что-то нечаянно сломал?

— Да, — улыбнулся Самоделкин. — Но не переживай. Теперь ты знаешь, что техника — это как живой организм: каждая деталь важна. И если что-то не работает, лучше позвать на помощь.

Потом Самоделкин заговорил о чём-то ещё более важном:

— Арт, а ты знаешь, почему так важно говорить правду?

Я пожал плечами.

— Потому что, — продолжил робот, — отношения между людьми — это тоже как механизм. Представь: у тебя есть коробка с шестерёнками, и каждая шестерёнка — это честность. Если ты говоришь правду, все шестерёнки крутятся плавно. А если соврал — одна шестерёнка выпадает. Механизм начинает скрипеть, заедать. Чем больше лжи — тем больше выпавших деталей. В конце концов он совсем остановится, и люди перестанут тебе верить.

Я сразу вспомнил мамины слова про красную точку на лбу.

— Самоделкин, а правда, что когда врёшь, на лбу появляется красная точка? Только родители её видят?

Робот рассмеялся так, что его антенны затряслись:

— Нет, Арт, никакой точки нет. Но родители всё равно понимают, когда их ребёнок говорит неправду. Потому что они тебя знают, любят и чувствуют. А ещё потому, что ты, например, начинаешь прятать глаза или краснеть, как помидор.

— Помидор? — удивился я.

— Ну да! — подмигнул Самоделкин. — Так что лучше сразу говорить правду. Это как смазка для механизма доверия: всё работает гладко, без скрипа.

Я задумался.

— Получается, честность — это как масло для шестерёнок?

— Точно! — обрадовался робот. — Ты всё понял. И ещё один совет: если слышишь слово, которого не знаешь то не стоит придумывать значения этого слова, лучше спроси у мамы, у папы, у учителя — они обязательно объяснят. Знания — это как батарейки для ума: чем их больше, тем ярче светит лампочка в голове! Прям как у меня и Самоделкин раскрыл свои окуляры еще ярче и свет из них ярко вспыхнул.

Самоделкин посмотрел на свои манипуляторы, будто на часы, и вздохнул:

— К сожалению, Арт, наше время вышло. Тебе пора возвращаться домой.

У меня аж сердце ёкнуло.

— Уже? Но я же ещё столько не успел посмотреть!

— Не переживай, — подмигнул робот. — Может, мы ещё встретимся. А пока я хочу подарить тебе кое что. Помнишь того чёрного паучка, который пробегал мимо?

— Конечно, помню! — я аж подпрыгнул. — Он такой быстрый, и лапки у него щёлкают!

— Это мой помощник. Он умеет находить поломки и чинить мелкие детали. Я дарю его тебе.

Я не поверил своим ушам:

— Правда?! Паучок будет моим?

— Да! — Самоделкин хлопнул манипуляторами. — Позови его.

Я громко крикнул:

— Паучоооок!

И в тот же миг паучок выскочил из-за угла, пробежал по полу и забрался по штанине ко мне на ладонь. Он посмотрел на меня своими окулярами, будто говоря: «Ну что, хозяин, куда пойдём чинить в первую очередь?»

— Спасибо, Самоделкин! — я чуть не расплакался от счастья.

Робот улыбнулся и махнул манипулятором. Меня снова начало затягивать, как в тот раз — только теперь не в зеркало, а обратно, домой.

Я открыл глаза и обнаружил, что снова стою в ванной перед зеркалом. Всё это было похоже на сон. Но паучок сидел у меня на ладони, механически живой и настоящий.

Выйдя из ванной, я увидел папу.

— Арт, ты не трогал мою отвёртку с лампочкой внутри? — спросил он.

Я на секунду задумался, вспомнил, как вчера разбирал кухонные часы, и сказал:

— Да, папа, я брал её. Прости, я больше не буду трогать твои инструменты без спроса.

Папа удивлённо посмотрел на меня, а потом улыбнулся и обнял:

— Молодец, что сказал правду.

Я почувствовал, как что-то тёплое разливается внутри. Доверие. Как масло для шестерёнок.

С тех пор я стал внимательнее относиться к вещам и всегда говорил правду. Даже если что-то случайно ломалось. И знаете что? Родители перестали ругаться. Они просто помогали починить или объясняли, как сделать правильно.

А паучок оказался на удивление полезным. Он нашёл потерянный винт от игрушечной машинки и даже помог починить соляную лампу — просто залез внутрь и что-то там подправил своими лапками.

Любопытство — это ваша Суперсила, которая помогает узнавать мир вокруг нас.
Осторожность — её надёжный напарник, который убережёт от неприятностей.
Честность — волшебный ключ, который открывает двери доверия и помогает наладить отношения с близкими.

Так что смело исследуйте, учитесь и… да, иногда ломайте. Но всегда признавайтесь, помогайте чинить и запоминайте уроки. Ведь именно так мы растём и становимся умнее!
А если очень захочется разобрать что ни будь ради науки — спросите сначала у взрослых. Вдруг они не только не будут ругаться, но и помогут вам устроить настоящий научный эксперимент?


И главное - не ломайте ничего без надобности, иначе Хранитель расстроиться.Так что, ребята, мой вам совет:

1. будьте аккуратны с техникой — она не волшебная, а вполне себе хрупкая;

2. говорите правду — это сэкономит кучу нервов и вам, и вашим родителям;

3. если что-то сломалось — не прячьте, а признайтесь. И вместе почините!

4. и если у вас вдруг появится механический паучок — берегите его. Такие помощники на дороге не валяются!

Хотите верьте, хотите нет, но каждую ночь я слышу как паучок тихонько щёлкает лапками где-то за шкафом. Наверное, ищет, что бы ещё починить. Или просто играет в прятки. Кто их, роботов, разберёт!