Приключения Бигуса

Торонто медленно поглощала тьма, один за другим гасли огни, свет уступал свое место темному безмолвию. Когда лампы во всех домах потухли, в одном единственном месте все еще теплился огонек, привлекая к себе внимание ночных обитателей. На дубовом столе покрытым сукном, стояла зеленая лампа, ее свет рассевал сгущающуюся тень полуночи.

Двое склонились над черно-белым снимком, пытаясь с помощью мощного потока фотонов разобрать детали на размытом изображении.

— Значит так, Ерохин, мы не знаем, что это, но оно очень похоже на «Объект». Конечно, это может быть шутка. Если нет, сам знаешь, чем это все пахнет.

— Фред, я только что вернулся из Турина, хотел бы увидеть свою жену.

— Да, я тебя понимаю, она кажется полька?

— Полячка.

— Кончено, она красавица, но дело не терпит. Ты единственный специалист, который у меня есть. Слушай, а что если я тебе поездку за счет издательства организую? Скажем, на Мальдивы? — сказал Фред, наматывая правый ус на палец.

— Ты знаешь как я отношусь к этому… Задаток вперед! И пока не увижу билет, с места не задвинусь. — Ерохин сел в кресло, и стал поглаживать полуметровую черную ладью, одиноко стоявшую на краю стола.

— Брось, мы ведь не первый год знакомы, — нахмурил седые брови главный издатель журнала «Black Materials», усаживаясь в кресло напротив. — Послушай, эта чертова тарелка стоит там у всех на виду, скоро поток туристов все вытопчет или чего хуже, федералы приедут. Море, золотой песок, пальмы — ждут тебя, пару дней туда — обратно, ну что тебе стоит?

— Это может стоить пули в башке. Если там уже военные, придётся пробираться через оцепление.

— Не драматизируй, тоже мне Джеймс Бонд, чего ты хочешь?

— Билет туда и обратно плюс гостиница, бронь отеля на Мальдивах, аванс в 2 000 долларов.

— Разорить меня хочешь? — возмутился Фред, легонько стукнув кулаком по столу.

— Ты спросил — я сказал, — невозмутимо заметил журналист.

— Согласен, убирайся отсюда, у тебя 2 часа до вылета, — шеф отвернулся, давая понять, — разговор окончен.

***

Небольшой пруд раскинулся посреди зеленой поляны, в доисторические времена здесь было море, от которого осталась пресная лужа. В здешние дикие места редко забредала нога туриста. Ерохин удивился чистоте голубого неба, запаху воздуха, наполненного ароматами цветов и зеленой сочной травы. Рядом с водой он увидел следы копыт, должно быть кони ходили сюда на водопой. На берегу озера лежала металлическая конструкция, похожая на челнок.

Слишком малы были размеры, чтобы принять ее за полноценный корабль. Подойдя ближе, специалист «по внеземному не контакту», — как ехидно звали его коллеги, прикоснулся к идеально гладкой поверхности спасательной капсулы. «Ледышка», — неожиданно для самого себя вслух произнес Ерохин.

Делая снимки поверхности, он осторожно продвигался вдоль вытянутого корпуса. Зайдя с обратной стороны, обнаружил лежащие на боку животное. Он не увидел его раньше, потому трехметровая металлическая «груша» полностью скрывала лошадь. «Похоже, животное умерло недавно, вони и роя мух нет, возможно оно еще живо», — думал журналист, осторожно приближаясь.

Подойдя ближе, он понял, парнокопытное мертво или находится в трансе. Внешних повреждений и крови не было, открытые глаза подернуты серой пеленой, похожей на густой осенний туман. Копыта сложены вмести, бока неподвижны. Ерохин склонился над животным, раздумывая, не стоит ли попытаться нащупать пульс. В анатомии животных он не селен и плохо представлял, где именно надо искать главную артерию. Дотронувшись до лошади, он ощутил податливую мягкость плоти и жесткий ворс, впившийся в пальцы. Тело было почти холодным, не теплее окружающей среды.

«Прости приятель, такая у тебя карма», — с грустью в голосе произнес Ерохин. Он уже начал прикидывать, где найти ветеринара, чтобы засвидетельствовать смерть, и не стоит ли послать образцы ткани животного в лабораторию, как неожиданно зашевелилась голова.

Журналист отпрянул от тела. Сидя на траве, Ерохин пытался успокоить бешено колотящиеся сердце. Он выждал минуту, прежде чем позволил себе сделать шумный выдох. Голова больше не шевелилась. «Мышечный спазм?», — пытаясь найти рационально объяснение случившемуся, журналист встал на четвереньки и медленно подполз к лошади. Заглянув в серые глаза, он не нашел ответа. Пришлось доставать маленький фонарик из внутреннего кармана. Ерохин стал тщательно осматривать глаза, зубы, нос животного, добравшись до ушей, неожиданно вздрогнул. «Что это у нас?», — думал он, рассматривая черный нарост за ухом. «Похоже на…», — мысль трусливо вздрогнула и сбежал.

Существо, в которое ткнулась светящаяся палочка, схватила круглый жалящий предмет, обвила его многочисленными конечностями и поползла вверх. Странные колебания волн, исходившие от биологического объекта поменьше того, что ранее был домом для симбионта, не остановило существо. Несмотря на сильные звуковые колебания, оно продолжило ползти. Быстро перебравшись с фонарика на руку, оно скользнуло под одежду, оставляя пятна на коже под одеждой. Липкие, чавкающие звуки раздавались недолго. Менее десяти секунд потребовалось существу, чтобы оказаться на плече, а потом и в ухе человека. Пробив барабанную перепонку, симбионт комфортно расположился внутри черепа.

— Кто я?

— Бигус.

— Кто такой Бигус?

— Путешественник, исследователь, колонизатор.

— Где я?

— Объект 89738, планета с одним спутникам, пригодная для жизни биологических существ органического происхождения.

— Нет, постой, я…

— …

— Я не Бигус, я Ерохин из Торонто, у меня задание, кто ты?

— Бигус.

— Что ты такое, паразит?

— Путешественник, исследователь, колонизатор.

— Где мы, почему я не чувствую свое тело?

— Мы в твоем сознании. Я могу вернуть контроль тела, если не будешь делать глупости.

— Что? Нет!

— Если будешь полезен, позволю тебе быть.

— В каком смысле «Быть»?

— Существование может иметь различные формы, ты полезен?

— Я журналист.

— Кто такой «Журналист»?

— Человек, рассказывающий новости, формирующий мнение, убеждающий других в своей правоте.

— Ты влияешь на сознание других?

— Наверное, да.

— Хорошо, у нас много общего.

— Мы оба паразиты?

— Я симбионт, ты можешь называть себя паразитом, если хочешь. Я могу использовать твою память.

— Это вопрос, утверждение или предположение, ты мог бы добавить интонацию в свои звуковые модуляции?

— Нет звука, есть мысли. Для эмоционального окраса необходимы чувства. У меня их нет. У тебя они есть, — это атавизм. Ты будешь мне полезен?

— Да, черт возьми, да!

P.S. Продолжение нужно?

Искренне ваш Сергей Основский