Приключения Дэвида Сторера, дайвера из Галифакса...

Алексей Рыжков (С) 2012.

Приключения Дэвида Сторера, дайвера из Галифакса, отставшего от группы и потому позабытого в открытом море, и выброшенного налетевшим ураганом на одинокий остров Океании; ставшего вождём акана и приведшего своё племя к свободе в протяжении кровавой войны с охотниками за головами. Записанные с его слов правдиво и полно, и приукрашенные самую малость.

1 фут = 0,304 м

1 дюйм = 2,54 см

1 миля = 1852 м

1 ярд = 0,914 м

1 фунт = 0.453 кг

I

«Я родился в 1962 году в городе Галифаксе, графства Западный Йоркшир в семье банковского служащего. Хотя нет, не так. Зачеркни это…» Дэвид задумчиво погрыз чубук любимой трубки. Мы сидели на берегу Кент Чаннел на открытой террасе маленького паба. Осень уже вступала в свои права, — воды залива потемнели, золото и багрянец покрыли берега. Мой кузен Дэвид Сторер приехал ко мне в Силвердейл на два дня. В прошлом банковский служащий, как и его отец, а ныне владелец небольшой автомастерской, год назад он пережил удивительные приключения, и теперь попросил меня записать их на бумаге, чтоб по его словам, — «всё это не пропало втуне». Подробности не знали даже его близкие, я был первым человеком кому он решился детально рассказать о двух месяцах пребывания на затерянном острове. «Вот что, Алекс. Начнем иначе». Он принялся набивать трубку. «В наше безумное время никому не интересно кто и где родился, и тем более в какой семье вырос. Сейчас ценятся лишь людские пороки и страсти, с этого и начнём». Он оглядел пенящиеся солёные воды и кликнул мальчишку, чтоб тот принес два пледа, — ветер с залива крепчал, и на террасе становилось прохладно.

«В жизни я страстно люблю две вещи — добрый виргинский табак и дайвинг. И как любая нездоровая страсть, в конце концов, это привело к беде. За год до начала событий меня вышибли-таки из банка, и я оказался на мели. Хватался за любую работу, чтоб перехватить фунт другой, но почти всё спускал тут же, в ближайшем пабе. Боюсь в то время я был настоящей обузой для своих близких — моей жены Лорэйн и малыша Питера. Не знаю, как ей удалось накопить денег, но впервые в жизни она, а не я, оплатила поездку на Науру. Она считала, что семь дней на маленьком острове посреди Тихого океана, встряхнет меня, поможет выбраться из депрессии и выправит нашу накренившуюся семейную лодку. Науру — островное государство, примерно в четырехстах милях к югу от Маршалловых островов. Туризм там только развивается и цены пока вполне приемлемые, но я думаю, в первую очередь Лорэйн выбрала его потому, что я никогда еще не погружался в Тихом океане. Она прекрасно знает про мою страсть, и как любая разумная женщина, не пытается бороться с этим, а мягко контролирует. Впрочем, на этот раз всё получилось немного противоречиво. Пройдя акклиматизацию, вечером второго дня я достал из рюкзака свой дайверский сертификат и пошёл на пристань. Довольно скоро я сговорился с капитаном катера Дельфин, и в десять утра следующего дня я и еще восемь любителей морских глубин были на борту. Мы отошли примерно на десять миль и стали готовиться к погружению».

«К полудню, когда мы были экипированы и готовы, ветер усилился. Дельфин раскачивался на волнах, и приходилось хвататься за леера, чтоб не упасть за борт раньше времени. Мы погружались большой группой, — девять дайверов и инструктор. Новичков среди нас не было, поэтому инструктор скорее играл роль проводника, как обращаться с аквалангом и вести себя на глубине все знали и так. Знал и я, но, к сожалению, как это часто бывает, пренебрёг правилами. До этого я не раз находил на дне всякие вещи, — пояс утяжелитель, пару масок, один раз даже неплохие часы Таймекс. Заметив в песке блеск металла, я бросил группу и принялся разыгрывать из себя искателя сокровищ. Это был самый глупый поступок в моей жизни, тем более что сокровищем оказался старый баллон Люксфер, которому новому-то цена пятьдесят фунтов. Когда я опомнился, группы уже и след простыл, я и сразу вспомнил все правила, которые нарушил, — никогда не оставаться одному, следить за остальными, не отдалятся от группы. Глубина была около пятнадцати метров, вокруг громоздились рифы, — шансы найти в этом лабиринте остальных, были очень невелики, поэтому я пошёл на всплытие».

«За час, который я провёл на глубине, ветер разыгрался не на шутку. Океанские волны вздымались горами, солёные брызги били в лицо и мешали дышать. Я опустил маску на шею, вынул загубник почти пустого баллона и стал искать Дельфин. Пока я еще не очень паниковал, просто отказывался верить, что меня могли забыть. Но когда я увидел удаляющуюся корму катера, услышал далекий дробный стук его старого дизеля, вот тут я…» Дэвид умолк, уставившись вдаль, потом покачал головой. Не дай тебе бог испытать такое, Алекс. Он махнул рукой пабликэну и тот кивнул в ответ, наливая две пинтовые кружки.

«Я размахивал руками, и орал пока не заболело горло. До последнего мне не верилось, что всё это по-настоящему, что я оказался один в бушующем океане, в десяти милях от берега. Потом удивление и растерянность сменилась отчаяньем. Я пытался сдержать слезы, отогнать страшные мысли, но они словно стая ворон кружились вокруг — одна ужасней другой. Акулы, обезвоживание, переохлаждение, я даже не знал что хуже. Но больше всего меня терзала мысль, что я подвёл свою семью. Погибнуть вот так — глупо и бесполезно, ни за грош. И тут меня словно молния пронзила, я вдруг страшно захотел жить, отчаянье сменилось решительностью. Я сбросил пояс со свинцовыми грузами, отцепил бесполезный баллон, и поддул дайверский жилет воздухом. Я решил бороться за свою жизнь до последнего вдоха. Волны вздымали меня, швыряли то вверх, то вниз в глубокие провалы, а я медленно плыл, грёб, как мне казалось к берегу, но как я ни старался скоро Науру скрылся из виду. В конце концов, я выбился из сил и просто повис в воде, обхватив себя руками. Было холодно, тучи закрыли солнце, и начался дождь. Капли падали мне на лицо, я ловил их открытым ртом и пытался пить. Как бы там ни было, несколько глотков дождевой воды я все-таки сделал, возможно, эти пару глотков и не дали мне умереть». Нам принесли кружки с пивом, Дэвид жадно отхлебнул, вытер салфеткой пену с губ, и прикрыл глаза. «Точно не знаю, сколько я провел в воде, часов у меня не было, оставалось ориентироваться лишь по солнцу. Когда стемнело, тайфун начал стихать, хотя возможно меня просто вынесло из него. Волны все также качали меня словно мячик, я мелко дрожал, отчаянно хотелось пить. Я пытался спать, закрывал глаза и проваливался в краткое забытьё, но океан не давал мне отключиться, каждый раз напоминал о себе, швыряя в лицо горсти солёной воды. В один из таких моментов я заметил во тьме очертания острова. В первый момент решил, что это галлюцинация, протёр глаза, но нет, — волны несли меня мимо темной громады, и я встряхнулся. Второй шанс я не упущу, решил я и поплыл».

«Эта последняя миля доконала меня окончательно, я даже не помню, как выполз на песок, ­­– очнулся уже ближе к полудню, губы десны и язык нестерпимо жгло солью. Я с трудом встал на ноги и тут же увидел большой зеленый кокос. Он лежал на песке, ярдах в двадцати от полосы прибоя. На Науру, неподалеку от причала, мальчишка продавал такие кокосы туристам. Доставал из переносного холодильника, ловко срубал тесаком верхушку и вставлял коктейльную трубочку. Тесака у меня не было, только шорты, потрепанный дайверский жилет да маска, ласты с меня сорвало волнами еще в начале шторма. Так что всё, что у меня было — это мои руки и несколько острых камней торчащих из песка. Я ударил орех об острый край камня, и кожура лопнула, под ней были прочные тонкие волокна. Работа в банке не способствует развитию мускулатуры, кисти и пальцы у меня были слабые, я с огромным трудом оторвал несколько полос кожуры и на меня снова накатило отчаянье. Я держал в руках пинту кокосового сока, но не мог добраться до неё. Безнадежно порывшись в карманах шорт, я нашел лишь свой дайверский сертификат. Я присел на камень и покрутил его в руках. В мозгу мелькнула дельная мысль, и я принялся затачивать о камень край пластиковой карточки. Резал сертификат конечно не очень, постоянно тупился, покрывался зазубринами, но, так или иначе, я очистил кокос, а потом пробил кожуру тонкой палочкой. На полюсе каждого кокоса есть „обезьянья мордочка“ — три точки, два глаза и ротик. Во-первых, по ним можно определить свежесть кокоса, а во-вторых, пробив „ротик“ можно слить сок не разбивая орех. В общем, я напился, смыл с губ горькую соль, и смог думать о чем-то ещё кроме воды». Дэвид выбил трубку, достал из кармана коробку с табаком и покрутил её в руках. «Ничего из предыдущей жизни не готовило меня к необитаемому острову. А я считал его таковым, — ни одной лодки или скутера, никаких звуков музыки, и вообще следов людей. Пляж, на который меня выбросило, был зажат между скалами, за рядами стройных кокосовых пальм непроходимые джунгли. Я, конечно, смотрел по телевизору всякие передачи про выживание, читал кое-что в Интернете, но на практике все оказалось гораздо сложнее. Три дня, Алекс! Три чёртовых дня я пытался развести огонь. За это время я натёр на ладонях кровавые мозоли, выложил на песке огромные буквы SOS, сплел между ветвей пандануса подобие гамака для ночевки, и даже пытался палкой гарпунить рыбу. Ни черта у меня не получалось, пока я не сделал себе нормальный резак. Ножом это назвать трудно».

«Океан постоянно выбрасывал на берег подарки цивилизации. Среди них, — банку из-под газировки, пластиковые бутылки и стаканчики. Банку я разорвал пополам, и принялся затачивать края на камне. Это было глупой затеей, алюминиевые стенки тонкие как папиросная бумага, резать, что либо, они отказывались. Тогда я взялся за верхушку, — здесь металл был потолще. Расплющив её камнем, я заточил один край и получил сносный резак. Он справился даже с тканью жилета, из которой я нарезал полоски и сплел бечевку длиной дюймов двенадцать. Дальше, как казалось, дело за малым, сделать небольшой лук и с помощью него добыть огонь. Я сто раз видел это по ТВ, но у меня ушёл целый день. Только к вечеру я раздул тлеющую искру, и сухие кокосовые волокна вспыхнули. Боже! Как я радовался. Огонь для меня стал настоящим идолом. Теперь я мог запечь моллюсков, которых набрал на прибрежных скалах, но есть сырыми опасался. Мог сделать факел и им приманить из глубин рыбу, мог запечь плоды хлебного дерева, господи, да теперь я мог всё что угодно. Таким для меня стал простой огонь, который мы цивилизованные люди, добываем, так сказать, простым щелчком зажигалки».

Паб на Костал роуд закрылся в десять, и мы поехали ко мне, в пустой и холодный холостяцкий дом на окраине Силвердэйл. Я не выпускал из рук блокнот и почти каждое слово Дэйва фиксировал скорописью. Перед моим мысленным взором невольно вставали величественные картины безбрежного океана, зеленого хаоса джунглей, и боевая раскраска дикарей. Трудно было поверить, что в наш век, такое где-то происходит, но факты были перед моими глазами. Шрамы на лице и теле Дэйва, кое-какие вещицы привезённые им с дикого острова, а главное его глаза. Не сказать, что мы с кузеном так уж близки, но раз в год, а может и чаще, мы видимся. Так что мне есть, с чем сравнивать, — год назад у него были глаза впавшего в депрессию англичанина средних лет, теперь это были глаза человека вернувшегося с тяжелой кровавой войны, пережившего столь многое, что иному хватило бы на несколько жизней. Приведя в порядок свои записи, я, наконец, выстроил их в правильной хронологии — рассказчик Дэйв чудесный, но в эти два дня мы несколько раз перемещались с места на место, готовили еду, пили кофе, чай, кое-что покрепче и в результате воспоминания и фрагменты его рассказа оказались перемешаны, словно в шейкере. Условно его рассказ можно разбить на две неравные части, — до того как он нашел обрывок газеты, и после. До этого трагического момента, Дэйв был обычным европейцем, оторванным от цивилизации, — он приспосабливался, как мог, — добыл огонь, сделал из расщепленного бамбука гарпун, наловчился приманивать рыбу факелом и бить её с выступа скалы. Он провел на острове восемь дней, а на девятый во время обычного утреннего обхода пляжа, он нашел обрывок газеты Nauru Chronicle. Случай? Стечение обстоятельств? Вмешательство высших сил? Как могло случиться, что в руки Дэйва попалась страница именно того номера, в котором была заметка о крушении катера Дельфин. При подходе к берегу у него отказал двигатель, и старое судно разбилось о скалы в какой-то миле от гавани. Все кто был на борту, погибли, и в списке соболезнований была также фамилия Сторер. Выложенные на песке десятифутовые буквы SOS показались Дэйву насмешкой, — он понял, что отныне один, никто не будет его искать, и дальнейшая судьба теперь в его собственных руках. Он взял заточенную шестифутовую палку, неказистую плетёную сумку с кусками завернутой в листья жареной рыбы, пластиковую бутылку с кокосовым соком и пошёл. Пошёл в сторону покрытой густыми джунглями горы.

II

Довольно скоро Дэйву пришлось взять левее. Подъём был слишком крут, к тому же босые ноги скользили по прелым листьям. Он продирался на запад сквозь ветви опутанные лианами, перебирался через папоротники и упавшие деревья. Он шёл вперед, надеясь, что дальше склон, возможно, будет чуть положе и ему все же удастся взобраться на гору. Теперь, когда стало ясно, что спасателей не будет, оставалось надеяться, лишь на то, что на острове хоть иногда бывают люди. Тогда нужно перебазироваться на то место, куда причаливают лодки, пляж, на который его выбросил шторм, был слишком пустынен — ни одного кострища, никаких следов пребывания людей. Дэйв упорно шёл, старался не обращать внимания на исколотые ноги, саднящие царапины от колючек, лишь иногда делал короткий перерыв — поправить сумку и сделать глоток из бутылки. Прошло немало времени, солнце уже миновало зенит и заскользило по небосводу вниз, Сторер устало опустился на упавшее дерево, отхлебнул из бутылки и тут различил далёкий шум падающей воды. Он вскочил на ноги. Водопад! Богом клянусь! Это водопад! Он ещё раз внимательно прислушался, пытаясь определить направление звука. Джунгли окружали его сплошной зелёно-коричневой стеной и в этой чёртовой мешанине Дэйв мог видеть от силы на тридцать футов, так что приходилось полагаться только на слух. Он сделал десяток шагов. Остановился, снова прислушался. Прошёл еще немного.

Так он пробирался довольно долго и наконец вышел к тенистой, окруженной высокими деревьями прогалине. Из скалы справа бил небольшой источник, он низвергался с высоты десять футов вниз — в озерцо, размером чуть больше двухместной джакузи. Дэйв облизал губы, его грёзы о чистой пресной воде сбылись. Впрочем, о таком он даже не мечтал, сошёл бы и крохотный ручеек. А тут! Сторер положил на землю палку, снял с плеча сумку и сдёрнул шорты. Боже, какое наслаждение, он медленно опустился в прохладную воду, развалился на каменном ложе и подставил голову под водопад. Он пил потрясающе вкусную воду, его истерзанное колючками, солью и солнцем тело отдыхало, и в этот момент Дэйв был абсолютно счастлив. Много ли нужно, человеку на необитаемом острове?

Сторер распевал песни, отстирывал замызганные шорты, и тут вдруг заметил на ветвях лоскутки ткани. Они висели на высоте человеческого роста, как раз в том месте, откуда он пришёл. Но тут Дэйв рассмотрел ещё кое-что, в тени деревьев, на границе прогалины, торчал кол с тёмным от времени человеческим черепом. Петь ему расхотелось. Он выбрался из воды, натянул мокрые шорты и подошёл поближе, — череп был настоящий. Отвалившаяся нижняя челюсть лежала на земле, но Дэйв побрезговал взять её в руки. Он передёрнул плечами от набежавшего вдруг озноба и отошёл чуть подальше, чтоб рассмотреть картину в целом. Это граница — прошептал он, — будь я проклят! Лоскутки на ветвях чётко очерчивали границу прогалины, и кол с черепом стоял как раз посредине этой невидимой запретной черты. Дэйв огляделся по сторонам, и решил убираться отсюда как можно скорее. Путь был лишь один. С востока — скала, с запада — обрыв с видом на море, с юга он только что пришёл. Так что — на север, тем более туда вела чуть заметная тропинка. Он подошёл к воде, наклонился, чтоб наполнить бутылку, и в этот момент в плечо ему вонзилась стрела. Он в первую секунду даже не понял, что произошло, тихий свист и жуткая боль чуть выше левой лопатки. Дэйв выронил бутылку, откинулся назад, чтоб не упасть в воду и ухватился за древко правой рукой. Пока в нём действовал лишь звериный инстинкт — избавиться от жуткой боли, вырвать из своего тела острое жало. Со стоном он выдернул стрелу и повалился навзничь. В тот же миг из полутени над ним выплыла страшная маска. Дэйву приходилось видеть боевую раскраску аборигенов на Науру, но там это было представление, а тут, судя по всему, совсем другой случай. И гораздо страшнее боевой раскраски был огромный тесак, которым размахивал нападавший. Его темное лезвие со свистом рассекало воздух, и Сторер, не обращая внимания на боль, засучил ногами по мокрой земле, пытаясь отползти назад. Его рука наткнулась на заточенную палку, он схватил её, и выставил перед собой. Абориген снисходительно ухмыльнулся и лёгким ударом отбил палку от своей груди. Потом размахнулся и в то же мгновение Дэйв ткнул остриём ему в лицо. Судьба распорядилась так, что он попал воину неизвестного племени в глаз, тот заорал, откинулся назад, слепо размахивая тесаком, и упал, пропав из поля зрения; только теперь Дэйв сделал судорожный вдох. Он чуть приподнялся и, наклонив голову, увидел поверженного врага. Тот лежал недвижно, — голова в воде, острая палка торчит из глазницы. В этот момент Сторера вырвало.

Проблевавшись, Дэйв откинулся на спину. Он чувствовал, как кровь сочится из раны, но не мог встать. Еще чуть-чуть — пробормотал он. Полежу чуток и поползу к воде. Надо промыть рану и прикрыть её хоть чем-нибудь. Хотя бы теми же листьями. Вон теми… Он понял, что сознание покидает его, и тут различил тихий шорох. Кто-то подкрался к нему со стороны «запретной земли» и, ухватив за руки, потащил в джунгли — подальше от водопада. Сил сопротивляться у Дэйва уже не было. Резкая боль в плече вонзилась яркой вспышкой, и он отключился.

Сторер пришел в себя уже ночью. Он лежал в темноте один, под высоким толстым деревом. Его неизвестный спаситель подложил ему под спину свежие мягкие листья и исчез. Дэйв с трудом приподнял голову, — вокруг непроглядная тьма и тишина. Изредка крикнет ночная птица, да сквозь прореху в кроне подмигнёт яркая звезда. Он пошевелился, рана в плече тут же дала о себе знать. Бессильно откинув голову на подстилку, он прикрыл глаза. Рой мыслей крутился в голове, не давая покоя. Что за странный человек напал на него? В этих краях такого уже, наверное, лет сто не было. Боевая раскраска, стрелы, тесак. Чёрт возьми! Аборигены не нападают на европейцев, они учатся в школах, занимаются бизнесом и всё такое. Куда я попал, а? Что это за остров? Он с трудом различил крадущиеся шаги, ветви раздвинулись, и тёмный силуэт приблизился к нему. Надо отдать парню должное, ходит он как призрак. Незнакомец опустился на колени и аккуратно сложил на землю вещи Дэйва и трофейное оружие. Лук, стрелы, тесак, сумка с литровой пластиковой бутылкой и острая палка, обагрённая кровью. Кровь Дэйв в темноте не видел, но знал что она там, — на острие, с которым он провозился вчера больше часа. На миг слабый свет звёзд чуть осветил лицо спасителя и Сторер понял, что перед ним абориген Океании — смуглый юноша с типичным широким носом, круглым лицом и курчавыми волосами; он что-то сосредоточенно жевал. Выплюнув на ладонь влажную кашицу, он приподнял Дэйва, и повернул его на бок; Дэйв почувствовал, как юноша размазывает, и втирает кашицу в рану, и зашипел от боли. Парень что-то тихо сказал, наверное, призывал не шуметь. Потом он положил на рану широкий лист и примотал его еще одним, разрезанным надвое длинным листом. Дэйв снова лёг, — стало гораздо легче. Юноша порылся в небольшой матерчатой сумке, потом извлёк крохотный пузырёк и протянул его Стореру. Тот поднёс его к глазам. Аспирин? Ни хрена себе народная медицина! Да он, наверняка, просроченный. Пузырёк и, правда, выглядел древним артефактом — весь исцарапанный, помутневший от времени. Срок годности, конечно же, был напечатан самым мелким шрифтом, и разглядеть его в этой тьме было вообще не реально. Ааа ладно — вздохнул Дэйв. Где там вода? Он порылся в своей сумке, достал бутылку, предусмотрительно прихваченную его спасителем, и проглотил таблетку. Юноша убрал пузырёк в сумку и поднес кулак к груди. Кабунаре — тихо сказал он. Сторер понимающе кивнул, Дэвид Сторер — ответил он и протянул руку. Кабунаре почтительно пожал её и вдруг заговорил на английском.

— Мой отец учить, учить меня английский. Я первый раз видеть белый человек. Наверное, плохо говорить. Да?

От удивления Дэйв приподнялся на своей подстилке.

— Первый раз? Вы, в каком веке живете, ребята?

— Мой отец видеть белый человек много раз. Ходить на лодка к Науру, продавать рыба. Потом маратуну — охотники на голова запретить нам видеть белый человек. Берег нельзя, лекарства нельзя, всё нельзя. Только работать для маратуну, растить им деревья, отдавать им еда, женщина, даже дети.

Кабунаре с каждым словом всё распалялся, он со злостью плюнул в сторону.

— Я не хотеть работать на маратуну, я ненавидеть маратуну. Они убивать мой отец. Его голова, — Кабунаре махнул рукой куда-то в джунгли, — ставить у воды. Никому нельзя ходить сюда.

Дэйв успокаивающе помахал рукой.

— Потише, Кабунаре, сбавь обороты. А то эти самые охотники за головами придут сюда и уж точно прикончат нас обоих.

Тот грустно кивнул.

— Только ты и я воин. Но мало. Все боятся…

Кабунаре подполз к дереву напротив и привалился к нему.

— Спать. Маратуну завтра идут сюда, Махата нет у воды. Он лежать внизу, у моря. Я сбросить его туда. Они смотреть следы, видеть, что два ушли в запретные земли. Маратуну идти по следу.

Дэйв кивнул. Он заставил себя не рефлексировать из-за убитого дикаря. Да, он, конечно, тоже был человеком — все равны перед богом и всё такое. Но он шёл на Дэйва с огромным ножом и явно намеревался его убить, а Дэвид вообще-то собирался вернуться к семье. Дожить до того момента, когда Питер окончит школу, поступит в университет. Конечно, поступит, — чуть улыбнулся Дэвид, — уж к тому-то времени я наверняка найду нормальную работу. Тем более что после этакой встряски, я снова ощутил вкус к жизни. Видит бог, когда болтаешься в штормовом океане в одном дайверском жилете, потом три дня добываешь огонь, бьёшься за жизнь с размалеванным дикарём, увольнение из какого-то занюханного банка уже не выглядит такой уж страшной жизненной катастрофой. Дэйв заворочался на подстилке из травы, устраиваясь поудобнее. Интересно, как мы с этим мальцом будем уходить от маратуну, шансы, прямо скажем, не велики. И угораздило же меня вляпаться в эту межплеменную войну. Он закрыл глаза и провалился в сон.

Сторер проснулся ранним утром удивительно бодрым. Рана чуть ныла, когда он шевелил рукой, но в целом он чувствовал себя превосходно. Кабунаре снова пожевал какие-то листья, обновил повязку и заставил Дэйва съесть очень пахучие, неизвестные ему ягоды. Они попили воды, и Дэйв провёл ревизию своего арсенала. Лук Махата он отдал Кабунаре, парень прямо засветился от счастья, тесак и палку он решил оставить себе, только заточил заново острие своего «копья». За все это время ни один из них не проронил ни слова.

— Разве мы не оставим какую-нибудь ловушку?

— Ловушку? — Спросил Кабунаре.

— Да, малыш. Была бы у нас хоть одна противопехотная мина, и вопрос можно было бы считать решённым. Но у нас её нет. Так что давай, сделаем этим ребятам какой-нибудь сюрприз, чтоб они не очень торопились. Они ведь точно придут сюда. Я прав?

— Сюрприз? — переспросил Кабунаре.

— Ну, капкан или что-то в этом роде. Вы ведь умеете…

— Капкан?

— Ясно. — Кивнул Дэйв. — Дай мне минутку.

— Минутку?

— Просто помолчи. Дай подумать.

Кабунаре заткнулся, и Дэйв внимательно осмотрел место ночёвки. Окропленная его кровью подстилка из листьев, множество следов. Нет, они опредёленно будут отираться тут какое-то время, проверят насколько свежая кровь и всё такое, обычно так показывают в фильмах. Он вскинул голову и с сомнением посмотрел на дерево, под которым спал эту ночь.

— Кабунаре, у тебя есть верёвка?

— Верёвка?

Дэйв безнадёжно махнул рукой и изобразил жестом воображаемую верёвку, наматываемую на руку. Кабунаре пожал плечами, вынул из ножен маленький источенный ножик и срезал тонкую гибкую лиану.

— То, что нужно — заключил Дэйв.

Спустя короткое время Кабунаре «въехал» в задумку Дэйва, и его уже было не остановить. Всё у него получалось ловко и быстро, — он ведь здесь вырос. Буквально за час с небольшим ловушка была готова. Две лианы Кабунаре привязал на дереве, под которым спал Дэйв. Ежа — средней толщины бревно, ощетинившееся острыми кольями они закрепили на соседнем. Как раз напротив подстилки из травы — так чтоб «любопытных» воинов маратуну расплющило между ежом и толстым стволом дерева. Сторожок, который никак не давался Дэйву, Кабунаре придумал довольно быстро. Взял короткую толстую палку и ножом сделал в ней канавку для лианы и выступ наподобие зубца. Потом вырезал такой же зубец в стволе дерева, напротив цели и короткой лианной со сторожком, укрепил ежа в снаряженном состоянии. Зубцы состыковались тик в тик. К палочке с зубцом он привязал длинную тонкую лиану и спустил ее с дерева. Несколько замаскированных колышков, чтоб тонкая лиана была в натянутом состоянии и всё. Оставалось прикрыть растяжку возле подстилки, прелыми листьями. Потом они ушли.

О том, что ловушка сработала, их известил жуткий вой. По мнению Дэйва, орало как минимум, несколько человек. Кабунаре остановился, наклонил голову и сказал.

— Ты большой воин, Дэвид Сторер. И очень хитрость.

— Зови меня Дэйв, малыш.

— Малыш?

Сторер помахал рукой.

— Ладно, забудь.

— Мой отец не знать ловушка. На Акана нет большой животное. Убивать стрела, или копье. Раньше акана ловить рыба.

— Акана?

— Мой народ. Моя земля. Акана.

Кабунаре обвёл рукой джунгли, Дэйв кивнул. Акана, значит. Я про такой остров ни разу не слыхал. Впрочем, на картах он наверняка называется по-другому.

— Послушай, Кабунаре. А как называют ваш остров белые люди? Ты знать?

Кабунаре покачал головой.

— Отец говорить, но я не всё помнить. Плохой ученик. Редко говорить английский.

Он махнул рукой и повёл Дэйва дальше.

Близился закат. За день они почти обошли гору с востока, вышли к пологому склону и начали подъём. По мере движения вверх растительность стала реже, буйные тропические заросли уступали место другим видам и вообще, как заметил Дэйв, восточный склон горы разительно отличался от южного. Вскоре они оказались среди скал. Под ногами заскрипел песок и маленькие камушки, а потом и вовсе пришлось идти по голым камням. Отсюда Дэйв, наконец, смог разглядеть достаточно обширную территорию и понять насколько он ошибался. Он ведь вбил себе в голову, что остров крохотный, с одной невысокой горой посредине, но это оказалось совсем не так. За этой горой виднелась еще одна, за ней следующая и Дэйв понял, что горный хребет разделяет остров на две части, — восточную и западную. Из скупых слов Кабунаре он узнал, что раньше весь остров принадлежал народу Акана. Потом приплыли охотники за головами и заняли западную часть. Племена долго воевали, всегда, — как сказал Кабунаре. А когда ему исполнилось, пять лет, кто-то стал помогать маратуну. У них появились длинные ножи, очень прочные щиты, и дальнобойные луки, из которых они осыпали воинов акана стрелами с железными наконечниками. Маратуну победили, пришли в деревни и убили вождей и всех самых сильных воинов. С тех пор акана стали рабами.

Почти стемнело, когда они добрались до пещеры с узким извилистым входом. Первые капли дождя упали на сухие камни снаружи, а Дэйв стоял в полутьме, надеялся, что дождь смоет их следы и ждал, пока Кабунаре зажжёт огонь. Раздался характерный щелчок, посыпались искры, и родился робкий, колеблющийся огонек зажигалки. Зиппо? Сторер ошеломленно наблюдал, как Кабунаре поджигает ею заготовленные щепочки. Ты не так прост, как кажешься, парень. Костерок разгорелся и осветил стены небольшой пещеры. Дэйв прошёлся вдоль стен, разглядывая различный скарб, сложенный на выступах камней. Глиняный горшок с толстыми стенками, фляга из бамбука, несколько пластиковых бутылок разного калибра. Кабунаре аккуратно открыл металлическую коробочку, в которой лежали запасные кремни и фитили для зажигалки.

— Отец оставить мне это. Я много лет прятать. Если маратуну найти, меня убивать. Акана нельзя иметь вещь белый человек. Запрещено.

Дэйв протянул руку

— Можно мне посмотреть?

Кабунаре неохотно отдал свою драгоценность. Сторер понюхал старую зажигалку, — она пахла кокосом.

— Бензин давно нет. — Пояснил Кабунаре. — Кокос масло.

Он кивнул на плошку из половинки ореха с фитилем из койра — волокна кокосового ореха.

— Я думать, если лампа гореть, почему зажигалка нет?

Под крышкой хранился пучок мягкого пуха, видимо Кабунаре поджигал искрой вначале его, а он уже воспламенял фитиль пропитанный маслом. Дэйв вернул зажигалку Кабунаре, тот убрал Зиппо в коробку и спрятал её за камнем.

— Надо кушать и спать. — Сказал он. — Ты и я много идти сегодня. Воин надо сытый. Завтра убивать маратуну.

Он достал небольшой мешок с крупой, взял глиняный горшок и направился вглубь пещеры. Крохотный ручеек сбегал в этом месте по стене и скрывался в расщелине, Кабунаре подставил горшок под струйку воды и вернулся обратно.

— Смотреть за мной — махнул он рукой. — Я показать, куда уходить, если маратуну здесь.

Оказалось, что над ручейком есть небольшой лаз — второй выход из пещеры. Дэйв не был уверен, сможет ли в случае чего протиснуться туда, но то, что «Кабу», он так называл про себя парня, выбрал место с чёрным ходом, еще раз говорило в его пользу. У него явно котелок варит, и хорошо, что судьба послала мне его. И кстати очень вовремя, если бы не этот малец, я бы уже, наверное, отдал концы от потери крови. Или того хуже — попал бы в лапы этим зверям маратуну. Пока готовился ужин, Дэйв расспрашивал Кабунаре о жизни на острове. Поначалу парень отвечал неохотно, но потом его словно прорвало. Он стал рассказывать о своём отце, братьях, о безрадостной рабской жизни, о побеге и о том, как маратуну творят безнаказанно страшные мерзости. Прикончив горшок каши из маниока, они улеглись на охапках сухой травы и продолжили разговор. Угли костра почти прогорели и бросали слабый красноватый отсвет на стены пещеры. Дэйв лежал на спине, стараясь поменьше шевелиться, чтоб не тревожить рану и расспрашивал Кабунаре о том, что волновало его больше всего. Есть ли на острове лодки, весь ли берег охраняют маратуну, часто ли заходят сюда корабли. По всему получалось, что смыться с этого проклятого острова чертовски сложная задача. Внезапно Кабунаре поднялся со своего места, подполз к Дэйву и схватил его за руку.

— Если маратуну находить тебя они убивать. Помоги акана, Дэвид Сторер! Ты великий воин! Много ума. Ты говорить, мы делать. Вместе мы победить маратуну.

— Ты же сам сказал, что никто не хочет воевать. Все боятся!

— Старики боятся, мой старший брат боятся. Все кого маратуну победить тогда — все боятся. Я нет! Мои друзья нет. Они приходить сюда. Мы делать войско. Ты учить нас.

Дэйв осторожно освободил руку.

— Я подумаю, Кабунаре. Мне нужно время.

— Хорошо, Дэвид Сторер. Ты думать.

Он вернулся на своё место и затих, а Дэйв еще долго лежал в темноте, прокручивал в голове сказанное этим храбрым юношей и пытался придумать какой-нибудь выход. Такой, чтобы обойтись без крови.

Утром его разбудили голоса. Кто-то оживленно болтал у входа в пещеру, и Дэйв, у которого в первый момент оборвалось сердце, чуть успокоился. Вряд ли маратуну будут стоять, и беспечно болтать у входа, к тому же он узнал голос Кабунаре. Он встал, подошел к роднику и плеснул водой в лицо, потом сделал несколько глотков и, насупив брови, направился к выходу.

— Ну? — Сурово спросил он. — Я что давал команду тащить сюда пополнение?

Пополнение состояло из двух худющих ребят в набедренных повязках. Они мигом спрятались за Кабунаре — своего старшего товарища, и испуганно выглядывали из-за него, поедая глазами Сторера.

— Это Силаси — вытолкнул Кабунаре из-за спины того, что поменьше. — А это Тарапу.

Тарапу сложив руки на животе, скромно смотрел в землю.

— Господи! Детский сад! — Дэйв обошёл кругом это «воинство». — Ты говорил тебе, было, пять лет, когда маратуну вас победили. Сколько тебе сейчас?

Кабунаре принялся загибать пальцы. С английскими числительными у него видимо было не очень, так что он показал свой возраст на пальцах, — два раза по десять.

— Значит, сейчас тебе двадцать? А этим?

— Силаси столько, — Кабунаре показал на пальцах пятнадцать, а Тарапу столько — он добавил еще один палец.

— Пятнадцать и шестнадцать — Дэйв тяжело вздохнул.

— Я сказать им, что ты убить Махата. И что мы вместе убить еще много маратуну. Мои друзья тоже хотеть убивать маратуну. Они не боятся.

— Вот что. — Дэйв нахмурился. — Пойдите-ка погуляйте ребята. Раздобудьте какой-нибудь еды, фруктов, плодов хлебного дерева.

Кабунаре кивнул.

— Мы искать еда. Воин надо сытый.

— А сколько человек из деревни знает, что вы здесь?

— Это место знать только Кабунаре. Никто из деревня не ходить сюда. Запрещено.

Дэйв махнул рукой. — Идите уже. И будьте осторожны.

Он посмотрел вслед уходящим акана. Узкие плечи, цыплячьи шейки, встреть он эту троицу на улицах родного Галифакса, больше четырнадцати лет он бы им не дал, и даже двадцатилетний Кабунаре выглядел хрупким юношей. Он вернулся к камню у входа в пещеру и, усевшись на него, принялся думать.

Эти худые, низкорослые ребята были еще одним подтверждением выводов Дэйва. Рассказ Кабунаре он уже слегка проанализировал и понял многое, о чем тот даже не догадывался. Юноша видел только верхушку айсберга, а Дэйв со своим университетским образованием и цивилизованным прошлым, видел этот грязный айсберг почти целиком. Не хватало нескольких деталей. Дэйв взял палочку и стал чертить на песке чёрточки и кружочки, это помогало ему думать, упорядочивать и классифицировать факты. Итак. Пятнадцать лет назад кто-то стал помогать маратуну. Этот кто-то был достаточно умён, чтоб не давать аборигенам огнестрельного оружия, — им дали лишь небольшой козырь, который, впрочем, помог выиграть войну, длившуюся, скорей всего, не одно столетие. И этот кто-то не разрешил маратуну убить всех взрослых мужчин-воинов, как тут наверняка принято. Они вырезали лишь самых сильных и непримиримых, — потенциальных лидеров. Потом они заставили акана выращивать коку. Судя по описанию Кабунаре, это она самая и есть. Акана собирают листья, сушат их и относят мешки на территорию маратуну, что с ними происходит дальше Кабунаре не знает, но догадаться не трудно. К западной оконечности острова подходит судно и увозит урожай на переработку, а возможно лаборатории находятся тут же на острове, и на катер грузят готовый кокаин. Ясно одно, — тут замешана наркомафия, но вот методы работы с населением выдают очень грамотного специалиста. Возможно психолога или социолога. Наркомафия обычно всё же платит крестьянам какие-то крохи, а всех недовольных просто убивает, — на этом острове совсем другая ситуация. Во-первых, кто-то надоумил маратуну забирать у акана самых крепких и здоровых мальчиков. Делают они это, пока ребёнку не исполнилось трёх лет, после чего воспитывают из него воина в своём племени. И потом этот же мальчик становится надсмотрщиком над своими бывшими сородичами. Это просто верх цинизма! Основную часть пропитания у акана отбирают, так что племя постоянно живёт впроголодь. Вырасти здоровым, крепким воином на таком пайке невозможно. И конечно фактор полной изоляции. Все лодки и деревни на берегу были сожжены в первый же год. Всех акана переселили вглубь острова, и если даже какое-нибудь судно пристанет случайно к острову, появляются маратуну в боевой раскраске и выгоняют пришельцев. Сейчас не восемнадцатый век, никто стрелять в аборигенов не будет, и если они сказали убираться с острова, цивилизованные туристы спорить не будут, поищут другой остров. Так что, кока растет, рабы акана собирают и сушат листья, а если вдруг и появится полиция (интересно какого государства) — какой с аборигенов спрос? И наверняка у маратуну с их боссами существует договоренность о каком-нибудь сигнале, можно ли подходить к берегу за урожаем или повременить. Было еще много хитрых уловок, чтоб не дать акана возможности взбунтоваться или хотя бы сообщить кому-нибудь о своем рабстве. Запрет на изготовление оружия, запрет приближаться к береговой линии. Черт возьми! Кто-то здесь всё очень чётко организовал. Система табу, патрулирование, право первой ночи, изъятие сильных генетических линий. Ещё десяток-полтора лет и акана окончательно выродятся — превратятся в настоящий скот, бессловесный, покорный. Дэйв резко встал, его ноздри раздувались от бессильной ярости. И самое страшное, что эти рабы будут продолжать выращивать коку — из нее будут делать кокаин или еще какую дрянь, и продавать молодым ребятам вроде его малыша Питера. Он сжал кулаки, медленно выдохнул и всмотрелся в далекую синюю даль. Победить маратуну у нас не получится, не с этими бойцами. Единственный шанс построить или украсть лодку. Насчет украсть, Дэйв был не уверен. Скорей всего белые боссы маратуну и их заставили сжечь все лодки, — им ведь нужна полная изоляция острова. А чтобы построить хорошее каноэ, способное пройти по океану не одну сотню миль нужно время, и строить его нужно на берегу. Так что единственный выход, — партизанская тактика. Вначале лёгкие уколы, несколько удачных операций и люди потянуться в отряд. Тогда можно будет попробовать укрепиться на небольшом участке берега и, вгрызшись в него, спешно строить лодку. Да! Дэйв кивнул сам себе. Пока примем этот стратегический план, а там посмотрим. Он вернулся в пещеру, попил воды и растянулся на охапке травы. Посмотреть бы в глаза тому ублюдку, который всё это затеял, — пробормотал Дэйв и постарался уснуть. Солдат спит при любой возможности, кажется, так говаривал его дед.

Кабунаре с товарищами вернулись после полудня. Из принесенных плодов и фруктов Дэйв узнал только манго и плод хлебного дерева, остальные диковинки он либо видел впервые, либо видел, но никогда не пробовал. В этот раз Кабунаре не стал доставать заветную зажигалку, — разводил костер, как и положено аборигену, с помощью вращающейся между ладоней палочки. Возможно, не совсем доверял друзьям, но скорей не хотел их провоцировать. Конечно, процесс занял гораздо больше времени и Дэйв, наблюдая за ним, только усмехался, — в здравом смысле парню не откажешь. У Силаси и Тарапу из имущества были набедренные повязки, один на двоих маленький ножичек из обломка какой-то железки и плетеная сумка, судя по всему пустая. Они изредка косились на Дэвида исподлобья, поглядывали уважительно на лежащий у его ног острый тесак и о чём-то перешёптывались.

— О чём шепчетесь, воины? — Спросил Дэйв.

Парни сразу затихли, уставились, не мигая в огонь, в котором пеклись плоды хлебного дерева и еще какие-то коренья.

— У Силаси маратуну забрать невеста. — Сказал Кабунаре. — Есть семь ночей, чтобы отбить.

— Семь ночей, чтобы что?

— Чтобы возвращать.

Дэйв медленно вдохнул, пытаясь успокоиться.

— Слушай меня внимательно, Кабунаре. — Сказал он. — Если вы хотите победить маратуну, вы должны слушаться меня беспрекословно. Любые мои слова это приказ. Понятно?

— Да, Дэвид Сторер. Ты говорить, мы делать.

Дэвид взял свою заточенную палку и бросил её Силаси.

— Марш на пост! Тебя сменят после обеда.

Кабунаре непонимающе уставился на Сторера.

— Пост?

— Пусть Силаси идёт и смотрит на лес. Если маратуну идти, он нам говорить. Ясно?

Тот закивал головой, сказал несколько слов Силаси, и парень осторожно взяв палку, бросился вон из пещеры.

— Я сказать, что в твое копьё сильная мана. Твоя мана, Махата мана. Два сильных воина в одном копье.

— Разве это копьё?

— Ты им убивать, значит, копьё.

— Логично. — Согласился Дэвид и, обойдя костер, взял в руки плетёную сумку Тарапу.

— Спроси его. Он сам это сделал?

Кабунаре перекинулся с мальчишкой парой фраз.

— Да. Он сам делать.

Дэвид внимательно рассматривал сумку. Она была сплетена наподобие циновки, очень плотная качественная поверхность, возможно, она была способна удерживать какое-то время даже воду. Дэйв посмотрел на костер, в его мозгу мелькнула дельная мысль, но он её отложил на потом. Кабунаре выкатил из костра испекшиеся плоды и коренья и громко крикнул что-то Силаси. Тот мигом примчался в пещеру, но тут же наткнулся на хмурый взгляд Сторера.

— Я что разрешил покинуть пост?

Кабунаре опять растерялся.

— Скажи ему, пока мы есть, он смотреть на лес. Маратуну могут прийти в любую минуту. Ясно?

Кабунаре сказал несколько слов и Силаси пулей вылетел из пещеры. Дэйв с кряхтением уселся на охапку сухой травы и достал из своей сумки палочки для еды.

— Ну. Приступим…

Наевшись, его «воины» попытались завалиться спать, но Дэйв мгновенно пресёк эту попытку, послав Кабунаре сменить на посту Силаси, а Тарапу заставил плести циновку размером двадцать на двадцать дюймов. Когда она была готова, Дэйв успел-таки немного вздремнуть, он взял обугленную деревяшку и вышел наружу. Силаси и Тарапу последовали за ним. Дэйв окинул взором окрестности и, положив циновку на плоский камень, решительно начертал на ней углём южную береговую линию. Так, как он её видел. Потом последовала грубо изображенная гора, на которой они стояли, часть видимого отсюда восточного побережья, часть западного, с указанием водопада, где нашёл свою смерть Махат, и крестик на месте деревни Кабунаре. «Карта» произвела на аборигенов сногсшибательное впечатление, им и в голову не могло прийти, что привычные им горы могли быть нарисованы на обыкновенной циновке. А Дэйв уже приступил к брифингу на завтрашний день. Теперь, при помощи карты раздача разведывательных заданий стала гораздо проще.

— Мы должны знать, где маратуну. В какое время проходят патрули, их маршруты, количество.

Кабунаре выпучил на него глаза.

— Окей. — Дэйв ткнул деревяшкой в Кабунаре, потом на карту. — Ты идти сюда — Он указал на водопад. — Ты смотреть есть ли там маратуну. Сколько их. Какое у них оружие.

— Ты — Дэйв ткнул деревяшкой в Силаси. — Идти сюда. — Он указал на карте свой пляж, потом махнул в его сторону, Силаси покивал головой, — он понял маршрут. — Смотреть есть ли там маратуну.

— Ты — Тарапу досталось восточное побережье. — Завтра утром выходите с восходом солнца. Всё ясно?

Кабунаре быстро перевел друзьям задание. Они закивали, поводили грязными пальцами по карте, снова и снова всматривались в очертания берега, сравнивали их с грубой зарисовкой Дэвида и цокали языками.

Разведка длилась пять дней. Каждое утро парни Сторера отправлялись в рейд и возвращались к полудню или к вечеру. Они рассказывали о том, что видели, а Дэйв делал пометки на карте, острой палочкой, смоченной в смеси золы и кокосового масла. Патрули маратуну рыскали вдоль береговой линии каждый день. Впервые за много лет, потеряв сразу несколько бойцов, их военачальники мигом навели порядок в своих отрядах, и вернули дисциплину на должный уровень. Дэйву стало ясно, почему он спокойно прожил на пляже целую неделю незамеченным. Воины маратуну уже давно не считали акана способными нарушить табу, относились к своим обязанностям халатно, поэтому и проморгали его «высадку» и костёр. Но теперь всё изменилось. Маратуну перешли на военное положение, дозоры стояли на всех важных тропах, перевалах и у каждой деревни акана. Дэйв был уверен, что маратуну уже знают о бегстве Кабунаре и его друзей, и молился лишь о том, чтоб охотники за головами не догадались взять их родню в заложники. Когда твоя мать стоит с петлёй на шее, — много не навоюешь. Пару раз он отправлял Кабунаре к его родной деревне, выяснить издалека обстановку, — пока там было все спокойно, лишь на окраине дежурили пять или шесть воинов. За это время рана Дэйва почти затянулась и больше не беспокоила, — Сторер был готов к первому диверсионному рейду.

Они вышли на рассвете и направились на запад — к водопаду. По данным разведки, каждое утро патруль охотников за головами проходил по тропе под скалой на юг, а вечером возвращался. Сторер решил сделать им небольшой сюрприз в виде камнепада. Из оружия они взяли лишь острые палки, лук Махата и две стрелы, тяжелый тесак оставили в пещере. Во-первых, Дэйв не чувствовал себя способным ударить кого бы то ни было этим огромным тяжелым ножом. Его до сих пор тошнило, когда в мозгу всплывал образ торчащей из глазницы палки. А во-вторых, он не был уверен в дисциплинированности своего отряда; Кабунаре может психануть и пустить стрелу в самый неподходящий момент, а если ему дать тесак, ринется чего доброго врукопашную, и тогда всё — пиши, пропало. Их партизанская война закончится, так и не начавшись.

Первым шёл Кабунаре. Он двигался легко и тихо как призрак, за ним так же ловко скользили сквозь сплетения ветвей и лиан Силаси и Тарапу, замыкал колонну Дэйв. Обливающийся потом, ловящий воздух открытым ртом, словно выброшенная на берег рыба. Партизанская война в джунглях нелёгкое дело, особенно когда тебе сорок и большую часть жизни ты провел в уютном офисном кресле. Солнце взобралось уже достаточно высоко, и жаркий влажный воздух окутывал тело, словно липкая простыня. Дэйв старался угнаться за молодыми акана, с тихой руганью отцеплял, чертов лук, норовящий запутаться в ветках, и использовал копье вместо посоха. Вдруг Кабунаре резко остановился и поднял сжатую в кулак руку. Этому знаку его научил Дэйв, — благо фильмов про спецназ он видел предостаточно. Все застыли, прислушиваясь, но никаких подозрительных звуков не было, лишь лёгкий запах костра защекотал ноздри Сторера. Это означало одно, — неподалеку находится патруль маратуну и они готовят себе обед. Все четверо тянули носами воздух, пытаясь определить направление, откуда тянет дымом. Наконец, Кабунаре махнул рукой на север, и им снова пришлось карабкаться на склон горы, с которого они не так давно с немалым трудом спустились. Отряд обошел обедавших маратуну по большой дуге, и после полудня вышел к водопаду.

Они оказались на вершине скалы, как и планировалось. Внизу был водопад, и проходила тропа, по которой двигались патрули маратуну; утром в южную часть острова, вечером обратно в свою деревню. Длинные лианы партизаны приготовили загодя, сейчас оставалось лишь поставить на попа несколько камней на краю обрыва, и закрепить их палками с привязанными к ним лианами. Все концы они свели в одно место и сплели между собой. Нужно было лишь хорошенько дернуть, и увесистые булыжники покатились бы по отвесному склону и, как надеялся Дэйв, вызвали бы настоящий камнепад.

Прошло несколько часов. Дэйв поглядывал то на лежащие перед ним сплетенные лианы, то на Кабунаре, который прятался за камнем слева, то на Силаси и Тарапу которые прикрывали тыл. Маратуну хорошие воины, они вполне могут наткнуться в джунглях на наши следы и зайти на скалу сзади, откуда их совсем не ждут. Тогда дело швах. Шансы уйти по скалам на север невелики, стрела гораздо быстрее бегущего человека. Дэвид пошевелил левой рукой, поморщился, он вообще был не уверен, сможет ли убежать от крепких молодых воинов. Тут Кабунаре предостерегающе поднял руку. Сторер выглянул из-за камня и ничего не увидел в первый момент, лишь несколько ветвей качнулись на краю знакомой прогалины. А потом к водопаду вышли четыре воина маратуну. Они были хорошо вооружены — копья с металлическими наконечниками, блестящие круглые щиты за спиной, у двоих были луки. Они, молча, склонились к воде и стали пить. Дэйв с удивлением понял, что щитами маратуну были колесные колпаки из нержавейки. Дааа белые боссы не лишены чувства юмора, и довольно экономные ребята. Наверняка, набрали всякого хлама с автомобильной свалки, и втюхали всё это гордым воинам маратуну. Воюйте ребята — вот вам отличное оружие. Маратуну напились, перекинулись парой тихих слов и двинулись по тропе. Теперь Дэйв неотрывно смотрел на Кабунаре. Тот поднял руку и в нужный момент резко опустил, Сторер дернул лианы, что было сил, и камни с нарастающим грохотом покатились вниз. Как они убивали охотников за головами, Дэйв не видел, да и не хотел смотреть. Достаточно было жутких криков, предсмертных воплей и вида нескольких падающих деревьев, сметенных камнепадом. Спустя минуту грохот затих, лишь один голос искалеченного камнями воина всё еще слышался снизу. Кабунаре подбежал к Дэйву с горящими глазами.

— Давать мне лук! Я убивать маратуну!

— Нет! Если они найдут стрелу, то будут настороже. — Решительно ответил Дэйв. — Мы заберем лианы, и они подумают, что это был просто обвал. Понятно?

Кабунаре затряс головой.

— Ты не знать маратуну. Они искать здесь везде. Видеть наши следы, идти за нами. Давать мне лук!

Внезапно его глаза закатились, и он повалился на землю. Всё его тело скрутило судорогой, изо рта пошла пена, а потом Кабунаре задергался, словно к нему подключили напряжение. Дэйв растерялся, он никогда не видел эпилептического припадка, по крайней мере, вот так — близко. А Силаси и Тарапу уже были рядом, они навалились на своего товарища, прижали его к земле, и, разжав челюсти, вставили ему между зубов обмотанную тканью палочку. Ту, которая всегда болталась у Кабунаре на шее. Дэйв присел на корточки, теперь он понял, почему Кабу с его бунтарским характером дожил до своих двадцати, Маратуну попросту не считали его опасным. Господи! А я посылал его в разведку одного. Сторер покачал головой и стал сматывать лианы.

Какое-то время они несли Кабунаре на руках. Вскоре он пришел в себя, вначале промычал что-то нечленораздельное, а потом попросил пить. Сделав несколько глотков из пластиковой бутылки, Кабунаре встал на ноги и потряс головой. Он виновато посмотрел на Дэвида.

— Я тебя подвести да?

— Нет, Кабу. Всё нормально. Ты просто отключился ненадолго. Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, Дэвид Сторер. Я снова мочь убивать маратуну. Идем?

Дэйв пожал плечами, парень и, правда, выглядел вполне сносно, по крайней мере, пару миль он пройти сможет. И Сторер повел отряд на юг, сегодня он собирался сделать еще пару ловушек.

Как Дэйв и планировал, маратуну хватились патруля после заката. Он притаился в кустах неподалеку от водопада и видел, как отряд из десятка воинов с факелами появился с севера, забрал трупы и раненого и ушёл. Всю ночь акана по приказу Сторера копали в джунглях ямы-ловушки глубиной по колено. Несколько раз Дэйв и остальные по очереди прошли до водопада и обратно и натоптали так, что не заметить следы мог разве что слепой. Завтра, когда рассветёт, маратуну придут к водопаду выяснить, что произошло. Они найдут следы, и пойдут по ним, тут их и будет ждать очередной наш сюрприз — рассуждал Дэйв. Он жутко устал, всё тело ныло, требуя отдыха, но его пока не предвиделось. Закончив с рытьём, партизаны воткнули в дно и стенки по десятку заточенных кольев и, прикрыв ямы ветками и листьями, направились к морю. Нужно было замести следы, и Дэйв кое-что придумал. Он привел отряд на «свой» пляж, и только тут выяснилось, что плавать умеют только он и Кабунаре. Ничего удивительного, Силаси и Тарапу родились уже после запрета приближаться к океану и видели его только издалека. Дэйв, в который раз внутренне возмутился. Лишить аборигенов Океании их океана, — это же каким надо быть бесчеловечным мерзавцем.

— Ладно, — сказал он. — За бревно вы держаться сможете?

Силаси и Тарапу мелко дрожали и явно не от холода. Дэйв прикрикнул на них, и уже через несколько минут все были в воде. Он и Кабунаре гребли, таща за собой бревно, Силаси и Тарапу с расширенными от ужаса глазами вцепились в него мёртвой хваткой. Они проплыли несколько сот футов вдоль пляжа и выбрались на берег чуть дальше восточной скалы. Осторожно, помогая друг другу, пробрались по острым камням и исчезли в спасительных джунглях. Первый диверсионный рейд был окончен.

Сработала ли их ловушка, они так и не узнали, да это было и не так уж важно. За две последующие недели они выкопали таких ям еще с дюжину, установили три ловушки с ядовитыми шипами, и пару раскачивающихся «ежей». Потери маратуну перевалили за десяток и в деревнях, как и надеялся Дэйв пошли слухи. По данным разведки, впервые за много лет люди акана стали петь песни, собираться небольшими группками и даже иногда пререкаться с охотниками за головами. Пора было переходить ко второй фазе партизанской войны, и начал Дэйв с того, что нарисовал на циновке чертёж простейшего арбалета. Эту утилитарную конструкцию он видел в какой-то передаче про пигмеев, они охотились с таким арбалетом на мелкую дичь, Дэйв планировал убивать людей, поэтому размеры арбалета увеличил. Делал его конечно не Дэйв, гораздо лучше с деревом работал Силаси. У парня был настоящий талант, и своим убогим ножичком он выстругал ложе не хуже какого-нибудь лондонского краснодеревщика. Крепкую толстую тетиву сплёл Тарапу, а арбалетные болты с наконечниками из акульих зубов сделал Кабунаре. Уже через три дня парни стреляли из арбалета великолепно, и Дэйв считал, что дай он им по пистолету, на обучение ушёл бы месяц. А бесшумный, мощный, но простой арбалет был идеальным оружием для засады. Это ведь не лук, с которым нужно встать хотя бы на одно колено и натянуть тетиву, из арбалета можно стрелять и лёжа, и движений при этом минимум. Это правда, при условии одного выстрела. Но именно так и планировал Дэйв, пока один выстрел за ночь, — бесшумный и фатально смертельный.

Начали они с родной деревни Кабунаре и его друзей. Подкрались засветло, под прикрытием разных шумов — хрюканья свиней в загоне, блеянья коз, криков хозяек зовущих детей к ужину. Пять охотников за головами несли дозор на юго-восточной окраине деревни. У них был свой костёр, шалаш из веток и несколько циновок, на которых они разлеглись, ожидая пока женщины акана принесут им ужин. На вылазку они отправились вдвоем с Кабунаре. Во-первых, не было смысла тащиться сюда вчетвером ради одного выстрела, во-вторых, Силаси и Тарапу занимались обустройством запасной партизанской базы. Дэйв лишь надеялся, что Кабунаре не накроет во время дела очередной приступ, что он будет делать тогда, он понятия не имел. Но из арбалета лучше всех стрелял Кабу, да и по-английски разговаривал из акана только он, и Дэйв решил рискнуть. Они с Кабунаре лежали в кустах и наблюдали за маратуну, им уже принесли большое блюдо жареного мяса, лепёшки и высокий кувшин с каким-то напитком.

— Смотреть, Дэвид Сторер. — Прошептал Кабунаре. — Акана есть корни, маратуну есть мясо. Акана пить вода, маратуну пить кава. Разве справедливость?

Парень заерзал на своем месте, видимо руки так и чесались пустить стрелу. Дэйв положил руку ему на плечо.

— Спокойно, парень. Ещё не время.

Кабунаре снова зашипел.

— Это хорошо, что акана давать им кава. Они пить, быть пьяный. Растение Кава-кава забирать ум воина. Я легко убивать.

Дэйв приложил палец к губам. — Ждём.

Прошёл час с небольшим, голоса маратуну у костра становились всё громче. Один из них поднялся, взял опустевший кувшин и, шатаясь, направился к ближайшему дому. Послышались его пьяные крики, ещё несколько голосов, плач проснувшегося ребенка. Потом всё затихло и спустя несколько минут, воин вернулся. Он нёс полный кувшин и тащил за руку, упирающуюся худенькую девушку в белом балахоне. Под одобрительные выкрики товарищей воин водрузил кувшин на место, а девушку грубо толкнул на землю. Кабунаре опять нервно заёрзал. На этот раз он промолчал, но Дэйв и так понимал, какие чувства обуревают юношу. Наверняка он знает эту девушку, возможно даже это его сестра. Дэвид заскрипел зубами — ну, уж нет, ублюдки. В этот вечер мы не допустим здесь никаких мерзостей! Он прислушался к хриплому пьяному смеху охотников за головами. Пускай пьют, чем сильнее они надерутся, тем легче нам будет уйти после дела. Дэйв посмотрел на тёмное небо, — лишь звёзды и тонкая полоска месяца, — тьма такая, что хоть глаз выколи. С одной стороны хорошо, с другой плохо, бежать через лес в такой темноте будет непросто. Один из маратуну встал и нетвёрдой походкой направился в их сторону. Скорей всего, по нужде — решил Дэйв — вот он наш шанс!

— Внимание — коснулся он плеча Кабунаре — к бою.

Тот тихо поднял арбалет и прицелился.

— Подпусти поближе. Стрелять по моей команде.

Воин всё приближался, и подошёл к их укрытию меньше чем на сто футов. Тут он остановился, завозился с набедренной повязкой, и Дэйв легонько хлопнул по плечу Кабунаре.

— Огонь.

В следующее мгновение арбалетный болт с тихим свистом ушёл в темноту. Маратуну схватился за грудь, захрипел и упал в траву, его товарищи у костра ничего не заметили. Они держали плошки из кокосового ореха наполненные хмельным напитком из растения кава-кава и хрипло смеялись. Не вижу причин, чтоб не уложить ещё одного — сказал Дэйв, — заряжай, Кабу. Парень завозился с арбалетом и через минуту снова был готов к стрельбе. К тому времени маратуну заметили, что их только четверо. Еще один из них поднялся и, зовя пропавшего товарища, направился к укрывшимся в кустах партизанам. Он сделал два десятка шагов и упал в траву с громким воплем, — Кабунаре попал ему в живот. Остальные воины вскочили на ноги, схватили копья и бросились к раненому. Увидев, торчащее из живота оперение арбалетного болта, они испуганно присели, озираясь по сторонам. Хмель быстро выветривался из их голов, тихо переговариваясь, они подхватили раненого и, пригибаясь, побежали к ближайшему дому. Девушка поднялась с земли, посмотрела долгим взглядом на джунгли, потом чуть заметно кивнула, и медленно пошла в деревню.

— На этом считаю миссию завершенной. — Сказал Дэйв. — Ты молодец, парень. Сделал всё как надо. Теперь давай убираться отсюда.

Они поднялись на ноги и спокойно пошли. Вслед им доносились громкие вопли умирающего охотника за головами.

Дэйв прекрасно понимал, что успех их партизанской тактики в непредсказуемости действий. Нужно было избегать какой-либо системы, каждый раз наносить удар в неожиданном месте, использовать разные методы, и конечно, по возможности, не оставлять следов. Маратуну были прекрасными следопытами, и чтобы лишить их этого преимущества Дэвид использовал банальную, в общем-то, хитрость. Каждый раз, когда отряд выходил в рейд, они заранее расставляли на пути своего следования ловушки. Как всегда, самой эффективной штукой оказалась самая простейшая. Три, заточенные с обеих сторон, трехдюймовые палочки, связанные между собой наподобие противотанкового ежа. Силаси и Тарапу делали таких ежиков по десятку за полдня. Потом они раскладывали их на своём пути, прикрывая листьями, иногда подкладывали снизу плоскую палочку или камень, чтобы ёж не уходил в почву, когда на него наступает голая ступня охотника за головами. Нарвавшись раза три на различные сюрпризы, маратуну стали преследовать отряд Сторера очень медленно и осторожно, и партизаны успевали замести следы. Каждый куст или низкая ветка казалась охотникам за головами подозрительной, — удар мог последовать, откуда угодно. Сверху — в виде обрушившегося бревна, сбоку — в виде толстой ветки с ядовитыми шипами и даже сзади. Парни Дэвида здорово поднаторели в изготовлении различных ловушек, он дал лишь небольшой толчок их фантазии, и теперь ученики намного превзошли учителя. После нескольких снайперских атак, охотники за головами стали ночевать в домах, и Дэйв решил, что пришло время попытаться набрать в отряд ещё воинов. Он несколько раз объяснил, сияющему от счастья, Кабунаре его задачу. В душе он понимал, что парень прекрасно справится и без его наставлений, но долг командира обязывал его дать чёткие указания.

— Войдёшь в деревню, только когда убедишься, что это безопасно. — Кабу, словно заведённый, кивал на каждом слове. — Поговоришь с людьми, если они согласятся, пускай на следующую ночь выйдут из деревни и идут на берег, мы оставим для них знак, куда идти дальше. Ясно?

— Ты говорить, мы делать, Дэвид Сторер.

Дэйв устало махнул рукой.

— Отправляйся. И… — Он придержал парня за плечо. — Будь осторожен.

Перед рассветом Кабунаре привёл пять человек. Дэвид, нервно вглядывающийся в темноту, ошеломлённо уставился на неожиданное пополнение и отвёл Кабунаре в сторону.

— Вообще-то я велел тебе пока только переговорить с ними. Какого чёрта? Так ты исполняешь приказы?

Кабунаре пожал плечами.

— Они ждать меня, Дэвид Сторер. Я только говорить, и все сразу доставать еда, и готовый вещи. Они давно знать, что мы убивать маратуну. Тоже хотеть.

Он указал рукой на двух взрослых мужчин стоящих чуть в сторонке.

— Даже мой старший брат и дядя приходить. Они большой воин. Давно воевать с маратуну.

Дэйв подошёл к коренастому широкоплечему мужчине. Сразу было видно, что он вырос до того, как у акана стали отбирать еду. Выглядел он лет на пятьдесят с лишним, но Дэйв был уверен, что они ровесники, просто жизнь в цивилизованной Британии и на острове в Тихом океане, здорово отличалась. Он протянул руку — Дэвид Сторер. Бану — ответил мужчина. Его рукопожатие было крепкими, и на поясе у него висела дубинка, унизанная акульими зубами.

— Бану много лет прятать свой оружие от маратуну. Теперь брать его, чтобы месть за свой брат, мой отец.

Дэйв кивнул.

— Скажи ему, что я назначаю его своим заместителем по боевой части.

— Части?

— Всем слушать Бану, так же как меня. Ясно?

Кабунаре всё понял и быстро объяснил остальным, а Дэвид подошёл к старшему брату Кабунаре. Его звали Матуна, и он был старше Кабу на девять лет. Сейчас он был взрослым мужчиной, но боевого опыта у него явно было маловато, последний раз он держал копьё, когда ему было четырнадцать. Трёх щуплых пацанов лет пятнадцати Дэйв лишь окинул взглядом. Потом махнул рукой и повёл пополнение на базу.

В течение двух недель, отряд разросся до восемнадцати человек. В основном за счет хлипких подростков, сбежавших из деревни Кабунаре и соседних с ней. Всех новичков Дэйв пока держал на базе, изредка отпуская в небольшие рейды с уже опытными бойцами. С утра до вечера, рекруты занимались изготовлением оружия, учились стрелять из лука, арбалета, метать копьё и делать ловушки. Количество баз Дэйв увеличил до трёх и раз в пару дней весь отряд перемещался с одной на другую, тщательно заметая следы. Охотники за головами пока не предпринимали карательных экспедиций, но Дэйв понимал — это лишь вопрос времени. Больше всего он опасался, что на острове высадятся белые боссы маратуну, и он не успеет претворить в жизнь свой план с каноэ. Европейцы, в отличие от маратуну, впервые столкнувшихся с партизанской тактикой, мигом разберутся в сложившейся ситуации и тут же организуют ответные действия. Изолируют отряд в горах, где нет никакой пищи, возьмут родственников в заложники, да есть ещё десятки способов борьбы с партизанами. И этим людям они наверняка известны, к тому же у них есть огнестрельное оружие. А что акана смогут сделать, когда по ним начнут стрелять из Калашникова? Дэйв сидел на любимом камне у входа в пещеру и думал. Взвешивал шансы. Он не служил в армии, плохо себе представлял, что такое стрелковое оружие, даже пистолета никогда не держал. Что он будет делать со своим отрядом, в котором лишь четверо взрослых мужчин, когда засвистят пули? Ладно, пули, его щуплые «бойцы» не выдержат рукопашную даже с полудюжиной опытных воинов маратуну. На него тоже надежды мало, его многолетний стаж работы в банке вряд ли пригодится в ближнем бою. А те времена, когда он гонял с десятком таких же сорвиголов на байке, давно минули.

— Кабунаре — крикнул он вглубь пещеры — иди сюда и позови Бану.

Дэйв вздохнул. Времени катастрофически мало, придётся действовать варварскими методами.

— Ты звать нас, Дэвид Сторер?

Кабунаре со своим дядей вышли из пещеры и, щурясь на солнце, застыли перед Дэвидом.

— Сколько в вашей деревне взрослых мужчин?

Кабу начал загибать пальцы, переговариваться с дядей.

— Столько. — Он два раза показал по десять, потом подумал и добавил ещё два пальца.

— Двадцать два взрослых мужчины и никто не хочет воевать. Никому не нужна свобода?

— Они боятся, Дэвид Сторер. Оставлять семья. Кто кормить, если все воевать?

— А то, что маратуну забирать у них детей их устраивает?

Кабунаре перевел Бану слова Дэвида и тот сказал несколько сердитых фраз.

— Он говорит, они плохой воин. Слушать маратуну, сжигать свой оружие когда маратуну приказать. Бану нет. Он прятать и ждать. Чтобы месть.

— Ну, вот и отлично. По крайней мере, один серьёзный союзник у меня есть. Сегодня ночью пойдём в деревню. Будем убивать всех маратуну, которые там есть. Скажи парням, пусть готовятся к рейду.

Решившись действовать, Дэйв уже не мог идти на попятный. Теперь как в шахматной партии, каждый следующий ход вытекал из предыдущего. И дай бог, чтоб его план сработал.

После полудня Дэйв отправил в деревню две разведгруппы. Они должны были следить за обстановкой и дожидаться подхода основных сил. Дом, в котором ночевали охотники за головами, находился в самом центре деревни и Сторер ломал голову, как провести отряд без лишнего шума. В конце концов, он решил разбить бойцов на тройки и войти в селение с разных сторон. За пять минут до выхода отряда он подошел к Бану и вручил ему тесак.

— В твоих руках он принесёт больше пользы, — сказал Дэйв.

Он по-прежнему не чувствовал себя способным воспользоваться этой штукой против живого человека. Порубить принесённую из лавки мясника говядину, это, — пожалуйста, но не более. Бану кивнул, пристроил тесак на перевязи, и что-то крикнул остальным бойцам. Они мигом построились и застыли, ожидая команды. Дэвид невольно залюбовался своим воинством, — вот оно моё оружие — эти ребята. Пускай они выглядят как дети и вместо винтовок у них в руках луки и копья, но зато они уже знают, что такое дисциплина. Он обучил их тому, что узнал из книг, опираясь лишь на теории, а Бану… Бану дал им необходимые практические навыки. Толковый он мужик, сразу чувствуется, что привык в жизни полагаться только на себя. И несгибаемый как столетний дуб. Дэйв махнул рукой, отряд чётко повернулся налево и, выстроившись в колонну, двинулся на первое боевое задание.

Сторер, как и положено военачальнику, наблюдал за операцией с небольшой возвышенности. Его парни скользили бесшумными тенями между хижинами, охватывая кольцом дом, в котором храпели маратуну. Пока всё было тихо, лишь изредка заблеет коза, или вскрикнет во сне ребенок. Внезапно Дэйв разглядел на пороге часового, — он стоял, прислонившись к стене, опираясь на копьё, и только когда пошевелился, Дэйв его различил. От напряжения он сжал кулаки. Если постовой заметит его парней, он поднимет тревогу и преимущество ночной атаки будет утеряно. Чёрт! Они хорошие воины — эти маратуну. Я то надеялся что все они будут спать… В этот момент постовой лениво отвалился от стены и сделал несколько шагов. Потом поглядел на тёмное небо, по которому неслись рваные облака, а в следующую секунду упал на землю, изгибаясь, силясь выдернуть торчащий из шеи арбалетный болт. Площадку перед домом тут же заполнили акана. Дэйв видел, как несколько его бойцов крадучись проскользнули в дверь, и тут же послышались крики и звуки борьбы. Как бы там ни было, в доме оставалось еще пять охотников за головами, и убить их всех в одно мгновение было невозможно. В хижине завязалась короткая, но отчаянная схватка. Слышался звон металла, вопли умирающих, стены ходили ходуном. Потом всё стихло, но с разных концов деревни послышались голоса разбуженных людей. Это мне и надо — кивнул Дэйв, подхватил копьё и размеренным шагом направился на центральную площадь деревни.

Когда Сторер вышел на центральную площадь деревни, там уже гудела толпа. Несколько рассерженных мужчин наседали на партизан, тыча пальцами в распростертого на песке мертвого воина маратуну, на дом, и куда-то на запад. Увидев Дэйва, они затихли на пару секунд и продолжили орать с новой силой. Я вас прекрасно понимаю, — подумал Сторер, — тихая рабская жизнь для вас закончилась и это пугает больше чем копья маратуну.

— Кабунаре — позвал Дэйв.

Тот тут же вытянулся перед ним в струнку.

— Сколько наших убито?

— Один акана умереть, один ранить. Маратуну все умереть. — Кабу довольно ухмыльнулся

Дэйв хмыкнул.

— Один к шести. Пока неплохой результат.

Он сделал знак Кабунаре, чтобы тот встал рядом с ним.

— Скажи им замолчать.

Кабунаре рявкнул и жители деревни затихли.

— Утром сюда придут маратуну и сожгут вашу деревню. Вы все будете убиты.

Кабу перевёл слова Дэйва, и в толпе послышались стоны и женский плач.

— Если вы уйдете с нами, этого не случится.

Один мужчина вышел вперёд и что-то гневно сказал. Кабунаре ему ответил, но тот лишь презрительно плюнул и продолжил свою тираду. Тогда из-за плеча Дэвида выскочил Бану. Он прогремел своим басом несколько слов, огрел мужчину древком копья по уху и тот сразу же заткнулся. Дэйв спокойно продолжил.

— Собирайте свои вещи, берите запасы еды, воды, все орудия и инструменты. Топоры, лопаты, мотыги. Всё. Мы пойдем на берег и построим деревню там. — Дэйв махнул рукой на восток, в сторону океана и сделал паузу, чтобы Кабу успел перевести. — Мы сделаем стену из кольев и защитный вал, маратуну не смогут напасть на нас, а если нападут, мы их всех перебьём. Вы будете жить, как раньше, — строить каноэ, ловить рыбу. И никто не будет отбирать у вас еду ваших детей и женщин.

Толпа одобрительно загудела. Этот белый человек со светлыми волосами, бородой и шрамом на щеке, говорил так уверенно. И он уже убил многих маратуну, об этом в деревне все знали. А сегодня он привёл отряд самых смелых акана, которые не так давно сбежали из деревни, и теперь вернулись настоящими воинами — отлично вооружённые, обученные. И убили ненавистных охотников за головами.

Если бы жители деревни знали, какие сомнения гложут этого белого человека…

— Кабу, позови Силаси и Тарапу. Бану подойди сюда.

Все четверо выстроились перед Дэйвом.

— Проследите за сборами, всех кто будут готовы, направляйте на площадь. И пусть они поторапливаются, мы должны выйти как можно скорее.

Четверо его лучших бойцов бросились выполнять приказ, а Дэйв поискал глазами на что бы сесть, но не найдя ничего подходящего, опустился на песок. Он посмотрел на тёмное небо, и пробормотал — до рассвета от силы часа четыре.

До берега было около двух миль — час ходьбы размеренным шагом, но это если идти по асфальту, в хорошей обуви. А разросшемуся отряду Дэвида, назвать его партизанским теперь язык не поворачивался, приходилось пробираться через джунгли. С кучей поклажи, орущими детьми, визжащими свиньями и блеющими от страха козами. Получалось не очень быстро. Сто с лишним человек, Дэйв ещё даже не успел пересчитать всех, растянулись длинной вереницей. Женщины с корзинами на головах, мужчины с мешками и инструментами, старики, старухи, сонные дети. Деревню покинули все жители, — никого не осталось. Дэйв, Кабунаре и Бану шли впереди колоны, несколько разведчиков они выслали вперёд по флангам, ещё несколько двигались параллельно отряду. В арьергарде шли Силаси, Тарапу и десяток воинов, к океану они вышли уже на рассвете.

Старики встали на колени у полосы прибоя, окунали руки в набегавшие волны и счастливо смеялись. Дети с опаской подходили к воде, всматривались в безбрежную даль, а некоторые пробовали океанскую воду на вкус. Дэвид стоял чуть в стороне, наблюдал эту картину и не мог сдержать улыбки. Уже ради этого стоило оказаться на этом острове, надеюсь, когда-нибудь мне это зачтётся. Он почувствовал, как по щеке катится крохотная слезинка, тряхнул головой, сжал своё копьё и пробормотал, — оставим сентиментальности на потом. Еще нужно многое сделать, чтоб эти воды не окрасились кровью.

— Кабунаре, Силаси, Тарапу, Бану, ко мне. — Крикнул Дэйв и указал рукой на лежащих на песке людей. После бессонной ночи, многие уже спали, приклонив голову на тюк с вещами, или привалившись в пальме.

— Постройте всех мужчин, способных держать оружие вот здесь, — он указал место перед собой. — Бегом!

Через несколько минут вдоль полосы прибоя выстроилась цепь из мужчин и юношей акана. Отряд Дэйва стоял на левом фланге вытянувшись в струнку и разительно отличался от остальной братии. Не зря я их муштровал, а? Приятно взглянуть. Он пересчитал воинов, — вместе с его отрядом получилось пятьдесят шесть. Плюс я — главнокомандующий, итого пятьдесят семь.

— Кабунаре, Силаси … — его четвёрка не дала ему закончить, все уже выстроились перед ним.

— Так, джентльмены. Наш отряд сильно увеличился в размерах, поэтому придется вводить иерархию управления.

Кабунаре покачал головой, это он не мог перевести остальным. Дэйв махнул рукой, — ладно.

— Кабунаре, Силаси, Тарапу. Шаг вперед. — Эту команду они знали. — Назначаю вас сержантами. Ты — Дэйв ткнул пальцем в Кабунаре потом в цепь людей — возглавишь первый взвод. Силаси второй, Тарапу третий. Бану назначаю лейтенантом, в моё отсутствие он командует всеми. Ясно?

Сияющая молодёжь синхронно кивнула, а Бану лишь усмехнулся.

В каждый взвод Дэйв включил по несколько человек из своего отряда, они должны были обучить других тому, что знали. Сторер дал своим сержантам около получаса на то, чтобы немножко помуштровать свои взводы, и ознакомить их с началами субординации и дисциплины. За это время он начертил на песке схему планируемого укрепрайона и собрал своих подчинённых на военный совет. Место, куда он привёл свой отряд, было, по его мнению, идеальным для обороны. Чистый пляж, длиной с футбольное поле, с севера прикрывала скала, а с юга узкий залив, глубоко вдающийся в береговую линию. Ждать атаки следовало с запада, со стороны джунглей, и именно тут Дэйв собирался возвести различные укрепления. Он довольно быстро объяснил Кабунаре, что требуется сделать. Теперь в распоряжении Сторера было больше пятидесяти бойцов и еще около семидесяти пар рабочих рук; копать ямы-ловушки и возводить земляные валы смогут и женщины и дети, тут особых навыков не требуется. Подгонять никого не пришлось, акана понимали, что в их распоряжении очень мало времени, в любую минуту могут появиться маратуну, и нужно успеть как можно больше.

Мужчины валили деревья, женщины копали рвы, дети изготавливали маленьких «ежей» — фирменное партизанское оружие Сторера. Патруль из четырёх охотников за головами появился, когда солнце было уже довольно высоко. Они поглазели на странную суету, потом прокричали несколько угрожающих фраз, но тут же убрались, стоило Силаси выстрелить в них из арбалета. Болт вонзился в ногу одного из воинов, тот зашипел от боли и, бросив копьё, повалился на землю. Товарищи подняли его на руки, и патруль скрылся в джунглях. После этого Дэйв приказал оборудовать на деревьях несколько наблюдательных постов. К полудню его люди валились с ног от усталости, Сторер и сам чувствовал, что отчаянно хочет спать, но прерывать работу не разрешил. Разбив людей на группы, часть, в том числе Бану отправил отдыхать, а остальные продолжили работу. Через два часа их сменили.

К вечеру часть укреплений была закончена. Работы, конечно, оставалось еще уйма, но несколько земляных валов ощетинившихся кольями, ямы-ловушки и ежи, прикрытые листьями, уже ждали маратуну. Дэйв считал, что в идеале нужно было расчистить от растительности как минимум стофутовую полосу перед укреплениями, тогда атакующим маратуну придётся бежать по открытой местности под градом стрел и камней. Кстати о камнях — подумал Дэйв, — сегодня мы уже не успеем, но завтра надо будет подумать о камнеметательных машинах. Претенциозно, но если мы их построим, это будет хороший козырь в предстоящей битве. А то, что битва будет, Дэйв не сомневался. Такого нарушения табу, маратуну не простят, одно дело ловушки в джунглях и обвалы на тропах и совсем другое опустевшая деревня и сто с лишним взбунтовавшихся акана. Сторер лишь надеялся, что маратуну будут достаточно долго собирать войско. Их небольшие отряды разбросаны по всему острову, пока они все соберутся в одном месте, пока выступят. Да — кивнул сам себе Дэйв — нам обязательно нужны камнеметалки. И еще нужно, наконец, нормально поспать, с такой чугунной головой я вряд ли что-нибудь придумаю. Он направился к небольшому шалашу, который Бану соорудил еще в полдень, и тут услышал крики наблюдателей на деревьях. К укрепрайону двигался отряд маратуну.

Отряд насчитывал пятнадцать человек. Они остановились футах в ста пятидесяти, стали кричать и грозно размахивать оружием.

— Занять позиции — заорал Дэйв, и его бойцы рассредоточились на земляных валах и за деревьями.

Охотники за головами продолжали бесноваться. Они были в боевой раскраске, неистово размахивали длинными ножами, дубинками, потрясали копьями. Было, похоже, что они больше подбадривают друг друга, чем пытаются напугать акана. При виде пока ещё недостроенных, но все же укреплений они немного растерялись. Все воины были довольно молоды, и ничто из их предыдущего боевого опыта не подсказывало, как нападать на врага, укрывшегося за стеной. Но, наконец, они всё же решились и ринулись в атаку. С громкими воплями они побежали на укрепления, и тут в них полетели стрелы. У бойцов Сторера было больше двадцати луков, включая трофейные и шесть мощных арбалетов. Сейчас всё это великолепие выстрелило почти одновременно, раздался свист стрел, крики раненых, стоны умирающих. Почти половина нападавших оказалась на земле не успев пробежать и половины расстояния. Атака захлебнулась, и многие маратуну побросав оружие, бежали с поля боя. Они остановились лишь на безопасном расстоянии и принялись опять что-то кричать.

— Чего им надо, Кабунаре?

— Они говорить, что вернуться больше воинов. Придут убивать нас.

— Ну. Пускай попробуют. Скажи им, что мы разрешаем забрать раненых и убитых. Но оружие они должны оставить.

Дэйв приподнялся на земляной насыпи и осмотрел основательно прореженные джунгли. Многие деревья акана уже успели срубить для насыпей, кустарник пошел на изготовление кольев. Он насчитал три неподвижных тела пронзённых стрелами, и еще четверо маратуну пытались отползти обратно в джунгли.

— Не стрелять. — Отдал команду Дэйв. — Пускай они заберут своих.

Он присел за насыпь, и пробормотал — пусть они возятся со своими ранеными и трупами, мне эта головная боль ни к чему. Маратуну осторожно приблизились к укреплениям и забрали своих товарищей. Оружие погибших и раненых, как и велел Дэйв, они оставили на земле.

Сторер растянулся в полный рост в шалаше и блаженно потянулся, — неужели этот бешеный день закончился? Боже, как хорошо просто растянуться на циновке и закрыть глаза. Кто-то присел у шалаша и деликатно покашлял, запахло мясом. Дьявол! Я же сегодня ничего не ел, — вспомнил Дэйв, и решил, что сон может подождать еще минут десять. Он выполз из шалаша, — на песке сидел Бану, держа в руках две тарелки доверху наполненных кашей с жареной свининой. Дэйв порылся в карманах основательно истрепанных и выцветших купальных шорт и извлек маленькую, выструганную собственноручно, деревянную ложку. Как раз для таких случаев. Минут пять оба они молчали, сосредоточенно поглощая вкуснейшую в жизни Дэйва пищу.

— Акана теперь есть мясо, — сказал вдруг Бану по-английски. — Спасибо, Дэвид Сторер.

Дэйв удивленно уставился на него.

— Ты говоришь на английском?

— Плохо говорить — смутился Бану. — Кабунаре хорошо.

— Да парни. Я смотрю, вы все тут полны сюрпризов.

Бану пожал плечами, давая понять, что не понял ни слова. Он забрал у Дэвида опустевшую глиняную тарелку.

— Ты спать. Я смотреть.

— Окей, Бану. Я сменю тебя через пару часов. — Дэйв зевнул до хруста и заполз обратно в шалаш.

Через минуту он уже спал.

Дэйв проснулся только утром. Выбравшись из шалаша, полон сил и энергии, он напустился на Бану.

— Почему ты не разбудил меня в полночь? Я же сказал…

— Ты спать, я смотреть. И воин смотреть тоже — Бану махнул рукой в сторону наблюдательных постов на деревьях.

Дэйв потер глаза и прищурился на яркое солнце, по ощущениям время было около восьми утра. Он повернулся к джунглям и увидел копошащихся возле укреплений людей, акана уже работали. Да, заместителя я себе выбрал отличного, интересно, во сколько же Бану их поднял? Дэвид потянулся, разминая косточки, сладко зевнул и направился к укреплениям. От одного из костров к нему бросился стремглав мальчонка лет пяти. Сунув Дэйву глиняную миску с кашей из семян полинезийского ореха и лепешку, он развернулся и умчался обратно к матери. Сторер растерянно огляделся, а потом уселся на торчащий из песка камень и достал ложку. Свои преимущества в должности главнокомандующего, бесспорно, есть — улыбнулся он. Пока ел, Дэвид наблюдал, как трое ребят лет десяти-двенадцати вязали веревками жерди из бамбука к двум сухим бревнам. Катамаран, что ли делают, — прикидывал он. Точно! Катамаран. Он заканчивал пить травяной чай, который принес уже знакомый мальчишка, когда те трое закончили работу. Уложив на поперечные жерди с десяток палок, они переплели всё это лианами, и получилась сносная площадка. Схватив в руки, кое-как оструганные палки, отдалённо напоминавшие весла, ребята столкнули свою конструкцию в воду. Дэйв нервно встал с камня, огляделся. Эээ… Может, родители не в курсе, что эта банда затеяла? Они наверняка, даже плавать не умеют. Несколько взрослых спокойно смотрело на отплывающий кривобокий катамаран. Дэйв снова сел на камень. Ну, может тут такое в порядке вещей. Катамаран переваливался на волнах, бамбуковые жерди изгибались, а пацаны гребли себе, словно и, правда, собрались убраться с этого острова подальше. Вдруг один из них потерял равновесие и грохнулся в воду. Он забарахтался, замолотил руками, плавать он действительно не умел. Но никакой паники не последовало, ребята протянули ему длинный бамбуковый шест и он, ухватившись за него, снова взобрался на «судно». Дэйв задумчиво разглядывал катамаран, потом повернулся к джунглям и уставился на небольшую бамбуковую рощицу неподалеку. Он резко встал, — кажется, я придумал.

— Кабунаре — закричал он и решительно направился к рощице.

Минут через пятнадцать на песке лежал бамбуковый ствол толщиной около восьми дюймов и длиной больше пятнадцати футов. Дэйв знал, что с точки зрения ботаника бамбук является травой и у него не ствол, а стебель. Но назвать эту толстую хреновину стеблем язык не поворачивался.

— Кабунаре, нужны лопаты, веревки, корзины, и камни, вот такого — Дэйв соединил свои кулаки вместе — размера.

Кабу бросился исполнять указания, а Дэйв задумчиво смотрел на толстый бамбук, на песок пляжа, на джунгли. Несколько человек прибежали, таща полдюжины корзин, веревки и лопаты. Дэвид жестами показал, что ствол нужно вкопать в песок на три фута, а сам принялся выбирать подходящую корзину.

— Вот эту — ткнул он пальцем в самую, на его взгляд, прочную — прикрепите её к концу ствола.

Когда корзина была закреплена, Дэйв приказал привязать чуть ниже неё две веревки разной длины.

— Ставьте бамбук и закапывайте. Кабунаре, здесь вкопайте вот этот кол, под углом сорок пять градусов. — Кабунаре затряс головой — Господи, о чём я говорю. Вкопайте его вот так, — Дэйв жестом объяснил как.

Через несколько минут камнеметалка была готова. Бамбуковый ствол с корзиной на верхушке, отдаленно напоминал греческую катапульту. Только был в сотню раз проще, хотя и гораздо менее эффективный и долговечный. По приказу Дэйва акана натянули длинную стопорную веревку и привязали её к колу забитому в песок в пятнадцати футах. Потом двое мужчин взялись за вторую веревку с петлей на конце и, натянув её, накинули петлю на кол, согнутый бамбуковый ствол зазвенел от скрытой потенциальной энергии. Акана, уже начинавшие понимать, что задумал Сторер, приплясывал от нетерпения, а Дэйв закусил губу. Вопрос, как безопасно скинуть петлю, — лезть сюда пальцами чертовски опасно.

— Кабу. Вырежи из палки вот такую штуку с зубцом. — Дэйв начертил на песке нехитрую конструкцию.

Через несколько минут пусковой колышек был готов. К нему привязали плетеную бечевку и, ослабив петлю, просунули колышек между веревкой и колом. Оставалось потянуть за бечевку, колышек потянет петлю вверх, и она сойдет с удерживающего ее кола.

— Кладите в корзину камни, — кивнул Дэйв на кучу, которая всё увеличивалась усилиями четырех мальчишек. — Кабунаре, скажи тем людям, пусть отойдут.

Первый выстрел они произвели вдоль пляжа. Сторер, затаив дыхание, потянул за бечевку спускового колышка, тот сдернул петлю, и бамбук со свистом распрямился. Десяток камней пролетел сотню футов и осыпался гулким градом на песок. Маловато — покачал головой Дэвид. Надо подтянуть стопор, и камни нужны поменьше.

Они провозились до полудня, но, в конце концов, искомая комбинация была найдена. Камнеметалка Сторера швыряла две дюжины камней размером с кулак на сто пятьдесят, двести футов. Конечно, с точки зрения какого-нибудь древнеримского полководца это нельзя было назвать метательным орудием. Но для этого богом забытого острова, такая штуковина вполне подходила, тем более, охотники за головами точно с таким никогда не сталкивались.

— Установите камнеметалки на границе полосы растительности. — Махнул рукой Дэйв. — Обучите женщин и ребят постарше как с ними управляться. Ясно?

Кабунаре кивнул, хотя может, и не всё понял, но Дэвид был спокоен. Его помощники были толковыми ребятами, основное он показал, дальше они сами разберутся, что к чему.

Укрепления продолжали строиться. Взрослые мужчины акана, обладали присущей всем аборигенам смекалкой и здравомыслием. Отразив первую атаку, они оценили преимущества оборонительных укреплений, и действовали теперь сами, без подсказки Дэйва. На северной скале были заготовлены изрядные запасы камней, если маратуну попробуют взобраться по ней, им на головы обрушится целый камнепад. Залив на юге, тоже не остался без внимания. Завал из деревьев примыкал прямо к водам залива, а в самой воде торчали под углом острые колья, и плавали груды колючих кустарников. Дэйв остановился и задумчиво посмотрел на девушку, которая набирала воду из крохотного ручейка текущего под завалом из деревьев и впадающего в залив. Этот ручей единственный наш источник воды. Если осада затянется…

— Бану! — Закричал он. — Мне нужны пять человек с лопатами. — Он жестами показал, что ему нужно.

Бану тут же примчался с пятью женщинами.

— Это вода. — Ткнул пальцем Дэйв в ручей. — Вы копать тут. Понятно?

Бану кивнул.

— Вода надо.

Он быстро объяснил женщинам, что требуется вырыть неглубокую, но большую в диаметре яму. Они принялись за работу. В этот момент закричали наблюдатели на деревьях, — в зоне видимости появился отряд маратуну.

На этот раз атаки не последовало. Отряд из десятка воинов прошёл вдоль укреплений, держась на почтительном расстоянии. Разведка, — понял Дэйв, значит, войско уже собирается и есть приказ не вступать пока в бой. Сколько времени у них уйдёт? Дэвид уже немного знал о том, как воевали акана и маратуну раньше, до вмешательства белых людей. Они с Бану часто засиживались у костра в пещере, и Кабунаре, который служил переводчиком, иногда даже засыпал во время их длинных разговоров. Крупные отряды собирались очень редко. Война в основном состояла из коротких стычек небольших групп по десять-двадцать воинов. Были, конечно, и засады и молниеносные налёты, но, как правило, целью был захват добычи, а не тотальное истребление противника. Некоторые деревни заключали перемирие и даже торговали между собой. Потом следовала ссора, драка и вот уже десяток родственников пострадавшего собирается на «войну». Дэвид окинул взглядом укрепления, — получается неплохо — пробормотал он, — если бы у нас было время, мы бы вычистили перед укреплениями всё до песка, и посмотрели бы, как маратуну будут искать укрытия от наших стрел. К сожалению, стофутовую полосу открытой местности создать не получилось, — не хватало инструментов и рабочих рук. Полтора десятка толстых деревьев и десяток кустарников по-прежнему возвышались между укреплениями и густыми джунглями на западе. Сами укрепления разместились между раскидистыми деревьями, стволами пальм, бамбука и кустов. Дэйв запретил вырубать что-либо в этой полосе, и правильно сделал. Лагерь из шалашей, костры на пляже, женщины, дети и главное камнеметалки были укрыты от глаз разведчиков густой стеной зелени.

К вечеру, закончив с земляными валами, завалами из деревьев, ловушками и камнеметалками, акана принялись мастерить оружие. Несколько человек отправились к океану с гарпунами. Дэйв сидел на песке у шалаша, смотрел на закатное солнце и ни во что не вмешивался. Он запустил маховик механизма, и всё теперь шло своим чередом. Люди племени акана впервые за пятнадцать лет расправили плечи, почувствовали себя свободными и теперь уже готовы были драться за это пьянящее чувство до смерти. Сторер пересыпал мелкий белый песок из ладони в ладонь и вспоминал родных. Лорэйн с Питером, уже конечно дома — в Галифаксе. Они думают, что я мертв, сколько я уже на этом острове? Почти два месяца? И так много еще предстоит сделать, чтобы просто выжить. До постройки каноэ еще далеко, вначале нужно выиграть битву с маратуну, или хотя бы не проиграть — удержаться на своих позициях. Он посмотрел на лагерь акана. Женщины готовили на кострах ужин, дети играли на песке, мужчины возвращались от океана с пойманной рыбой. Старик неподалеку плёл сеть. Это мои люди — вдруг подумал Дэйв, — на данный момент я несу за них ответственность. Я выдернул их из сонного рабства и подставил под копья охотников за головами с одной лишь целью — убраться с этого острова. Такая вот многоходовая комбинация. Чёрт! Он отшвырнул горсть песка в сторону — лучше не думать об этом. Подошёл Кабунаре.

— У скала ждать десять акана из другой деревня. Хотят с нами. Их пускать сюда?

Ну, вот и началось, — подумал Дэйв. Скоро сюда сбежится пол острова, а ресурсы у нас ограничены.

— Они принесли с собой еду, инструменты?

— Я не спросить. — Пожал плечами Кабунаре.

— Ладно. — Махнул рукой Дэйв. — Пусть приходят. Мужчинам раздать оружие, женщинам показать, как управляться с камнеметалками.

Утром пришли еще двадцать акана. Они рассказали, что видели с горы много костров маратуну. Дэйв покивал, выслушав Кабунаре, и сказал.

— Мужчинам раздать оружие, женщинам показать, как… — Кабунаре уже умчался.

Дэвид отошел к кустам по нужде и тут заметил двух мальчишек мастерящих что-то возле одной из камнеметалок. Покончив со своим делом, он подошёл к ним. Заметив великого воина Дэвида Сторера, пацаны смутились и бросили своё занятие, уставившись в землю. Это что рогатка? Спросил Дэйв. Да, чёрт возьми! Он оглядел ствол деревца с обрубленными лишними ветками. На высоте пяти футов две ветки расходились в виде рогатки и были обрублены. К ним была привязана веревка с небольшой плетёной корзинкой. В неё можно было вложить увесистый камень и запустить его довольно далеко. Ну-ка покажите, — обратился он к мальчишкам. Один из них вложил камень размером с кулак в корзинку, потом они вдвоём натянули веревку, и камень ушёл сквозь листву вдаль. Неплохо — сказал Дэйв. Умному человеку достаточно один раз показать. Сделайте таких ещё штук двадцать, — он махнул рукой вдоль линии укреплений. Мальчишки синхронно кивнули и побежали к лагерю. И научите остальных… — крикнул им вдогонку Дэвид. Потом улыбнулся, — мог бы и не говорить.

Весь день акана совершенствовали линию обороны, делали оружие, таскали камни для камнеметалок и тренировались в стрельбе из лука. К вечеру появилось войско маратуну. Дэйв, с возрастающей тревогой, пытался пересчитать всё прибывающих воинов, и пришел к выводу, что против его семидесяти бойцов охотники за головами выставили больше двухсот пятидесяти. Драка будет тяжелой, — пробормотал он и оглядел своих людей, — все они с надеждой смотрели на него. Дэйв через силу улыбнулся и сказал, — чем больше мы их убьем сейчас, тем меньше останется на потом. Кабунаре перевел его слова акана и они одобрительно загудели. Вождь был уверен в победе, а больше им ничего и не надо. После перехода маратуну явно не собирались идти в атаку и разожгли в джунглях десятки костров. Допоздна они плясали возле огня, орали и пели боевые песни. Дэйв уже знал, что аборигены редко воюют по ночам. Бежать в темноте в атаку, через сплетение ветвей и колючек рискуя потерять глаз — сомнительное удовольствие. Так что ночной атаки вряд ли стоит опасаться. Но на всякий случай Дэйв удвоил количество постов, а всех воинов отправил спать. Только они с мудрым опытным Бану сидели у костра, перекидываясь редким словом.

— Хорошо, что ты убить Махата. Он быть великий воин. Вождь! Очень много ум.

— Я до сих пор думаю, что он делал у водопада один.

Бану покачал головой. — Не понимать.

— Махата быть один, когда я убить его.

Бану пожал плечами.

— Охота. — Он показал руками воображаемый лук.

Дэйв кивнул и подумал. Не иначе, тот мой лихорадочный удар направила сама судьба. В тот день ей было угодно, чтоб выжил я — магистр экономики, а не великий воин Махата.

— Бану, ты умеешь строить лодки?

— Лодки?

— Каноэ — Дэвид показал взмах веслом.

Бану кивнул.

— Ты хотеть уйти с Акана. Плыть свой семья, да?

— Да.

— Я уметь. Я строить каноэ, для Дэвид Сторер.

Бану покачал головой.

— Только вначале убивать маратуну.

— Да — Дэйв тяжело вздохнул. — Убивать…

В ту ночь он спал урывками. Ему снился Махата с копьем в глазнице, бывший шеф и прочая дрянь.

Утром перед битвой небо было чистым и безоблачным, — оно возвышалось хрустальной синевой над копошащимися под деревьями людьми. Яркий глаз солнца смотрел на воинов подтягивающих тетиву луков, женщин снующих с тарелками ямсовой каши, торопящихся накормить перед боем своих мужей, сыновей и отцов. Маратуну снова завывали свои свирепые песни, размахивали ножами, стучали копьями о щиты. Дэйв сидел на откосе земляного вала в центре оборонительной линии. Его руки чуть дрожали, но заметно это было лишь, когда он подносил ко рту ложку с кашей. Все взгляды были устремлены на него, и Дэйв старательно делал решительный вид, каждое приказание отдавал не привычным спокойным голосом, а суровым рычанием. Он знал, как важен для аборигенов образ вождя, стоит ему побежать, и все воины тут же прекращают сражаться. От него — от Дэвида Сторера, зависит в этот день всё. Стоит ему запаниковать, и его воины дрогнут, и тогда смерть для Дэйва будет лучшим выходом. Надо себя чем-нибудь занять — решил он. Когда занят делом, не так страшно. Господи, Дэви, во что ты ввязался! Он отставил пустую тарелку, отхлебнул из чашки травяного чая с какими-то ягодами и приподнялся на валу. Он всматривался в джунгли, где в зарослях мелькали тут и там раскрашенные смуглые тела. Он снова попытался пересчитать воинов маратуну, но быстро бросил это занятие, — сосредоточился на вооружении. Несомненно, тут были собраны самые боеспособные отряды — элита. Наконечники копий и стрел блестели металлом, в отличие от костяных или каменных наконечников акана. Многие воины имели щиты из уже знакомых Дэйву колёсных колпаков, было даже парочку шлемов. Для ближнего боя у маратуну были длинные ножи, мачете, и тесаки. Если дойдет до рукопашной — наше дело швах, Дэйв оглядел своих воинов, у каждого лук с десятком стрел, копьё, и по три четыре лёгких дротика воткнутых в землю справа или слева, в зависимости от того правша боец или левша. Только у нескольких акана были железные топоры, у Бану тесак Махата, а все остальные довольствовались дубинками. Ну, в конце концов, во время Столетней войны мы наваляли французам при Азенкуре, имея в основном одни длинные луки. Дэйв усмехнулся, — и маратуну не знают про камнеметалки. Поглядим, как они запляшут, когда им на головы посыпятся камни. Тут маратуну прекратили свое завывание, и послышались крики командиров. Группы по десять-пятнадцать воинов выходили на границу густых зарослей и выстраивались в линию.

Военачальники маратуну решили не мудрствовать и атаковать в лоб. Они не были знакомы с боевыми построениями, никогда не слышали про македонскую фалангу и просто построили своё войско в нестройную, плотную цепь. Дэйв ликовал, — его план претворялся в жизнь. Когда охотники за головами ринутся в атаку, им придётся сжать свои порядки до ширины в триста футов, — с севера им будет мешать скала, с юга залив. Они будут бежать скученной плотной толпой, — прекрасная цель для камнеметалок и луков. И ещё их ждёт целая полоса ям-ловушек, ежей и замаскированных под листьями колышков, забитых в землю под острым углом, так, чтобы икроножная мышца бегущего, была пронзена насквозь. Дэйв лёг на живот и оглянулся.

— Кабунаре, камнеметалки готовы? Все на месте?

— Да, Дэвид Сторер. Женщины ждать твоя команда.

Дэйв снова посмотрел на войско маратуну, несколько военачальников ходили вдоль строя, и орали на воинов. Видимо, последняя накачка перед боем — подумал Дэйв, и тут охотники за головами достали луки. Чёрт! Вот это плохо! Это я не предусмотрел.

— Кабунаре! Всем в укрытие. Маратуну стрелять из луков! Всем прятаться.

Со стороны джунглей раздались команды и две сотни стрел взвились в воздух. Акана залегли на земляных валах, спрятались за деревья, но укрыться от тучи стрел было не просто. Раздались стоны раненых, одна стрела воткнулась в пальму прямо позади Дэвида, несколько детей и женщин на пляже закричали от боли.

— Кабунаре! Потери?

— Я не знать, Дэвид Сторер. Не видеть.

Дэйв приподнялся на земляном валу, посмотрел по сторонам, и в этот момент стрела прошила ему предплечье. За долю секунды, до того как вспышка боли пронзила его, Дэвид успел подумать — они смотрят на меня! Если я закричу, они решат, что я испугался. Усилием воли он подавил рвущийся из глотки крик и, зашипев, от души выругался. Кабунаре был уже рядом, он ловко отломил наконечник и выдернул стрелу.

— Подожди, — остановил его Дэйв, — дай сюда.

Он рассмотрел на ладони любовно отполированный и заточенный как игла четырехдюймовый гвоздь. — Так я и думал. — ­Кабунаре потащил его вниз по насыпи.

— Надо делать медпомощь — бормотал он. — Ты ранить.

— Чёрт, просто замотай листом, как ты умеешь.

В этот момент войско маратуну подняло жуткий шум, они колотили копьями по щитам, по стволам деревьев, топали ногами и выкрикивали. — Ургх. Ургх. Ургх. А потом все разом пригнулись и ринулись в атаку.

Дэйв оттолкнул Кабунаре и поднялся на одно колено. Поморщившись от боли, он поднял окровавленную руку, и закричал.

— Внимание, камнеметалки!

Кабу продублировал его команду на языке акана, а десятилетний мальчик, который прятался на границе пляжа, повторил команду за Кабунаре. Дэйв с ужасом смотрел на кровожадную толпу, несущуюся на него. Боевая раскраска превратила воинов маратуну в настоящих исчадий ада, и он с трудом мог сосредоточиться. Перед глазами мелькали оскаленные лица, наконечники копий, лезвия ножей. Вот! Вот оно контрольное дерево в ста пятидесяти футах. Первые маратуну пересекли невидимую границу, и Дэйв резко опустил руку.

— Камнеметалки огонь!

Бамбуковые стволы на пляже со свистом распрямились и швырнули несколько сотен камней. Этот град обрушился на охотников за головами, сея боль страх и смерть. Больше десятка воинов упали на землю, покатившись кубарем, многие закричали от боли, а в дело уже вступили рогатки. Дэйв снова поднял руку.

— Луки огонь!

Стрелы вонзились в незащищённые тела, некоторые отскочили с глухим звоном от щитов, и ещё два десятка воинов маратуну оказались на земле. Дэвид медленно опустился на землю, теперь от него ничего не зависело, — всё было в руках акана. Женщины и дети швыряли из своих орудий камни, мужчины стреляли из луков и бросали дротики, но атакующий вал продолжал катиться на укрепления. Сейчас, — тихо пробормотал Дэйв, протянув руку Кабунаре, который уже приготовил повязку, сейчас они угодят в полосу ловушек. Жуткий вой был подтверждением его слов. Передние ряды маратуну со всего маху влетели в расставленные коварные сети. Их ноги проваливались по колено в ямы, ощетинившиеся острыми бамбуковыми кольями, босые ступни натыкались на ежей, голеностопы прошивались тонкими заточенными ветками. Задние ряды спотыкались об упавших, летели кувырком, собирая на тело ежей, и протыкая грудь, животы и спины. Поле боя накрыл страшный, многоголосый рёв боли. Немногие из воинов маратуну достигли укреплений, а те, что добрались, пали пронзенные сверху дротиками и копьями. Лишь около тридцати человек, самых опытных и хитрых, успели вовремя остановиться. Они двигались позади основной массы и теперь медленно отступали, прикрываясь огнем из луков. Дэйв снова взобрался на земляной вал. Он окинул быстрым взглядом кровавое месиво и тут же присел обратно. Чёрт! Меня сейчас стошнит. Картина, открывшаяся ему, была ужасна. Лужи крови, сотни копошащихся в жидкой грязи, воющих от боли людей. Акана методично расстреливали из луков пытавшихся уползти израненных охотников за головами. Дэйв зажал уши руками. Боже! Я не думал, что всё это будет так ужасно, я лишь хотел спасти акана. Крики умирающих резали его, словно скальпель, и Дэйв не выдержал.

— Прекратить огонь! — Заорал он, поднимаясь во весь рост. — Кабунаре! Я приказываю прекратить огонь. Дайте им уйти. — Он отвернулся от поля боя, и уже тихо добавил. — Вернее уползти.

Дэвид больше не мог выносить оглушающих криков и тяжелого запаха крови. Он встал, и демонстративно оставив копьё, пошел к океану, Кабунаре и Бану направились за ним. Он остановился на границе пляжа, опёрся рукой на пальму и сказал.

— Пускай маратуну заберут своих убитых и раненых. Оружие они должны оставить. — Дэйв сглотнул вязкую слюну. — И больше никого не убивайте. Вы уже доказали, что сильнее, хватит крови. Идите!

Кабунаре и Бану побежали отдавать приказания, а он наклонился к кустам и его стошнило. Несколько женщин и детей украдкой поглядывали на него, а Дэвид сорвал несколько листьев, вытер губы и нетвёрдой походкой отправился к безмятежному океану. После рвотных спазмов все мышцы тряслись мелкой дрожью, в пустой голове стоял низкий гул. Он сел на влажный песок, вытянул ноги с огрубевшими ступнями, и набегающие волны нежно укрыли их мягкой пеной. Это и есть война, Дэвид. Совсем не то, что показывают по телеку. Он оглядел искрящиеся лазурные воды океана. Два месяца назад, я выполз на песок этого острова чуть живой. У меня были шорты, жилет и маска. Да, ещё пластиковая карточка сертификата. Он вынул истёртую, с зазубренными краями пластинку, задумчиво уставился на неё. На фотографии он улыбался, — молодой, беззаботный. Теперь у меня есть армия, мой кусок земли и душевный груз из десятков мёртвых людей. Да, Дэви, людей! И даже не пытайся называть их дикарями. И убил их ты! Лишь, для того чтобы вернуться домой…

Акана праздновали победу. У них не было хмельного напитка кава, когда люди покидали деревню, никому и в голову не пришло взять с собой хоть один кувшин с этим напитком. Но алкоголь им был не нужен, они и так все были в эйфории. Из двухсот пятидесяти воинов маратуну после битвы боеспособными осталось от силы тридцать человек. Около пятидесяти были убиты, все остальные ранены в той или иной степени. Акана потеряли восемь человек, ещё двадцать с лишним были ранены. Но даже эти, лежащие на песке воины, женщины и дети улыбались. Они не чувствовали боли от ран, они победили!

Почти весь день маратуну оттаскивали своих павших с поля боя. Вначале в свой военный лагерь в джунглях, потом куда-то дальше на запад. Дэвид отправил несколько разведчиков выяснить обстановку на три мили вокруг. Они вернулись к вечеру и доложили, что искалеченное войско охотников за головами зализывало раны в бывшей деревне Кабунаре, и все тропы и дороги свободны от патрулей. Выслушав доклад разведчиков, Дэвид сказал, — Кабу, позови Силаси, у меня есть для него задание. Кабунаре удивленно вскинул брови, до сих пор все важные задания перепадали ему. Дэйв посмотрел на низкое солнце и уже уверенно определил, что до темноты осталось совсем немного времени. Подбежал запыхавшийся счастливый Силаси, он щеголял трофейным поясом с мачете, и новым копьем с наконечником из обточенной по краям стамески.

— Возьми своих людей, идите в соседнюю деревню за едой.

Силаси выслушал перевод Кабунаре и закивал головой.

— Если там будут маратуну, ты пойдёшь в другую деревню. Если и там будут маратуну, ты вернёшься. Это приказ.

— Силаси спрашивать, если воины акана хотеть идти с ним. Можно?

— Только если они возьмут с собой еду.

Вот он — огромный минус оборонительной тактики — подумал Дэйв. Мы зажаты тут, на крохотном участке земли, единственный наш ресурс — рыба и вода из ручья, всё остальное можно добыть только за стенами укреплений. А стоит моим щуплым ребятам столкнуться в открытом бою с охотниками за головами, — их не спасёт даже двукратное превосходство в численности. К нему подбежал уже знакомый малыш с миской полной жареного мяса. Дэйв подозрительно понюхал блюдо. Он не замечал в своих акана склонность к каннибализму, но кто знает, что им взбредёт в головы, опьянённые победой, в Океании, с её бедной фауной никогда не считалось зазорным съесть поверженного врага. Да ну… — пробормотал Дэйв — это свинина, я же запретил им трогать маратуну. Он не стал подходить к кострам акана, возле которых веселились люди. Пусть! Это их праздник свободы, а я посижу в сторонке. Он привалился спиной к одной из камнеметалок, вытянул ноги и принялся за еду. К нему подошел Бану, он нёс две кружки с травяным чаем. Нарочито, по-старчески кряхтя, он опустился на песок около Дэйва и скрестил ноги.

— Дома ты не быть воин? — Спросил он.

— Нет, Бану.

Тот понимающе покивал головой.

— Это хорошо, Дэвид Сторер.

Дэйв лишь пожал плечами.

— Почему?

— Белый воин убивать всех. Всегда так делать.

— Ты-то откуда знаешь?

— Старики знать.

— Ты сделаешь мне каноэ?

— Да. Утро начинать.

Дэйв допил чай и пошёл к своему шалашу в стороне от основного лагеря. Он долго лежал без сна, слушая в темноте смех и песни акана.

Утром Бану и еще десять человек принялись рубить высокое дерево. Это был старый полинезийский орех высотой около шестидесяти футов. Дэйв знал, что раньше аборигенам требовалась уйма времени, чтоб свалить достаточно толстое дерево. Они подолгу жгли костёр у основания, подрубали по нескольку дюймов каменными топорами, потом опять жгли. Но теперь у них были железные топоры и, отогнав женщин подальше, смотреть на постройку каноэ им было запрещено, — древнее табу, они взялись за работу. Дэйв подозвал Кабунаре.

— Приведи стариков. Мне нужно с ними поговорить.

Через несколько минут Дэйв и несколько старейшин племени сидели кружком на песке.

— Спроси их в какой стороне Науру.

Старики сразу замахали руками на восток.

— Великолепно, не придётся обходить остров. А сколько туда плыть?

— Они говорить от Науру идти сильное течение сюда. Надо парус. Или десять весел. Тогда один день.

Кабунаре почесал затылок.

— Если ветер туда — он махнул на восток.

— Течение, значит. Теперь всё ясно.

Дэйв вспомнил своё «путешествие» по океану. Как он болтался словно сорванный буёк на огромных волнах, пронизывающий холод и полное отчаянье. Течение несло его мимо, дальше на запад, и если бы он не встряхнулся и не начал плыть, волны и течение пронесли бы его мимо Акана и он не сидел бы сейчас здесь, жмурясь на жаркое солнышко, и держа в руках чашку с травяным чаем.

Дерево повалили только к полудню. Ещё полдня ушло на то, чтобы обрубить все ветви и только к вечеру мужчины акана, распевая ритуальные песни, закатили ствол на приготовленные подставки из нескольких бревен и зажгли костры. Раскалённые камни и угли этих костров, они собирались использовать, чтобы выжечь сердцевину бревна. Только потом можно будет начать обтёсывать борта. Дэйв, наблюдая за ними, понял, что изготовление каноэ займет немало времени. Возможно несколько недель, и кто поручится, что за это время сюда не пожалуют белые боссы маратуну.

В полдень следующего дня на стройплощадку прибежал взволнованный Кабунаре.

— Там белый человек! — Закричал он. — Он махать белый ткань, много говорить. Хотеть наш вождь!

Дэйв разогнулся и отбросил в сторону палки, которыми держал раскалённый камень. Он только собирался положить его на толстый ствол (ему вообще не верилось что из него получится лодка), и тут появился Кабу.

— Какой белый человек?

— У него большой черный глаза. И он ругать нас. Кричать, чтоб мы звать наш белый вождь.

Всё — сплюнул Дэйв. Похоже, наше дело труба.

В восьмидесяти футах от полосы укреплений стоял человек в белом костюме. Он спокойно протирал платком линзы тёмных очков, рядом с ним в землю был воткнут белый флаг парламентера. Увидев Дэвида, он закричал.

— Я доктор Хофман, с кем имею честь?

— Сторер. Дэвид Сторер.

— Ну и заваруху вы нам устроили, мистер Сторер. — Хофман надел очки и радушно улыбнулся. — Мне нужно с вами поговорить.

— Идите к скале, там и поговорим. — Дэйв махнул рукой в сторону северной скалы и Хофман кивнул.

Дэйв взобрался на скалу и посмотрел на джунгли внизу, меж деревьев мелькала странная процессия. Впереди пять охотников за головами, за ними паланкин, который тащили шесть рабов акана, замыкал колону еще один кортеж из пяти маратуну. Паланкин вынесли на открытое место, и Дэйв увидел Хофмана восседающего на узком сидении с навесом из ткани. Похоже, это тот поддонок, которого я так давно хотел увидеть. Акана медленно опустили длинные бамбуковые жерди, и отошли в сторону. Хофман снял шляпу и, обмахиваясь ею, отдал приказания маратуну. Те тут же окружили рабов, и стали колотить их древками копий, заставляя опуститься на колени. Показывает мне свою власть. Вот ублюдок! Хофман повернулся, взял из паланкина белый флаг и направился к скале. Остановившись у подножия, он молча рассматривал Сторера.

— Ну? — Не выдержал Дэйв. — Вы хотели поговорить.

Хофман улыбнулся, показав ряд идеальных белых зубов.

— В сотый раз убеждаюсь, насколько построенный в мозгу образ редко совпадает с действительностью. Я представлял вас совершенно другим. Когда маратуну рассказали мне о том, что творится на острове, я ожидал увидеть настоящего сурового мачо, ветерана боевых действий, опытного солдата. А вы, мистер Сторер? Вы ведь никогда не были солдатом?

— Какое это имеет значение?

— Вы правы. Абсолютно никакого. Достаточно иметь твёрдый характер и обладать необходимыми знаниями.

Хофман прислонил флаг к камню и сел.

— Главное чтоб удача была на вашей стороне. Правда, Дэвид?

— Давайте к делу, доктор. У меня ещё куча дел.

— Ах да. Ваше каноэ. Вы собираетесь уплыть на нём с острова? Убраться обратно в свой загородный коттедж, к своей машине, телевизору и тихой работе в офисе. Или где вы там работаете?

Чёрт! — Подумал Дэйв, — откуда он знает о каноэ? Милая улыбка слетела с лица Хофмана.

— Заварили кашу и решили отчалить. Да? За два месяца пустили коту под хвост пятнадцать лет моей работы! Вы знаете, чего мне стоило, добиться, чтобы всё шло по плану? Своими действиями вы внесли непредсказуемые корреляции, перевели уйму ценного человеческого материала!

Доктор достал платок и вытер со лба испарину, несколько раз глубоко вдохнул успокаиваясь. Улыбка снова засияла.

— Моя специализация социология, мистер Сторер. То, что вы увидели на этом богом забытом острове величайший эксперимент в истории человечества. Вы не читали мою монографию «Грань повиновения»?

Господи, да он настоящий псих! Какая к дьяволу монография, по нему психушка плачет.

— Человек очень интересное существо, Дэйв. Уникальное в своём роде. Приспособляемость лучше любого вида населяющего землю и поразительная психологическая гибкость. Вы знаете, что акана превосходили по численности маратуну? Почти в полтора раза! Пока не появился я и не качнул маятник в другую сторону. Прошло всего пятнадцать лет и это гордое, воинственное племя, чтобы выжить превратилось в покорных рабов. Да, мистер Сторер. Когда-то ваши акана убивали не меньше, разве что черепа врагов не насаживали на колья, это все же традиция охотников за головами.

— А как же кока? Она важное звено в вашем эксперименте?

Хофман ничуть не смутился.

— Такова жизнь, мистер Сторер. Только мои мексиканские друзья взялись за финансирование проекта, и они вправе были рассчитывать на финансовую компенсацию.

— Ваши мексиканские друзья обычные мафиози. Убийцы, торгующие кокаином.

— Ну и что? — Пожал плечами доктор Хофман. — Они бизнесмены и неглупые люди, кое-что из моих наработок они уже применяют у себя в отдаленных деревнях. — Он снова принялся обмахиваться своей щеголеватой шляпой. — Так вот о моей монографии. В ней я рассматриваю предел человеческой психики, и гибкость социальной группы в целом. Знаете, я планирую на пару лет запретить акана вступать в половые отношения. Каждую беременную женщину сжигать на костре. Чрезвычайно интересно посмотреть, как отреагируют акана. Примут это новое табу, найдут обходные пути или начнут, наконец, бунтовать. Определить, так сказать, грань повиновения…

Дэйв почувствовал, что ему страшно хочется швырнуть в Хофмана камень. Да поувесистей, такой, чтоб раздавил это мерзкое насекомое. Руки так и чесались. Не забывай про его мексиканских друзей, Дэви. Для Хофмана акана «ценный человеческий материал», для его друзей просто дикари. Они перебьют всех нас из автоматов и отчалят, забрав очередной урожай. Хофман продолжал говорить. Вёл себя, словно на лекции. Нет, — решил Дэйв — он определенно чокнутый.

— Кстати, мистер Сторер. Через несколько лет я планирую поменять племена местами. Сделать рабами маратуну, а надсмотрщиками акана. Представляете? Это же грандиозно!

Хофман поднялся с камня, глядя куда-то в видимую только ему жуткую даль. Всё с ним ясно, — синдром бога. Голову даю на отсечение, в его детстве прячутся страшные тени. Как он, чёрт возьми, сумел окончить университет? Хотя, не исключено, что доктор социологии он только в своём воображении. Дэйв внимательно посмотрел на застывшего, погруженного в свои мысли Хофмана. Теперь я просто обязан добраться до цивилизации. Этот кошмар нужно прекратить, нельзя так играть людьми. Это хуже фашизма!

Хофман встрепенулся, посмотрел на часы.

— Мы с вами заболтались, мистер Сторер. Вообще-то я вам не это хотел сказать. Я хотел вам предложить эвакуацию с острова. Да, вы не ослышались, мой друг, я готов забрать вас с этого острова. Я поражен, сколь многое вы успели сделать за столь короткое время, у вас талант руководить людьми. Я бы даже предложил вам место помощника, но вряд ли вы согласитесь.

— Я знаю слишком много. Ваши люди убьют меня при первой же возможности.

— Да бросьте, Дэвид. Кто вам поверит? И куда вы пойдете? Этот остров никому не нужен, здесь нет полезных ископаемых, для туризма в Океании полно других островов, и власти давно оставили здешних аборигенов в покое. Почему вы думаете, мы выбрали именно его?

— Но он ведь кому-то принадлежит? Этот остров Акана?

— Разумеется. Но у чиновников карликового государства и так полно хлопот. Только я вам не скажу, какого государства.

Хофман надел шляпу и стал серьёзен.

— Вы поплывёте в трюме. Пару дней, а потом мы высадим вас в ближайшем порту. Чёрт! Я даже ссужу вам тысячу долларов. Вы задали мне трудную задачку, как вернуть эту группу акана туда, откуда они начали. Но я люблю трудные задачи, уверяю вас, меньше чем через год эти люди даже не вспомнят, что несколько дней были свободными.

— А если я не соглашусь?

Хофман снова взглянул на часы.

— Погрузка коки будет окончена сегодня вечером, завтра в полдень судно будет у этого пляжа. К тому времени ваше каноэ должно быть сожжено, а вот этот белый флаг развеваться на видном месте. Я вышлю за вами лодку. Если этого не будет сделано, мы откроем огонь из крупнокалиберного пулемета и расстреляем ваших акана. Мужчин, женщин и детей. Пятьсот воинов маратуну, которые уже движутся сюда, довершат дело.

Он указал на флаг.

— Не забудьте. От вас зависит, каков завтра будет мой приказ охотникам за головами. Убить всех или только самых непримиримых.

С этими словами Хофман направился к паланкину. На головы рабов снова посыпался град ударов.

Дэйв забрал флаг только когда колона скрылась в джунглях. Его разрывали сомнения. Как поступить? Что делать? То что «мексиканские друзья» Хофмана убьют меня — это точно. Наркомафия не оставляет свидетелей, тем более в данных обстоятельствах это не составляет никакого труда. Пулю в голову и за борт. А я ведь и так уже мёртв. Он спустился со скалы и кивнул ожидающим внизу воинам акана, они полезли наверх, обратно на свои посты. К Дэйву подошел Бану.

— Ты оставлять акана? Белый человек забирать тебя?

А говорит, что не понимает по-английски. Он стоял и слушал весь наш разговор и понял главное.

— Нет, Бану, я остаюсь, но завтра мы все умрём. Сюда придет корабль с пушкой, и много воинов маратуну.

— А если мы давать золото белый человек? Может, корабль не приходить?

— Золото?

— Золото. Белый человек любить золото. Я знать.

Бану махнул рукой, приглашая Дэвида за собой.

У полосы прибоя они взобрались на скалу и полезли в сторону океана. Пробираясь по узкому карнизу Дэйв не раз подумал, что вот-вот сверзится вниз, а Бану что-то бормотал на языке акана, возможно молился. В конце концов, они оказались в небольшой пещере. Солнце прорывалось в неё узким лучом, и пылинки плавали в этом свете блестящими точками. Первое, что разглядел в полутьме Дэйв, была старинная корабельная пушка. Дуб лафета потемнел от времени, кое-где рассохся, но всё ещё был крепок. Бану открыл небольшой сундучок, достал горсть золотых монет и сунул Дэйву под нос, но тот не отреагировал. Он рыскал по пещере, ощупывая дюжину ядер сложенных в углу горкой, пытался поднять бочонок с порохом, и стучал костяшками пальцев по толстому стволу. Спасибо господи, — шептал Дэйв, — лучшего подарка мне и не нужно.

— Ты знаешь, что это, Бану? Это наше спасение!

Он подскочил к выходу из пещеры, и оглядел открывшийся вид. Да! Мы будем стрелять прямо отсюда. Пускай у Хофмана пулемёт, зато у нас теперь есть пушка! Узкий проход был идеальным местом, из него открывался вид на пляж и акваторию перед ним, нужно только подкатить сюда орудие. Тут довольно глубоко — прикидывал Дэйв — и они наверняка, подойдут к берегу как можно ближе, чтобы стрелять прицельно. Им и в голову не придёт, что в борт корабля может прилететь ядро. Дэйв закусил губу. Мда. Но желательно попасть с первого раза. Интересно, как у меня это получится. Он задумался, — рискнуть сделать несколько выстрелов? А вдруг Хофман услышит? Насколько далеко разносится звук пушечного выстрела? Чёрт! Придется учиться на ходу. Я сто раз видел это в кино, особых премудростей тут нет. Вначале порох в полотняном мешочке, потом пыж, потом ядро. Дэйв вернулся в пещеру, внимательно изучая пушку. Здесь запальник, просовываем острую палочку и протыкаем мешочек с порохом, потом сверху засыпаем еще, наводим и поджигаем. Делов-то. Но особой уверенности у него не было. А вдруг старую пушку разорвёт при выстреле? Он ведь не знает, сколько сыпать пороху. И вообще… Он снова пошарил по пещере, нашёл банник для чистки ствола, лохмотья истлевшей ткани возле бочонка с порохом, деревянный совок. Чёрт, да вот же оно! Он присел и осторожно взял в руки истлевший полотняный мешочек. Это же… Дэйв задумался, вспоминая. — Это картуз! Мерный мешочек для пороха. Не думаю, что кто-то тратил время, чтоб сунуть в ствол несколько таких штуковин. Значит один картуз, — одна мера для выстрела. Он выбрал несколько истлевших мешочков и аккуратно положил в карман.

— Пойдём, Бану. Нужно отобрать ребят для важного дела. И нам нужна ткань.

Бану растерянно ссыпал монеты обратно в сундук и пожал плечами.

Спустя пару часов команда «артиллеристов» во главе с Дэйвом пробиралась по карнизу. Оказалось, что про пещеру знал только Бану, никто из акана даже не подозревали о ней. Что за люди оставили здесь орудие и золото, Дэвид даже примерно не представлял. Наверное, пираты. Монеты в сундучке, он все же глянул на них мельком, были самыми разными, явно награбленное за годы добро. Вопрос, как пираты затащили сюда пушку? Впрочем, ответ лежал в дальнем углу пещеры, — куча толстых канатов. Привезли на шлюпке и затащили в пещеру, чтоб потом пальнуть по своим же товарищам, которые наверняка пустились в погоню за заветным сундучком. Пушка, кстати сказать, была не такой уж большой и тяжелой. Длина ствола около шести футов, калибр — примерно три с половиной дюйма, пять акана и Дэйв вполне управлялись с ней. Попробовали выкатить ко входу потом откатили назад. Порядок, парни — сказал Дэвид — завтра делайте так же. Дэйв знал, что чёрный порох может храниться очень долго, главное держать его в сухости. Поднеся заветную зажигалку Кабунаре, к небольшой горке, он убедился, что порох горит, и принялся засыпать его совком, в сделанные женщинами картузы. Кабунаре по его приказу шуровал банником, прочищая канал ствола. Потом они ещё часа два тренировались, и Дэйв распределил обязанности между всеми акана. Один должен был заталкивать картуз, второй пыж из коры и волокон кокоса, третий закатывать в ствол ядро. Потом всей толпой они хватались за пушку и катили её к проходу. Там Дэйв наводил её на воображаемый катер наркомафии и подносил фитиль к запалу. Затем они откатывали пушку назад, примерно на то расстояние, на которое она, как думал Дэйв, должна была сама откатиться после выстрела и снова «заряжали». Все устали как черти, но Дэйв был доволен. Даже если он не попадет с первого раза, катер, по крайней мере, будет вынужден отойти подальше. И пускай тогда попробуют попасть в кого-нибудь из пулемёта, раскачиваясь на океанских волнах.

Как и обещал Хофман, огромная армия маратуну появилась на рассвете. Дэйв еще вчера приказал, расслабившимся было акана, восстановить полосу ловушек и срубить ещё как можно больше деревьев перед укреплениями. Но на этот раз все понимали — им не остановить такую армию. В случае атаки, маратуну по телам товарищей доберутся до укреплений и сметут защитников. Спасти акана может только чудо, и сегодня Дэйв собирался совершить его. Если конечно, судьба и в этот раз улыбнётся ему. Оставив Бану командовать, он со своим отрядом уже с утра был в пещере. Они взяли с собой запас еды, воды и личное оружие. Дэйв нервно расхаживал туда-сюда, пересыпал в руках горсть монет, изредка постукивал по стволу пушки кулаком. Она уже была заряжена, порох засыпан в запальник, оставалось только поднести тлеющий фитиль. Несколько масляных светильников горели у стены, и Дэйв постоянно бросал на них нервный взгляд, — не потухли бы. Кабунаре стоял у входа и смотрел то на океан, то на солнце. Устав от ожидания, Дэйв прилёг в углу пещеры, положив голову на кучу канатов. Он сам не заметил, как уснул. Скажи ему кто-нибудь, что он выкинет такой финт перед боем, он бы не поверил. Но вот. Кабунаре трясёт его за плечо и шепчет.

— Дэвид Сторер. Корабль идти! Ты не спать!

Дэйв мгновенно вскочил на ноги.

— Приготовиться!

Он метнулся ко входу, присел, выглядывая из-за камня. Старый рыбацкий сейнер с ржавыми потёками на бортах тарахтел дизелем, медленно приближаясь к своей цели. Не так уж они и круты эти «мексиканские друзья» — пробормотал Дэвид, — могли бы добыть посудину и получше. Капитан, справедливо рассудив, что возле скалы глубже, направил судно прямо к пещере.

— Ну-ка, парни. Подкатите пушку сюда.

Корабль всё приближался. Два бандита возились на надстройке, устанавливая тяжелый пулемет, на носу стоял человек в белом костюме и осматривал берег в бинокль. Хофман! Сейчас я тебе устрою социальный эксперимент. Посмотрим, как твои друзья попляшут, когда в них полетят чугунные ядра весом в шесть фунтов. Вид старого сейнера чуть прибавил Дэйву уверенности. Он опасался, что стрелять придётся по современному скоростному катеру, и сомневался, что вообще сможет в него попасть, а с этим тихоходным неповоротливым корытом будет немного проще. На палубе появились еще несколько человек, у всех в руках было оружие. Они улыбались, переговаривались, щелкая затворами, словно, предвкушали весёлую забаву, стрельбу по тарелочкам или что-то в этом роде. Хофман поднялся на надстройку и встал рядом с пулеметом, капитан сбросил газ и сейнер замедлил ход. Дьявол! Запаниковал Дэйв. Если они не пройдут ещё немного дальше, я не смогу выстрелить, узкий проход пещеры не даст развернуть пушку! В этот момент загрохотал пулемет, и почти сразу, к нему присоединились остальные стволы. Фонтаны от пуль взметнулись на пляже, посыпались листья, срезанные ветки кустов, деревьев, и ошмётки коры. Несколько тонких деревьев повалились на землю и акана заметались среди зарослей. Они пытались укрыться от невидимой смерти, но свинец настигал их, не щадя никого. Дэйв услышал, как один из бандитов прокричал, что-то бахвальское и, выглянув, увидел у него в руках винтовку с подствольным гранатометом. Тот выстрелил, не целясь, в сторону шалашей, и взрыв разметал сразу несколько, словно лёгкий пух. Господи! Там же дети — застонал Дэйв. Он видел, как женщины акана мастерили в этих шалашах колыбельки для младенцев. Сторер заскрежетал зубами — ещё несколько метров, ублюдки! Он приник к казеннику пушки и тут сейнер показался в поле зрения, ещё пару секунд и он был виден весь, за ним тащилась на верёвке надувная лодка с мотором. На ней Хофман собирался меня забрать? Дэйв не глядя, протянул руку назад и Кабунаре вложил в неё тлеющий фитиль. Всё! Нос сейнера был на прицеле, пока прогорит порох, судно пройдет еще несколько метров и ядро угодит прямо в центр. Дэйв сделал шаг в сторону и поднёс фитиль к запальнику. Порох вспыхнул, зашипел, разбрасывая искры. Ну! — Закричал Дэйв. — Давай же! И в этот момент грянул выстрел. Под сводами пещеры он ударил по ушам так, что у Дэвида подкосились ноги. Всё заволокло дымом и только через несколько секунд Дэйв разглядел Кабунаре бьющегося в конвульсиях, с ним опять случился припадок, но сейчас Дэйв не мог ему помочь. Он подполз на карачках к выходу, и тут по камням защёлкали пули, — их великолепное укрытие было раскрыто.

— На землю! — Закричал Дэйв. — Все на землю! — Но Кабунаре бился в припадке, перевести его слова было некому, и оглохшие после выстрела акана, вообще не понимали что происходит. Они испуганно забились в угол и, похоже, заставить их снова подойти к пушке будет не просто. Надеюсь, я попал, — подумал Дэвид, и вдруг понял, что по пещере больше не стреляют. Он быстро выглянул и увидел, что из кормовой части сейнера валит чёрный дым. Бандиты прекратили стрельбу и метались по судну, кто с огнетушителем, кто с ведром. Осмелевший Дэйв, наблюдал, как они бегают по палубе, ругаются друг с другом, и со злостью швыряют неисправные огнетушители за борт. А на смену дыму, постепенно появлялись языки пламени. Бандиты наконец-то нашли пару рабочих огнетушителей, но, похоже, было уже поздно. Огонь всё усиливался, он пережёг буксирную веревку, и надувная лодка стала отдаляться от судна. Тут к Дэйву вернулся слух, и он различил громкий свист со стороны сейнера, а потом корма вдруг вздыбилась ярким пламенем, прогрохотал мощный взрыв и на месте корабля вспух огненный шар опоясанный черным и серым дымом. Лодка! Мелькнуло в голове у Дэйва. Он подбежал к краю карниза перед пещерой, прикинул высоту и, зажмурившись, прыгнул вниз солдатиком.

До неё было около двухсот футов. Довольно большая, ярко оранжевая, она покачивалась на волнах, медленно дрейфуя в океан. Мощный подвесной мотор на корме, наверняка разгонял её до двадцати миль, а на такой скорости Дэйв домчится до Науру часа за три-четыре. Господи, — твердил он, взмахивая руками, и не обращая внимания на боль в предплечье, — только бы там был бензин! Он плыл не хуже олимпийского чемпиона, каждый гребок в полную силу, он не плыл, — летел над водой. Взобравшись в лодку, Дэвид первым делом бросился к мотору. Под кормовым сидением был установлен ярко красный бак для топлива, — он был полон! Дэйв медленно опустился на дно. Мне везет. Определенно, удача и господь бог на моей стороне. А потому что я прав! Правда, на моей стороне — прокричал он. Хофман, с обожженным лицом, медленно загребая одной рукой, плыл к лодке. Он ничего не ответил Дэйву, продолжал махать одной рукой словно заведенный. Позади него, плавали в воде горящие обломки, несколько мертвых тел, а Дэйв опустил двигатель в воду, дёрнул рукоятку стартера и японский мотор сразу же завёлся. Он крутанул ручку газа и, огибая по большой дуге Хофмана и обломки, повел лодку к берегу.

— Бану! — Закричал он, вытаскивая лодку на песок. — Бану!

Ему навстречу бежал Силаси, его плечо было пробито пулей, но он казалось, не замечал этого. Он что-то сказал на языке акана, схватил Дэйва за руку, и потащил его к укреплениям. Добежав до центрального земляного вала, Дэйв понял, что хотел сказать Силаси. Бану лежал мертвый, прошитый пулей крупнокалиберного пулемёта. Огромное войско маратуну неспешно выстраивалось в несколько рядов, и Дэйв заметался. Ччёрт! И Кабунаре в пещере!

— Силаси! Бери вот столько воинов. — Дэйв показал на пальцах двадцать пять и обвел рукой ближайших бойцов.

— За мной, быстро!

И он понесся быстрее ветра во главе воинов к скале и к пещере, в которой таилось их единственное спасение. Они вскарабкались на вершину скалы и сбросили вниз принесённую с собой верёвку. Дэвид обмотался ею, и акана спустили его вниз на пятнадцать футов, — на карниз перед пещерой.

— Кабунаре!

— Мы ждать здесь. Твой приказ.

— Молодцы, молодцы.

Дэйв метнулся в угол, схватил канаты, принялся обвязывать лафет и пушку. В том, как поднимать тяжести он немного разбирался, в юности как-то подрабатывал в порту.

— Надеюсь, канаты выдержат. — Бормотал он себе под нос. — Раньше люди умели делать долговечные крепкие вещи, пушке, наверное, лет двести и ничего.

Он привязал канаты к верёвке и выбрался на карниз.

— Кабунаре, выкатите пушку сюда. Когда мы потянем за канаты не давайте ей раскачиваться, понятно?

Кабунаре покивал, а Дэйв опять обмотался верёвкой и махнул Силаси, — поднимайте меня. Десять акана мигом втянули Дэйва и семь канатов обратно на вершину.

— Беритесь! — Скомандовал Дэйв. — Все беритесь! Двадцать пять акана схватились за канаты.

— Кабунаре, выкатывайте пушку!

Дэйв наклонился, посмотрел вниз и увидел появившееся из прохода дуло.

— Тяните! — Заорал он и тоже ухватился за канат.

Через минуту они подняли пушку на скалу.

— Быстрее! — Поторапливал Дэйв, тревожно поглядывая на джунгли, а воины акана натужно пыхтели, таща пушку по неровным камням. Добравшись до удобного места, они быстро спустили её со скалы на песок. Дальше всё было проще. Кабунаре с остальными притащили порох, пыжи, и несколько ядер, но Дэйв приказал зарядить пушку камнями.

— Картечи у нас нет, но маратуну хватит и этого.

Армия охотников за головами топталась на месте, они, видимо, ждали условного сигнала Хофмана. Им из джунглей не было видно, что корабля их белого босса, как и его самого уже нет. Они слышали гром, видели черный дым в небе, но что это означает, пока не догадывались. Дэйв установил пушку слева от центрального земляного вала, под прикрытием завала из деревьев. Маратуну рассмотрели какую-то суету на стороне противника, но что там происходит, не понимали. А люди Дэйва всё подносили и подносили камни для последующих выстрелов, разравнивали землю перед пушкой, чтоб её было легче выкатить на позицию выстрела. В общем, готовились. Солнце уже клонилось к горизонту, вожди маратуну посовещались и решили атаковать. Дэйв разглядел нескольких людей, которые появились из-за рядов воинов, и встали впереди. Сейчас они ринутся в атаку, и тогда этот вал будет уже не остановить.

— Кабунаре, убирайте деревья. Выкатывайте пушку.

Его люди чётко исполнили приказ, и Дэйв, наведя ствол на центр боевых порядков маратуну, поднес фитиль. Пушка рявкнула, изрыгнув сноп пламени, акана, которые находились рядом испуганно повалились на землю, а в рядах охотников за головами воцарился хаос. Картечь проделала в рядах охотников за головами огромную брешь, она смела всё — людей, кусты, папоротники и лианы, устояли только достаточно толстые деревья. Те в кого не попал заряд, орали от ужаса. На их глазах, товарищи в мгновение ока лишились кто головы, кто ноги или руки, а кого-то отшвырнуло назад невидимой рукой, словно тряпичную куклу.

— Заряжай! — Заорал Сторер.

Он старался не смотреть на результаты своего выстрела, загонял непрошеные мысли вглубь сознания. Не я это начал! Это выродки Хофмана, и пришла им пора отправиться вслед за ним. Ряды маратуну начали пятиться, воины приседали от страха, прятались за деревья и не слушали своих командиров, которые размахивали оружием, тщетно пытаясь восстановить порядок. Дэйв держал тлеющий фитиль, ожидая пока его парни, зарядят пушку. Они её уже не боялись. Второй выстрел был не таким страшным, а результаты более чем впечатляющими. Дружно ухватившись за лафет, они выкатили её вперед.

— Поверните её сюда — показал Дэйв. — Теперь врежем по левому флангу.

После второго выстрела армия маратуну побежала. Воины бросали длинные копья, которые мешали удирать, избавлялись от тяжелых щитов, боевых топоров и дубинок. Назад! Подальше от чудовища изрыгающего пламя! Буквально за несколько секунд, на границе джунглей остались лишь бездыханные тела и те, кто не мог передвигаться. Об огромном войске, напоминали лишь качающиеся ветви и удаляющийся вопль.

— Вот это я бы назвал сокрушительным поражением. — Кивнул Дэйв. — Пора домой.

Он пробыл с акана ещё два дня. Дождался, пока рана в предплечье перестала болеть, дал Кабунаре (новому вождю племени) необходимые стратегические советы, и перепрятал сундучок с золотом в другое место. Когда Питер подрастет, он расскажет ему о кладе, который дожидается его на далёком острове в Тихом океане. Это будет отличным наследством, гораздо лучше, чем счёт в каком-нибудь дурацком банке. Сомнительно, чтоб акана и маратуну к тому времени жили в благостном мире, — ведь для них война вроде спорта. Тут главное чтоб не вмешалась третья сторона, и обычные стычки снова не переросли в геноцид. Дэйв перед отплытием забил в запальник единственной пушки гвоздь. Кабунаре, об этом не знает и, наверное, очень обидится, он ведь думает, что огненное чудовище в его полном распоряжении. И пусть. Пусть все думают, что эта пушка может стрелять, акана будут чувствовать себя уверенней, а маратуну долго ещё к ним не сунутся. Дэйв в последний раз окинул взглядом остров Акана. Люди строили хижины, пока еще внутри оборонительного периметра, но скоро деревня разрастётся и перешагнёт эту границу. Несколько человек на пляже выдалбливали небольшие каноэ, старики плели сети, дети купались и играли на песке. Прощайте, акана! Он помахал рукой и взялся за румпель. Крутанул ручку газа и повёл лодку на восток.

Спустя два часа его подобрала австралийская яхта, идущая из Сингапура в Сидней. Никого из чиновников судьба острова Акана не тронула, всем было плевать, — тут покойный Хофман был прав. И тогда Дэвид дал короткое интервью корреспонденту «Дэйли Телеграф» Марку Уолбергу, известному борцу за права аборигенов Австралии и Папуа Новой Гвинеи. Он рассказал о плантациях коки, о наркомафии, умолчал только о своей роли. Через полтора месяца на Акана высадился десант журналистов. Война к тому времени уже закончилась, плантации коки были вырублены и акана использовали освободившиеся земли для других культур. Судя по всему, наркомафия оставила аборигенов в покое. Во всяком случае, после статьи Уолберга использовать этот остров для своих целей этим подонкам было не с руки. Ведь твари вроде них не любят яркого света.

Сертификат дайвера №0207U23188 висит в рамке на стене новой гостиной Сторера. За подложкой рамки покоится карта сокровищ, начертанная углём на обрывке белой ткани. Она ждет своего законного владельца. Когда ему исполнится двадцать один год. Питер пока о ней не знает…