Приложение к уставу 2

– Ахтунг! Ахтунг! – рявкнул на разводе старшина, эпично выругался и огласил «приговор» – список бойцов, заступающих вечером в наряд.

Так Алексей узнал о своём кухонном наряде, за мытьё гор посуды прозванном армейской молвой «дискотекой» – «кружатся миски, кружатся диски». Ещё в карантине Алексей слышал суровый рассказ ротных чертей про филиал ада у начальника столовой сержанта Хамраева. Молодого воина там ожидали вечная пахота и жестокий мордобой. Отслужив три месяца, Алексей впервые шёл дневалить на "дискотеку". Весь день на душе у него скребли кошки и предчувствие его не обмануло…

Первым на ужин явился учебный взвод, сотрясая округу бодрой строевой песней.

– Бегом в столовую, сынки! – лютовал сержант Джумаев, пиная летящих мимо него новобранцев. – Шевели оглоблями, трупы!

Пока рота усиленно гремела ложками, поглощая неизменную шрапнель с тушёнкой, Алексей работал у раздаточного окна, не давая малейшего повода для придирок и подзатыльников. Хамраев не спускал с него вездесущих злых азиатских глаз, всегда готовый отвесить пару тумаков тяжёлой рукой. В конце ужина хозяин столовой, просто так, ради забавы, прислал троих земляков из молодых «покошмарить сынка». Вращая кулаками, три туркмена ринулись по узкому коридору в посудомойку. Первым напирал рослый здоровяк Таиров. В спину ему свирепо дышали бычьи ноздри Хурмедова и Айвезова.

Стиснув зубы, Алексей принял боевую стойку. Говорить не о чем – и так всё ясно. Снести побои от однопризывников означало стать презренным доходягой. За спиной ванна с грязной посудой и проход в варочный тупик. Отступать некуда!

Всего пару месяцев назад в карантине Алексей имел тёплые отношения с новобранцами-азиатами. А сегодня по наущению сержанта-старика они скопом ринулись избивать своего вчерашнего товарища. Разум паниковал – одному против троих не выстоять! Но Алексей вскипел. Из глубин души поднялась справедливая ярость. Взломав разумный механизм цивилизованного мышления, она призывала «помирать с музыкой». Кровь гневным толчком бросилась Алексею в голову. Предатели! Подонки! Ненавижу!.. Действуя резко и дерзко, он первым врубил Таирову в смуглый пятак и тот ушёл куполом в стену.

Посыпались ответные выпады. Один резанул воздух над ухом Алексея, другой бухнул в плечо, третий задел бровь. Трёхголовый, шестирукий монстр грозно ревел, но узкий коридор не давал ему развернуться. Алексей снова и снова с дикой силой выбрасывал вперед кулаки, продолжая месить коричневую, коротко остриженную тыкву. Под градом ударов Таиров поскользнулся и загремел на пол, чертя каблуками полосы на мокром кафеле.

В самом разгаре потасовки в коридор ввалилась крепкая фигура Конькова, вологодского земляка Алексея. Он безучастно протиснулся между Айвезовым и Хурмедовым и, перешагнув через Таирова, зачем-то прошмыгнул мимо Алексея в варочный. Через несколько секунд он с отрешённым видом просочился обратно к выходу.

Вскочив на ноги, Таиров сплоховал и сразу получил по зубам. В угаре драки Алексей, не глядя, гасил кулаками пространство перед собой, ударяя то в пустоту, то в мякоть. Азиаты явно не ожидали от него такой прыти и отступили.

– Ти кровью будешь харкать до дембеля! – гневно прошипел Таиров разбитыми в кровь губами и нырнул во мрак за порогом столовой.

Алексей окинул взглядом посудомойку. Опрокинутая на пол стопка пластиковых тарелок, грязь от кирзачей и брызги крови на влажном кафеле отмечали поле боя, где он одержал трудную победу. Не обращая внимания на боль в рассечённой брови, Алексей принялся за уборку.

Вскоре, бряцая связкой ключей, на пороге посудомойки грозовой тучей вырос Хамраев. Он привычно чиркнул пальцем по дверце холодильника словно проверял чистоту.

– Вай-вай! Зачем гыряз куругом?! – процедил он сквозь жёлтые от курева зубы и перед уходом резко саданул Алексею под дых. – Порядок быть до блеск, пока рота рубает!

После отбоя в расположении начались обычные ночные пляски. Оттуда доносился крепкий армейский мат и гогот. Старики развлекались и гоняли бойцов. То и дело из казармы выбегал кто-нибудь из молодых, отправленный на поиски курева в срок «пока горит спичка». За пайкой в столовую примчался воин с мутными от недосыпа глазами и надписью на лбу химическим карандашом «ДМБ – 1985 во мраке!». Алексей не спешил в роту, не желая попасть под раздачу.

В полночь на кухню заявился Хамраев. На удивление, он пребывал в спокойном расположении духа и даже был не прочь поболтать с дневальным.

– Зачем ти делать драка? Ти ВДВ разве? Ти Рэмбо, что ли? – назидательно разглагольствовал Хамраев, тускло сверкая лычками на погонах и россыпью солдатских значков на груди. – Ми, азиаты, наводить свой порядок в рота. Ти один свой башка хотеть ломать система? Система больше твёрдый, чем твой башка! Как все белий, терпи и молча паши. Не то тебе худо будет. Задрот будешь, чмошник будешь, может даже зарежем чуть-чуть на шашлык… Ви, белий, каждый сам за себя, а нас много, ми – сила. Ти не нужен офицер. От тебя нет польза. А без нас офицер трудно наводить порядок в рота. Когда ми есть, офицер может ничего не делать, шланговать.

Хамраев взял короткую паузу, жадно затянулся захватанной папиросой, затем наморщил узкий лоб и многозначительно изрёк:

– Не офицер, а ми командовать этот рота, батальон, полк, дивизия, армия!..