Приключения Благородного Дика. Романтика дорог

Десятью стихиями правят дэкайи,

Любовь зовут первой из всех и она выше всех,

Но есть двенадцатая… Дорога.

.

История тридцатая,о том, как Благородный Дик отнял добычу у Волка и чего ему это стоило

— Прочь с дороги, мальчишка!

Дик никогда не реагировал на такие окрики, а слышать их доводилось часто.

— Отдай! — сквозь зубы велел он, не опуская меч.

— Он сам мне отдал! Даже не пытался возражать! — хрипло, пренебрежительно ответил высокий худой грабитель с черной щетиной на щеках, одетый в лесной костюм и тоже вооруженный мечом.

Чуть позади пасся на опушке темно-серый конь с дорогой сбруей и седлом, на траве лежали брошенные дорожные сумки. В стороне от коня сидел под деревом щуплый молодой гонец лет восемнадцати, в красной курточке с гербом. И, вместо того, чтобы вскочить в седло и бежать, с ужасом наблюдал за поединком. Возможно, его не держали ноги после встречи на самом краю леса.

— Нормальным людям жизнь дороже имущества, — заметил Дик.

— Тебе, как видно, жизнь не дорога`? — издевательски спросил грабитель.

— Правда — дороже.

Противник ударил по мечу Дика с такой яростью, что вспыхнули искры, и на его собственном мече осталась зазубрина от Тореллинга. Удар нешуточный, и следом два не слабее. Дик успевал защищаться, но рука противника твердая. Попробовал скоростной неуловимый укол в предплечье, но выпад был отбит. Дик сам едва не пропустил сдвоенный удар в колено и в плечо, отбил, но удержать чужой меч на расстоянии не мог, пришлось отскочить в сторону.

Они дрались молча, со злостью, жаля одиночными выпадами и короткими атаками. Дик не хотел убивать, но выбить меч не удавалось. Он рисковал сам упасть почти разрубленный пополам или со сквозной раной. Тогда добыча всё равно достанется грабителю.

— Что ты сидишь? Беги! — сердито крикнул Дик мальчишке-гонцу. Тот стал поспешно собирать вещи. Противник зарычал и нанес рубящий удар сверху, как топором. Его невозможно было удержать. Дик пригнулся, вильнул вправо и приставил свой меч поперек груди бандита.

— Сдаешься?

Тот молча отбросил меч далеко в сторону и сел на кочку, поросшую первой весенней травой, боком к Дику. Смотрел, как гонец поднимается в седло, благодарит своего спасителя и уезжает.

— Хоть бы монетку бросил, змееныш! — хрипло пожалел побежденный, искоса иронично глянув на Дика. Лицо у него бледное с запавшими щеками и глубоко посаженными ярко-серыми глазами, под хмурыми арками черных бровей. Волосы жесткие и черные, с проблесками ранней седины. На вид ему лет сорок, но двигался бандит в бою очень легко и по тощей фигуре с квадратными плечами и узкой талией, перетянутой широким, похожим на рыцарский, поясом, казался моложе. Короткая черная щетина закрывала его щеки и подбородок, как маска на нижней половине лица.[1]

— Мне не обязаны платить. Не наемник, — с достоинством ответил Дик. — А если ты для себя, то заработай. Лес, наверняка, рубить умеешь, но грабить проще, да?

— Быстрее,— чуть прикрыв веки, без раскаяния, но и без гордости за свое ремесло, откликнулся побежденный. — Как тебя звать, щенок?

— Дик.

— Самое подходящее имя для щенка!

Видя, что победитель снисходительно усмехнулся, противник хмуро посмотрел на него снизу:

— Ага, ты настоящий…

— С чего ты взял?

— Все самозванцы готовы глотку перегрызть, слыша что-то обидное в твой адрес. А ты смеешься. Я так и думал, что человеку, который настолько неплохо владеет мечом, ни к чему скрывать собственное имя.

— А кто ты?

— Никто. Зови, как хочешь.

— Звал бы Волком, — оценивающе глянул на своего противника Дик.

Тот ухмыльнулся, оскалив зубы.

— Забавно. Это мое прежнее прозвище. Похож?

Дик, не ответив, нашел в траве его меч. Не именной, довольно старый, с черненой рукоятью.

— Краденный? Так ты отступник?

— Зови, как хочешь, — повторил бывший рыцарь по прозвищу Волк.

— Ты не из братства? — на всякий случай уточнил Дик, надеясь не услышать "да".

— Этого не хватало! — презрительно фыркнул Волк.

Дик успокоился и швырнул под ноги побежденному его меч.

— Убирайся и больше никогда не попадайся мне на глаза!

Волк медленно поднялся, сунул в петлю на поясе меч без ножен. Подобрал с земли и неторопливо завязал на груди зимний плащ. Смерил Дика взглядом с обещанием поквитаться в другой раз и пошел прочь.

*****

Примерно через месяц, когда весенние дни были уже довольно теплыми, а ночи ещё наполовину зимними, Дик только вернулся через переход из Города. Услышал рычание в кустах, выхватил меч. Но тут же грянул выстрел, послышался треск веток и рев медведя, который убегал не разбирая дороги. Наверное, рана не серьезная, если зверь подумал, что его всего лишь что-то ужалило, и не разозлился по-настоящему.

Услышав хриплый стон, Дик осторожно пошел в ту сторону. Под огромным буком на постели из мха лежал человек. Рядом едва тлели угли небольшого костра. Дик бросил сухую ветку и огонь поднялся, радостно треща. Первое, что Дик заметил, рану от меча, идущую поперек груди и длинноствольный пистолет в руке. Он осторожно присел возле раненного и тут пламя осветило его узкое лицо с черной щетиной.

— Ты? — удивился Дик. — Помощь нужна?

Глаза лежащего сверкнули. Он поднял руку и навел на странника пистолет.

— Спустить курок пока могу и сам. Что тебе надо?

Не обратив внимания на угрозу, Дик осторожно дотронулся до его плеча. В лесных костюмах из плотной, обычно темной кожи, длинные куртки без рукавов, чтобы не стеснять движений лучников. Рукава рубашки в крови. Плечо горело, несмотря на окружающий холод.

— Лихорадка. Рана серьезная?

— Царапина, — выдохнул Волк, отводя глаза и уронив руку с пистолетом. Помедлил и всё-таки сказал, что равносильно просьбе о помощи: — Во мне сидят три наконечника стрел. Никак не получается достать.

— В плече?

— Там тоже…

Дик подбросил в костер побольше хвороста и взял одну головешку, посветить.

— Нож есть?

— Верно, к чему лишние мучения? Зарезать меня сейчас — благородный поступок, рыцарь, — насмешливо прохрипел раненый, показав рукой на ножны лесного кинжала. Где Волк добыл это драгоценное оружие, оставалось только гадать. Дик распорол рукав вдоль, открывая рану. Полил из фляги, смывая кровь.

— Ого! Давно сидит?

— Три дня.

— Зачем же так ножом орудовать, если достать не можешь? — упрекнул странник. — Можно зайти в любой трактир…

— Так меня там и ждали!

— Во всяком случае, помогли бы, — Дик согласился, что рыцарю-отступнику нигде не слишком рады. Посветил себе и крепко ухватил стальной наконечник за кончик отломанного древка.

— Ш-ш-штоб тобой дракон подавился! — с шипением втянув воздух, резко выдохнул Волк.

Дик опустил извлеченный наконечник в карман.

— Дальше.

Волк указал большим пальцем на правую ключицу. Тут пришлось действовать ножом, чтобы развернуть острие стрелы, зацепившееся за кость.

— Лучше бы ты меня тогда сразу убил, — со стоном засмеялся Волк. Он пока не испытывал облегчения, но знал, что эта операция ему поможет, если не началось заражение.

— Дубовый сок есть?

— На донышке…

Дик сам отцепил с его пояса вторую флягу и полил раны крепким древесным спиртом. Волк молча запрокинул голову, сжав зубы, так что щетина на щеках прошла волной. Его скулы и глаза ещё сильнее запали и обведены темными тенями. Лицо и сейчас бледное, хотя он горит в лихорадке. Кольца волос на лбу слиплись от испарины. Дик дал ему сделать один глоток дубового сока, оставив немного для остальных ран.

— Дальше.

— В спине, — Волк зацарапал ладонями и локтями по мху, пытаясь сесть.

Дик усмехнулся. Сам он сделал бы так же. Дело не в том, что Волку сесть проще, чем перевернуться. Лежать лицом вниз перед чужими, тем более, перед врагом, крайне унизительно. По своей воле лишь трус повернется к врагу спиной. Но Волк сейчас мог выбрать только сесть прямо. Дик помог ему снять куртку и распорол рубашку там, где видел круглое пятно крови. Наконечник застрял глубоко под левой лопаткой. Дик не мог его зацепить рукой и боялся кольнуть ножом, чтобы не попасть в сердце. Пришлось сделать надрез чуть шире, как при укусе змеи. Волк вывернул локоть вперед, открывая рану. Дик наконец поймал и вытащил наконечник пальцами.

— Все-е… — выдохнул Волк и снова с хрипом втянул воздух, чувствуя, как обжигает рану дубовый сок. — Предупредить можно?!

— Зачем? — невинно спросил Дик, помогая ему полностью снять рубашку. Полил ее водой и стал смывать кровь со свежих ран. Волк оглянулся через плечо, когда услышал треск. Дик в распахнутой куртке на голое тело яростно раздирал свою рубашку на полосы.

— Чтоб ты пропал, бандит проклятый, — сквозь зубы ругался он. — Только надел новую, часа не прошло! Как всегда… — он старательно перевязал раны Волка, заодно закрыв и широкую царапину на груди. — Деньги есть?

— Не помню. Посмотри в карманах.

— Не нанимался шарить по карманам грабителей! Руки у тебя двигаются, сам посмотри! — Дик швырнул ему куртку. — Плащ где?

Волк растерянно покрутил головой из стороны в сторону, пытаясь сообразить, где бросил верхнюю одежду. Дик сам нашел плащ возле костра и накинул раненому на плечи. Тот протянул Дику на ладони деньги, два золотых мелочью.

— Какой у тебя размер? Сорок два?

— Что? А… Тридцать восьмой. Не надо, обойдусь.

— Выглядишь старше.[2] Мне всё равно за новой идти по твоей милости! Могу купить, — проворчал Дик. — Ну, если только магазины уже закрылись, вернусь и добью тебя! — с чувством пообещал странник и ушел куда-то сквозь деревья.

Он вернулся примерно через четверть часа и бросил Волку светящийся лунной белизной квадратный сверток.

— Благодарю за незаслуженный подарок, рыцарь, — хмуро ответил тот, разворачивая новую рубашку.

— Не за что. Это ты сделал мне подарок. Свою тоже купил на твои деньги. Сдача, — Дик отдал ему оставшиеся монетки, присоединив к ним три стальных наконечника. Волк стряхнул с плеч плащ. Сквозь повязку на спине уже проступила кровь. Дик нашел ещё одну батистовую ленту, свернул ее в небольшой квадрат и заправил между двумя слоями бинта. Пальцы снова были в чужой крови. Дик вытер руки о траву и помог Волку надеть рубашку, куртку и плащ. Раненный осторожно лег на бок, лицом к Дику, и вытянулся на плаще.

— Есть хочешь? — Дик протянул ему кусок сушеного мяса, тоже купленного в Городе.

— Раздели пополам, — попросил Волк.

— Ешь всё, сам ужинал.

С настоящей звериной жадностью бандит впился зубами в кусок мяса. Но сразу всё не съел, часть завернул в пергамент и спрятал в карман. Выпил воды из фляги и удовлетворенно вздохнул, прикрыв глаза.

— Ты дворянин или потомственный преступник? — поинтересовался Дик, когда Волк закончил трапезу.

— Чего? — тот приподнялся, сжав кулак.

— Понятно, дворянин.

— Почему? — Волк снова опустился на мягкую постель из мха. — Я много лет жил по законам чести. До этого я мог быть кем угодно.

— Не-а, — развеселился Дик. — Очень давно мне объясняли, а я не понимал. А теперь сразу вижу. Ты даже когда ругаешься, думаешь о том, чтобы не слишком обидеть собеседника и не показать свою слабость. Тебя учили сдерживать чувства, военное воспитание. Или королевское. В семьях крестьян и горожан об этом редко заботятся. И ты не принц, насколько разбираюсь в них. Со мной тебе нет смысла притворяться, значит, это въелось с детства, а не более поздняя закалка.

— Да, я из тех, кто может гордиться только предками, поскольку сам ничего путного не сделал, — поморщился Волк. — Даже законный. Мы разорились. Рано пошел служить сеньору и не думал… что прежнее воспитание ещё заметно, — он усмехнулся. — Мне быстро надоело кланяться, не получая уважения в ответ, я захотел именной меч и свободу от королей.

— Происхождение позволило тебе вступить в Темный круг, — закончил за него Дик.

— Не сразу. Их не интересуют нищие, даже с хорошей родословной.

— Кого ограбил?

Волк укоризненно посмотрел на Дика, понимая, что рыцарь шутит только наполовину.

— Меня выбрал в ученики самый знаменитый магистр Темного круга. А этого добиться нелегко, — гордость Волк приглушил иронией.

— Глерхэн?! — с досадой хлопнул себя по колену Дик. — Но ведь ты не его крестник?

— Почти. Не выдержал школы мастера и сбежал. А ты говоришь, сдержанность… Показал характер, ушел. Потом жалел. Меня посвящал один из магистров, Борроуз, хоть я никаким боком к магам не принадлежу. Ты знаешь мастера?

— Тоже могу назвать его частично своим крёстным. Школу прошел, хотя звание получил раньше. У тебя нехарактерная для глерхэнских учеников постановка кисти. Как отучился?

— Мне неоднократно ломали запястье. Со временем всё восстанавливалось, но долгие тренировки сгладили четкость прежней школы.

— Ты очень молодым попал в ученики?

— Мальчишкой. Как ты. Имею в виду внешний возраст. Мастер сам меня выбрал из дюжины других. Денег на обучение я никогда бы не собрал. Дурак был…

— Можно подумать, сейчас ты поумнел, — Дик думал, что некоторых людей невозможно представить в детстве. Никак не мог он увидеть Волка юнцом. Скорее всего, ребенком это был другой человек, у кого с нынешним очень мало общего. Цвет и рисунок глаз да родимое пятно на шее. Ничего больше. Значит, тогда он не был Волком.

— Предсказание мастера работает. Неужели мне от тебя не избавиться?!

— Что же он предсказал?

— Чтобы не связывался с его учениками. Это надолго и требует очень много крови.

— Не думаю, чтобы мы снова скоро встретились, рыцарь. Во всяком случае, надеюсь не встречаться. Благодарю за помощь.

— Охотнее помог бы медведю, которого ты ранил, — проворчал Дик. — Вставай. Переход рядом, куда тебя доставить?

— К реке. Уютная лужайка подальше от людских селений пришлась бы очень кстати. Где нет диких зверей и рыцарей, — Волк поднялся на ноги, цепляясь за ствол дерева. Поддерживаемый Диком, дошел до перехода и остался на берегу реки.

Дик с облегчением смыл с пальцев кровь грабителя и вернулся на свою дорогу.

Через полгода они снова встретились.

*****

На широкой поляне между холмами и опушкой леса Дик увидел одиночку с мечом, на которого налетала толпа поселян, снаряженных как для серьезной охоты, вооруженных кольями и дубинами. И несколько людей в лесных костюмах, которые командовали, как лучше обойти дичь, но луков не поднимали. Их цель — схватить, а не убить. Или убить не сразу.

На помощь с холма неслись ещё всадники, размахивая палками и петлями арканов. Сталь блестела в руках только у одного.

Зная, что те, кто нападают толпой, всегда неправы, Дик, не раздумывая, выхватил Тореллинг, прорвался в круг и встал спиной к спине с тем, на кого напали, помогая держать круговую оборону.

— Благодарю!

Дик узнал этот хриплый голос.

— Опять ты! — от возмущения он стал отбиваться ещё яростнее.

— Я тебя не звал! — Волк узнал Дика, хотя вначале не успел толком рассмотреть его.

— Чего им надо?

— Не знаю!

Вокруг звучали отрывочные обвинения в чудовищном разбое, кражах, грабеже и убийствах. Судя по количеству боеспособных мужчин и полному отсутствию военных, против злодеев объединились несколько ближайших селений. Дик видел, что прорубить путь к лесу никак не удаётся. Они продержатся ещё минуты две, не больше.

________________________________

[1] (прим. Лины) Хорошо придумал прятать лицо! Но, с другой стороны, это почти особая примета. А Ромашка не знает, что волосы и ногти никогда не растут больше, чем ты хочешь. Она думает, что мужчины должны ежедневно брить бороду, если не хотят, чтобы она росла, и не могут отрастить только усы. И что нельзя остановить рост волос на голове на любой длине, надо стричь… глупость какая. Надо стричь, только если хочешь сделать короче, они ведь не растут обратно! Другое дело, когда очень хочешь отрастить длинную косу, до пола. Далеко не у каждого получается. Естественные прически, которые подходят каждому лучше всего, у всех людей разные. Если хочешь сделать по-другому, вот тогда приходится стричь, завивать, красить и прочее.

[2] (от составителя) Рыцарские рубашки одежда особого рода. К ним отношение, по крайней мере, такое же, как к свадебным нарядам. И размер всегда точно соответствует возрасту или коду, вне зависимости от роста и фигуры — это один из секретов мастерских пошива рыцарской одежды, наряду с ластиковой кожей и множеством других вещей которые невозможно достать нигде, кроме магазинчиков "только для рыцарей". Без удостоверения звания там никому ничего не продадут. Так что Волк, будучи отступником, о "нормальной" рубашке мог только мечтать.