Приключения Персии.

Испокон веков во главе небольшого общества, называвшего себя Вольным городом, стоял род столь великий, столь мудрый, что никто не сомневался в их решениях. Вольный город процветал под руководством Мыслящих и имел прочные торговые связи с другими Городами. Главной особенностью этих людей было умение читать мысли и принимать решения, основываясь на Абсолютном знании. Им было известно все, что происходило на улицах и в умах общества, возложившего на них такую большую ответственность. И каждый новый, молодой Мыслящий, приходивший к власти был вынужден не ударить лицом в грязь. Он должен был и далее нести бремя управления и сохранения целостности Вольного города. Он должен был быть умнее предыдущего Мыслящего. Поэтому каждый новый правитель искал себе помощников, верных и мудрых. Перенимал советников от своего предшественника в надежде получить не только бремя, но и крепкое плечо, за которое можно ухватиться в трудный час.

И оттого, к власти с каждым поколением все чаще и чаще приходили простые люди, хитро маскирующиеся под доброжелательных, радеющих за общество мудрецов.

Меня зовут Персия и я последняя из рода Мыслящих. Мой отец еще не сложил с себя бремя на мои плечи, он еще способен править годы и годы, если бы не одно «но» - его советникам не нужен правитель, желающий большего, чем свой личный комфорт. Им нужен правитель, которым можно легко управлять. Им нужна пустотелая марионетка, лишь выслушивающая и показывающаяся на глаза публики в дни важных приемов и праздников.

А мой отец, рожденный во времена правления более сильных Мыслящих, живет их устоями. Он взял на себя все обязанности, всю ответственность за мир, который создали наши предки. Он помнит те времена, когда Вольный город процветал, словно оазис среди пустыни. Когда сюда текли неиссякаемые потоки товаров, связей и добрых людей, желающих сделать город прекраснее и еще сильнее. Но у отца это плохо выходит, ведь на моем деде прекратилось, оборвалось самое важное – умение «видеть» мысли людей. Он был вынужден слепо доверять советам своих помощников, очень быстро осознавших, что теперь их черные замыслы и надежды могут сбыться.

Город подходит к новой эпохе – эпохе увядания. К нам больше не текут товары, с нами больше не хотят иметь дело другие города, без особой надобности к нам не стремятся новые люди. Мы уходим вглубь веков, тех, из которых ранее расцвели.

Я знаю, что задумали Советники, я вижу все их грязные и алчные мысли, но не могу сделать ничего, находясь в стенах Великого дома. Так внезапно прервавшаяся способность, возродилась в женском начале великого рода Мыслящих. И добавляет не только проблем, но и горечи в наше нелегкое время – я первая женщина из рода Мыслящих, я не могу подняться на балкон после смерти отца и стать той, что «будет слушать глас». И потому увядание кажется еще ближе, а злорадство Советников еще сильнее. Они видят конец единоличного управления, скоро им не нужно будет прятаться. Вскоре они смогут управлять сами, как Совет Мыслящих Великого города.

А я никогда не была преградой, я просто девчонка, меня легко убрать с пути. Ибо, даже выйдя замуж, мой муж, мой мужчина не становится Мыслящим по праву крови, он не будет той способности, что поставила мой род во главе Вольного города. И оттого по законам этих мест он не сможет править так же разумно, как мои предки.

Мне же уготована разумная на взгляд отца доля – жить и наслаждаться жизнью в стенах Великого дома. А если учесть поправку Советников, то пока жизнь отца не оборвется. Ибо вскоре после этого оборвется и моя…

- Знаешь, отец, - играясь с маленьким котенком в ногах Мыслящего, начала я свой разговор издалека. – На следующей неделе начинаются праздники в Олдире. И присутствие нашего рода на них было бы расценено, как дань уважения традициям и добрый знак.

- Прости, Персия, - отец оторвался от чтения очередного документа и погладил меня по голове. - У нас настали не лучшие времена. Не думаю, что смогу соблюсти традиции в этом году. Я отправлю дары и благую весть правителям Олдира. И извинения.

- Не думаю, что это удовлетворит наших соседей, - заметила я и взяла котенка на руки. - Они верны традициям более 10 веков. И для них подобное нарушение приравняется преступлению клятвы.

- Ох, дитя! – отец положил руку на лоб и прикрыл глаза. - Я это понимаю, но мое присутствие нужно здесь. Важнее спасти свой город, чем ублажить соседний.

- Я понимаю. Но можно решить эту дилемму и другим способом. Династия их правителей хорошего мнения о нас и дружна с нами многие поколения.

В зале повисла тишина, ровно на столько, на сколько может быть тихо для того, кто слышит мысли.

- Позволь предложить простое решение, Мыслящий, - словно змей, выползающий из своего логова, подошел к моему отцу главный Советник Танон. Этот высокий, худощавый старец с лицом цвета пепельных облаков и легкой горбинкой на носу никогда не внушал мне доверия. Одежды советника всегда скрывали не только нескладную фигуру, но и ятаган, не выдающий себя ни при стоянии, ни при движении – столь свободен был халат, расшитый серебряными нитями и прячущий голову под глубокий и темный капюшон, в котором, как в лабиринте мог затеряться любой собеседник, что не слышал чужих мыслей, а надеялся прочитать их на лице.

- Если здесь есть хоть какое-то решение, я с радостью тебя выслушаю, - отец обернулся к Танону с должным уважением и спокойствием в глазах.

- Мы можем отправить в Олдир вашу дочь. Пусть она и не глава города, но все же потомок династии Мыслящих. Она выкажет честь и принесет твои извинения за отсутствие. Так мы не нарушим традиции и выиграем время для решения более насущных проблем.

- Это хорошее решение, - в глазах отца вспыхнул огонек надежды.

В глазах Танона тоже вспыхнул огонек, но это точно была не надежда…

- Это всего лишь прогулка на свежем воздухе, говорили они, прокатишься, полюбуешься местными красотами. Наладишь отношения с соседями, - я тащусь через пустыню уже второй день и, судя по карте, до ближайшего оживленного пункта, мне еще идти и идти.

Ну как же так? Как же нужно было поступить? Я все предусмотрела, отказалась от пилота, взяла достаточно провианта и воды, загрузила даже мобиль! Я знала, что они придумали, знала как, но не могла предотвратить, лишь подготовилась к путешествию, мило улыбаясь советникам.

И надо же было такому случиться, что они устроили неполадки не только на катере, но и в мобиле! Как такое могло случиться? Я ведь грузила его самостоятельно! Я проверяла работу всех систем, они вообще не знали о мобиле!

Жарко, неимоверно жарко и все время хочется пить. Воды с каждым глотком становится все меньше и потому, приходится идти вперед и терпеть до тех пор, пока не пересохнет все до самых легких и пищевода. Пока не будет ощущения, что вся я становлюсь песком.

Но нельзя останавливаться, нельзя сдаваться! Иначе их замысел сбудется! А им этого позволить нельзя! Город стоял и процветал достаточно, чтобы продолжить свое существование. Нельзя отдавать его в лапы лицемеров и предателей. Тех, кто живет лишь своим благополучием.

И я иду, падаю, ползу, снова встаю, иду, тащусь из последних сил к месту, где навигатор жирной точкой обозначает оазис. Нужно бороться, нужно идти. Нельзя все бросить хотя бы ради того, чтобы просто выжить!

И это упорство, эта жажда жизни и эта ненависть все они довели меня до заветного озерца среди пустыни. Я упала в траву такую сочную, такую живую и уже не смогла встать. Я слушаю журчание ключа, слушаю птиц и знаю, что где-то здесь есть змеи, но встать больше не могу. Лицо обгорело, пусть я и намазала его толстым слоем крема прежде, чем отправиться в путь, одежда превратилась в лохмотья. Но сейчас мне на все это плевать. Я дошла, я выжила! Я справилась!

И я потеряла бдительность. На минуту, но этого оказалось достаточно, чтобы не успеть встать. Я лишь откатилась от чего-то большого и твердого, воткнувшегося в землю в место, где прежде лежала.

Недоумение, возмещение и ярость. Вот они те чувства, что охватили моего противника, пока он шел до копья, чтобы снова найти меня в кустах. Он был серьезно настроен, он защищал свой мирок достаточно времени, чтобы не пустить в него чужака.

И его можно понять. Но мне нужно добраться в Олдир, мне нужно вернуться домой. И я готова схватиться с кем угодно ради этой цели.

Преимущество Мыслящего в том, что он видит глазами противника. И каждый его шаг, каждое намерение уже известно. Уже предугадано и предупреждено. Как же просто строить контратаку, зная все об атакующем, в том числе и его мысли.

Главное – ударить первым.

Я огляделась по сторонам и максимально тихо прошуршала до ветвистого дерева, расположившегося у кромки оазиса. Оно было достаточно крепким и высоким, чтобы спрятать меня от атакующего, и помочь в самой мелочи.

- Куда делась эта девка? – пробубнил крепко сложенный мужчина с неприкрытым торсом. - Не хватало мне тут попрошаек.

Да, настрой у него не дружелюбный. И не хочется злить его еще больше, но как тут быть, если тебя хотят убить и выбросить на солнце? Конечно, защищаться.

И я прыгнула. Прыгнула ровно тогда, когда он проходил под ветвями дерева, защищавшего меня от него. Сгруппировавшись и резко выпрямившись, как пружина на взводе, я сбила его с ног и отбросила копье.

Выхватить нож из-за пояса он уже не успел – моя левая нога встала на его руку раньше, чем он подумал о том, чтобы за ним метнуться.

- Да кто ты такая?! – завопил мужчина, таращась на меня со смесью злости и ярости. - Притащилась в мой мирок и начала нападать на его хозяина! Вот только дай мне встать, и я тебе так наподдам…

- Что лучше бы я осталась на солнце, - закончила я за него фразу и не сдвинулась ни на миллиметр.

Мужчина открыл, закрыл и снова открыл рот. Сглотнул, оглядел все вокруг, насколько ему позволяло лежачее состояние, и прищурился.

- Какая разница кто, - ответила я на его мысленный вопрос и, присев, сняла с его пояса нож.

С небольшой паузой за ножом последовал и кортик, спрятанный в сапоге, а потом и трубочка с дротиками из… такое вслух не произносят… по крайней мере, приличные девушки.

- А ты хорошо вооружен для человека, одиноко живущего в тихом мирке, - заметила я и встала с него.

- А ты слишком осведомлена обо мне для человека, впервые сюда попавшего.

- Мне не нужны осведомители, я и так уже знаю о тебе достаточно… Я не хотела врываться и портить тебе твой устоявшийся распорядок, - я протянула свободную от оружия руку мужчине. - Мой катер потерпел крушение в двух днях ходьбы отсюда. И мне пришлось идти сюда, чтобы не умереть от жажды и солнца.

- Как-то все неправдоподобно, - мужчина сощурился, но руку не подхватил – продолжил сидеть на земле. - Как тебе могло хватить провианта и воды, чтобы добраться до сюда? И почему ты почти не обгорела. Если ты путешествовала в катере, где твой пилот или сопровождающие?

- Это не должно было быть путешествием, это должен был быть простой перелет из Вольного города до Олдира, который занял бы не более одного дня. Но мой катер сломали специально, чтобы я грохнулась посреди пустыни без еды и воды. Чтобы не могла подать какой-то сигнал бедствия – сломали системы связи. И даже мобиль сломали, хоть я его и грузила в тайне.

Я расстроено села напротив моего собеседника и положила его оружие перед собой.

- Ты в бегах? – стараясь делать максимально равнодушный вид, уточнил хозяин оазиса.

- Я из рода Мыслящих. И это хуже, чем быть в бегах, - я вздохнула и подтолкнула к нему оружие голой ногой. - Забирай, я знаю, что ты его не используешь.

- Почему? Я тебе все еще не верю.

- Знаю, но ты уже убедился, что я одна, и ты не нашел на мне никакого оружия. Нет смысла нападать на того, кто беззащитен.

- Есть, если он Мыслящий.

Я усмехнулась, но не пошевелилась. Он тоже не сделал ни единого движения.

Так мы и сидели друг напротив друга, пока ему не надоело.

Мужчина встал и протянул мне руку, не обращая внимания на оружие:

- Меня зовут Эир. Прежде я был наемником из Олдира, защищал караваны, идущие в Вольный город и обратно.

- Значит, Советники и твою жизнь сломали, - приняв помощь, поднялась я.

- Мыслящие, - поправил он меня.

- Советники, - повторилась я. - Видишь ли, мой отец и его отец уже не могли быть в курсе всего происходящего, как в городе, так и за его пределами, если это касалось нас. И Советники этим воспользовались. Думаешь, я просто так упала с высоты птичьего полета посреди пустыни? Я мешала, и от меня нужно было избавиться.

- И что теперь?

Я пожала плечами.

- Они полагают, что я погибла, но отцу еще не сказали. Скажут, когда начнется неделя празднований в Олдире. Там уже сложно будет скрывать. Зашлют розыскную команду в пустыню, найдут мой катер и, по идее, мой иссушенный труп. И все! Горе-горе страшное, погибла последняя из рода Мыслящих! Поскорбят недельку и заживут дальше.

- А ты?

- А мне надо добраться до Олдира, каким-то образом попасть на прием к Правителям, отметиться у них, пожаловаться и заручиться поддержкой.

- Какой-то невразумительный у тебя план.

- Если бы эти гады не сломали мой мобиль, все было бы проще. А так, все, чем я могу доказать свое происхождение – это мои способности.

- Мда, не свезло, так не свезло. А все говорили, что могущественнее Мыслящего могут быть только два Мыслящих.

Я хмыкнула и сняла с пояса куль.

- Разреши хоть угостить тебя, раз вторглась в твое пространство. Знаешь, а ведь навигатор уверял меня, что оазис пустой. Только змеи и птички.

- Не люблю афишировать свое присутствие. Да и мало кто ходит по земле, все уже давно летают… Ладно, пойдем в мое жилище, дам тебе передохнуть и выспаться. А завтра уйдешь. До Олдира осталось недалеко – не больше полудня пути. Справишься.

Я кивнула и последовала за ним…

Сон пришел так внезапно, что я не успела даже коснуться того, что Эир называл здесь подушкой. Я просто растворилась в том мире, что была минуту назад, и собралась в другом. Пустом и мрачном.

Я стояла посреди пещеры и где-то на границе слуха капала вода с потолка. Передо мной плескалось красивое пещерное озеро, окрашенное водорослями в голубой цвет. А у берега сидел юноша. Узкая спина и коротко остриженный, совершенно белый волос, выдавали в нем жителя Северной провинции, города, расположенного далеко от нас, укутанного в лед и холод, окруженного снежными дюнами и нежелающего иметь что-то общее с нами – жителями южных земель.

Он сидел, окунув ноги в озеро, и задумчиво следил за маленькими рыбками, мечущимися между его стоп. Его прекрасные глаза будто светились изнутри, всего лишь отражая красоту озерной глади. И этот свет казался большим, чем отголоски простой воды, окруженной каменным сводом.

- Ты рано, - не оборачиваясь, заметил юноша. - Я ждал тебя только через три дня.

- Ты мне снишься, - пояснила я и подошла ближе.

- Тогда понятно. Знаешь, в дни создания Вольного города, никто и подумать не мог, что управлять им будут простые люди. Мыслящие были чем-то незыблемым, чем-то стабильным, уравновешенным и вечным. Они были с самого начала и должны быть до конца. И если твой отец погибнет, с ним погибнет и город. Все исчезнет, Вольный город прекратит свое существование.

- Он уже прекратил, - вздохнула я.

- Нет, - он внимательно поглядел мне в глаза, чтобы я могла убедиться в его вере в меня. – Пока есть ты. Пока ты помнишь историю, пока ты знаешь, как видеть мысли, город будет жить. Но для этого тебе придется идти с высоко поднятой головой. Тебе придется идти на север, чтобы найти меня.

- Зачем?

- Я знаю, как все решить, и я помогу.

- Но как?

- Доверься мне.

- Я думала, мне помогут в Олдире.

- Чем? – юноша рассмеялся так звонко, что рыбки спрятались в маленьком гротике и с опаской выглядывали оттуда. - Ты ведь понимаешь, что твой план не сработает. Твоя способность не говорит о тебе, как о Мыслящей. В их городе это говорит о том, что ты ведьма без роду и племени. Там тебе помощи не найти.

- Но как же знак?

- Дурочка! Не показывай его никому. В Олдире тоже есть те, кто желает оборвать род Мыслящих.

- Но…

Юноша снова внимательно посмотрел мне в глаза. Нет, это больше было похоже на то, что он мне в душу залез. Его внезапно почерневшие глаза засосали меня, будто воронка, и я увидела все, что не могла услышать.

Только сейчас до меня дошло осознание, что я не читала его мысли. Хотя, возможно, это было из-за того, что я сплю…

- Не заходи в Олдир, найди рынок рядом с его стенами купи там старенький, неприметный катер. Тебе нужно отправиться на север, к скалам, стоящим у самой кромки мира и найти меня.

- А дальше?

- А дальше все будет зависеть от твоего настроя.

Юноша повернулся к озерцу и нырнул в воду, разбрызгав ее. Я лишь на секунду закрыла глаза, а открыв их, оказалась в хижине Эира.

Солнце только начало свой путь по небосклону и нужно было собираться, чтобы успеть пройти большую часть пути до того, как оно взойдёт в зенит. Пока песок еще не нагрелся.

Я тихонько сползла с лежанки и в потемках принялась искать свой пояс с флягой и кулем.

Именно в таком положении – ползающую на карачках – меня и застал Эир, открыв дверь.

-Что-то я не слыхал, чтобы у вас было принято молиться, - совершенно спокойно заметил он и вошел.

Я выпрямилась и смущенно ответила:

- Мне нужно выдвигаться. А вещи где-то на полу. Не думала, что ты уже встал, и не хотела тебя будить.

Эир рассмеялся и открыл дверь, впуская солнечный свет, достаточный для того, чтобы осветить контуры предметов…

- Я с тобой, - уже у самой кромки оазиса заявил он и перекинул копье через плечо.

- Зачем?

- Не знаю, ночью приснилась моя мать и задала такую трепку, какую даже при жизни не задавала. Заявила, что это очень важно и мне надо идти с тобой. Мол, сама не справишься, а я здоровый лоб зря штаны просиживаю тут. И вообще, если обещаешь возобновить Торговый путь, я тебе так помогу, что все твои Советники оглохнут.

Я ухмыльнулась и, не задумываясь ни на секунду, махнула ему рукой.

- Все равно я дороги не знаю, а навигатор сдох.

- И как ты тогда собиралась идти?

- По солнцу.

Я ступила на горячий песок и, вздохнув, начала свой путь…

- Ворота там, - недоуменно посмотрел на меня Эир, когда я свернула с пути.

- А рынок там.

- Зачем тебе рынок? Прибарахлиться решила, чтобы приличней выглядеть? А то вдруг они не поверят, - Эир заважничал, но пошел вслед за мной.

- Нет, нам нужен катер.

- А так просто в ворота постучать не судьба?

- Нам нельзя в Олдир, там не помогут.

- Это кто тебе сказал? Мысли чужие?

- Кто надо, тот и сказал, - отрезала я и продолжила путь к рынку. - Если это рознится с твоими планами, иди обратно и расстраивай свою маму.

Эир остановился и вперился в мою спину взглядом. Будто дырку может просверлить. Он все думал, как же там получилось, что какая-то девчонка пришла в его оазис и поставила жизнь с ног на голову. Уму непостижимо. Но вдруг ему стало смешно от мысли, что теперь жизнь снова стала веселой, снова какие-то приключения замаячили на жарком горизонте.

- Эх, - он махнул и последовал за мной. - Хоть не от скуки помру, и то радует.

Я усмехнулась и продолжила идти к рынку…

А рынком здесь обзывали небольшое поселение прямо под воротами города. Оно тоже было ограждено, но таким смешным забором, что чихни на него и он обвалится. Однако из уважения к традициям и чужому личному пространству, мы все же постучали.

Нашелся у них и катер, способный протянуть до кромки мира и обратно, но только если прикупить парочку цистерн с топливом. Торговался больше Эир, я лишь делала деловой вид и иногда кивала, читая их мысли. Порой вставляла замечания по состоянию катера и иногда смеялась над их наглой ложью.

В общем, купив катер за четверть от заявленной цены, пару канистр с топливом, провизии и воды, мы отправились на север. И как ни возмущался и не силился понять меня Эир, он просто смирился, сел в штурманское кресло и уснул.

Наемник называется, а если нападут?

Конечно, не напали. Как оказалось, моя способность достаточно дальнобойна, чтобы уходить от пиратов и обстрельщиков. Оставалось лишь внимательно следить за компасом и лететь в нужном направлении.

Чтобы не заскучать, я пару раз устраивала встряску с выходами в пике и криками «Мы все умрем». Эир подскакивал, хватался за кресло до побелевших костяшек и начинал кричать вместе со мной.

Вот только я потом замолкала и выходила из пике, а он не мог успокоиться еще минут десять.

- А если бы напали? – уточняла я, выравнивая катер.

- Да, иди ты! – возмущенно кричал наемник и выходил из рубки, чтобы немного прийти в себя.

Прежде, чем показались скалы, сердце зашлось с такой силой, словно сейчас выйдет из меня. Я глубоко вдохнула, старясь вернуться в себя, и успокоиться, но лишь сильнее вцепилась в штурвал. Было необъяснимо страшно, словно это и вправду конец мира. Самая кромка, за которой ничего нет. Именно так нас всегда пугали в школе – там мир заканчивается и начинается бесконечная пустота.

И тут в противовес безмерному, всеобъемлющему страху пришло осознание бесконечности, спокойствия и примирения с собой. Вдруг во мне уместились сотни лет мудрости, знаний и подвигов моего рода. Я отпустила штурвал, и катер сам пошел на посадку, словно на автопилоте.

- Ты чего творишь? – Эир рванул к штурвалу, но я так резко ударила его в локтевой сгиб, что он одернулся.

Умиротворение не ушло, а лишь усилилось. Я плыла вместе с катером навстречу Ему. Мне не было известно кто Он, но моя кровь говорила, что ему можно и нужно доверять. Лишь Он спасет мой род и город.

И вдруг пришло осознание – Он стоял у истока! Он был первым! Он наделил мой род тем, что мы со временем потеряли!

Посадка оказалась немного жестковатой, и я ухватилась за первое, что попалось под руку – наемника.

- Не за что, - буркнул он, предупредив мою благодарность, а я, кивнув ему, пришла в себя.

Он, как и во сне, сидел на берегу и болтал ногами в воде. Покой и умиротворенность царили вокруг него.

Эир немного замешался, но увидев мой уверенный шаг, последовал за мной.

- И все же ты рано, - заметил юноша и встал. - Но не имеет смысла оттягивать.

За спиной послышался сдавленный стон, но я не обратила на него внимание. Вполне возможно, что Эир сейчас видел свою мать на месте юноши, или кого угодно. Уже было понятно, что перед нами стоит не человек, а скорее сущность.

И, как и во сне, я не видела его мыслей…

Юноша коснулся моей руки, проскользил холодными пальцами по ней до ладони и аккуратно сжал ее.

- Это реально, - он наклонился и всмотрелся мне в глаза. - Мы больше не спим.

- Как? – у меня было столько вопросов, столько непонятного, столько недомолвок, что мне было сложно сформулировать самый главный вопрос сложнее, чем в одно слово.

- Просто, - коротко ответил юноша и повлек меня за собой.

Мы остановились у озера, такого мерного, такого голубого, что мир на секунду остановился, а глаза юноши снова слегка засветились.

- Ты устала, - заметил он и подтолкнул меня к воде. - Окунись. Смой переживания и пустые сомнения.

Я лишь кивнула и погрузилась в ледяную воду. Она окутала меня, заставляя поверить в существование мира и времени. События пробегали перед глазами с такой скоростью, что я не успевала даже осознать это, не то, что уж различить.

Вдруг что-то подхватило меня и утянуло на самое дно. Но не было желания сопротивляться, не было необходимости в этом. Страх схлопнулся, уступая место спокойствию и уверенности. Я знала – это новое начало. Пришли все ответы, все подсказки, вся мудрость мира. И все встало на свои места.

Рыбки окружили меня, как свою, и увлекли за собой в тот самый гротик, что я заметила еще во сне. Мир менял цвета, очертания, менял свое наполнение, я то оказывалась в воде, то в пустыне, то в небесах. Мимо меня проходили люди, на меня нападали дикие звери. Человек становился человеком, развивался, строил и разрушал. А я была сторонним наблюдателем. Я была свидетелем вековой, тысячелетней истории того вида, что сейчас не хотел добиваться успехов своими руками, а лишь седлал чужой успех и наживался на усилиях других.

Все проходило мимо, не замечая меня. Все становилось понятнее, но в то же время запутаннее….

- Ты меня напугала! – голос Эира ворвался в мир так же резко, как и рука, доставшая меня из воды. - Ты сюда меня притащила, чтобы я стал свидетелем твоего самоубийства? Ты же так хотела бороться, вернуться, а тут нырнула и пропала! С ума сошла что ли?

- Уймись, - с глупой улыбкой произнесла я и обняла его, будто не видела вечность, и будто ближе его у меня нет никого на свете. - Я вернулась. И больше не уйду. Верь мне.

Эир начал удивленно хватать воздух ртом, не зная, как себя вести. Он бросил взгляд на юношу, но тот лишь ухмыльнулся. В этой пещере ему не найти поддержки, столь необходимой в данный момент.

- Мы вернемся домой, и все исправим, - отпустив наемника, начала я. - Каждому устою есть свой срок. Мир очень часто менялся, а наш город нет. Каждая традиция может быть скорректирована и наша уже имела возможность претерпеть такие изменения, но не нашлось смельчаков, чтобы сделать первый шаг.

Я встала и подошла к юноше. Теперь настала его очередь удивляться и ощущать мои холодные пальцы.

- Неважно кто я, женщина или мужчина. Я последняя из рода Мыслящих. И ты специально привел меня в этот мир такой, какая я есть. И вовремя напомнил мне об этом.

Юноша, нет, Праотец, кивнул с умиротворенной улыбкой на лице. Я поняла больше, чем он ожидал. Я расставила по местам весь его замысел. Ему не потребовалось подбирать слова или убеждать меня – все пришло само.

Мы пробыли в его владениях не больше дня, но казалось, что там, за пределами скал прошла целая вечность. Пришло время идти дальше, иначе он не стал бы приглашать меня сюда. Не стал бы давать возможность нырнуть в озеро…

- И не забудь о главном – порой насилие – не выход, - праотец обнял меня на прощание и похлопал Эира по плечу. – Но порой – оно лучшее средство для достижения цели. Ты все решишь, - он улыбнулся мне и снова перевел взгляд на наемника. – А ты ей поможешь.

Обратно мы летели, словно на крыльях. И я, и Эир знали, что нужно делать. Мы не обмолвились и парой словно, когда до порта Вольного города оставалось не более получаса лету.

Я встала и уступила место наемнику, теперь мне остается только довериться ему. Но скалы, праотец, Эир, все изменило меня так сильно, что я была уверена, он не подведет.

При входе в порт Вольного города катера обыскивают на наличие запрещенных товаров и людей. И единственным верным решением, чтобы попасть в город, было приехать, как молодожены с юга.

Мало кто знал Мыслящую Персию в лицо, поскольку до возложения бремени, нас не выпускали к людям. Достаточно было одного Мыслящего, того, кто несет ответ перед народом. И это упрощало задачу.

По всем данным Эир все еще жил в Олдире и имел все привилегии горожанина дружественного города. Потому его не стали проверять на изменение статуса, а пропустили в стены без проверки данных жены. Увы, но на юге жены были скорее собственностью, чем семьей.

Идти напрямую в Великий дом – совершить большую глупость, в городе еще не объявлен траур, и попадись я на глаза Советников сейчас, можно было не получить возможность побывать на своих похоронах.

А вот старая библиотека нам подходила, как нельзя лучше. Старый добрый Осан любил мое любопытство и был в опале среди Советников. Он знал, что творится в Великом доме и без наших способностей. Он прожил достаточно долгую жизнь, чтобы быть свидетелем предательств и измен.

И оттого, он еще больше обрадовался, увидев меня живой и со спутником. Не в силах сдержать эмоции старец, облаченный в пыльный халат, украшенный тончайшей шелковой вышивкой, изображающей историю одного рода, захлопнул книгу и с несвойственной для своего возраста прытью направился к нам, перебирая короткими ножками так ловко, будто у него их не меньше восьми.

- Они точно что-то задумали, - подытожил свой рассказ о событиях последних дней Осан, угощая нас теплым ужином. - Но в моем обществе они не особо разговорчивы.

- Пробраться в Великий дом сейчас очень сложно, - принялась я размышлять. - Им нужно время и силы, чтобы избавиться от отца. Но это можно будет сделать только после моей «гибели», можно убить его во время траура, чтобы потом объявить о смерти Мыслящего от горя. И все, хаос, неразбериха, кого же поставить во главу! И тут они скромно предлагают свои персоны, и ждут голосования.

- Ха! – Эир громко поставил на стол чашку и вытер рот. - Но тут непринято голосовать. Во главе тот, в ком течет кровь Мыслящего.

- Но род прервался. А они и так вели все дела, стояли и поддерживали Мыслящего во всех невзгодах и праздниках, думаешь, они не убедят этим народ?

- А если найдется кто-то в толпе, кто будет недоволен?

- Его остальные просто задавят. Ведь если у руля останутся те, кто был рядом с Мыслящим, значит, все останется, как прежде.

- Но у вас тут сплошной упадок!

- Ой, помолчи, житель прогрессивного оазиса! Неужели непонятно, что все, что было плохо при отце на него и спишут. Мол, вот такой плохой был Мыслящий, ничего не умел, а только о себе и думал. А мы такие добрые, такие честные, так радеем за город, что последние портки готовы отдать за него. Вот ты дикий, - теперь я с грохотом поставила на стол чашку, и от нее откололся кусочек. - Ой, - я перевела взгляд на Осана. - Я починю.

- Новую лучше принеси, - буркнул Осан и скрестил руки на груди. - Нельзя дожидаться траура, не ясно, сколько они будут терпеть. Нужно пробраться в Великий дом прежде, чем они объявят о твоей смерти.

- Но как?

- Ты там жила, ты все знаешь лучше меня! Давай, думай уже своей головенкой!

Воцарилась тишина. Он прав, нельзя тянуть, нужно пробраться внутрь. Попасть туда можно было несколькими способами: с просящими, которых завтра пустят на аудиенцию к отцу, или через кухню.

- А может, просто через стену перелезем? – уточнил Эир.

- Что у тебя за привычка повсюду стены перелазить! – и я осеклась.

Окна моей комнаты выходят на парк, который с трех сторон огражден высокими стенами, чтобы никто не потревожил покой отдыхающих. Если перелезть стену, то там проблем уже не будет. Охрана там есть, только если гуляет кто-то из рода Мыслящих, в ином случае всей охраны – наглый павлин и разленившаяся львица.

- Лезем, - утвердительно кивнула я и пошла за тряпочкой, которая служила мне укрывашкой на голову.

- А это тебе зачем? – Осан рассмеялся в голос.

- Мы с юга, я жена, все, как положено. Ну чего ты смеешься? – возмущенно спросила я у Эира. - А как иначе, чтобы они меня не узнали? Это в городе меня никто не знает, а вот охрана мне, как семья. Они ж меня и с деревьев снимали и львицу от меня спасали. Я, можно сказать, у них на руках росла.

- Ладно-ладно, - сквозь слезы согласился Эир. - Пойдешь в тряпочке.

Оружие у нас отобрали еще в порту, поэтому нужно было вести себя максимально тихо и не попадаться на глаза. Я, конечно, отлично слышала все мысли, но уворот от стрел не практиковала прежде.

В городе было весело, ярко, шла большая ярмарка, и народу на площади перед Великим домом скопилось столько, что уже и воздух казался дефицитным. Пахло выпечкой, фруктами и потом. Над площадью стоял гомон, от которого можно оглохнуть. А людям не хватало места – вдоль ближайших улочек расположились торговцы и обыватели, чтобы немного отдохнуть от суеты. То тут, то там бегали дети, радостно бросая друг другу мяч. Город жил своей жизнью…

- Подсади меня, - шепнула я Эиру.

- А сама?

- Хватит кочевряжиться, ну посмотри на меня, я даже до середины стены не достаю, как я сама?

- А я как потом?

- А хотел, чтобы я тебя подсадила? – судя по всему, мое лицо вытянулось настолько сильно, что наемник прыснул от смеха. - И вот чего ты смеешься? Мне не до смеха, - я заткнула ему рот укрывашкой, чтобы заглушить его смех. - Хватит. Подсадишь меня, я залезу на стену, укреплю там тряпочку, и ты по ней залезешь сюда. Все просто.

Эир уже отсмеялся и вернул мне укрывашку. Присев, он сложил руки в замок и кивнул. Я поставила ногу и словно взлетела, с такой силой наемник поднял меня почти над собой. Оставалось только ухватиться за стену и подтянуться, чтобы залезть на нее.

Не выпуская тряпку из рук, я нашла стык, где можно ее укрепить, и бросила Эиру другой конец. Чтобы он не сорвался, мне все же пришлось придерживать второй край, но мы справились отлично.

По ту сторону стены жизнь преображалась, становилась иной – мерной, спокойной, но яркой. Сад был прекрасен, как и в дни моего детства. Удивительные цветы, собранные моими предками со всех концов мира, едва распускались, были в самом цвету или уже отцвели. Но каждая клумба пестрила красками, как детский рисунок.

Пока мы пробирались через сад, стараясь вести себя максимально тихо и незаметно, на глаза нам попалась только львица. Она приметила нас с достаточно далекого расстояния, но узнав меня, не решилась подойти ближе. И это нас спасло. Пусть она и разленившаяся, старая кошка немалых размеров, напади она на Эира, я бы на него не поставила.

- Вот мое окно, - прошептала я, остановившись у стены дома. - На втором этаже.

- А через кухню или подвал в дом попасть нельзя?

- Нет, я не знаю, сколько людей сейчас на стороне Советников, кто-то ведь им сказал про мобиль. Так что действовать нужно исключительно самостоятельно. Сможешь подбросить меня максимально высоко?

- Хочешь взлететь?

- И приземлиться, - съязвила я. - Хочу дотянуться до карниза, у меня обычно открыто окно, так я смогу попасть внутрь. А потом и тебя затянуть.

- А ты уверена, что там никого нет?

- Абсолютно. Туда входить можно только в моем присутствии, а по официальной версии, я еще жива. Так что хватит разговоров – бросай.

Сейчас мы более всего походили на акробатов в цирке, который приезжал в город еще в моем детстве. Правда в этот раз зрителями стали только цветочные кусты. Эир присел и, ухватив меня за ноги, резко выпрямился, подбросив со всей мочи. Я взлетала, как бита жонглера, и едва успела прийти в себя, чтобы ухватиться за карниз.

Мои планы на удивление шли, как по маслу. Никого не было в комнате. На скорую руку связав простынь и одеяло, я сбросила их Эиру, прикрепив обратный конец к стойкам, расположенным по обе стороны окна.

Пока наемник взбирался в мою комнату, мне удалось привести себя в порядок, найти другой наряд и провести небольшую разведку.

В коридорах никого не оказалось. Время обеда уже прошло, и отец должен заниматься своими делами в кабинете. До него можно было добраться без всяких препятствий, но у его дверей всегда дежурили Советники, готовые в любой момент «разделить бремя ответственности и решения». Тут нужен хороший воин, способный исключить из цепочки ненужных нам людей, способных все испортить.

- Насилие – не выход, - повторила я слова Праотца и скорректировала их. - Но неплохой помощник.

Эир уже влез в комнату и втянул связку, чтобы не привлечь внимания посторонних.

Пока он экипировался ножом для бумаг, который нашелся у меня в письменном столе, и еще какой-то, на мой взгляд, абсолютно бесполезной ерундой, я рассказала ему свой план. Наемник кивал и продолжал подготовку.

Наконец, он встал:

- Готова?

Я лишь кивнула ему в ответ и прошмыгнула из комнаты в коридор. Эир последовал за мной и тут же прижал к стенке:

- Не высовывайся, иди по стенке и заглядывай за углы прежде, чем двинуться дальше, - пояснил он и тоже прижался к стене.

Я молча кивнула, и мы оба направились к кабинету.

Как и предполагалось, у дверей дежурили двое, Танон, по всей видимости, находился внутри.

- Двое – это хорошо, - заметил Эир, выглянув вслед за мной. - Подожди, пока не свистну.

- Хорошо, - шепнула я и осталась одна.

За углом послышались какие-то крики, потом сильный удар от тела, упавшего на пол, и тишина.

Но их двое, видимо, второй оказался сильнее или проворнее. «Главное, чтобы не убежал, - пронеслось у меня в голове. - Этого нам совсем не нужно.»

Послышался топот и снова тишина.

Видимо Эир побежал вслед за ним. Я рисовала картинки борьбы, погони, чего-то еще, стараясь, не слушать, о чем они там думают, чтобы быть готовой в любой момент рвануть к двери.

Секунды превратились в минуты, в тягучую бесконечность, пока, наконец, не раздался заветный свист.

Я выскочила из укрытия и увидела живописную картину. Один Советник лежал в глубоком обмороке, а второй трепыхался в сильном захвате Эира. Видимо, именно с ним и пришлось бороться наемнику, чтобы мне можно было пройти в кабинет.

- Чего застыла? – привел меня в себя голос Эира. - Иди уже!

- А ты?

- А я проведу воспитательную беседу.

Я улыбнулась его отличному чувству юмора в любой ситуации и вошла.

Отец сидел и изучал очередной документ, не отрывая от него головы. С каждым разом они придумывали все более сложные формулировки, чтобы в спорной ситуации их можно трактовать по-своему. Он знал это, но был вынужден полагаться на тех, кто помогал еще его отцу. И Советники отлично знали и пользовались этим.

Все в пользу совета, все в пользу частных людей. Все для них, но не во благо общества.

Я скривилась и резко выхватила документ у отца.

- Персия! – воскликнул он. - Что ты делаешь? Разве ты не должна быть в Олдире на праздничной неделе?

Танон выпучил глаза и испугано перевел взгляд с отца на меня.

- Разве я не должна лежать в пустыне, высушенная солнцем? – процитировала я его мысли и принялась вслух читать документ. - Каждый горожанин, пришедший на прошение к Мыслящему о разрешении спора, должен уплатить, принести в дар, долю от своего имущества, равную цене спора или вопроса, но не менее суммы, необходимой для уплаты пошлины, установленной для разрешения данного вопроса. И ты еще думаешь над этой ересью? – я скомкала документ и бросила его под ноги Танона. - Отец, они просто используют тебя.

- О чем ты?

- Обо всем!

Я рассказала ему о скверном замысле Советников против него и против меня. О том, как они постарались избавиться от меня, устроив неполадку в катере, как мне пришлось бродить по пустыне и, как я вернулась. Обо всех мыслях, что сейчас роились в голове Танона, о его нарастающем страхе от каждого моего слова.

- Ты – Мыслящий, но твой отец утерял самое главное свойство, - завершила я свой рассказ. - И они это знали, они пользовались тем, что ты не видел истинного посула, ты доверял им, поскольку не мог иначе. Отец! Они просто хотели управлять и разрушать своим управлением! Все во благо совета, все для кучки людей!

- Но как? Почему? – отец растеряно посмотрел на меня и перевел взгляд на Танона. - Зачем? Вы живете в достатке, вам не отказано в чести быть рядом с нами и пользоваться всеми благами, что есть у Мыслящих. Зачем?

- Затем, что хорошего всегда мало, - ответила я за Советника. - А когда правящая рука слаба, ею легче управлять.

Танон резко дернулся в мою сторону, но я увернулась от выпада, и громко свистнула.

Двери резко распахнулись, и в проеме появился Эир. Он уже освободил руки от своего противника и, едва оценив ситуацию, бросил нож в Советника.

В кабинете раздался противный визг – наемник попал точно в цель – в ногу Танона.

- Как ты смеешь? – закричал Советник. - Мы поставлены, чтобы помогать! Чтобы нести благо! А ты оболгала нас!

- Нет, - я резким движением вытащила нож из ноги Танона, доставив тем самым еще большую боль. - Я сказала то, что было у тебя на уме. Я с самого рождения слышала все ваши грязные мыслишки и видела все, что вы творили за моей спиной. Если сейчас отправить розыскной отряд в пустыню, - я обернулась к отцу. - То они найдут останки моего катера. Я даже не долетела до Олдира. Они не дали мне ни одного шанса, я должна была умереть посреди пустыни от обезвоживания и палящего солнца. И не имей я способности Мыслящего так бы и случилось! Вдумайся, отец, кто может солгать? Твоя дочь или просто человек? Я вижу твои мысли, я знаю, что вера в меня крепче и сильнее. И твои сомнения хуже смерти!

Эир уже скрутил стонущего Танона и встал за моей спиной.

- Кто это? – еще не совсем придя в себя, растеряно спросил отец.

- Тот, кто в меня поверил, - я улыбнулась и просто процитировала слова наемника.

Он усмехнулся за моей спиной и уточнил:

- Меня зовут Эир, я наемник, ранее охранявший караваны Торгового пути. Но несколько лет назад путь опустел из-за больших пошлин при въезде и торговле в Вольном городе. Олдир отказался от торговли с вами – это было слишком дорого для них.

- Но мне сказали, что Олдир просто не может больше удовлетворять наши потребности, они не производят достаточно, чтобы обеспечить себя и сохранить торговые отношения с нами.

- И сказали тебе это они, - я кивнула в сторону умолкшего Танона.

Отец лишь кивнул.

- Нам предстоит очень большая работа, - наконец, его взгляд стал уверенным и ясным. - Эир, могу ли я рассчитывать на твою помощь?

Наемник удивленно посмотрел на него и кивнул:

- Да, Мыслящий, я помогу всем, что мне под силу.

- Помоги бывшим Советникам покинуть город. Организуй им катер и провиант, достаточный для долгого путешествия. Тебе в подчинение будут направлены люди, которые расскажут, как у нас тут все устроено. И если кто-то не согласится с твоим решением, его тоже можно посадить на тот же катер.

- Приложу все силы, Мыслящий, - Эир растерянно поклонился и перевел взгляд на меня.

- Не беспокойся, - ответила я на его мысленный вопрос. - Я найду тебя, как только мы разберемся здесь. Нам нужно отменить много пустых законов и наладить Торговый путь с другими городами….

Испокон веков во главе небольшого общества, называвшего себя Вольным городом, стоит род столь великий, столь мудрый, что никто не сомневается в его решениях. Вольный город процветает под руководством Мыслящих и имеет прочные торговые связи с другими Городами. Главная особенность этих людей - умение читать мысли и принимать решения, основываясь на Абсолютном знании. Им известно все, что происходит на улицах и в умах общества, возложившего на них такую большую ответственность.

Меня зовут Персия и я крайняя из рода Мыслящих, но не последняя…