Приключения Вани и Огненной Лошади

Глава 1. Встреча с Огненной Лошадью

Знаете, что я вам скажу? Самое скучное на свете дело — это гулять в лесу, когда тебе сказали: «Не ходи далеко, Ванечка, там заблудишься!». Ну как тут не пойти?

Было воскресенье. Мама с папой остались дома, у них там свои взрослые дела — папа газету читал, мама пирожки лепила. А меня отправили на улицу — воздухом дышать, витамин D получать. Ну, получать так получать!

Я вышел из дома, постоял на крылечке, посмотрел на небо. Солнышко светило, птички чирикали, ветерок ерошил волосы. Красота! Только вот скукотища... Во дворе никого из друзей не было. Все по своим делам разбежались.

— Ладно, — сказал я сам себе. — Пойду в лес. Недалеко. Чуть-чуть только.

Знаете этот лес за нашим домом? Он начинался сразу за огородом тети Клавы. Сначала шли редкие березки, потом елки густые, а дальше уже настоящая чаща. Мне туда, конечно, нельзя было. Но я же только чуть-чуть, за грибами посмотреть...

Я перелез через покосившийся заборчик (там доска одна отвалилась, я всегда через нее лазил) и оказался в березовой рощице.

Воздух тут сразу стал другим. Прохладный такой, пахнет травой и немножко сыростью. Березки стояли стройные, белые, с зелеными косичками — листочки на ветру трепыхались, будто шептались о чем-то своем.

Я пошел по тропинке. Сначала она была широкая, натоптанная, а потом стала уже, уже и совсем превратилась в еле заметную дорожку среди травы.

И тут началось самое интересное!

Слева от тропинки я заметил муравейник. Огромный, выше моих колен! Муравьи сновали туда-сюда, каждый со своим делом. Один тащил сухую иголочку, другой — маленького жучка, третий просто бежал, наверное, по важным муравьиным делам. Я присел на корточки и долго за ними наблюдал. Интересно же! У них там город целый, со своими улицами и домами.

— Эй, муравьи, — шепнул я. — А вы тоже путешествуете или всё дома сидите?

Муравьи, конечно, ничего не ответили, только забегали быстрее.

Я пошел дальше. Тропинка петляла между деревьями, ныряла под низкие ветки, перепрыгивала через коряги. Я шел и рассматривал всё вокруг.

Вот на елке шишка висит, смолистая, коричневая. Я попробовал ее сорвать — высоко! Подпрыгнул, чуть не упал, но достал. Понюхал — пахнет лесом и чуть-чуть мандаринами почему-то. Сунул шишку в карман — пусть будет.

Вот под ногами мох растет. Мягкий, зеленый, как подушка. Я наступил на него ногой, и он пружинил, как батут. Я даже попрыгал немного — раз-два, раз-два! Здорово!

Потом я увидел папоротник. Знаете, есть такие растения, с большими резными листьями, как перья у жар-птицы (я тогда еще не знал, что скоро настоящую увижу!). Листья были такие ажурные, что сквозь них солнышко просвечивало и рисовало на земле забавные тени — кружочки, полосочки, звездочки.

Я раздвинул папоротник руками и заглянул под него. А там... никого! Только улитка маленькая ползет, домик свой тащит.

— Привет, улитка! — сказал я. — Ты куда?

Улитка даже не остановилась. Наверное, очень занята была.

Я пошел дальше, а лес становился всё гуще и гуще. Березки кончились, начались елки. Высоченные, до самого неба! Ветки у них лапами вниз свисают, почти до земли. Местами они так густо росли, что солнечные лучи пробивались с трудом, и в лесу было таинственно и зелено, как в аквариуме.

Я шел и пинал шишки. Ну, знаете, когда идешь и поддеваешь шишку ногой, чтобы она летела вперед. У меня была цель — довести одну шишку до самого конца леса, не потеряв ее. Получалось плохо — шишка то в кусты улетала, то в ямку закатывалась. Я каждый раз находил новую.

И вдруг...

Я шел, зазевался по сторонам, разглядывал, как паучок плетет паутину между ветками (она блестела на солнце, как настоящая золотая ткань!), и не заметил, что под ногами...

Бух!

Я споткнулся обо что-то твердое и полетел носом прямо в траву! Больно! Коленку ободрал, ладошки испачкал в земле.

— Ай! — заорал я на весь лес. — Кто тут под ноги бросается?!

Я вскочил на четвереньки, готовый ругаться на чем свет стоит, и посмотрел, обо что же я споткнулся.

И замер.

Прямо перед моим лицом, уткнувшись в мох, лежал КАМЕНЬ. Обычный, скажете? А вот и нет! Нифига не обычный!

Он был размером с мою ладошку, не больше. Но он... он светился! Понимаете? Не как фонарик, а как будто внутри у него горел маленький костер. Из глубины камня пробивался мягкий оранжево-золотистый свет, переливался, пульсировал, танцевал. Камень был теплый — я чувствовал это даже на расстоянии.

Я подполз ближе, забыв про разбитую коленку. Глаза, наверное, стали круглыми, как у филина.

— Ого... — только и выдохнул я.

Камень лежал в ямке, укутанный мхом. Мох вокруг него был какой-то особенно яркий, изумрудный, будто его поливали волшебной водой. На камне играли блики — то оранжевые, то желтые, то почти красные. Я протянул руку. Хотел потрогать, но боялся. Вдруг горячий?

Палец завис в воздухе. Я облизнул губы. Сердце колотилось, как заяц в кустах.

— Эй... — шепотом позвал я. — Ты кто?

Камень, конечно, не ответил. Но светиться стал ярче. Как будто услышал меня и обрадовался.

Я зажмурился и ткнул пальцем прямо в камень.

И тут...

БУМ! БАБАХ! ТРРРЫЫЫЫЫ!

Или не бум. И не бабах. А скорее Ш-Ш-Ш-Ш-И-И-И-Х и Ф-Ф-Ф-У-У-У-Ы-Ы-Ы-Ы-ЫХ одновременно!

Земля ушла из-под ног! Вернее, из-под коленок, потому что я же на четвереньках стоял. Меня подхватил разноцветный вихрь — красный, желтый, синий, зеленый — и закрутил, как снежинку в метель! В ушах свистело, в глазах мелькало, в животе что-то приятно екнуло и перевернулось.

Я зажмурился изо всех сил.

А когда открыл глаза...

Мамочки!

Я сидел на мягкой траве. Но это был не наш лес! Совсем не наш!

Вокруг меня, куда ни глянь, до самого горизонта, простиралось поле. И всё оно было усыпано цветами! Красными маками — огромными, размером с мою голову! Они покачивались на тонких стебельках и, кажется, даже звенели чуть-чуть. А над маками возвышались подсолнухи. Не такие, как у бабушки на огороде, а прямо великаны! Их желтые головы сияли, отражая солнышко, и каждое семечко в них блестело, как маленькая драгоценность.

Воздух! Воздух был сладкий-пресладкий, как бабушкино вишневое варенье, только что сваренное. Я вдохнул поглубже и даже зажмурился от удовольствия. Пахло медом, цветами и еще чем-то... жженым? Но приятно жженым, как костер, когда в нем жарят шашлыки.

Я сидел и хлопал глазами. Где это я? Как я сюда попал? И главное — как теперь обратно?

И вдруг кусты справа от меня зашевелились. Не просто от ветра, а прямо заходили ходуном!

— Ну, здравствуй, Ванечка! — раздался голос. Звонкий, веселый, как тысяча маленьких колокольчиков сразу.

Кусты раздвинулись, и оттуда вышла... вы не поверите... ЛОШАДЬ!

Но какая лошадь!

Она вся переливалась пламенем. Честное слово! Шерсть у нее была не рыжая и не коричневая, а прямо огненная — оранжевая, красная, золотая, и всё это перетекало друг в друга, как языки костра. Грива — длинная, густая — развевалась на ветру, но это был не просто волос, а настоящие языки пламени! Они трещали, искрили, но не жгли. От лошади исходило ровное, приятное тепло, как от печки, когда зимой прижмешься к ней щекой.

Глаза у лошади были синие-синие, как небо в самую ясную погоду, и в них плясали веселые, озорные искорки. Копыта у нее сверкали, как начищенные самовары, а хвост стелился по траве огненной лентой.

— Я... я Ванечка, — пролепетал я. Челюсть у меня реально отвисла, я даже рот забыл закрыть. — А вы... вы кто? Вы не обожжетесь?

Лошадь запрокинула голову и засмеялась. Звонко, заливисто! Из ее ноздрей так и посыпались искры — веером в стороны.

— Ха-ха-ха! Ой, не могу! — она даже копытом притопнула от смеха. — «Не обожжетесь»! Ты слышал? — обратилась она к какому-то цветочку. — Он спрашивает, не обожгу ли я его!

Она покачала своей огненной гривой, и искры полетели во все стороны, как бенгальские огни на Новый год.

— Да ты что, глупыш! — сказала она, всё еще улыбаясь. — Моё тело тёплое, как пуховое одеяло. Я для таких храбрецов, как ты, самая безопасная в мире лошадь. Меня зовут мудрено — Солнце-Месяц, но ты зови просто — Жар-птица. Хотя какая из меня птица? — она хитро подмигнула синим глазом. — Птицы летают, а я по земле бегаю, искры разбрасываю. Ну что, путешественник, забраться ко мне на спину слабо?

— Слабо? — я аж подпрыгнул на месте. Страх как рукой сняло! — Да я... Да это же... Я мечтал! Конечно, не слабо!

Я подбежал к ней и... замер. А как на нее залезать? Она же высокая!

Жар-птица поняла мои сомнения, ласково фыркнула и опустилась на передние ноги, присела, как лошадка в цирке.

— Залезай, Ванечка!

Я ухватился руками за ее гриву. Она оказалась на ощупь... теплой и мягкой! Как пух! Как шелк! Совсем не жглась. Я подпрыгнул, перекинул ногу и через секунду уже сидел у нее на спине. Ух, красота!

Спина у Жар-птицы была широкая, удобная, чуть вибрировала, будто внутри у нее моторчик работал. Тепло разливалось по всему телу, и мне стало так уютно и спокойно, как дома под одеялом.

— Держись крепче! — крикнула Жар-птица. — Полетели!

И мы понеслись!

Глава 2. Город Факел

Знаете это чувство, когда зажмуришься, а потом резко открываешь глаза? Вот примерно так мы и оказались в городе Факел. Только я даже зажмуриться не успел!

Сначала было просто ветер в лицо — Жар-птица неслась так быстро, что у меня дух захватывало. Я вцепился в её гриву обеими руками, прижался щекой к теплой спине и чувствовал, как внутри у неё всё гудит и переливается, будто мотор у папиной машины, только ласковый, живой. А потом — раз! — и ветер кончился. Мы стоим на месте.

Я открыл глаза и...

— Ух ты-ы-ы! — выдохнул я так, что чуть с лошади не свалился.

Мы стояли посреди самой невероятной улицы, которую я только мог вообразить!

Город Факел — это вам не наш поселок с пятью домами и магазином "Продукты"! Тут всё было... ну как вам объяснить... праздничное! Представьте себе самую красивую новогоднюю елку, только размером с целый город. Вот примерно так.

Дома здесь были разноцветные — желтые, оранжевые, красные, с золотыми крышами. Окна сверкали и переливались, будто их мыли волшебным мылом. Но самое главное — это свет!

Над каждой улицей, на разной высоте, висели фонари. Но не простые электрические лампочки, как у нас, а самые настоящие живые свечки! Большие и маленькие, толстые и тоненькие, они покачивались в воздухе сами по себе, без всяких веревочек, и тихонько потрескивали. А рядом с ними плавали разноцветные лампочки — синие, зеленые, желтые — и они не просто горели, а пульсировали в такт музыке!

— Слышишь? — спросила Жар-птица, поводя ушами.

Я прислушался. И правда — музыка! Откуда-то издалека доносилась мелодия, веселая, прыгучая, прямо ноги сами в пляс просились. И в такт этой музыке все фонари над нами покачивались — влево-вправо, влево-вправо. Как будто дирижер невидимый палочкой машет!

— Это городской оркестр играет, — объяснила Жар-птица. — У них каждый день концерты на главной площади. Но сначала — поесть!

И тут я вдохнул поглубже... Мамочки!

Воздух в этом городе был съедобный! Честное слово! Я никогда такого не чувствовал. Пахло сразу всем вкусным, что только бывает на свете. Сначала я уловил запах пряников — медовых, с корицей, с имбирем, таких, какие бабушка печет только на Новый год. Потом добавился шоколад — горячий, тягучий, с орешками. А еще... еще чем-то жженым, но вкусно-вкусно! Как будто жарят сладкие гренки или карамель варят. У меня аж слюнки потекли, и живот заурчал так громко, что Жар-птица обернулась.

— Проголодался? — усмехнулась она, сверкнув синим глазом. — Я же говорю, пошли в гостиницу. Там такие пироги дают — пальчики оближешь и еще добавки попросишь!

Мы пошли по улице (вернее, Жар-птица шла, а я всё еще сидел у нее на спине, как король), и я вертел головой во все стороны. Мимо проходили удивительные люди — все в ярких одеждах, у некоторых из карманов торчали маленькие язычки пламени, а у одной тетеньки вместо сережек в ушах висели настоящие маленькие лампочки и весело моргали!

— Смотри по сторонам, но голову не сверни! — подшучивала Жар-птица.

И тут мы подошли к гостинице.

Это было трехэтажное здание с огромной вывеской, на которой огненными буквами горело: "ТРАКТИР У ВЕСЕЛОГО УГОЛЬКА". Из дверей вырывались наружу вкусные запахи, звон посуды и громкий смех.

Внутри было еще удивительней, чем снаружи!

Представляете, вместо люстр под потолком висели... тучи! Маленькие, пушистые, белые облачка, и из них шел мягкий золотистый свет. А на стенах плясали тени, но не простые, а цветные — от свечей, которые стояли на каждом столике в причудливых подсвечниках, похожих на дракончиков.

Но народу! Народу было — яблоку негде упасть! За столиками сидели какие-то бородатые гномы с кружками, из которых шел пар, толстые повара в колпаках, тощие музыканты с дудочками, и везде бегали официанты, разнося огромные подносы с дымящимися блюдами.

— Ой, — сказал я, — а места-то нет!

— Для нас всегда найдется, — подмигнула Жар-птица и повела меня между столиками.

Я плелся за ней, держась за ее теплый хвост (на всякий случай, чтобы не потеряться), и глазел по сторонам. И вдруг я увидел ЕГО.

За отдельным столиком в углу сидел мужчина. Самый смешной мужчина на свете! На голове у него был высоченный колпак — ну прямо как у волшебника из сказки, только не в звездочках, а в каких-то блестках. И из этого колпака... сыпались искры! Честное слово! Как из бенгальского огня, только не переставая. Фьюить-фьюить-фьюить — искры вылетали, кружились над его головой и гасли в воздухе.

Мужик этот, его, как я потом узнал, Горелкой звали, сидел и пытался пообедать. Но у него ничего не получалось!

Перед ним стояла тарелка с дымящимся супом. Горелка брал ложку, зачерпывал суп, подносил ко рту... и в самый последний момент ложка почему-то поворачивалась и суп выплескивался прямо ему на рубашку! Или вообще мимо!

— Ну вот! — кряхтел Горелка, вытирая рукавом пятно. — Опять мимо!

Он снова зачерпывал. И снова ложка, как живая, норовила уткнуться ему в щеку или в нос. Я смотрел на это и чувствовал, что у меня щеки начинают трястись от смеха.

А потом Горелка решил попить компот. Взял кружку, поднес к губам... и в этот момент его рука дрогнула, и компот вылился прямо в колпак! Представляете? Компот — в колпак, из которого искры сыплются!

— Ш-ш-ш-ш! — зашипело у него на голове, и оттуда повалил пар.

Дети за соседними столиками уже не смеялись, а прямо падали со стульев. Кто-то уткнулся лицом в скатерть, кто-то зажимал рот руками, а один мальчишка, веснушчатый, с рыжими вихрами, не выдержал и заорал на весь зал:

— Эй, Горелка-спотыкач! Ты бы хоть глазки своим лучикам протер! А то сидишь, как слепой котенок, весь компот на себя вылил!

Тут уж я не выдержал. Я фыркнул, как чайник, и уткнулся лицом прямо в Жар-птицыну гриву, чтобы не расхохотаться в голос. Грива была теплая, мягкая, пахла дымком и почему-то ванилью. Я зарылся в нее носом и трясся от смеха, как желе.

Но самое смешное было впереди!

Горелка вместо того, чтобы обидеться на мальчишку (я бы, наверное, обиделся, если б надо мной так смеялись), вдруг как захохочет! Громко, заразительно, на весь зал!

— Ха-ха-ха! — заливался он. — «Слепой котенок»! Ой, уморил! Точно, слепой!

И в этот момент из его колпака вместо обычных искр вырвался настоящий фейерверк! Бах! Бах! Тра-та-та! Красные, синие, зеленые огни взметнулись под потолок, ударились в облачные светильники, и оттуда посыпался разноцветный дождик из маленьких звездочек!

Весь зал взорвался аплодисментами! Люди хлопали в ладоши, стучали кружками по столам, кричали "Браво!". А Горелка сидел, весь в компоте, с мокрым колпаком, из которого всё еще вылетали последние искры, и довольно улыбался.

Я наконец отлепил лицо от Жар-птицыной гривы и тоже захлопал. Вот это было представление!

— Ну что, — Жар-птица ткнулась носом мне в плечо, теплым таким, ласковым, — аппетит не пропал?

— Еще чего! — засмеялся я. — Теперь я есть хочу еще больше!

— Тогда садись за тот столик в углу, — кивнула она. — Сейчас нам такое принесут...

Я уселся за маленький столик у окна (Жар-птица устроилась рядом на полу, поджав под себя огненные ноги), и стал ждать. В животе урчало уже не от голода, а от предвкушения. Интересно, что тут дают? Пироги, говорила Жар-птица... Но какие?

И тут к нашему столику подлетел официант. Самый настоящий огонек! Ну, то есть человечек, состоящий из света! Прозрачный, мерцающий, с улыбкой до ушей.

— Приветствую вас в "Веселом Угольке"! — пропел он звонким голоском. — Что желает юный путешественник?

Я открыл рот, чтобы заказать... ну, не знаю... всего побольше, но тут Жар-птица подмигнула мне и сказала:

— Не заказывай. Тут сюрпризом кормят. Что повара сегодня наколдуют, то и принесут. Так вкуснее!

— А если они наколдуют что-то невкусное? — засомневался я.

— В этом городе невкусного не бывает, — заверил меня светящийся официант и умчался к другим гостям.

Я откинулся на спинку стула, ощущая, как от Жар-птицы разливается тепло по всему залу, и подумал: "Вот это жизнь! Вот это приключение! Споткнуться о камень — и попасть в такой город!"

А впереди было еще столько всего интересного... Но это уже совсем другая история.

Глава 3. Деревня Искристых Грибочков

Вы когда-нибудь ели пирожки, которые сами прыгают к вам в рот? Вот и я до этого дня не ел!

После того представления в гостинице, где Горелка устроил фейерверк из собственного колпака, мы с Жар-птицей наконец-то дождались еды. И знаете что? Официант-огонек не обманул — это было нечто!

Передо мной поставили огромное блюдо, и на нем лежали... пирожки. Но не простые, а золотистые, румяные, с корочкой, которая переливалась на свету, как чешуя у золотой рыбки. От них шел такой пар, что у меня сразу запотели очки (да, я в очках, чуть не забыл сказать!).

— Ну, давай, пробуй! — подмигнула Жар-птица, укладывая свою огненную голову на лапы. — Это фирменное блюдо — "Прыгучие пирожки счастья".

Я протянул руку, чтобы взять один пирожок, но он вдруг... подпрыгнул! Честное слово! Отскочил от моих пальцев и шлепнулся обратно на тарелку.

— Это чего это он? — удивился я.

— А ты не хватай, — засмеялась Жар-птица. — Ты рот открой. Они сами запрыгивают. Только быстро, а то все разбегутся!

Я открыл рот. И тут началось такое! Пирожки на тарелке зашевелились, запригивали, как маленькие мячики. Один подпрыгнул повыше, нацелился на мой рот... и — оп! — прямо влетел! Я даже жевать не успел, как он сам прожевался и проглотился! Вкус — обалдеть! Сладкий, чуть с горчинкой, с медом и еще с чем-то волшебным, отчего во рту стало щекотно, и я засмеялся.

— Ха-ха-ха! Щекотно же!

— Это они так радуются, что тебе вкусно! — объяснила Жар-птица.

Второй пирожок залетел следом, потом третий, четвертый! Я только рот открывал и закрывал, как птенец. А они прыгали и прыгали — кто в рот, кто в щеку норовил ткнуться, один чуть в нос не заехал! Я хохотал, давился, но было так весело, что живот уже болел не от голода, а от смеха.

— Всё-всё! — замахал я руками, когда тарелка опустела. — Наелся! Спасибо!

Пирожки, которые еще не успели запрыгнуть, обиженно запрыгали на месте и вдруг... испарились в воздухе, оставив после себя только маленькие золотистые искорки.

— Ну что, путешественник, — Жар-птица поднялась, потянулась, и от ее гривы полетели искры во все стороны. — Дальше поедем? У меня для тебя сюрприз есть.

— Какой? — я аж подпрыгнул на стуле.

— Увидишь. Держись крепче!

Я вскочил на ее теплую спину, вцепился в гриву, и мы понеслись. Опять замелькали разноцветные дома, запрыгали фонари над головой, ветер засвистел в ушах... А потом — хоп! — и мы стоим на месте.

Я открыл глаза и...

Ну, вы не поверите! Мы оказались в самом настоящем лесу. Но не в таком, как наш, с березками и елками, а в совершенно сказочном!

Вокруг росли огромные деревья с серебристыми листьями, которые звенели на ветру, как маленькие колокольчики. Трава под ногами была изумрудно-зеленая и мягкая-премягкая, как пушистый ковер. А в воздухе летали светлячки — не просто маленькие точки, а настоящие разноцветные огоньки: красные, синие, желтые, зеленые. Они кружились в танце, оставляя за собой светящиеся следы.

Но самое главное было не это!

— Смотри под ноги, — шепнула Жар-птица.

Я посмотрел вниз и...

Ой, мамочки!

Под каждым деревом, на каждой полянке, прямо у меня под ногами росли... грибы! Но не простые, не мухоморы какие-нибудь, а волшебные! Толстенькие такие крепыши на крепких ножках. Шляпки у них были ярко-красные, в белых крапинках, как у мухоморов, но только крапинки эти... светились! Мягким таким, теплым светом.

И самое главное — у каждого гриба на шляпке были ГЛАЗА! Представляете? Два больших, круглых, блестящих глаза, и они хлопали ресницами и смотрели на меня!

— Ой, — выдохнул я, — они живые!

И тут один гриб, самый ближний ко мне, вдруг подпрыгнул! Прямо на своей ножке — хоп! И второй подпрыгнул, и третий! Через секунду вокруг нас началась настоящая грибная дискотека!

— Ой, смотрите, гости! — запищали они тоненькими голосками, похожими на комариный звон. — К нам гости приехали! Танцуем, братцы! Веселимся, сестрицы!

И пошла такая пляска!

Грибы подпрыгивали, приседали, кружились на месте. Из-под их шляпок, из тех самых белых крапинок, вылетали мелкие искорки. Искры сталкивались друг с другом и создавали музыку — не просто так, а настоящие мелодии!

Дынь-дынь-тыр-тыр-бум! Тра-та-та-дзынь-дзынь!

Я сидел на Жар-птице, открыв рот, и смотрел на это грибное безумие. Глаза у меня, наверное, были размером с эти самые шляпки.

Один грибочек, совсем маленький, видно еще грибенок-детсадовец, так разошелся в танце, что его понесло! Он подпрыгивал всё выше и выше, крутился волчком, искры из-под его шляпки летели во все стороны.

— Я самый лучший танцор! — пищал он. — Я звезда! Я супер-пупер-гриб!

Разогнался, подпрыгнул — выше всех! Взлетел прямо в воздух... и — БАМС! — стукнулся головой (то есть шляпкой) прямо о бок моей Жар-птицы!

— Ой-ёй-ёй! — заорал грибенок и покатился кубарем по траве, как маленький красный мячик.

Он катился, подпрыгивал на кочках, а из-под него всё сыпались искры. Остановился только тогда, когда врезался в большой мухомор (тоже с глазами, но очень сердитыми).

— Эй, малышня! — проворчал сердитый гриб. — По сторонам смотреть надо!

А грибенок лежал на спине, болтал в воздухе ножкой и хныкал:

— У меня теперь шляпка помнется... Я больше не красивый...

Я смотрел на это и чувствовал, что сейчас лопну от смеха. Плечи тряслись, в животе булькало, из глаз чуть слезы не брызнули.

— Ха-ха-ха! — не выдержал я и расхохотался в голос. — Ой, не могу! Грибенок-неудачник!

Жар-птица тоже засмеялась, и от ее смеха искры посыпались на поляну, и грибы вокруг запищали еще громче.

— Смотрите! Смотрите! — закричали они. — Огненная лошадь смеется! И мальчик смеется! Ура! Праздник!

И они снова заплясали, а грибенок вскочил, отряхнулся, и, хотя его красная шляпка теперь была чуть-чуть помятой, он радостно запрыгал вместе со всеми.

Один гриб, самый старый, с бородой из мха (представляете, у гриба борода!), подковылял ко мне на кривых ножках и прошамкал:

— Ты, малец, не смотри, что они мелкие. Они у нас артисты. Вчера вон целый концерт для светлячков давали. Пол-леса смеялось!

— А вы всегда здесь живете? — спросил я, всё еще улыбаясь.

— А то! — кивнул старый гриб. — Мы ж Искристые Грибочки. Без нас в этом лесу никак нельзя. Мы настроение поднимаем. Вон видишь, как народ веселится?

Я огляделся. И правда — на поляну уже сбегались другие лесные жители. Из-за деревьев выглядывали зайцы с светящимися ушами, на ветках сидели птицы с огненными хвостами, а в траве копошились жучки, у которых вместо спинок горели маленькие лампочки.

— Ух ты! — прошептал я, разглядывая эту чудесную суету. — Никогда такого не видел! Никогда-никогда!

Грибы плясали, искры летели, музыка гремела (если можно назвать музыкой это дынь-дынь-тыр-тыр-бум), и мне было так хорошо и весело, как никогда в жизни!

— Жар-птица, — спросил я, — а можно мне с ними потанцевать?

— Валяй! — подмигнула она. — Только смотри, ножки не отдави грибам, они хоть и крепкие, а все же маленькие!

Я спрыгнул с теплой спины прямо в мягкую траву и... пошел в пляс! Ну, как умел. Я прыгал, хлопал в ладоши, кружился, а грибы облепили меня со всех сторон и прыгали вместе со мной. Маленький грибенок, тот самый, который только что стукнулся о лошадь, ухватил меня за штанину и повис, раскачиваясь.

— Я с тобой! Я с тобой! — пищал он.

И мы кружились, и искры летели, и светлячки танцевали вокруг, и казалось, что весь лес смеется вместе с нами.

Вот это было веселье! Вот это праздник!

А впереди было еще столько всего... Но об этом я расскажу в следующий раз.

Глава 4. Замок Тлеющего Короля

После деревни Искристых Грибочков я думал, что меня уже ничем не удивить. Ну, подумаешь, грибы с глазами танцуют, подумаешь, пирожки сами в рот прыгают — дело житейское! Но когда Жар-птица сказала, что мы едем в настоящий королевский замок, у меня аж дыхание перехватило.

— В замок? — переспросил я, хлопая глазами. — Как в сказке? С королем и придворными?

— А то! — подмигнула Жар-птица. — Только ты там поаккуратнее. Король у нас хоть и добрый, но горячий. В прямом смысле.

Я не совсем понял, что значит "горячий", но расспрашивать не стал. Просто вцепился покрепче в ее теплую гриву, и мы понеслись.

И вот тут началось такое...

Сначала я ничего не видел, только ветер свистел в ушах и искры от Жар-птицы летели назад, как огненный шлейф. Потом ветер стих, и я открыл глаза.

Мы стояли на вершине холма. А передо мной...

Мамочки мои! Я даже рот открыл и забыл его закрыть.

Передо мной возвышался ЗАМОК. Не просто большой дом, не просто красивое здание, а НАСТОЯЩИЙ СКАЗОЧНЫЙ ЗАМОК!

Он был такой огромный, что, казалось, доставал до самого неба. Башни у него были высокие-превысокие, с золотыми шпилями, на которых развевались флаги. Флаги эти, кстати, тоже были не простые — они горели! Прямо полыхали на ветру, но не сгорали, а переливались красным, желтым и оранжевым пламенем.

Стены замка сверкали так ярко, что глазам больно становилось. Они были золотыми! Не крашеными, не просто желтыми, а самым настоящим золотом, которое переливалось на солнце и слепило прохожих. На каждом зубчике стен (они называются бойницы, я потом узнал) горел маленький огонек, и все эти огоньки мерцали в такт, как праздничная гирлянда.

Вокруг замка шёл ров, но не с водой, а с... лавой! Честное слово! Там текла настоящая огненная река, только не страшная, а красивая — оранжево-красная, с золотистыми искрами. Через ров был перекинут мост, но не простой, а стеклянный! И под этим стеклом тоже текла лава, подсвечивая мост снизу.

— Ничего себе... — выдохнул я. — Это всё по-настоящему?

— А ты как думал? — усмехнулась Жар-птица. — Это Замок Тлеющего Короля. Самый горячий замок во всем волшебном мире.

Мы пошли по стеклянному мосту, и я чувствовал, как под ногами струится тепло. Страшно было — жутко! Вдруг стекло треснет? Но Жар-птица шла спокойно, и я решил, что если уж она, огненная, не боится, то и мне бояться нечего.

У ворот замка нас встретили стражники. Это были... драконы! Маленькие, ростом с меня, чешуйчатые, с крылышками за спиной. Из их ноздрей вылетали дымные колечки, и они важно кивали нам своими зубастыми мордами.

— Жар-птица! — закричал один дракончик тоненьким голоском. — С гостями! Король будет рад! Проходите, проходите!

Мы вошли внутрь.

Залы замка были еще красивее, чем снаружи! Представляете, полы там были выложены разноцветными камнями, которые светились изнутри. По потолку плыли облака — настоящие, пушистые, только маленькие, и с них капал... дождь из искр? Нет, из маленьких звездочек! Звездочки падали вниз, но, не долетая до пола, таяли в воздухе.

Колонны, поддерживающие потолок, были увиты живым огнем. Огонь вился по ним, как плющ, не обжигая, а просто красиво освещая всё вокруг.

И везде, куда ни глянь, суетились маленькие дракончики. Они что-то носили, летали с подносами, перекрикивались друг с другом:

— Эй, углей подбросьте в камин!

— А где моя поварешка?

— Не спалите суп, бездельники!

Мы прошли через анфиладу залов (это когда комнаты одна за другой, я в кино видел), и наконец оказались в Тронном зале.

Тронный зал был огромный, как стадион! Посередине стоял трон — золотой, с высокой спинкой, украшенной драгоценными камнями, которые горели красным светом. А на троне...

Сидел Король.

Ну, вы бы его видели! Толстый, добрый, с пухлыми щеками и маленькими веселыми глазками. На голове у него была корона, но не простая, а с настоящим пламенем вместо верхушки! Пух-пух — пламя вырывалось из короны, как из маленького вулкана. Одет Король был в мантию из огненного шелка — она переливалась и искрилась при каждом движении.

И самое главное — от Короля шел дым! Чуть-чуть, легкий такой дымок, вился над его головой и таял в воздухе.

— А-а-а, гости! — прогудел Король басом, когда увидел нас. Голос у него был глубокий, как у папиного друга дяди Коли, только приятнее. — Жар-птица, старая знакомая! И с кем это ты? С мальчиком?

— Это Ванечка, — кивнула Жар-птица, слегка склоняя голову. — Путешественник из другого мира. Споткнулся о волшебный камень и попал к нам.

— Молодец, что споткнулся! — засмеялся Король, и от его смеха изо рта вылетели несколько дымных колечек. — Хорошее дело! Кушать хотите?

Я только рот открыл, чтобы сказать "да, хотим, очень!", как Король уже хлопнул в ладоши:

— Эй, дракончики-поварята! Несите наше фирменное блюдо! Гостей кормить будем!

Дракончики заметались, захлопали крыльями, и через минуту передо мной поставили... тарелку. Обычную такую, красивую, золотую. Но в тарелке...

Я смотрю в тарелку и глазам своим не верю! Там не суп, там ОБЛАКО! Честное слово, настоящее маленькое облачко плавает в тарелке! Белое, пушистое, чуть подрумяненное по краям. Оно колышется, дышит, и от него поднимается легкий пар.

— Что это? — шепотом спросил я.

— Дым-суп, — объяснила Жар-птица. — Королевское угощение. Ты ложку бери и черпай. Только быстро, а то уплывет!

Я взял ложку (тоже золотую, тяжеленную) и осторожно зачерпнул облако. Оно было легкое, невесомое, чуть теплое. Я поднес ложку ко рту, открыл рот... и облако само влетело внутрь!

И тут началось такое! Внутри у меня будто костер зажгли! Не больно, а приятно-приятно! Тепло разлилось по груди, по животу, по рукам и ногам. Мне стало так уютно и хорошо, будто я под одеялом с грелкой.

— Ого! — выдохнул я. — Горячо!

— А то! — довольно прогудел Король. — Мой суп самый теплый в мире. Еще хочешь?

Я с радостью зачерпнул еще. И еще. Облако в тарелке таяло на глазах, но вместо него появлялось новое — дракончики подливали!

И вот, значит, сидим мы, суп облачный едим, тепло по телу разливается, хорошо так, уютно. Жар-птица рядом стоит, тоже из миски своей хлебает (ей отдельную, большую, принесли). Король на троне восседает, довольно улыбается.

А рядом с Королем стоит лакей.

Вы бы видели этого лакея!

Во-первых, он был очень высокий и худой, как жердь. Во-вторых, одет он был в зеленый фрак с золотыми пуговицами, и на голове у него был напудренный парик, как у старинных важных господ. Но самое главное — это УСЫ!

Усы у него были! Длинные, рыжие, пушистые и закрученные в тугие колечки на концах. Они торчали в разные стороны и придавали ему такой важный и гордый вид, будто он самый главный после короля.

Король говорит речь:

— А в нашем замке, — гудит он, — дракончики недавно новую люстру из чистого огня отлили! Теперь весь зал сверкает!

А лакей стоит, слушает и важничает. И усами водит! Влево поведет — колечки закручиваются, вправо поведет — раскручиваются. И так увлекся он своими усами, так засмотрелся на них, что перестал замечать, что вокруг происходит.

А вокруг происходит вот что: Король как раз доедал свой дым-суп. Тарелка стояла прямо перед ним, горячая, дымящаяся. А лакей стоит рядом и усами водит, водит...

И вдруг — раз! — одно колечко его уса окунается прямо в королевскую тарелку! Прямо в горячий дым-суп!

— Ой-ёй-ёй! — как заверещит лакей! — Ай-яй-яй! Горячо-то как!

Он подпрыгнул на месте, выдергивая ус из тарелки. Ус был весь в облачном супе, дымился и светился! Лакей схватился за него руками и давай дуть:

— Фу-фу-фу! Горит! Ус горит! Мой любимый ус!

Король от неожиданности поперхнулся. Из его рта вылетело сразу десять дымных колец, и все они нацепились ему на корону, как баранки.

— Кха-кха! — закашлялся Король. — Ты что, Григорий, с ума сошел? В моем супе усы мочить?!

А я... я не выдержал. Я как захохочу! Громко, на весь зал! Сижу на своем стульчике, за животик держусь, ногами болтаю и хохочу:

— Ха-ха-ха! Ой, не могу! Усы в супе! Ха-ха-ха!

Жар-птица рядом тоже засмеялась. А когда Жар-птица смеется, из ее ноздрей искры сыплются! Искры полетели во все стороны, попали на скатерть, на пол, на дракончиков...

Дракончики, которые сидели за маленькими столиками и тоже ели свой суп, сначала испугались, а потом как попадают со стульев от смеха!

— Ха-ха-ха! — пищат они тонкими голосками. — У Григория ус в супе! Сварился ус!

Один маленький дракончик так смеялся, что у него из носа вылетело пламя и подпалило штору. Пришлось другому дракончику бежать с ведром волшебной воды.

Григорий-лакей стоял красный, как рак, дул на свой несчастный ус, а ус дымился и никак не хотел остывать.

— Ваше Величество! — пролепетал он. — Я нечаянно! Я больше не буду!

Король вытер слезы (он тоже смеялся, просто старался быть серьезным, потому что он же король) и махнул рукой: