Принц Иво Воронья Лапка-2

…Кто в деревне не знает, что из этого получилось. Взяла старуха Клути гостинцы и велела соседкам каждую неделю носить. Пусть кто-нибудь попробует не принесёт — куры перестанут нестись, коровы доиться, на скотину мор нападёт. У тех же, кто не уважил старуху, не принёс гостинца, масло не стало сбиваться, мужья приходили с работы с ломотой во всём теле, дети грубили и дрались, а ночью плакали, не давали спать: то у них зуб заноет, то в ухо стрельнёт.

Слишком поздно поняла деревня, что Клути не простая старуха, а злая, вздорная ведьма.

«Кожаный мешок», английская народная сказка

Дорога к городу выдалась долгой. Волшебные травяные лошадки не знали усталости и шли ровно у самых облаков, но Эмме измучилась и полностью выбилась из сил, прежде чем увидела вдали едва различимую россыпь огоньков – окна многочисленных человеческих жилищ; притаившийся в темноте людской муравейник, не засыпавший даже глубокой ночью. Она давно – едва только поутих первый восторг от приключения, - хотела спросить у ведьм, что ждет их в городе, как примет незваных гостей чуждый мир?.. Кумушки держались так уверенно и живо, словно не испытывали ни тени сомнений и беспокойства. То ли дело Эммелин, которой город с каждой минутой казался местом куда страшнее, чем логово старого дракона под Холмом!

-Но где же мы остановимся?! – наконец вырвался у нее вопрос, прозвучавший предательски звонко, как будто за секунду до бурных отчаянных слез. – Разве возможно, свалившись с небес, просто ходить по улицам ТАМ, и… и…

-Не бойся, воронья невеста! – поспешила утешить ее Тройоль, по какой-то причине обходившаяся с Эммелин с большим добродушием и вниманием, чем Гуссильда. – Мы прибудем в город вовсе не как безродные бродяги, а как богатые наследницы. Нам давно уж полагалось вступить в права владения…

-Одна из наших дальних кузин жила в городе с незапамятных времен, - охотно продолжила Гуссильда, посчитав, что здесь есть чем похвалиться перед юной подопечной. – Мы состояли в переписке, совы и нетопыри исправно доставляли нам от нее вести. Пару зим назад она решила, что достаточно повидала на своем веку и упокоилась. А перед тем отписала свой дом своим лесным сестрам – если кому-то из нас, разумеется, взбрело бы в голову переехать поближе к людям. Что там – пожалуй, нет такого людского города, где не ветшал бы заброшенный домик одной из наших старших кузин или теток!.. Люди обычно обходят их стороной и придумывают всякие небылицы – как будто им по силам вообразить что-то интереснее, чем оно было на самом деле!.. Эх, будь мы помоложе… Я уж не раз говорила: отчего бы нам не погостить в людском мире, не повеселиться как следует? Но кума Тройоль вечно придумывала причины, чтобы не трогаться с места: то важный шабаш на носу, то кому-то из ребятни младших соседок нужны няньки, то слишком дождливо, то слишком ветрено… Тьфу! И вот наконец сами высшие силы послали нам хитреца Йоссе с его затеями!

Тройоль, беспокойно завертев головой, шикнула на подругу, и та умолкла: суть уговора между ведьмами и придворным чародеем не предназначалась для ушей Эммелин.

-Так вы, сударыни, теперь будете няньками при мне? – спросила несколько обиженная этими недомолвками Эмме. – Об этом вас попросил колдун?

-А разве тебе не нужны няньки, дитя? – сощурилась Гуссильда. – Разве знаешь ты, куда и зачем идешь, набивая шишки и падая на каждом шагу? Тебе даровано многое, а предназначено – еще больше, да только ведь ты ничем из этого не умеешь пользоваться. Поэтому для начала обучишься кое-чему у нас, а мы проследим, чтобы с тобой случалось как можно меньше бед…

-Но вы потом вернете меня… домой? – с тревогой промолвила Эммелин, невольно оглядываясь назад, где за тьмой, туманами и бескрайними лесами потерялась деревня Госбертов.

-Смотря, что считать твоим домом! - скрипуче расхохоталась ведьма, не скрывая, что тревога девушки ее забавляет.

-Полно тебе, Гуссильда! – оборвала ее Тройоль. – У девчонки и так сердце ушло в пятки, а тут еще ты со своими шутками, - и она, старательно ощерив все свои клыки, повернулась к Эмме. - Вернем, если ты сама этого пожелаешь, милая! Хоть к людской родне, хоть в Холм – сама выберешь потом, что дороже твоему сердцу…

Но прозвучало это точь-в-точь, как благостная ложь, которой взрослые успокаивают плачущих детей, чтобы те побыстрее забыли о своих нехитрых потерях.

Город, тем временем, приближался, дробясь на тусклые и яркие огоньки: отблески света в окнах харчевен, цепочки уличных фонарей, костры бродяг и прочих ночных бездельников; впрочем, Эмме еще только предстояло узнать, чем живут после захода солнца городские улицы. Ведьмы радостно шмыгали носами, принюхиваясь к каким-то запахам, которые подхватывал над площадями и трущобами ветер, и от нетерпения молотили пятками по бокам своих лошадок: быстрее, быстрее!

Эммелин подумала, что с кумушек станется направить лошадей на крышу первого попавшегося дома, но нет: Тройоль и Гуссильда не стали сразу спускаться к чадящим трубам. Они кружились над площадями и улицами точно так же, как это делала зимой королевская охота, что-то высматривая и выслушивая. Затем, переглянувшись, ведьмы заухали совами, тоскливо завыли, растревожив бродячих и дворовых псов.

-Здешним нелюдям нужно знать, что прибыли гостьи из далеких лесов, - пояснила Тройоль, оглянувшись на Эмме, которую все сильнее тревожили эти странности. – Мы им не родня – ну разве что самую малость, - однако правила вежливости требуют представиться как следует. Пусть слышат все под мостами и в сточных канавах, на кладбищах и в старых подземных ходах: ведьмы древнего рода почтили Старый Город своим присутствием!

-Старый Город? – переспросила Эмме. – Так он называется?

-Он сменил много имен, что толку запоминать? – отмахнулась ведьма. – Люди вечно выдумывают названия для своих королевств и поселений, как будто от названия меняется суть! То ли дело Лес и Холм!.. Мы зовем город Старым, потому что древнее его в здешних пределах не найти. Дальше, у моря, есть еще один Старый Город, но поменьше. А все остальные им не чета.

-И что же – это все города, что есть в людском мире?

-Есть и другие, за морями и за горами, где люди вовсе иные,- Тройоль равнодушно пожала плечами. – Но нам до них какое дело? Твое письмо прибыло отсюда – и довольно об этом.

-Письмо! – воскликнула Эмме, спохватившись. – Вы ведь так и не отдали мне его! О, прошу вас, тетушка ведьма…

-Нашла время и место!.. Потерпи самую малость. Мы почти на месте! - Тройоль указала вниз, на дома и улицы, теряющиеся в ночной тьме; там не светилось ни одно окно, да и фонарей было куда меньше, чем в кварталахпо соседству. Но в этой непроглядной черноте призывно трепетала и подмигивала зеленая искорка, не похожая на обычные городские огни.

-Наше новое жилище! Готово встречать хозяек! – торжествующе вскричала Гуссильда. – В славном месте, кума! Чую, когда-то в незапамятные времена здесь был круг из камней, где плясали девы и старухи из нашего народа. А позже глупые люди поставили на его месте виселицу – ох, сколько же тут мечется неупокоенных душ!

-Но разве это хорошо? – Эмме, не разделявшая радости ведьм, с опаской смотрела в темноту.

-Конечно, хорошо! Всегда есть, с кем поболтать! – отозвалась Гуссильда и тут же, раскряхтевшись, принялась понукать свою лошадку. – Ох, старость все же дает о себе знать! Все кости ломит, голова трещит, левое ухо закладывает… Побыстрее бы очутиться у камина, подогреть вина, послушать здешние сплетни, сыграть пару шуток с соседями для начала…

-И то верно, кума, - охотно согласилась Тройоль. – Пришло время вступить во владение своим законным наследством!

И Эммелин пришлось постараться, чтобы не отстать от ведьм: их лошадки помчались вдвое быстрее прежнего, стремительно снижаясь к крышам и печным трубам. В темноте они видели куда лучше, чем Эмме, и потому ловко петляли, огибая невидимые в темноте препятствия. Иногда под их копытцами звонко отзывалась черепица, а ветви деревьев хлестали девушку по ногам, но конечный отрезок пути вышел совсем недолгим: не успела она пару раз охнуть от неожиданности, как ее травяная лошадь остановилась, точно вкопанная, и заплясала на месте. Рядом запыхтели и закряхтели ведьмы, приглушенно браня своих скакунов за излишнюю резвость, а затем в темноте вспыхнуло пламя: сами по себе зажегся фитиль в фонаре, висевшем у крыльца тихого и мрачного дома.

Теперь можно было разглядеть, что путешественницы очутились в небольшом дворике, с осени заросшем крапивой и чертополохом – сухие стебли поднимались едва ли не выше людского роста. В темноте кое-где угадывалась добротная каменная ограда, надежно скрывавшая двор от чужих глаз, да и сам дом был хоть куда – из крупного песчаника; грубовато скроенный, но, несомненно, способный выдержать любую непогоду. Потемневшие от старости и сырости стены были густо увиты одичавшими побегами роз, разросшийся кустарник и ветви старых искривленных деревьев скреблись о наглухо закрытые ставни окон первого этажа. Но в воздухе витал слабый запах дыма и нехитрой кухни, а часть прошлогодней листвы с каменных ступеней порога кто-то небрежно смахнул в сторону – следовательно, дом не пустовал.

Пока Эмме осматривалась, кумушки ведьмы, спешившись, уже деловито снимали сбрую со своих лошадок, нашептывая слова заклинаний – или же просто ворча о том, как затекли старые кости от долгого пути?.. Эмме нерешительно последовала их примеру, спрыгнув на землю, и спустя пару мгновений в руках у нее остался шнурок, а пожитки, которыми была навьючена ее лошадь, упали с глухим стуком: колдовское создание в мановение ока обратилось в стебель коровяка, вернувшись к своей исходной форме. Тройоль, только того и ожидая, деловито собрала черные стебли и связала в пучок.

-Еще пригодятся! – пояснила она, хоть Эммелин ни о чем не спрашивала. – Здесь, в городе, сорняков хватает, но силы в них маловато. На тощих клячах, что из них получатся, достойным дамам вроде нас и проехаться стыдно!..

-Да что же нас никто не выходит встречать?! – сердито вскричала Гуссильда и заухала совой громче прежнего. – Слуга без строгой господской руки совсем обленился!

-Но сейчас, должно быть, полночь, - неуверенно заметила Эмме. – Если в доме и есть кто-то живой, то он крепко спит. В такое время не ходят в гости…

-Полночь – для ведьм лучшее время, чтобы наносить визиты! – отрезала Гуссильда. – Мы прибыли в лучший час из возможных! Нам ли не знать толк в правилах приличия!.. Просто здешний управляющий после смерти хозяйки решил, что наследницы вовсе не явятся, и позабыл о своем долге. Мы и в самом деле подзадержались, но это не повод держать нас у порога, как жалких попрошаек!- и она, решительно поднявшись по ступенькам, забарабанила в дверь костлявой рукой.

И, странное дело – Эмме не сразу это заметила, - с каждой минутой, проведенной у дома, с каждым произнесенным сварливым словом внешность тетки Гуссильды менялась: не таким уж огромным и крючковатым стал ее нос, жуткие клыки почти спрятались под тонкими бесцветными губами, заостренные прежде уши скруглились и уменьшились – словом, ведьма все больше походила на старушку из людского племени. Нельзя сказать, что этому облику недоставало зловещих и пугающих особенностей, однако теперь никто бы с первого взгляда с уверенностью не узнал в гостье лесную нечисть.

Ровно то же самое происходило и с тетушкой Тройоль. Разве что старушка из нее получилась помельче, чем из кумы - круглощекая и лукавая, шустрая, словно домовая мышь. Осознанно ли ведьмы меняли свой облик или же само их естество подчинялось законам людского города – Эмме не знала, а прямо спрашивать о переменах ей показалось невежливым.

В щелях между ставнями, между тем, замелькал огонек, послышался скрип и топот – потревоженный охранитель дома торопился к дверям.

-Наконец-то! – проворчала Гуссильда, расправляя костлявые плечи еще горделивее.

Тройоль поспешно взобралась по ступеням, подавая Эмме знаки, чтобы та следовала за ней.

Дверь распахнулась с визжащим скрипом, и перед наследницами предстал слуга – подслеповато щурящийся старичок несколько безумного вида, в руках которого трясся подсвечник.

-Неужто?! Неужто?.. – бормотал он, растроганно глядя на кумушек-ведьм. – Кто бы мог подумать!..

-Дамы чистейших лесных кровей прибыли, чтобы принять наследство покойной кузины! – объявила Гуссильда величаво. – Пусть никто не усомнится, что мы в своем праве!..

-Кто бы посмел!.. Никаких сомнений! – тут же принялся кланяться старичок, седые волосы которого встопорщились облаком от радостного волнения. – Один только ваш вид… Определенно, вы приходитесь родней покойной даме Одетт! Раньше я полагал, будто второй такой… выдающейся во всех отношениях дамы не сыскать во всем мире, однако вы… вы… Ох! Никто не усомнится, что вы с ней одной крови!..

-Гуссильда польщенно щелкнула клыками, которые хоть и уменьшились вполовину, однако все еще были способны впечатлять должным образом.

-Кузина Одетт всегда была среди нас самой хорошенькой, - промурлыкала она, щурясь.

-Скэрроу, к вашим услугам, почтенные дамы! – старичок, суетливо приглаживая вздыбившиеся волосы и поправляя потертый сюртук, переводил взгляд с одной кумушки на другую, а в глазах его читалось благоговение и восхищение. Должно быть, без госпожи-ведьмы жизнь его во много потеряла смысл и наполненность, но теперь судьба усмехалась ему во всю свою клыкастую пасть: дом обрел целых двух хозяек – одна лучше другой!.. Тройоль и Гуссильде пришлись по нраву его полные подобострастия и обожания манеры – они, подобрев, кокетливо расхихикались, щурясь и морща носы.

-…А это наша воспитанница, - объявила Тройоль, указав на Эмме после того, как ведьмы по очереди назвали себя. – Всего лишь человеческое дитя, но достаточно смышленое, чтобы обучаться нашему ремеслу! Девочка еще не привыкла к ночным путешествиям, оттого едва на ногах стоит. Приготовь-ка для нее самую теплую комнату, Скэрроу! А наши вещи переберутся в дом сами…

И, словно услышав эти слова, узелки и свертки, брошенные у порога, вздрогнули и подпрыгнули на месте, словно рядом с ними кто-то топнул ногой изо всех сил.

-Быстрее, быстрее в дом! – прикрикнула на них Гуссильда. – Чего ждете?

Ее суровое обращение возымело действие, и пожитки ведьм сами по себе запрыгали по ступенькам, шурша и позвякивая. Эмме невольно попятилась, уступая им дорогу: ей показалось, что под саквояжем-предводителем торопливо мелькают сотни тонких лапок, похожих на паучьи.

-Вот мы и дома! Ничуть не хуже, чем наши старые усадьбы на болоте. Разве что сырости немного не хватает, да домашнего ужа – он всегда придает дому уют!.. – довольно сказала Тройоль, как будто невзначай подталкивая Эммелин к распахнутым дверям. - Заходи, осмотрись… Да что ты замерла, как будто испугалась до смерти? Бояться нечего, милая… да и поздно! – и она смешливо закряхтела, видимо, найдя в последнем замечании что-то особенно забавное.

-Бояться!.. Что за глупости! Во всех подлунных мирах нынче нет безопаснее уголка для вороньей невесты, чем домик тетушек-ведьм! - тут же отозвалась Гуссильда, и Эмме почувствовала, как сильные когтистые пальцы вцепились в ее плечи. Точь-в-точь, как при первой встрече, когда ведьмы, не узнав в ней человека, тащили ее к королевским кострам.

И не оставалось ничего иного, кроме как оставить попытки к сопротивлению, а затем, зажмурившись от страха, сделать шаг вперед, а потом еще и еще.