Прилипала/о

Вечером, когда я уже собирался спать, позвонил соседский дружок Петька.

— Мишка, пойдём завтра на горку кататься?! — предложил он.

— Не знаю, — засомневался я. — Мама говорила, будет очень холодно.

Петька хихикнул:

— Мама говорила?! Испугался мороза, мерзляка? Можем к рынку пойти, там горка повыше и народа побольше, будем бегать и всех толкать — не замёрзнем.

Язвительный Петькин голос звучал вызывающе, и я принял вызов:

— Хорошо. Встречаемся утром во дворе.

— И вот ещё что… — не меняя интонацию, продолжил Петька. — Тебе когда смартфон купят? Ни списаться, ни лайкнуть. Отсталый, как моя бабушка, всё с кнопочным ходишь.

— Сам ты отсталый, — сдержанно ответил я и сбросил вызов. Тут не поспоришь, телефончик и правда старенький — кнопочки затёрты, на экране трещинка. В чём-то Петька прав. Я привычно воткнул сотик на зарядку — батарейка совсем дохлая, и лёг спать.

Мамин прогноз оправдался — мороз настырно пощипывал щёки. Редкие прохожие дымили паром.

«Погуляю полчасика», — решил я, ёжась и поглядывая на пухлого Петьку в пухлом пуховике. Из-под шарфа выглядывали лишь хитрые глаза-пуговки.

Идею с «покатушками» наши родители не одобрили — как сговорились, ледянки пришлось оставить дома и утешаться прогулкой по пустому двору.

Зимой детская площадка пряталась в сугробах — качели и горки утонули наполовину, а от карусели из снега торчал лишь облупленный металлический шар.

— Железки на морозе липкие, — уверенно заявил Петька, поглаживая шар варежкой.

— Как это липкие? — удивился я.

— А так! — подмигнул из-под капюшона Петька и подбежал к качелям. — Попробуй столб лизнуть, и тут же прилипнешь.

— Сам лизни, — буркнул я, но подошёл ближе.

— В прошлом году лизал! — важно, но с оттенком грусти сообщил Петька и повис мешком на верхней перекладине.

— Чего?! Боишься?! Трусишка-Мишка! — заверещал он через шарф.

Это меня задело. Я натянул шапку поглубже, зажмурился и лизнул столб.

Язык больно ущипнуло. Он затвердел. Вернуть его туда, где он должен быть — в рот, никак не получалось — прилип к железке намертво. А вместе с ним прилип и я.

Петька хохотал долго и неприятно. Не удержался, рухнул от смеха с перекладины.

— Умора! Ну ты и лох, Мишка.

Он достал смартфон, побегал вокруг меня, гукая, делая снимки, кубарем скатился по сугробу и исчез. Долетело лишь ядовитое: «Обхохочешься! Выложу в сеть по приколу».

Если бы я мог, сказал бы вслед всё, что о нём думаю. Но слова безнадёжно застряли, даже самые злые — я онемел. И окостенел. Шевелиться, а тем более тянуть язык на себя было больно и страшно. Перед собой я видел ржавый столб, справа и слева сугробы, а выше — фиолетово холодное небо.

«Что же делать? — суматошно думал я. — Петька же, подлец, не вернётся».

Рука с трудом вытащила из кармана телефон, вытряхнув одновременно на снег несколько шоколадных конфет.

Первый звонок я сделал маме. Она ответила не сразу:

— Алло, Миша! Уже погулял, ещё не замёрз?..

— М-м-м-м-м! — это всё, что получилось произнести в ответ.

— Что?! Мишка, не балуйся, пожалуйста. Ты же знаешь, я на кухне. Через полчасика жду домой, пирог на подходе. А пока не мешай. Пока-пока, — и она отключилась.

Сердце обиженно ёкнуло, но всё же не остановилось. Наоборот, забилось быстрее. «Ей пирог дороже сына!»

Я позвонил папе. Он ответил сразу:

— Мишунь, привет. Как ты, нормуль?.. Я тоже. Скоро буду дома. Как там пирог?

— М-м-м-м-м!

— Ух, ты! Куда же ты прешь?! Права купил?! Мишь, я за рулём… Давай потом… Пирогом заправимся и воскресные планы обсудим. Лады?! — и отключился.

Тоже мимо. «Он к рулю прилип, а я к столбу».

Осталась одна единственная попытка — совершенно безнадёжная. Позвонить сестре.

И я даже не успел выдавить: " М-м-м-м-м!»

— Привет, дохлик! Мне сейчас некогда, просто ваще! Люблю, чмоки…

«Я тебя тоже обожаю».

С затёртых кнопок и в толстых варежках набралась не смска, а какая-то абракадабра. От бессилия я чуть не заплакал. Сдержался в последний момент, сообразив, что щёки тоже могут прилипнуть.

«Надо как-то выбираться самому», — пришла, наконец, самая правильная мысль.

Вариантов спасения просчитывалось немного: оторвать язык от столба — «А если язык останется на столбе?!» — или упрямо дожидаться весны. Манёвр с весной мне нравился больше.

У моих ног промелькнуло что-то тёмное. Я покосился вниз. Рядом сидела большая чёрная собака, с интересом высматривала рассыпанные на снегу конфеты и улыбалась. Эта улыбка мне не понравилась.

«До весны не дотянуть, — подумал я, — этот собачевич на первое конфеты слопает, а на второе до меня доберется».

Пёс обнюхал конфеты, а потом и мою штанину.

«Пирогами его точно никто не кормит».

Я зажмурился.

Пёс звонко погавкал.

Я замычал. Рванул в сторону…

…и проснулся!

Болело горло, похоже, начиналась ангина.

Когда Петька позвонил, коварно напоминая о прогулке, я тут же хрипло выдал, что впредь выбираю друзей более осмотрительно. Он ничего не понял и обиделся. И ладно! Тоже мне друг, бросил в беде. Хотелось показать ему язык — даже если показывать больно. Что я и сделал, внимательно посмотрев в зеркало. Вышло как-то не смешно. Скорее, грустно. Я или болею, или взрослею? Второе неизлечимо. Ведь скоро мой день рождения.

Папа и мама шепчутся на кухне. Обсуждают, наверное, какой смартфон мне купить. Зря! Я попрошу собаку. Надеюсь, любимая сестра не будет против нового друга. А может и не заметит ничего. У неё своих друзей... И как всегда — бесконечная фиеста.