Приключения Илии или племя "Храбрых"

Приключения Илии или племя «Храбрых»

В одной глухой и страшной чаще,

Где наверху из леса небосвод,

Звучащей, душу леденяще,

Жил маленький испуганный народ.

Питались только корнеплодом,

А ноги их не знали брода,

С опаской вглядывались в чащу,

И ничего не знали слаще,

Чем полукругом, перед огоньком,

Сидеть бочок к бочку рядком.

И жили так из года в год,

Жевали грустно корнеплод,

Пока не появилсяИлиЯ,

В семье, живущей близ ручья.

Он был как все, и худ и низок,

И можно написать хоть целый список,

Как он похож на всех,

И все похожи на него,

Однако ж был один в нем грех,

Но хватит грехаодного,

В особенности именного того,

Которого бы, не было у всех,

Ведь именно тогда опасен грех.

И я скажу вам без ехидства,

Не надо в жизни быть провидцем,

Чтоб знать, что именно с инаковости,

Без всякой веской надобности,

И начинается беда,

Так будет и так есть всегда.

Но мучить понапрасну вас не буду,

А то рассказ я, ненароком, позабуду.

Грех Илии известен был как «Храбрость»,

Вот если б это была подлость,

Тогда б никто, и ничего, и не заметил,

Горошину в горохе не приметил.

Но как случилось, так случилось,

И как решилось, так решилось.

- Изгнать! - постановило грозно племя,

Как будто Илия не их дурное семя.

Но наш Илия не испугался,

Тотчас из дома отчего засобирался,

И вмиг исчез в той самой чаще,

Звучащей, пуще прежнего, кричаще.

Вначале одному, конечно, было трудно.

Сперва, питался по привычке скудно,

Но скоро надоел ему треклятый корнеплод,

И он избрал другой питания подход.

Стал пробовать и то, и это,

Кусать из леса разные предметы.

От одного его весь день тошнило,

Попробовал другого -

В карусели дО ночи кружило.

Немало было и благого,

Красивый цвет и сочный вкус,

Приятно в животе и сытный перекус.

Узнал что жил все это время не один,

И что меж темных и заброшенных руин

Живет невиданное им доселе племя,

Зловещее как преисподни семя.

Однако ж, наскитавшись в одиночку,

Он в одиночестве решил поставить точку,

Но будто бы тяжелая рука,

Откуда-то с небес и свысока,

Коснулась с нежностью, но твердо

Его плеча, с наивностью расправленного гордо.

- Пос-с-с-с-стой, - шепнула ветка на ветру,

Царапая ногтями обкору.

- Пойдеш-ш-ш-шь туда и не вернеш-ш-шься,

А затаиш-ш-ш-шься, может быть, спасеш-ш-шься,

- Прошелестела павшая листва.

Не видел он еще такого колдовства.

- Но я же храбр и отважен! –

Илия ответил прямо в лес,

Что был так мрачен и пейзажен,

Но на голову Илии упала только тишина с небес.

Как не кричал, не призывал к ответу

Немой и страшный лес,

Но больше лес ему не показал чудес.

И следуя с небес завету,

Укрылся ветками наш храбрый Илия,

Оставив лишь глаза, горящие монетой,

Что странники кидают у ручья.

В засаде ждать пришлось не долго,

Сверкая злыми копьями, как волки,

Чуть за полночь с охоты черти воротились,

С поклажей за камнями тут же скрылись.

И тишина. Пора б дать деру из кустов,

Пока б не оказался на самом острие копья

Наш храбрый, но наивный Илия.

Но любопытством страхи поборов,

Илия с проворностью добрался до камней,

Где доносилось громкое: - «Убей его, убей!»

Над яростным костром, как тени бесновались

Раскрашенные лица, в оранжевый и желтый,

И блики тьмы на лицах отражались,

Касаясь рта дыханием тлетворным.

В углу увидел он чумазого мальчишку,

В коротких и оборванных штанишках,

Стоящими от страха дыбом волосами,

И взором с ужасом, скользящего над головами.

Вдруг вышел из тенИ напыщенный шаман,

Открыв свой рот, как каменный капкан:

- Молчать!!!! Оставить пляски!!!!

- промолвил он и злобные прищурил глазки.

- Такая жертва только лишь для полнолунья,

А на худое новолунье…

- И взгромоздив кабанью голову на штык,

Издал пугающий и злобный рык.

- Вот вам, пируйте с моего благословенья, -

И тотчас же исчез, как ветра дуновенье.

Открыв, чернеющие углем ямы-рты,

Все тут же громко закричали,

Кабанью голову в круг плотный взяли,

И полчище огромных и голодных мух

Взметнулось в небо, будто грешный дух.

В кустах Илия наш долго ждал,

Пока последний отплясал

И с устали не лег бы наповал.

На землю опустилась бархатная ночь

- Во что бы то ни стало должен я помочь!

Но дО светла, пока не видно и копья,

- И с этими словами Илия,

Отправился туда, где был привязан бедолага,

На самом краешке оврага.

На цыпочках, потом ползком,

Ничком и не дыша тайком,

Добрался, наконец, до пленника Илия

Висящего на самом острие небытия,

С горящими от ужаса глазами,

Стучащими от паники зубами.

И начал с ловкостью развязывать веревки,

Такие толстые и крепкие бечевки,

Но вдруг стал пленник вырываться,

Из пут скорее выбираться.

И шум такой поднял,

Что в злости наш Илия вскричал:

- Ты всех нас сгубишь дуралей!

Разбудишь этих злых чертей!

И тОтчас за спиной услышал крик:

- ТРЕВОГА!!!!!

Опасность у порога!

- И все проснулись вмиг.

От ужаса Илия с испуга онемел,

Могильный холод по спине, как ветер пролетел,

Казалось, что конец настиг.

Вся жизнь промчалась пред глазами,

Разрозненными рваными кусками,

А главная печаль о том, чего еще не видел

Не побывал, не испытал,

Несправедливость эту он в сердцах возненавидел,

Решение пришло, как распахнувшийся астрал.

Мальчишку он, не мешкая, толкнул с обрыва

В такт за спиной: - Убить! – призыва.

Сверкнули волчьейягодой глаза,

От ужаса звучащие, как майская гроза,

И молнией за ним метнулся,

Илия, да так, что облаков коснулся,

И покатились кубарем мальчишки,

И сыпались на голову им шишки.

- Ай-ай. Ой-й-ой. Ай-я-яй. Уяяя-я-я!

Но больше всех кричал Илия,

Ему в штаны попалась колкая хвоя.

Бум. Клац. Тыдышь.

Бум. Бац. Дыдыщь.

В ручей кто головой, а кто ногами закатились,

И рваные штаны их парусом резвились.

С трудом привстали, отдышались,

И глядя, друга на другу, так расхохотались,

Что, охая и ахая, расхохотались даже сосны,

Но были их смешки слегка нервозны.

- Хоть как тебя зовут, спасал хоть знать кого?

- Тем более, что было это нелегко,

- спросил, сквозьсмех, Илия.

- Я Грей!

- Сказал мальчишка, не тая,

- С друзьями мы в лесу нечаянно заблудились,

Наверно, потеряв меня, они уж всполошились.

А эхом доносилось все: - Убей его убей,

Протяжный шепот тысячи чертей.

- Друзья? – спросил недоуменно Илия,

- Так называется семья?

- С луны свалился, что ли, дуралей?

- Расхохотался громко Грей.

- Семья это семья. Друзья это друзья.

Одно тебе дается свыше,

В друзья же выбираешь тех, кто ближе.

- Кто ближе всех стоит? – не унимался Илия.

Но разговор прервали крики

Закаркали вороны, будто бы заики

А-а-п-А-сность, кар-р-р-р, А-а-п-А-сность, кар-р-р-р.

И покатился по лесу, туман, как пар,

Собою прочно укрывая,

Мальчишек от врагов спасая.

Шепнул Илия: - Бежим, я знаю путь.

- Нам этот путь, придется обогнуть,

Там где-то в чаще все еще мои друзья.

- сказал и оглянулся Грей,

Как будто за плечом искал друзей.

- Не бойся! – произнес, Илия,

- и в грязную ладонь плюя,

С улыбкой Грею руку протянул.

Хотел в ответ пожать тот руку,

Но только глазом лишь моргнул,

Как вслед летящему стрелою звуку

Из леса показались морды тех чертей.

Пустились наутек мальчишки,

Мелькали лишь в тумане их штанишки

Хрустели булкой под ногами ветки,

Но к счастью черти не были уж слишком метки.

И градом падали на землю стрелы,

Ведь даже у чертей есть сил своих пределы.

Мальчишки наконец-то оторвались,

Чуть постояли, отдышались,

И вдруг сбивает кто-то палкой с ног Илию.

- Попался!

Илия от изумленья даже растерялся.

- Лупи его и колоти!

- На голову посыпались как градом тумаки.

- Вы остолопы! Олухи!

- вопил истошно Грей.

Металлом в голосе звучали сполохи:

- На кой мне Черт послал таких друзей!

И трое пар горевших глаз,

Как яростный и бешеный алмаз,

Остановились, отошли,

Туда где желтые цветы цвели.

Грей подбежал, помог Илие подняться

- Пора мне с этой дружбой закругляться.

- Сказал, насупившись Илия,

дыханье от ударов затая.

- Еще двух – трех таких друзей,

Треклятый, бешеных чертей.

И будет мне врагов не надо,

Друзья, смотрю, не лучшая награда.

- Постой, - вмешался Грей,

- Они, конечно, дуралеи,

Но защищали так меня,

Ведь ты же помнишь, Илия,

Друзья же это как семья!

- А вы, чего не разобравшись,

Без надобности тумаки достали?

А те в ответ от неудобства сжавшись,

Промямлили: - Прости, мы не признали.

Илия - наш новый и надежный друг!

Он храбро спас меня!

- И трое пар чумазых рук,

Под нос, слова прощения бубня,

Вслед друг за другом для рукопожатия,

И для сурового объятия

К Илие неловкой тропкой потянулись.

- Я Том, а это Уолт, и Сью.

- Я Сью, понятно это воробью!

- Сказал чумазый маленький пухляш,

И вдруг подпрыгнул, радостно поймав кураж.

Как вдруг над головами вороны взметнулись

Мальчишки в страхе крутанулись,

Но рядом никого, опасность сверху,

И полетели камни, как орехи

На головы испуганных мальчишек,

Набив притом не мало шишек.

Кидали камни черти прям с горы,

С округлой будто кости черепа скалы.

- За мной! – истошно завопил Илия

- Бежим, пока еще целы макушки!

- Прижав, как кролики к макушке ушки,

Сигнули за Илией, не мешкая, друзья,

Стараясь двигаться, как можно тише,

Но вопли раздавались только ближе.

Но к счастью, на удачу, вдруг, разверзся лес,

Немало все еще хранил тот лет чудес.

Пред ними странная опушка.

И где-то квакает лягушка.

И речка что длина, что ширина

- Тут накупаешь сполна,

- Заметил грустно Том, взглянув на Сью.

- НЕ ПОПЛЫВУ, - отрезал Сью,

Добавив, веское: - понятно это воробью!

Но сзади показались головы чертей

И паника взяла всех пятерых друзей.

- За мной!!! – скомандовал Илия,

- Я вырос близ ручья!

- И брасом начал свой заплыв,

За миг, на целых метра два, отплыв.

Вслед Грей, И Том, и Уолт,

На берегу остался Сью,

Что был со страха бледно-желт.

- Не поплыву! Понятно это воробью!

Но тут у самой грязнойпятки

Игравшие, в кустах, как в прятки,

Пронырливые черти бросили копье,

И в ужасе вскричало воронье.

- Постойте! Не бросайте же меня!!!

- И лес, и дружбу, и чертей кляня,

Сью забежал по горло в воду,

Бесстрашно, и не зная броду,

И тут же захлебнулся и пошел ко дну,

Барахтаясь, пуская лишь опасную волну.

Илия, не мешкая, за Сью нырнул,

И прям за волосы того, из глубины рванул.

Давясь и кашляя, воскликнул Сью:

- Я жив! Я Сью! Понятно это воробью!

- Плыви вот так и так,

И руку не сжимай в кулак.

- Учил его Илия, и наш пухляш,

Поплыл, поймав кураж.

Раз, два, преодолев реки теченье

На берег вылезли и вот оно спасенье.

Ведь черти не умеют плавать

Не пересечь им даже заводь.

От ярости трясутся и ломают об колено луки.

Друзья ж смеются, и зевают, как от скуки.

И тут же тропка серпантином,

По обе стороны цветущая жасмином,

И скрытая в кустах таинственная бухта,

Похожая, на спрятанный пиратский грот.

- Вот это в жизни поворот!

- Воскликнул Грей, добавив, - не хватает яхты.

И в тот же миг, проворный Илия,

На руки перед этим поплюя,

Туда залез, сюда залез,

Под каждый камень с ловкостью подлез,

И вскрикнув радостно: - Нашел!!!

- От счастья, будто красный мак зацвел.

Мальчишки подбежали, перед ними лодка

- Вот это ценная находка!!!!

- Воскликнул Грей.

Запрыгали от счастья пятеро друзей.

- Отныне мы зовемся племя «Храбрых»,

- Продолжил Грей.

И в тот же миг зажглись в пещере канделябры

- Наш вождь Илия!

- А мы его друзья!

- Нет никого Илии храбрей!

- Теперь об этом знают даже сто чертей!

И пятеро друзей захлопали в ладоши,

И лодку снарядили в день погожий,

И ветер вслед надул им паруса

Но главное, что Добрым помогают даже небеса!