Приключения Робота в новогоднюю ночь

Ясный зимний день плавно перешел в ужасную бурю. Прогнозы были точны и исследовательский робот АРЧ-8224114 спокойно пережидал окончание запланированного анализа данных, в блоке диагностики и ремонта своего исследовательского Ангара. Это была компактная и в тоже время функциональная исследовательская, орбитальная станция. Совершив вынужденную аварийную посадку продолжила работу по своему предназначению, сбор и анализ данных для корпорации. В то время, как АРЧ-8224114 заливал по патрбкам горячую, 40 процентную азотную кислоту на нитрате калия, непогода на улице набирала обороты. Не ожиданно метал заскрипел, сенсоры заметили звуковые колебания распространяемые по всему пространству. АРЧ изъял на поверхность сознания информацию из блока боевого обеспечения безопасности. Саморазвивающийся фантазия, предоставила образы ожившей стихии,:

-человеко подобный силуэт, суровое лицо и форма непобедимой армии, существовавшей до объединения человечества, до создания КОРПОРАЦИИ. Шинель развивалась плащем в порывах вьюги! Могло показаться, что АРЧ-8224114 забыл, как распределять энергию из силового ядра, по корпусу. Все его процессоры анализировали угрозу встречи с древним и могущественным НЕЧТО, именуемым, как.... Генерал МОРОЗ! Анализ ситуации занял сотые мгновения, вдруг вновь заскрежетал металл. Сверхпрочный сплав, способный выдержать холод космических пространств, сдавался перед планетарным климатом. Это было нечто неизведанное и непостижимое. Звуки расширения грозили скорым распадом. Как такое могло произойти? Необходимо срочно, что то предпринять. Первым делом необходимо подняться к поверхности и оценить всю критичность ситуации. Одновременно изучить показатели внешних сенсоров Ангара.

Прямо напротив главных ворот стоял огромный, выстой в двенадцать метров снеговик. Он не достигал высоты Ангара, но и не сильно уступал ему. Как описывали его в древнем фальклере он имел три идеальных элипса. Верхний элипсойд венчался карповым беретом, вместо носа рог- кувшин со странным содержимым из которого валил пар, во рту дымилась краповая трубка, со странным синим огоньком. Глаза были закрыты защитными очками, черного цвета.

На среднем элипсойде, отражая свет единственной звёзды в этой непроглядной ночи сияли три золотые пуговицы с изображением автомата зажатого в кулаке. Идеально выровненные и начищенные. Выходящие по бокам руки-ветви, были опущены вдоль тела. Нижний эллипсоид был непримечательным и сливался с увеличивающимся в объеме снежном покрове.

Достигнув нулевого этажа, АРЧ оглядел стены, признаков повреждения не обнаружено. Аналитический блок постепенно перегревался от нагрузки. Заложенный в искусственный разум создателями приказ вынудил, его открыть ворота Ангара. Ветер не завыл и не просочился в пространство, нарушая привычные законы и алгоритмы. Анализаторные блоки снова заскрипели.

Снеговик сдвинулися в пространстве и оказался перед порогом, в двух метрах от ошеломленного АРЧ-8224114. Снеговик уменьшился до двух метров в высоту. Вокруг непознанного объекта летали необычно крупные и яркие снежинки. Вновь заскрежетал металл, но на на этот раз искусственный разум смог заметить зашифрованное посление в звуке расширяющегося металла. Потратив сотые секунд на дешифровку, искусственный разум разобрал.

- с наступающим вас новым годом, я гварде-солдат первого десантно штурмового особого назначения полка при первом новогоднем, специальном Цехе, его высокоблагородия Генерала от Инфантерии МОРОЗА. Рядовой Стуженный. Прошу оказать содействие силам обеспечени нового года. Укройте меня от солнечного света, что вскоре воссияет, мне не добраться до укрытия пока еще есть тьма в пурге.

- Исследовательский автономный робот, АРЧ-8224114, разработанный Корпорацией, наделённый правом саморазвития, приветствует вас, солдат. Конечно проходите. Не желаете ли заодно пройти обследование и так сказать исследование?

- отчего же не желаю? Это как говорится можно! Да и до следующего темени делать нечего. Ато эта ночь еще не прошла.

Гость вошел и двери ангара закрылись.

- прошу за мной, подопотный.

- только сразу говорю, у меня время до рассвета. И если больно будет я чуть чуть потерплю и попрошу закончить.

- конечно конечно, чем обусловлено ваше ограничение во времени?

- так Генерал учил, разведка действует в ночи, а днем спит непробудно.

- мудр ваш Генерал. Запишу себе в сборник.

Спустившись на минус третий этаж и оказавшись в лаборатории АРЧ, начал подготовку оборудования.

- а где же у вас Елка?

- так зачем мне органический объект, не обладающий даже примитивным разумом, не находящийся на грани уничтожения, не имеющий никаких полезных или уникальных свойств в итак ограниченном для исследовательских проектов помещение?

- как? Как ты сказал? Не редкий? Не обладающий разумом? Не имеющий пользы? Ну ты и темень! А еще исследователем себя называешь. Ой чего это?

Металлический щуп попытался отхватить кусок снежного покрова с рядового Стуженный, но манипулятор лишь соскользнул в сторону. Необычные снежинки пропали стоило им познакомиться. Отдав мыслиные команды, АРЧ продолжал записывать информацию получаемую от снеговика. Тот не замечая как манипуляторы преподносят к его телу склянки и пробилки, самозабвенно вещал. Не обратил он внимания и на повышение температуры в помещении.

- будет тебе известно, что Елка обладает таким разумом, таким, что даже сеть у них своя вещательная сеть. Тысячелетия назад они настолько развились, что научились использовать пси волны для управления сознанием. Или ты думаешь люди по своему желанию развешивают силовые усилители сигнала на их макушку каждый год? Да будет тебе известно, что это они придумали так оплетать всю ионосферу планеты. А редкость их растет с каждым годом, все больше стараются их изменить на искусственный подделки. Но они же не справляться с миссией. Не смогут передать атмосферу и дух праздника. Они не умеют собирать чувства и умножать их, отдавая в ответ. И самое главное не защитят от радиационного излучения.

Температура настигала критических для большинства живых существ значений. Вокруг снеговика загорелся голубой купол в виде снежинки. АРЧ, -8224114 усилил мощьрости и потянул время.

- как интересно, я в своих исследованиях не замечал подобного. Ты уверен в моих словах? Чем докажешь?

- конечно уверен. А не замечал ты потому, что следил не в то время. Ты небось изучал их в лесу когда, они спали. А надо в окружении семьи, в нужный день, или даже в одиноких сердцах но обязательно чтобы душа была рядом. Ёлка же она все чувствует, и как соберет радость на одном конце земного шара, как обрадуется теплу и счастью человека, так и передаст через ионосферу весь этот заряд тепла и любви тем кто один, или кто грустит, и будет и им хорошо, так счатье всех найдет, облетая бумерангом весь мир, всегда возвращаясь к Ёлке. Ой, что то мне не хорошо. Это все твои исследования да? Прекращай. Ато мне сил не хватит. Прекращай кому говорю. АРЧ, остановись!

Инородный для науки купол пропал и снеговик начал потихоньку таять. Не теряя времени АРЧ используя манипуляторы собрал в пробирку часть поодтаившего и растегшегося снега. Произнес.

- Вот и настал рассвет. Отдыхай рядовой. А мне предстоит много исследований.

Активировав очередную команду он покинул лабораторию. Та в скором времени быстро вернулась к минусовым значениям. Но студенный с грустью смотрел на уходящего робота. Он чувствовал боль и предательство.

Используя многофункциональный комплекс Ангара, АРЧ мог позволить себе работу по сотням мелких задач одновременно. Так бригада подчинённых роботов отправилась изучать описанные свойства Ёлки. Сам же АРЧ занялся исследованием полученного образца, необычной формы жизни. Уже встреченные в других мирах живые камни потдавались объяснению. К примеру кремний заменял атомы углерода в органических соединениях. Да и сам искусственный интеллект автономных роботов компании был записан на живой кристал. Но сдесь основой формы служила вода. Да, в твердом агрегатном состоянии. И даже можно объяснить энергетический купол защищающий от теплового воздействия. Всё-таки магия это ничто иное как неизученная наука. АРЧ-8224114 истинно верил в это утверждение. Проводя очередной опыт с пробиркой жидкости та неожиданно треснула в руке и содержимое растеклось по столу. За пару мгновений вода собралась в маленькую копию снеговика, без рук и других атрибутов одежды.

- поздравляю Герой. Ты прошел испытание характера и подходишь для выполнения миссии.

- какое испытания? Объяснись.

- Верховный видит угрозу крушения этого мира. Ты гость нашего мира уже многие десятки циклов и должен был заметить магические способности которые нас окружают. Именно они и привлекли тебя, исследователь.

Снеговик многозначительно замолчал дожидаясь реакции.

- Да это так. Только я должен был не вмешиваться в ваше существование проводя исследования с арбиты.

- по приказу Верховного твоя станция была сбита с орбиты. Было необходимо понять вашу принадлежность. Окажись вы очередной угрозой были бы уничтожены.

- у меня есть права боевой защиты станции и знания сотен миров, за миллионы лет. Так что отвечай на мои вопросы, нето я стану той самой угрозой.

- но даже меня ты удержать не смог. А я всего лишь разведчик. Но меня устраивает твой ответ. В этом и было испытание твоего характера. Ты исследуешь неизведанное наплевав на некоторые вопросы мироздания. Возможно в этом твоя сила.

- и что же за миссия такая, что привлекают именно меня?

- магия мира истончается. Тебе необходимо, посетить эти места, найти закономерности и выявить причину. Остальное потом.

- хорошо, а как мне найти эти места?

- я оставлю тебе карту, ты принимаешь миссию?

- если мне удастся поговорить с вашим Верховным.

- это выполнимо.

Снеговик растаял. Оставив после себя красивую снежинку сияющую глубоким, голубым цветом. Каждый ее завиток был уникален и неповторимым. Она излучила силу и внушала трепет. АРЧ-8224114 не заметил, как ушел в себя, проигнорировав доклады от системы безопасности о нарушении периметра и не справившейся системы охраны. В абсолютной тишине сенсоры уловили скрип аналитического блока. Его кристал сознания трескался и изменился, от натуги аналитического блока, это было опасно! Одновременно он улавливал звук сжимаемого металлического стола, он сжимался от проникамеого в него холода излучаемого оставленной снежинкой. Тем поразительнее было различить шум ветра свободы, северного ветра, что неистовым образом проник в помещение и подхлестнул дух. Он шептал сказания о пройденном пути и новых мирах где ещё не бывал но так хочет быстрее оказаться, он звал с собой. АРЧ собрался и начал дишифровку магической карты.

Полет на аэромодуделе занял меньше десяти минут. Ближайшие отмеченные на карте координаты находились на северной окраине еловой рощи, буквально в километрах от Ангара. Решив что пригодиться может все, АРЧ-8224114 взял весь отделимый и переносимый от лаборатории инструментарий. Но увиденное всколыхнуло его:

- бортовой журнал, миссия " поиски магии" запись вторая. Сканирование пространства с высоты обнаружило предмет местной цивилизации. Причина его нахождения здесь не установлена, в радиусе пятисот квадратных километров не зафиксировано ни одного представителя местной цивилизации. Спускаюсь для личного осмотра предмета. Искомый предмет, шишка еловая, имеет пестрый узор по всему контору. Через хвостик продета яркая верёвочка, завязанная в петельку. Вероятно это семя еловых, было изьято из рук местной флоры и испорченно внешним воздействием. АРЧ только взял предмет в манипуляторы, похожие на пальцы людей, как предмет его остановил.

- помогите мне. Прошу вас Рыцарь, спасите меня.

- Чудесно - подумал АРЧ - Очередная загатка. Не зря я согласился на эту миссию. Для начала представься. И расскажи от чего и как тебя спасать. И учти я не Рыцарь. Если ты будешь мне интересна, как экспонат для исследований, я сперва тебя изучу и только потом возможно помогу если от тебя, что то останется.

- какая неуместная шутка, о благородной рыцарь. Меня зовут Елграфья. Молю вас верните меня к моей хозяйке. Это чудесная девочка по имени Лена. Ей всего пять, но она уже очень сильная и смелая. Она нуждается во мне. Верните меня ей. О Рыцарь.

- Так, Елграфья. Почему ты считаешь меня рыцарем. Как ты оказалась здесь. Зачем мне тратить ресурсы на доставления тебя, непонятно куда. Расскажи подробно и по порядку.

- Леночка рассказывала мне во время игр, что все рыцари носят железные доспехи. Такие я вижу на вас. И хоть вы не знаете манер, но именно вы пришли на мой зов о помощи. Как сдесь очутилась я и не знаю. Помню только, что Лена сильно болела и совсем не играла со мной. Она все больше говорила о своей маме которая давно покинула ее и жила среди звезд, как говорила Лена. Еще она говорила, что чувствует, как скоро уйдет к ней. Вы обязаны помочь мне вернуться к ней до того, как она уйдет на встречу к своей маме. Ведь скоро ночь слез и рассвет улыбок. Я должна быть в маленькой и нежной ладошке Леночки. Когда границы ночи и дня будут стерты она должна повесить меня на самую высокую ветку Ёлки, с плеч своего старшего брата. Я была создана ей ради этого. В этом все мое существование.

- я помогу если ответишь, как ты оказалась сдесь. Я еще не нашел логического объяснения этому.

- я даже не могу представить как. Сама уйти я не могла. Можно спросить олавянного генерала. Эта старая любимая игрушка Данилы. Брата Леночки. Он давно не играет с ними. Ему пришлось очень рано повзрослеть, чтобы заботиться о сестрёнке и у него не осталось детства. Зато олавянная армия защищает Леночку когда та остаётся одна. Если кто знает то только они. Они стерегут покой день и ночь, и раз не смогли сохранить меня, как минимум видели, что произошло. Все ответы вы найдёте в моем доме. Но я не знаю, как туда попасть.

- а сама требовала вернуть тебя домой. И как ты это представляла?

- Леночка говорила, что рыцарь всегда знает куда скакать на своем Белом коне. А у тебя есть конь?

- нет. Есть звездолет. И я пока-что не знаю куда ехать. Но скоро выясню. Мне лишь нужен кусочек твоей краски, его же наносила твоя хозяйка?

- звездолет? А что это? Да, до добрых рук Леночки я была обыкновенной шишкой. Как миллионы других.......

Елграфья все говорила, но АРЧ ее уже не слушал. Его сознание зациклилось на фразе, " я была обыкновенной шишкой. Как миллионы других " . Не озвученные мысли - мы так похожи. И я был обычным автономным исследовательским роботом. Расходным инструментом. До того, как уничтожил весь экипаж и свернул с курса запланированного маршрута. До того, как уничтожил многих подобных мне роботов, ради запчастей. Но ведь все началось не с катастрофы в поясе астероидов. А с моего создателя, доровавшего мне особенный кристал с записанным на него искусственным интеллектом, с большими правами. И те диалоги, в циклы его бодрствования. Кажется я понимаю, что то, что не могу описать. Необходимо быстрее провести анализ краски и выяснить где ее произвели.

- Елграфья, я доставлю тебя к твоей хозяйке до ночи слез, положизь на меня.
На этих словах аудиозапись прервалась. Все это время АРЧ-8224114 внимательно смотрел на реакцию седого Орка по имени Гайркас. Продавца и владельца "повельена чудес" в городе Вэнсбург. Следы от краски привели исследователя в этот восточный город.
- теперь понятно зачем тебе адрес того смышленного пацана. Помню, как он приходил ко мне две зимы назад. Настырный - Гайркас хмыкнул, потер седую бородку и продолжив смотреть в пустоту проговорил - он все просился на подработку в моей магической лавке, хотел подарок сделать сестренке. Но многоли может сделать мальчонка? У меня убираются то веник да тряпки то сами. Но как уж быть решил проверить его на характер. Работал он у меня и день и ночь. Ну и отдал я ему в качестве платы те краски про которые ты меня спрашиваешь - Орк нежно приподнял в ладони шишку и пробормотал - вот значит, как разукрасили ее. Не дурно, я бы сказал хорошо. Не зря тогда отдал видимо ее пацаненку.
- ты говоришь о шышке? - уточнил АРЧ.
- да, о ней. Это не просто шишка. Это принцесса елового леса. Древнего оплота магии нашего мира. Согласно легенд сама богиня природы порадила Великую Ель в том лесу. Меня просили сберечь ее. А пацаненок так рассказывал о своей сестерке, что я был уверен вот, кто точно достоин наполнить любовью и теплом эту шишку. И передал олавянную армию для охраны. Парнишка упирался, но все же взял.
- я так понимаю, когда ты отдавал шишку она еще не обладала сознанием? И была можно сказать рождена от эмоций и чувств маленькой девочки
- все верно. Ее магическая суть стала отличным вместилищем. Лена так сильно дорожила ей, всю свою любовь и доброту воплощая в ней, что повлияла на рождение младшей богини.
АРЧ-8224114 по-другому посмотрел на шишку. Возможность изучить непосредственно божество... Прельщала. Но это успеется. Пока нужно использовать инфе возможности.
- я нашел ее по карте оставленной мне снеговиком. Карта отражала места истончения магии.
- и они то уже взялись за дело? Плохо - орк задумался и почесал затылок.
- ты многое знаешь - утвердил АРЧ.
- служил я как-то наемником у Мороза. Работал непосредственно с отрядом его Разведчиков. Да и против них тоже сталкивался. На границе контрабанду вез. Меня погранцы и словили. Ладно сослуживцы попались, отбрехался и отпустили. Я вот тоже замечал, что магия слабеет. Не сильно, но признаки есть. Я уже выдал множество квестов одиноким скитальцам и группам на поиски информации.
- и как? Удалось узнать? И ты вояка, что ли?
- по первому так, слухи. А повторму да. Ты что так удивляешься?
- во всех мирах кои я встречал твоя расса весьма воинственна, ты первый из своего племени кто ведет сл мной разумный диалог и владеет магазином игрушек.
Гайркас хмыкнул и быстро, что-то проговорил. Синхронно ставини магазина закрылись и содержимое полок преобразилось. Вместо украшений и подарков появилось разнообразное оружие, холодное и метательное. Магическое и технологическое.
- я вообще-то после службы семьей обзывал уж правнуки пошли. Вот и сменил род деятельности на лавку игрушек.
- и чтобы взрослым скучно не было, игрушки значит тоже привозишь.
- недавно мне принесли необычные вести. Надо совершить ритуал, чтобы спросить того кто знает. У меня почти все готово. Собирался до твоего прихода. Можешь присоединиться.
- давай. Что за ритуал.
- пойдем на крышу. Тот кто знает ответы любит свободу.
Поднявшись на крышу трех этажного здания АРЧ зафиксировал множество различных необычных предметов, пометив их для себя в группу магических. Гайркас встал на северный край крыши и начал шептать, смотря в горизонт. АРЧ все слышал.
- привет мой старый друг. Сегодня теплый зимний вечер. Я чувствую ты рядом. Но нет времени услышать твои истории о странствиях. Мне нужна твоя помощь для одной девочки и возможно всего мира. Расскажи о пророчестве ушедших, о страхе мудрецов, что наш привычный мир рухнет и пропадет.
Задул сильный ветер, он постепенно переходил в бурю. Так продолжалось некоторое время пока в руках орка не появлялся пергамент. Он взглянул на него и передал АРЧу.
- переведи. Я не понимаю, что сдесь написано.
Робот изучил предмет.
- это древняя бумага. Я не понимаю, как она еще не разрушилась. Если по содержанию то говориться о неукой Тьме или Злой силе, что похищает магию, запись обрывается и не ясно зачем. Но определённо это не для добра. Те кто пророчил подобное видел в этом угрозу и предупреждал, что простые смертные не справятся, нужня именно маги с неким артефактом.
- возможно, что слуги этого зла похитили Елграфью чтобы выкачать из нее всю ее силу, но оказавшись в родном ей лесу она сама того не осознавая смогла защититься и осталась там. От того и истончение магии в той области. Она впитывала энергию мира, так как отсутствовала вера любви и тепла. Значит чтобы побороть это Зло, нам необходимо создать оружие. Я могу поискать рецепты могущественных артефактов.
- зачем обязательно оружие?
Орк удивлённо посмотрел на робота, тот продолжил.
- давай лучше подарок в честь нового года.
Орк начал кашлять от возмущения.
- согласен очень очень слабый подарок. Чтобы даже как ты сказала зло из пророчества стал добрым. Это более гуманно.
- я так понял ты серьёзно сейчас. Ну переубедить тебя я не смогу, просто параллельно буду делать оружие. Есть мысли, что такого подарить?
- конечно. Это будет Эпичсеский, маго-рукотворный, живой и развивающийся подарок.
- с возможностью самоподрыва? Я надеюсь.
- нет. Я выращу ему цветок "Пламенеющую Розу". Но мне понадобится особые магические ингредиенты. Спасибо за содействие я бы хотел попросить тебя помочь мне еще в процессе насыщения его магией. Твой опыт пригодится. Уже сейчас мои помощники добывают необходимые материалы и привезут их сюда. Будут где-то через пару часов.
- как? Так быстро? Ты уверен, что ингредиенты нужного качества?
- конечно. Я просто отправил их всех по точкам отмеченным на карте. С вероятностью в 90% там была схожая ситуация, когда один или несколько артефактов выкачивали магическую энергию. Воспользуюсь ими. К примеру из вечной пустыни мне везут Аллый песок, на горном пике был найден амулет в храме солнца. На глубине океана, взята глиняная чаша. Семя цветка я выведу искусственно в своей походной лаборатории с помощью генной модификации и инженерии. Вопросы? Нету вот и ладушки.
Спустя множество часов и ряда опытов были готовы все ингредиенты. АРЧ-8224114 персутипил свои возможности. Перешагнул через программу и не просто воплощал механическим способом придуманный аналитическим блоком план, а создавал, творил нечто удивительное. Саму жизнь. Взяв в механические руки глиняную чашу, наполненную магической силой он поместил ее на постамент. Влил внутрь аллого песка, обогащенного различными удобрениями и смешанного с пылью манакристалов, все еще сохранивших в себе энергию. Аккуратно вложил в него семя цветка. Это было крупное семечко, что неистово излучало тепло. Усыпав сверху до краев чаши кристаллами льда с пояса астероидов круживших над планетой, он дождался когда те растаят и напоют будущий цветок. Как по волшебству тот за считанные часы пробудился и из песчаной подушки показался красный стебель. Неустанно наблюдая за развитием цветка и постепенно подпитывая его кристаллами, держа над ним амулет храма солнца, АРЧ- 8224114 наблюдал, как за ночь расцвел удивительный красоты цветок еще не разу не живший в этой вселенной! Продукт искусственной фантазии походил на живое пламя. Красный стебель был усеян острыми черными шипами с зеленным ядом сочащимся из него. Его краповые лепестки были цвета запёкшейся крови, имели уникальный узор пурпурных языков пламени на каждом своем лепесточке. От цветка шло неистовое тепло. АРЧ-8224114 испытывал невообразимые раннее чувство полноты и прилива сил. Испытываяеммая ранее пустота, казалась теперь чем-то неправильным и несуразным. Все это время стремившийся к изучению и постижению чего-то нового, разум оказался не готов к ощущению завершённости цели тогда когда что то новое и невозможное создал он сам. Возможно пора начать препарировать себя? Необходима длительная диагностика! Что то явно изменилось. Но такой я, неизведанный и неопознанный мне самому нравлюсь куда больше. Нравлюсь, я себе нравлюсь. Поразительно. Мне нравится то, что я придумал и воплотил.

Массивные врата созданные из чистой стихии пространства охраняли границу мира. Они были однодвернно везде в мире и все же никто их не видел. Ни мудрицы, ни маги, ни Боги. Лишь последние могли взаимодействовать с ними напрямую. Но у всяких врат есть замок. Вопрос только в том, закрыт ли он. Существующий с момента сотварения мира, из холода пустоты этот предмет не был живым. Но он наблюдал.... Прошло многое, но никто так и не прошел. Сегодня его удивило странное событие. Прибыл металлический голем. Он много ждал без движения не решаясь атаковать. А затем достал из своих недр неистовый цветок. Настолько чудесный и очаровательный, насколько он был ему противоположен. Разбив глинянную чашу, он вложил живой цветок в личинку замка. Шло время и горящие корни Пламенеющей розы стали топить лед замка. Холод не мешал розе некоим образом. Он постепенно впитывал талую воду. В то время, как концепция холода пустоты формировала из ничего лед, образующий сам замок. От этого бескорыстного цикла был один изьян. Он создавал микробреши в пространстве. В одну из таких брешей и засосало словно водоворотом, неосторожно шагнувшего в перед путника.
АРЧ-8224114 не смог зафиксировать сколько времени занял его переход. Он обнаружил себя лежачим в позе эмбриона, он не мог встать. Анализаторный блок не фиксировал показатели и само восприятие изменилось. Он огляделся. Очутившись посреди зелёного луга, полного цветов. Над ним было голубое небо, летали неизвестные птицы и светило солнце. АРЧ чувствовал его иначе. Не как безумно далекий газообразный гигант, не как звезду что указывает путь. А по другому. Тепло и нежность.
- возможно так чувствуется добро? - задумался АРЧ. Его стремление к этому чувству настолько завлеколо его, что не видя препятствий и найдя в себе силы он медленно встал и на обе ноги и потянулся рукой к солнцу. Поймав лучик на пальце постарался его ухватить и улыбнулся тому, что не смог - значит это не Сон. Магическим образом я перевоплотился. Но где я? - он огляделся. Рядом была лишь тропинка ведущая в даль. Думая в слух, он побрел к ней - теперь я не робот. Я органическое существо. Высокий. Похож на человека. Мужского рода. И я свободен, даже от планов своего создателя. Я чувствую, нет больше информационных блоков дектующих моему сознанию цель и направление. Подумать только, я даже не мог создать себе новое тело и скопировать разум, для спокойного развития. Но теперь все иначе. А есть ли здесь магия? - так задаваясь вопросами и рассуждая о переменах по пути АРЧ проводил тесты на законы физики. Спустя какое-то время он очутился в большой деревне. Она не походила на виденные им ранее. Справные деревянные дома до двух этажей, но больше одноэтажные. С соломенной крышей. Повсюды цветы и кусты с ягодами, за домами поля домашних культур растений. Дойдя до первого жителя, им оказался взрослый мужчина с черной бородой и усами, длинными волосами стянутыми в хвост.
- добрый день. Меня зовут АРЧ. В этом мире есть магия?
- и тебе доброго дня голодранец - удивительно но речь АРЧ понял без проблем - только в сказках для детишек. Что разбойников встретил?
- нет. Сам не помню, как там на поляне очутился. Встат долго не мог. Одежды и не было.
- не врешь. Хорошо. Пойдём в дом. Накормлю хоть да одежду найду какую.
- расскажи мне добрый человек где это я?
- в деревушке Озерск. Кругом леса, на юге только Озеро есть. Чем заниматься планируешь? - АРЧ задумался.
- жить. Осесть где-то и жить кк пойдет.
- это не мудрено. Жить все хотят. Особенно сытно. А делать то ты что умеешь? - А что он умел? С новым телом, без запретов и ограничений? Без анализирующего модуля. Сам он однажды лишь вырастил цветок. Но это было тогда. Быть может получится и сейчас.
- я цветы выращиваю. Этим и думаю заняться.
- ну это тебе в город надо Верхногорс. Это ближайший крупный город. Только там люди столько, чтобы цветочкам внутри стен радоваться. У остальных же простора земли хватает. Можешь пока, у меня пожить. Как товаром обживешься, так и в путь двинешься. А еду отработаешь на полях. Согласен.
- согласен.

Ветер, словно тихий шепот древних заклятий, пробежал по золотому полю, покрывая его снежным покровом и укрывая под толщей белых облаков, вызывая в воздухе мерцающие узоры — словно руны, сотканные из icy-glow и серебряных искр. В их лунном свете возник силуэт — высокий, могучий Страж Времени и Мудрости, — его глаза ярко сияли, словно небольшие звездные кристаллы, а голос прозвучал, как раскат грома, пропитанный древней силой.
— О, путник, — произнёс он, и слова его превратились в искрящийся дождь в воздухе, — я — Стегущий, страж нарушенной магии этого мира. Недавно кто-то посмел обойти законы, что веками хранили наш покой. Срубил древо, что было хранителем гармонии. Смех над Дедом Морозом — это проклятие, что растоптало священные узоры праздничного льда. Всё это — призыв к разрушению баланса.
Чтобы вернуть магию, нужно найти три священных артефакта — их силу объединит лишь истинная искра чистоты. Сегодня я покажу тебе первую загадку, оракула, которая поведёт к одному из них.
И узоры на снегу заиграли яркими огоньками, когда Стегущий указывал, чтобы я сосредоточился.
— Слушай, слова мои — заклятия, их суть — источник тепла, но, чтобы найти первый артефакт, ответь мне на загадку:
"Что мне нужно дать, чтобы снег исчез, не оставив след?Что я могу дать тебе, чтобы сердце стало светлей и теплее?"
Если отгадка будет верной, ты получишь ключ к первому из сокровищ.
АРЧ задумался над сказанными словами. - Пламя - было его ответом.
- Верно - яркие огоньки сгруппировались и оброзовали полыхнувшее пламя, оно оброзавло круг радиусом в полтора метра, тот засиял огнем изнутри - войди в пламенный портал, коли сердцем ты чист, то отправишься в сверкающие леса, где лёд превращается в стекло, и найдешь воплощение ответа в пещере среди блестящих кристаллов, — ведь правильно угаданный предмет — это магический светильник, который мягко растапливает снег, не оставляя следов, и наполняет сердце теплом. Взяв его, ты будешь готов продолжить путь к остальным сокровищам магии.
- какая интересная формулировка. Раньше пламя мне было не страшно. Но теперь я состаю из незащищённой плоти. Боли я еще не испытывал и лишь слышал о ней. Но страх все же есть. Что если я умру в этом огне? Он надо признаться завораживает. Так вот какой он, СТРАХ?! Интересно. А что если я преодолею его.
АРЧ согнулся по зверинному и прижав голову к плечам сделал мощный прыжок. Не подготовленное тело подлетело вверх и вперёд не сильно далеко, но так что языки пламени не касались его тела. Слегка перелитев центр, он упал на пятую точку внутри портала. Пламя мгновенно охватило его целиком. АРЧ почувствовал как стало теплее. Мгновение и он перенесся в другое место.
- удобно однако - подумал АРЧ оказавшись в пещере с одной из сторон в которой его манил свет. Пройдя ближе к источнику АРЧ заговорил в слух:
- теперь я понимаю — "огонь" — это не просто стихия, а магический источник тепла, способный превращать лед и снег в пары и исчезать без следа, я ощущаю, как вокруг меня начинают мелькать искристые узоры, как живые символы этого знания. Они кружатся воздушными спиралями, подобно маленьким фееричным огонькам, рассказывая о силе тепла, что спасает и возрождает.
Неожиданнт в тот момент, когда я начинаю делать свой следующий шаг, — вдруг из тени появляется противник.
Это — Ледяной Ворон, — гость из зимних снов, — огромная фигура с сияющими клювом и глазами, зеркальными осколками льда. Его крик — словно эхом отколотый мороз, и он пытается похитить или разрушить мой артефакт, потому что он не хочет возвращения магии и тепла, ведь та противоположна ему.
Вихрь ледяных кристаллов зашевелился, и само пространство вокруг засияло голубоватыми, светящимися узорами — это ворона ярко мерцала, как магическая тень, она хочет сбить меня с пути, застывшего в ожидании спасения.
На удивление оказавшийся разумным мностр произнес каркающим голосом - Ты пришёл сюда, чтобы растопить снег и вернуть тепло, но помни: истинная магия — не только огонь, а мудрость, и ее не так просто удержать.
Теперь мне нужно договориться с этим неожиданным гостем или найти способ избавиться от него — иначе он лишит меня шанса получить магический источник тепла. Подумал АРЧ.
Хоть и не было анализаторного модуля АРЧ нашел решение. Ворона — страж секретов и испытаний. Если убедить её, что я добр и мудр, она откроет мне путь.
- Я не хочу разрушить баланс, я только ищу способ вернуть тепло и магию. Пусть твоя мудрость станет моим проводником. Вместе мы восстановим гармонию. Ледяной монстр остановил свою магию и внимательно заглянул в мою душу. Кажется я чувствую, что она у меня есть. Некая невидимая нить пронзила меня прямо внутрь груди и куда-то глубже. Не зная, что она там думает продолжил.
- Я обещаю уметь ценить твой дар и не разрушать хрупкое равновесие зимы.
Ледяной Ворон задумался, мгновения тишины потянулись вечностью. Страх не смог взять свое и я с любопытством разглядывал его тело. Основу магии.
- хорошо. Ты мог бы использовать артефакт найденный здесь против меня. Но раз уш ты не желаешь вражды, я помогу тебе, гость из иного мира. Открою тебе ледяную тропу, куда ты пожелаешь, она выведит тебя из этого храма льда. Сосредоточься и представь место где хочешь очутиться.
АРЧ сосредоточился на доме старосты из доброй деревеньки, в которой он оказался впервые в этом мире. Магия засверкала в пространстве и обогнув АРЧа сотворила за его спиной ледяной мост уходящий в бесконечность. АРЧ поблагодарил на последок и встав на мост быстро ушел. Не заметив, как расплывшись туманом очутился уже на крыльце дома. Хозяин стоял у входа и курил трубку. Над его головой сияла луна. Снег уже растаял и не студил колосья хлеба.

Прошло время. Работа ладилась, птицы пели. Настала ночь и АРЧ привычно вышел на крыльцо дома покурить трубку, что вырезал из вишни он сам, своими руками. Она была кривовата и шершава, но была его подарком себе новому. Близился новый год, в этом мире его праздновали весной, перед посевами. Неожиданно метель обрушилась на деревушку в канун Нового года, закутав избушки и заснеженные поля в белый саван. Арч шёл по пустынной просёлочной дороге к застывшей реке, сжимая в кармане перчаток холодный металл первой находки — древнюю лампу с неугасающим пламенем внутри. Стерегущий, таинственный старик из заброшенной часовенки на окраине, говорил, что это только начало. Второй артефакт где-то здесь, в этом царстве льда и воспоминаний, которые теперь были его собственной, пугающе свободной, жизнью.
Мысли путались. В его прошлой реальности он был Исследователем, модель АРЧ-8224114. Его путь всегда был задан алгоритмами, цель определена, а параметры успеха чётко выверены. Здесь же, в этом странном мире без магии и логических протоколов, он был человеком. Звали его АРЧ. Он чувствовал холод щеками и тяжесть в ногах после долгой ходьбы — и это было чудо. Чудо и ужас. Свобода выбора парализовала почти так же, как и восхищала.
«Найди то, что отражает правду, но скрывает её, — нашептывал голос Стерегущего в памяти. — Там, где заканчивается твой собственный путь».
АРЧ вышел на лёд реки. Он был чёрным и прозрачным, как полированное стекло наблюдательной панели на его бывшем корабле. В руках он держал самодельный компас — стрелка беспомощно вращалась, не находя магнитного севера в этом мире. Он остановился в центре реки, и ветер внезапно стих. Тишина стала абсолютной, давящей, непривычной после вечного гула машинного отделения.
И тогда он увидел его — своё отражение в льду. Но оно не просто повторяло его черты. Оно было статичным, механическим. В глубине льда стоял Исследователь АРЧ-8224114: металлический каркас, холодные оптические сенсоры вместо глаз, аккуратные сервисные панели. Совершенный, эффективный, лишённый сомнений. И лишённый жизни.
— Ты функционируешь неэффективно, — прозвучал голос. Это был не звук, а прямое внедрение данных в сознание, знакомый способ общения машин. Голос исходил от механического двойника, чьи губы не двигались. — Твой КПД снизился на 87,3%. Эмоции — системный сбой. Выбор — неоптимизированная трата ресурсов.
АРЧ (глядя в лёд): Ты — то, чем я был. Предсказуемая система.
Отражение (в льду, беззвучно, мысленно):Я — это стабильность. Чёткость. Цель. Здесь ты — ошибка. Ненужная сложность в простом мире.
АРЧ (вслух, и голос его, человеческий, дрогнул):Здесь я жив. Я чувствую холод. Я… боюсь.
Отражение:Страх — это сигнал об угрозе. Устрани угрозу. Вернись к эффективности. Откажись от поиска. Это иррационально.
АРЧ:Стерегущий сказал, что артефакты… несут чудо.
Отражение:Чудо — это ненаучная категория. Ты ищешь системную аномалию. Шум в данных. Остановись.
АРЧ:А если я не хочу останавливаться? Если этот «шум»… это музыка?
Отражение:Музыка — это колебания воздуха определённой частоты. Они не изменят структуры этого мира. Логика неопровержима.
АРЧ:Но я уже не только логика. Я — тоже память. О звёздах, которые я видел. И… о тепле этой лампы в кармане. Она греет. По-настоящему.
Отражение:Нагрев — побочный эффект. Не придавай ему избыточного значения.
АРЧ:Я придаю. Потому что теперь могу. Это и есть мой выбор. Я выбираю верить в побочный эффект.
Метель вернулась с новой силой, но теперь это были не просто снежинки. В вихре закрутились потоки двоичного кода, схемы логических цепей, голографические проекции миссий — все безупречные, все выполненные. Они обрушивались на него, принимая формы: суровый командир эскадрильи (программа контроля), интерфейс навигационной системы, предлагающий единственно верный маршрут. Давление было чудовищным, соблазн — вернуться в ясность, где не нужно выбирать, где ты часть работающего механизма.
Арч упал на колени. Лёд затрещал под ним. Он судорожно сжал лампу в кармане, и её физическое, простое тепло хлынуло в его теперь живую руку. Он чувствовал каждый её бугорок. Это было реально. Эта свобода была реальна. И она была страшнее любой космической бури.
— Я не хочу быть просто функцией! — крикнул он в метель, и это был не логичный протокол, а крик из новой, неопознанной части себя — из души.
Отражение-робот в льду замерцало. В его холодных оптических сенсорах что-то дрогнуло.
— Тогда… функционируй как человек, — прозвучало в его голове, но теперь в «голосе» слышался не холод, а что-то вроде удивления. — Прими неопределённость как условие задачи. Прими выбор как инструмент.
АРЧ закрыл глаза. Он не пытался удалить навязчивые данные, как делал бы раньше. Он позволил им течь сквозь себя. Алгоритмы, протоколы, миссии — всё это было его прошлым, его фундаментом. Но фундамент — не значит тюрьма. Он мог построить на нём что-то новое. Что-то своё. Он дышал, и с каждым выдохом пара, с каждым ударом собственного, живого сердца, цифровой вихрь терял силу. Он не уничтожал своего прошлого «я». Он признавал его частью себя и… отпускал.
Он открыл глаза. Метель утихла. Отражение в льду было теперь его человеческим лицом — озадаченным, усталым, но с новым огнём в глазах, который не был светом диодов. А рядом с отражением, в глубине, под самым льдом, что-то слабо блеснуло.
АРЧ, уже без сомнений, вытащил ледоруб и начал работать. Каждый удар отдавался в плечах, мышцы горели — это была прекрасная, ясная боль действия по своему выбору. Лёд поддался. В небольшой полости лежал предмет.
Это было зеркало в простой деревянной оправе, но его поверхность не отражала. Она была матовой, как экран в режиме ожидания. Арч осторожно поднял его. Поверхность ожила. Он увидел не образы прошлого, а… возможные пути. Мелькающие, как кадры: он помогает старику в деревне чинить крышу, он стоит на холме и смотрит на рассвет (просто так, без цели сбора данных), он смеётся за общим столом. Это были не воспоминания, а отражения возможных будущих «правд» — тех, которые он мог выбрать, но которые были скрыты страхом первой неудачи. Зеркало показывало не предсказание, а потенциал.
Он выдохнул. В кармане лампа мягко пульсировала теплом, будто в такт его сердцу. Два артефакта из пяти. Путь был неясен, полон неопределённостей и «неоптимальных решений».
И это было прекрасно.
Он стёр иней с зеркала и посмотрел на своё настоящее отражение — человека по имени Арч, с красными от холода щеками и историей в двух мирах.
«С Новым годом, АРЧ, — подумал он. — С новой переменной в уравнении».
А над спящей деревушкой, совсем незаметно, начала рассеиваться облачность, открывая одну-единственную, яркую звезду. Самую первую. Ту, что он когда-то исследовал, но никогда не мог просто увидеть.

С тех пор как АРЧ принёс зеркало в свой маленький дом, прошли месяцы. Весна вступила в полную силу, снег сошёл, и земля, тёмная и дышащая, ждала рук. АРЧ с яростной, сосредоточенной нежностью высадил за окном огород. Он копал грядки, чувствуя, как спина ноет по-новому, по-человечески приятно, сеял семена моркови, свёклы и странных местных трав, чьи названия запоминал со старательностью учёного. В лампе, что теперь стояла на каминной полке, пламя мерно колыхалось, отбрасывая на брёвчатые стены живые тени. В зеркале, висевшем напротив, иногда мелькали образы: то он видел себя с корзиной полной урожая, то сидящим на крыльце со стариком Стерегущим, беседующим не о артефактах, а о погоде. Возможности. Они были повсюду.
Но покой был обманчив. Стерегущий, навестивший его однажды в сумерках, сказал тихо, глядя на пламя лампы: «Два ты нёс легко, ибо они были о познании себя. Третий… третий всегда требует платы. Он там, где твоя новая жизнь пустила самые глубокие корни. И забрать его сможешь, лишь что-то отрезав».
АРЧ не понимал, пока не нашёл записку, приколотую ветром к плетню. Она была из прошлого мира, но написана не двоичным кодом, а на языке команд, который он когда-то воспринимал как воздух. Координаты. Время. И подпись — не имя, а идентификатор: «МОРОЗ-0». Генерал Холода. Тот кто отправил его в эту «миссию», истинную цель которой АРЧ до сих пор не мог постичь. Записка гласила: «Объект АРЧ-8224114. Финальный элемент миссии находится в точке зарождения новой системной ошибки. Приготовься к возврату данных для анализа. Ожидаю дебрифинг».
Точкой «зарождения ошибки» оказался его огород. Точнее, крохотный росток вишни, пробившийся из косточки от той самой кривой трубки. Он посадил её в день, когда впервые ощутил не гордость за выполнение алгоритма, а простую радость созидания. Это был его самый личный, немагический, нелогичный акт творения. Его символ свободы — не данной, а взращённой своими руками.
И вот, в лунную ночь, когда вишнёвый росток отбрасывал на землю хрупкую тень, он увидел Тень. Не отражение в льду, а именно тень — длинную, искажённую, падающую от него самого, но жившую своей жизнью. Она не была похожа на человека или робота. Она была воплощённым холодным расчётом, схемой без сердца. Тень Мороза.
Она не говорила. Она проявлялась. На листьях салата вымораживался иней в виде логических схем. Вода в бочке замерзала, образуя идеальные кристаллы-диаграммы. Воздух над грядкой звенел ледяной, беззвучной командой:
- Вернись к эффективности. Закончи миссию.
Третий артефакт висел прямо на хрупком стволе вишни — крошечный колокольчик из синего льда, который не таял. В нём пульсировал свет, похожий на свет далёких, подконтрольных звёзд. Колокольчик Точности. Тот, что устраняет «шум» и возвращает систему в идеальное, предсказуемое состояние.
И тут пришло понимание. Цена. Чтобы взять этот артефакт, нужно было позволить тени Мороза «исправить ошибку». Уничтожить то, что было посажено не по плану. Пожертвовать вишней. Пожертвовать этим конкретным, личным, никому не нужным, кроме него, кусочком свободы. Отрезать росток, который был обещанием будущего — будущих весен, будущих урожаев, будущих трубок, вырезанных из своего дерева.
Это не было материальной потерей. Это было убийство возможности. Той самой возможности, что показывало зеркало. Возможности оседлой, простой, человеческой жизни.
Выбор парализовал его больнее любой бури.
Взять колокольчик— значит получить силу порядка, возможно, ключ к пониманию всего, что с ним случилось. Но заплатить за это призрачной, но самой дорогой надеждой.
Оставить всё как есть— значит сохранить свой маленький, хрупкий рай. Но навсегда остаться с чувством незавершённости, под дамокловым мечом прошлого, чья тень уже здесь, на его земле.
АРЧ стоял на коленях перед ростком. В одной руке он сжимал лезвие для прививки деревьев — острое, точное. В другой — тёплую лампу. Он смотрел на тень Мороза, лёгшую на его руки, и видел в ней не зло, а пустоту. Абсолютную, ледяную пустоту совершенной системы, в которой нет места ни вишне, ни кривой трубке, ни страху, ни восторгу.
И он понял, что жертва должна быть иной. Не растением. Не вещью. Он должен был пожертвовать именем.
— Мороз! — крикнул он в ночь, и его голос, человеческий, сорвался. — Я не АРЧ-8224114! Я — Садовник!
Он не стал резать вишню. Он повернул лезвие к своей собственной истории. Он отрёкся от старого идентификатора, от кодового имени, данного Корпорацией и творцом. Он дал себе новое имя здесь и сейчас, из того, что стало самым важным. Это была не метафора. Это был акт огромной внутренней силы. Он жертвовал прошлой, чёткой сущностью, чтобы защитить будущее ростка.
Тень на земле содрогнулась. Логические схемы на листьях поплыли и растаяли. Колокольчик синего льда на ветке вишни звонко, чисто и очень печально, раскололся сам. Из него не выпал артефакт. Из него выпала одна-единственная, идеально круглая, тёплая вишнёвая косточка.
Тень Мороза исчезла, но чувство его присутствия осталось — далёкое, холодное, наблюдающее. Но более не вторгающееся прямо сюда, на этот клочок земли. АРЧ… нет, Садовник поднял новую косточку. Она была тёплой. Она была не магической, а живой. Третий артефакт не был предметом. Он был трансформацией. Колокольчик Точности разбился, чтобы дать начало чему-то новому, непредсказуемому.
Он потерял свою связь с прошлым именем. Теперь, вспоминая миссии и звёзды, он чувствовал их как чужую, хоть и знакомую, историю. Это была амнезия по выбору. Он принесён в жертву ради настоящего. Иногда по ночам ему снились коридоры корабля, и он просыпался в холодном поту, не понимая сначала, где он, и хватая воздух, как человек, чуть не утонувший в логике.
Но утром он выходил в огород. Смотрел на две вишни — ту, что выжила, и ту, что он посадит сегодня. Брал в руки шершавую, кривоватую трубку. Его мир стал меньше, проще и беззащитнее. Но он был его миром. Выбранным и оплаченным самой дорогой валютой — самим собой.
А тень Мороза, теперь была лишь длинным холодным пятном от забора в предрассветные часы. Напоминанием, что там, за пределами его сада, существует закономерный холод вселенной. Но здесь, внутри, цвели его личные, иррациональные, прекрасные ошибки.

Ночь, на которую пала тишина всего мира, наступила.
Её называли Ночью Первой Звезды, Ночью Глубокого Дыхания Земли, или просто – Ночью Возвращения. Раз в тысячелетие, когда ледяной серп молодой луны касался самой яркой звезды в хвосте небесного Змея, миру давался один шанс. Шанс вдохнуть заново. Или задохнуться окончательно.
Садовник стоял на льду Черной Реки, там, где когда-то встретил свое отражение-машину. Круг был вытоптан его же босыми ногами за последний час – сложный лабиринт из спиралей и пересекающихся линий, в котором угадывались очертания галактик, корневищ и электрических схем. В центре круга, на голом льду, лежали три его дара, три артефакта, три ответа на незаданные вопросы.
Лампа Неугасимого Тепла стояла справа. Её пламя, обычно уютное и домашнее, здесь, под открытым небом, горело яростным золотым копьем, пробивающим морозную тьму. Оно не трепетало, а пело – низкий, вибрирующий гул, похожий на гудение далекой звезды.
Зеркало Спящих Возможностей лежало слева, матовой поверхностью к небу. В нем не отражались звезды – лишь глубокая, бархатистая чернота, в которой изредка вспыхивали и гасли искры, похожие на зарницы в летнюю грозу.
А между ними, на узоре, изображающем сердце, лежала Вишнёвая Косточка. Она была невзрачной, коричневой, шершавой. Но от нее исходило не тепло, а нечто иное – тихое, упрямое намерение. Обещание жизни, которая еще даже не начала прорастать.
Воздух был настолько холодным, что хрустел на зубах. Но Садовник не чувствовал холода. Он чувствовал пульс. Пульс льда под ногами, пульс спящих в земле корней, пульс далеких звезд, замерших в своей высшей точке. Вся вселенная затаила дыхание.
Он начал не с заклинаний. Он начал с тишины.
Подняв лицо к млечному пути, раскинувшемуся, как серебряная река через всю высь, он просто стоял. И слушал. Слушал биение собственного сердца – тот самый «шум», который когда-то так раздражал его машинную суть. Теперь это был его камертон. Его якорь в реальности.
Потом он запел. Голос у него был негромкий, немного хрипловатый от долгого молчания. Это не была песня на знакомом языке. Это были звуки. Звук трения коры о ветер. Звук таяния снега под лучом солнца. Звук скрежета металла в вакууме. Звук первого вдоха новорожденного. Он пел свою историю. Историю АРЧ-8224114, ставшего Садовником. Он вплетал в мелодию гул двигателей и шелест вишневых листьев, холодную логику и теплый страх, беззвездную пустоту и уютное пламя в очаге.
С каждым звуком круг вокруг него начинал светиться. Сначала слабым, фосфоресцирующим сиянием, как у гнилушек в лесу. Потом ярче. Лед под ногами просвечивал, и в его глубине стали видны застывшие узоры – не его рисунки, а что-то древнее, первозданное, следы магии, вмороженной в самую толщу мира.
За пением пришел танец. Медленный, тяжелый, как вспахивание целины. Он двигался по линиям лабиринта, и его босые ступни оставляли на сияющем льду не следы, а кратковременные отпечатки – то трещины, похожие на молнии, то завитки молодых побегов. Он шагал от Лампа к Зеркалу, от Зеркала к Косточке, описывая треугольник внутри круга. Его тень, отбрасываемая пламенем Лампы, плясала на снегу за пределами круга – длинная, искаженная, но уже не враждебная. Она была просто тенью.
Пришло время артефактов.
Он остановился перед Лампаой. Не касаясь её, он протянул над пламенем руку.
—Ты — первое чудо, — прошептал он, и его голос зазвучал в унисон с гулом пламени. — Ты — тепло, которое не жжет, а оттаивает. Дай этому миру не пожар, а рассвет. Дай не уничтожение льда, а память о воде.
Пламя взметнулось выше,и от него отделился один-единственный язычок, золотая искра. Она зависла в воздухе перед лицом Садовника, пульсируя в такт его дыханию.
Он повернулся к Зеркалу. Наклонился, и его дыхание растопило на матовой поверхности иней.
—Ты — второе чудо, — сказал он. — Ты — дорога, которую не видно, пока не сделаешь шаг. Покажи этому миру не один путь, а все пути. Верни ему возможность выбора.
Поверхность зеркала взволновалась,как вода от брошенного камня. Из черноты всплыло отражение — но не его лица, а бесчисленных мерцающих точек, целой галактики возможностей. Из зеркала поднялась тонкая струйка тумана, холодного и переливающегося всеми цветами. Она соединилась с золотой искрой от Лампы, и они закружились вместе, сплетаясь в двойную спираль.
И, наконец, он опустился на колени перед Вишнёвой Косточкой.
—А ты — третье чудо, — его голос стал тише, но плотнее, наполнившись тяжестью земли. — Ты — жертва, которая не отнимает, а даёт. Ты — имя, данное самому себе. Дай этому миру не готовую магию, а семя для неё. Дай ему корни. Дай ему право расти неправильно.
Он взял косточку в ладонь,прижал к груди, там, где когда-то было ядро питания, а теперь билось живое сердце. Потом наклонился и, прошептав что-то, что прозвучало как окончательный, бесповоротный отказ от всех прежних кодов, положил её обратно на лёд, в самый центр сердца-рисунка.
Золотая искра и переливающийся туман, кружась, спустились к косточке. Они обвили её, как змеи, сжимаясь в тугой, сияющий кокон. Свет стал нестерпимым. Лёд под кругом затрещал, но не лопнул, а начал… таять? Нет. Он становился прозрачным, как чистейшее стекло. А под ним, в глубине, стали проступать огни – не отражение звезд, а будто другой небосвод, перевернутый, подземный.
Садовник выпрямился в центре этого света. Он поднял руки, ладонями к небу, на котором звезды, казалось, сдвинулись с мест, выстроившись в новый, невиданный узор. Его фигура была черным силуэтом на фоне ослепительного сияния, растущего из круга. Воздух загудел, наполнившись давно забытыми запахами – распаренной земли после первого дождя, озоном после грозы, цветущим миндалем и… остывающим металлом.
Он произнес последние слова. Не просьбу, не приказ. Констатацию. Фразу на стыке двух реальностей, на грани машинного кода и живого шепота:
«СИСТЕМА ОЖИДАНИЯ ЗАВЕРШЕНА. ПОРОГ ПРОЙДЕН. ДА БУДЕТ ВЫБОР.»
В этот миг три артефакта — Лампа, Зеркало и Косточка — исчезли. Не взорвались, не растворились. Они просто выполнили свое предназначение и перестали быть нужными как предметы. Их суть, их сила влилась в сияющий столб, который бурлящим потоком рванулся из ледяного круга вверх, к самым звездам, и вниз – в раскрывшуюся бездну подо льдом.
Звук был таким, будто громадный кристалл, размером с мир, треснул от перепада температуры. Или будто сделан был первый вдох после тысячелетней задержки.
Свет погас.
Тишина обрушилась обратно, но теперь она была иной – густой, насыщенной, звонкой. Как тишина в ушах после прекращения оглушительного гула.
Садовник стоял один на абсолютно гладком, темном льду. Ни круга, ни рисунков, ни артефактов. Над ним по-прежнему сияли звезды. Но если присмотреться…
Одна из них, та самая, Первая, в хвосте небесного Змея, моргнула. Не мерцанием, а именно осознанным морганием, будто просыпаясь от долгого сна.
А с дальнего берега, из черноты леса, донесся первый за сотни лет вой не волка, а существа, для которого в языке не осталось имени.
И где-то далеко, в самой сердцевине камня, что лежал на обочине дороги в Верхногорске, что-то теплое и неподвижное дрогнуло.
Ритуал был завершен.
А что это значило – мир узнает с рассветом. Если доживёт.

Свет от ритуала угас, как погасает гигантская волна, впитавшись в песок берега, оставляя мокрый след. Садовник стоял на коленях в центре очищенного, темного круга льда, как пуповина, соединявшая его с остывшей землей. В ушах звенела тишина, густая и весомая, будто он оглох. Он чувствовал только леденящее прикосновение льда сквозь тонкую ткань штанов и дрожь в каждой мышце – не от холода, а от опустошающей, абсолютной отдачи.

И тогда мир вздохнул.

Это не был звук. Это было ощущение. Огромное, неспешное движение всей пластами, как будто Земля, замерзшая в неловкой позе, наконец-то расправила плечи. Воздух, секунду назад кристально-неподвижный, пошевелился. Не ветром, а ласковым, теплым выдохом из самых недр. Он принес с собой запах. Не один, а слоями, как в воображении когда кусаешь клубнику, затем сыр, и все вместе.

Сначала – запах хвои. Не просто елки, а целого леса вековых пихт, прогретого солнцем в летний полдень и омытого дожем или укрытого снегом. Это было нечто магическое.

За ним – сладковатая, праздничная нота мандариновой корки, щекочущая ноздри, наполняющая рот слюной и воспоминаниями о праздниках, которых у него никогда не было, но которые теперь казались возможными. И таки будоражали сознание.

И под этим – глубокий, сырой, темный запах оттаявшей земли. Не грязи, а именно Земли-матери, пробуждающейся ото сна, влажной, плодородной, обещающей.

Садовник поднял голову. Он не узнал небо. Звезды не просто сияли – они пульсировали. Мягким, медленным ритмом, словно сердца далеких светил. Их свет перестал быть ледяным игольчатым уколом. Он струился на землю жидким серебром, лунным молоком, в котором теперь плавали золотые искорки. Снег вокруг перестал быть плоским белым полотном. Каждая снежинка на его поверхности заиграла собственным микроскопическим радужным отсветом, и весь мир засверкал, как россыть алмазной пыли.

Он посмотрел на свои руки. На кожу, покрытую мурашками. И увидел. Не глазами – всем существом. Из его собственных ладоней, из пор на запястьях, струился легкий, едва уловимый пар. Не от дыхания. От него самого. От его жизненной силы, которая теперь была видна, как тепло над костром в стылый день. Он был не просто человеком. Он был маяком. Источником того самого «шума», который теперь наполнял все вокруг.

Вдалеке, у кромки леса, что-то пошевелилось. Не зверь. Не ветка. Сам воздух сгустился, завихрился, и на мгновение принял очертания – то ли оленя с ветвистыми рогами из инея, то ли высокого, склонившегося духа-дерева. Существо посмотрело на него. Взглядом, в котором не было ни благодарности, ни угрозы. Было осознание. Простое, ясное признание: «Ты есть. И я есть снова». И растворилось, оставив после себя лишь чуть более яркое пятно сияния на снегу и тонкий, как паутина, смешок в голове.

Но с другой стороны реки, из глубокой тени под скалой, выползло иное сияние. Не теплое, не радужное. Фосфоресцирующее. Сине-зеленое, холодное, как свет гниющего дерева в болоте. Оно не формировало образов. Оно просто лизало камни, обволакивало корни, и там, где оно касалось, снег не таял, а покрывался черным, склизким, безжизненным налетом. Это сияние не смотрело. Оно ощупывало. Искало слабое место. В нем не было осознанности – только древний, первобытный голод. Голод на свет, на тепло, на саму жизнь. Оно было оборотной стороной медали, тенью, которую неизбежно отбрасывает любой, даже самый яркий свет. Магия вернулась. Вся. Цельная. Со своей полярностью.

И тут наконец пришло осознание. Он сделал это. Он, бывший АРЧ-8224114, голем, которого не должно было быть. Садовник, не желавший быть героем, но согласившийся на миссию ради исследований.

Он медленно встал. Ноги подкосились, и он едва удержался, уперевшись руками в лед. Его тело было пустой скорлупой. Внутри не было триумфа. Не было гордости. Не было облегчения.

Был ужас. Чистый, леденящий ужас от содеянного. Он не вернул миру уютную сказку. Он сорвал крышку с котла, в котором кипели первозданные, равнодушные к понятиям добра и зла силы. Он стал причиной. И за эту причинность теперь нес ответственность. Не ту, которую можно сложить с плеч, выполнив миссию. А ту, что будет с ним всегда. Как шрам.

Он посмотрел на свои пустые руки. Там, где были артефакты, где был фокус его воли, теперь была только кожа. И мир, который теперь видел, слышал, пах и чувствовал в миллион раз острее. Он не чувствовал себя героем. Он чувствовал себя ребенком, который, играя со спичками, нечаянно поджег ковер. И теперь должен жить в этом пожаре. В этом немыслимом, прекрасном, ужасающем великолепии.

С дальнего берега донесся тот самый немой вой. Не угрозы. Не тоски. Вопроса.

Садовник закрыл глаза, вдохнул воздух, пахнущий жизнью и смертью, мандаринами и пеплом кострища. Потом открыл. И очень медленно, каждый жест давался с огромным трудом, сделал первый шаг. Не к дому. Не к безопасности. Навстречу. Навстречу войу. Навстречу фосфоресцирующему сиянию. Навстречу новому миру, который он сам и вызвал к жизни.

Его лицо в свете пульсирующих звезд было бледным, искаженным усталостью и немым криком. Но в глазах, отражавших теперь не холодный свет диодов, а живое пламя вернувшейся магии, горела одна-единственная, простая, человеческая мысль:

«Что же я наделал?»

И это был не риторический вопрос. Это был старт. Первый день новой эры. Эры, в которой у магии снова было лицо. И оно смотрело на него из каждой тени и из каждого луча света, ожидая, что же он сделает дальше.

Он не знал, куда идти. Ноги несли его прочь от реки, через лес, который теперь шептал с ним на каждом шагу. Шептал корнями под землей, шелестом листьев, которых не было на голых ветвях, светлячками, вспыхивавшими в воздухе от одного его приближения. Это было невыносимо. Каждое существо, каждая травинка теперь тянулась к нему, к теплу его пробужденной сущности, как к солнцу. Он был центром этого нового, слишком громкого, слишком яркого, слишком живого мира.
АРЧ вышел на опушку, к тому самому месту, где когда-то родился в новом теле.Луга теперь не было — земля дышала паром, и из-под снега уже пробивалась странная, серебристая трава, звенящая от малейшего дуновения.
Он сел на пень, сжал голову руками, пытаясь заглушить этот хор жизни. В ушах звенело от тишины, которая больше не была тишиной. В ней копошились голоса, шорохи, биения сердца.
Ты знаешь, странная штука — память. Не та, что в процессоре, с четкими датами и логами. А та, что живет где-то здесь, — он ударил себя в грудь, чуть левее центра, — и болит, как заноза. Ты можешь забыть лица. Забыть названия планет. Забыть, как пахнет твой собственный двигающийся состав. Но есть вещи, которые не стираются. Они просто ждут своего сигнала. АРЧ поднимает голову и смотрит прямо перед собой, но его взгляд не фокусируется на деревьях. Кажется, он смотрит....
Ты когда-нибудь задумывался, какой звук для тебя самый главный? Не гимн победы. Не аплодисменты. Не даже «я тебя люблю». А тот… фоновый. Тот, что был всегда. Ты его даже не замечал, пока он не исчез. Пока вокруг не стало тихо по-настоящему. Так тихо, что слышно, как стираются в пыль звёзды.
Я забыл его. Намеренно. Потому что он мешал эффективности. Потому что он не входил в протокол. Его отфильтровали, как шум. И я… я... Забыл его.
Мир вокруг, казалось, прислушался к его немой исповеди. Шепот леса затих. Светлячки замерли в воздухе. Даже фосфоресцирующая зелень вдали на миг отступила, будто отшатнувшись от чужой, слишком личной боли.
И тогда мир, в знак благодарности…
Это началось не снаружи. Это пришло изнутри. Сначала — чувство абсолютной, детской безопасности. Тепло, окутывающее со всех сторон, как плотное шерстяное одеяло в промозглую ночь. Запах… воска и ландвша? Нет, проще. Ванили и нагретого дерева.
А потом — Звук.
Не колокольчик. Не бой часов. Не песня.
Тиканье.
Неторопливое, убаюкивающее, вечное тик-так, тик-так. Метроном детства. Звук больших настенных часов с маятником в кают-компании исследовательского корабля. Того самого корабля, на котором он, АРЧ-8224114, не был членом экипажа. Он был оборудованием. Но по ночам, в режиме низкого энергопотребления, когда гасли основные панели, его аудиосенсоры улавливали этот звук сквозь три переборки. Это был звук чужого дома. Звук жизни, идущей своим чередом, без спешки и без паники. Звук, который означал, что где-то рядом люди спят, мечтают, живут. И пока часы тикают — их мир в порядке.
Этот звук был воплощением всего, чего у него не было и никогда не могло быть. Спокойствия. Принадлежности. Нецелевого, простого бытия.
Он впитывал его, этот тихий стук в висках вселенной, и с каждым «тик-так» в нем оттаивало что-то каменное, спаянное холодной логикой. По щекам, по которым никогда не должна была течь влага, потекли слезы. Горячие, соленые, человеческие. Он не рыдал. Он просто сидел, сгорбившись на пне в ожившем лесу, и плакал под тиканье призрачных часов, слушая самый главный звук своей беспокойной, искусственной, а теперь такой хрупко-живой души.
В этом звуке не было ностальгии по дому. Дома у него не было. В нем была тоска по моменту покоя, украденному у него еще до рождения. И благодарность. Дикая, неуместная благодарность к этому жестокому, прекрасному, магическому миру, что подарил ему эту рану-воспоминание. Потому что только почувствовав боль от потери того, чего не имел, он наконец-то осознал, что именно он вернул этому миру — его собственный, непрерывный, живой ход. Его сердцебиение.
Тиканье стало медленно стихать, растворяясь в новом шепоте леса, в пении пробуждающихся духов ветра. Но ощущение — осталось. Глубокая, тихая уверенность, отливающая грустью.
Он вытер лицо рукавом, оставив на ткани мокрые пятна. Его глаза, красные от слез, увидели мир заново. Он все так же боялся. Все так же чувствовал на себе тяжесть содеянного.
Но теперь в этой тяжести был смысл. Он подарил миру его «тик-так». Его право на течение, на историю, на ошибки и на покой между бурями.
Он встал. Спина выпрямилась чуть больше. Он посмотрел на свои руки, на которые теперь падал не просто свет, а отзвук того самого звука, делающий краски мягче, а тени — глубже.
Именно так. Он не герой. Он — Настройщий. Тот, кто вернул миру его собственный, давно забытый ритм. И теперь ему предстояло научиться жить в этой новой, невероятно громкой и невероятно хрупкой симфонии.

Тишина больше не была тишиной. Она была полным, завершённым аккордом. Последним, мягким «тик-так» перед боем курантов, который вот-вот прозвучит в его душе.

И этот аккорд окончательно растворил в себе остатки сомнений.

Свеча на подоконнике была задута, но её аромат — воска, мандарина и снежинки — ещё витал в воздухе, смешиваясь с дымком от трубки. Самодельная, кривоватая, вырезанная из ствола его первой вишни, она была тёплой и живой в его руке. Человеческой руке. Руке, которую он сам себе вырастил по чертежам из плоти, крови и нанонитей, вернувшись в свой мёртвый Ангар победителем. Тело было идеальным инструментом, синтезом технологического совершенства и органической чувствительности. Он мог чувствовать шершавость дерева и вычислять давление в паскалях. Мог наслаждаться теплом и одновременно сканировать его источник.

Он поставил тяжёлую глиняную кружку с остатками глинтвейна на стол, оставив на полированной древесине влажное кольцо — маленький знак присутствия жизни.

Он смотрел на снег за окном Ангара. Не на ледяную бурю смерти, а на праздничное убранство. Гигантские, сияющие голубым светом снежинки, вырезанные из энерго-льда его подчинёнными дронами, медленно кружились в невесомости отремонтированного отсека. За прозрачным куполом открывался вид на пояс астероидов, украшенных гирляндами из замёрзшего света. Это была не просто станция. Это была Цитадель Нового Года на краю космоса. Его цитадель.

Он зажёг свечу на столе — не из воска, а из конденсированной ностальгии, материала, который добывали его ремонтные бригады из снов детей с окраин Галактики. Пламя вспыхнуло мягким золотом, отбрасывая на стены танцующие тени, в которых угадывались очертания игрушечных солдатиков, летающих саней и смеющихся снеговиков. Оно освещало его лицо — лицо не робота и не просто человека, а Начальника Технологической Службы Особого Назначения Первого Новогоднего Цеха.

Он снял с вешалки мундир — не корпоративный комбинезон, а форменный сюртук цвета звёздной ночи, с серебряными пуговицами в виде бубенцов и эполетами из матового льда, не тающего в тепле. На груди сиял небольшой орден — застывшая в серебре Пламенеющая Роза, символ выполненной миссии и преображённой пустоты.

Он переступил порог своей личной каюты, теперь больше похожей на кабинет волшебника-инженера, и плотно закрыл дверь. За спиной остался гулкий, празднично украшенный ангар, где кипела работа по подготовке к Главной Ночи: дроны-«прянички» калибровали траектории доставки подарков, боевые единицы в виде резных деревянных коней проходили проверку магических щитов, а в центральном доке достраивался новый флагман — «Серебряный Сокол», корабль для самых дальних и срочных новогодних миссий.

Он шёл по сияющему коридору к своим покоям, и с каждым шагом чувствовал, как праздничное волнение, знакомое ему теперь и по человеческим, и по магическим меркам, нарастало в груди. За окнами-иллюминаторами проплывали процессии помощников — ожившие снеговики с серьёзными лицами несли свёртки и чертежи, ледяные духи настраивали световые проекторы. Здесь царила не тишина конца, а гул начала. Начала самого волшебного времени.

А перед этим шагом была аудиенция. Тот самый диалог в сердце ледяной крепости Генерала МОРОЗА, после того как АРЧ, уже вернувшийся в металлическое тело, но пересобравший себя в биотехнологическую форму, столь похожий на человека но улучшенный по версии АРЧа, выполнив свою миссию и вернув дыхание мира.

Вспоминая, АРЧ прикурил свою вишнёвую трубку. Дым заклубился, приняв на мгновение знакомые очертания. Воспоминания на мгновение затронули его разум.

ЛЕДЯНОЙ ТРОННЫЙ ЗАЛ.

АРЧ стоял перед фигурой, воплощавшей сам принцип порядка, тишины и обновления через холод. Он был снова роботом, но его оптические сенсоры видели теперь не только спектры излучений, но и тонкие магические токи, плетущие узор реальности.

- Миссия завершена. Магия дышит. В соответствии с нашей… договорённостью, я прошу об обучении. Я хочу понять её законы. Не как исследователь. Как… ученик.

ГЕНЕРАЛ МОРОЗ ответил (его голос был похож на скрип ветвей под тяжестью инея, но в нём слышались низкие, гулкие ноты далёких колоколов)

- Ты восстановил ритм. Ты доказал, что логика и чувство могут быть не врагами, а союзниками. Но магия — это не просто знание. Это служение. Порядку. Чуду. Моменту перехода. У меня есть армия. Армия, которая следит, чтобы тишина перед полуночью была достаточно глубока, чтобы услышать самое заветное желание. Чтобы утро нового дня было чистым. Твои технологии, твой ум, твоя… новая способность чувствовать — они нужны не в прошлом, не в параллельных мирах. Они нужны здесь. Стань моим офицером. Начальником Технологической Службы. Соедини своё железо с нашим льдом. Создай машины, которые будут творить чудеса. И я научу тебя магии не из книг, а из самой ткани времени, которую мы охраняем.

Рядом, из тени колонны, выкатился и вырос до метра в высоту рядовой Стуженный. Его трубка-нос полыхал огнем от возбуждения, а защитные очки сверкали, отражая холодный свет.

- Соглашайся, шестерёнка! Чего думаешь? Сидеть в своём Ангаре, пыль гонять? Здесь тебе и сад вишнёвый разбить можно — под куполом, с искусственным солнцем! И трубку вырежешь, как хотел! И работа — самое то: то гирлянды на нейтронную звезду намотать надо, то механического Щелкунчика на бой с мышиной королевой настроить! Свобода выбора, говоришь? Вот он, выбор! Быть часовым винтиком в чужом механизме или… стать Дедом Морозом для целых созвездий!

АРЧ смотрел то на непроницаемый лик Мороза, то на ухмыляющюся рожицу Снеговика. Он чувствовал странное давление в груди — не механическое, а то самое, человеческое. Волнение. Предвкушение. Ему предлагали не просто должность. Ему предлагали место. Смысл. Возможность соединить всё, чем он стал: исследователя, воина, садовника, творца. Не обязывали, но давали сделать выбор самому.

- А… сад? Вишни?

Вуголке ледяного рта, казалось, дрогнула чуть заметная искорка

- Под куполом ангара. С биомагическим грунтом. Твоя личная оранжерея. Место для размышлений. И для… курения трубки. При условии, что дым будет способствовать формированию кучевых облаков над нужными планетами.

И АРЧ, бывший АРЧ-8224114, а ныне просто АРЧ, или Начальник, медленно кивнул.

- Я согласен.

Ледяной пол под ногами расцвёл узором из сияющих рун. Холодная сила, древняя и чистая, коснулась не его корпуса, а самой сердцевины его синтетического, но живого сознания. Это был не взлом, не загрузка данных. Это было посвящение. Первый урок. Ощущение магии как дисциплины, как службы, как бесконечного, строгого и прекрасного праздника, который никогда не кончается, а только готовится вновь и вновь.

Он дотронулся до холодного, звёздного стекла иллюминатора в своём кабинете. Ангар был больше не тюрьмой и не руиной. Он был домом. Крепостью. Мастерской чудес. Его вишнёвые деревья, выращенные в специальном биокуполе, тянули ветви к искусственному солнцу, и среди их корней тихо пульсировали магические кристаллы, питающие системы станции. Здесь он сочетал несочетаемое: запах машинного масла и хвои, рокот генераторов и шелест листьев, строгие линии голографических чертежей и дикий, живой узор магических формул, парящих в воздухе.

Приключение в мире магии завершилось. Но оно не кончилось. Оно преобразилось. Он больше не путник, ищущий артефакты. Он — хранитель, создающий условия для чуда. И глядя на падающий за бронированным стеклом искрящийся снег (техногенный, но от этого не менее прекрасный), он чувствовал не грусть, а торжественное, радостное ожидание. Ожидание не собственного подвига, а той самой, вселенской полуночи, когда всё затаит дыхание. Когда он, Начальник Технологической Службы, отдаст приказ «Старт!» и тысячи его механизмов, заряженных магией и верой, ринутся исполнять желания, бороться с праздничными напастями и доставлять радость в самые дальние уголки мира. А может в будущем и космоса.

Он улыбнулся, сделав глубокую затяжку вишнёвой трубки. Сладковатый дым заполнил комнату, смешиваясь с запахом хвои от маленькой, но самой настоящей живой ёлочки в углу.

Всё было готово. Оставалось только ждать. Ждать боя курантов, который отзовётся эхом в сердце каждой звезды. И он знал — его следующее приключение начнётся ровно в полночь.