Принц-изгнанник. Том I: Право Истины

В великом городе Уайт-Форт, Столице Уайтленда, грело грандиозное пиршество в честь новорожденного сына короля Эдмунда Бассета — мудрого и справедливого. Народ любил его, почитал, пытался походить на него. И оно немудрено: ведь он был человеком, который положил начало великим переменам в Государстве: значительно истребил преступность, вводил законы и реформы, которые шли на благо. Суд над теми, кто переступил черту закона, был не излишне строг, но и не милосерден, а потому многие убийцы и преступники получили по заслугам. Кроме того, король поощрял героев, что совершали свои подвиги на просторах белой Страны — он платил им хризантемы, приглашал на застолья и именовал своими друзьями.

Поэтому тех, кто желал его смерти, было немного, но они всё же были. Ведь жажда власти, золота, славы — стара как Мир, и, увы, человеческая подлость готова переступить через любые грани ради достижения желаемого. Именно поэтому накануне пира один ненавистливый великий герцог — Робберн — затевал убийство короля. Он пользовался влиянием в Стране, золота у него было в избытке, женщин, власти, словом — всё, чего мог пожелать простой человек. Но всё же, несмотря на всё это, герцога терзало чувство неудовлетворенности и пустоты внутри, которое он не мог заполнить ни сокровищами Мира, ни вниманием самых прелестных женщин. А всё потому, что в собственных глазах он видел себя лишь блеклой тенью великого монарха и, что важнее, своего собственного друга.

У короля была слабость: он питал доверие к тем, кто был ему близок, и никогда не сомневался в их преданности. Этим и воспользовался Робберн.

Городские жители посыпали улицы лепестками роз, городские глашатаи зазывали людей на пиршество, ведь в тот день им была дарована исключительная возможность: посетить гостинный зал Белого дворца, что гордо возвышался на холме над всей Столицей. Разумеется, проводился строгий отбор, и кого попало на пиршество не пропускали. И тем не менее попасть туда было проще, чем когда-либо.

Великий герцог Робберн просчитал каждый ход своего хитроумного плана, вынашивал его годами. У него был верный слуга и советник, которому он поручил это задание. Главный повар, что следил за всеми блюдами, что подавали в зал, был подкуплен великим герцогом, а те, кто проверял еду перед тем, как она попадала на королевский стол, были бессильны перед ядом, что звался «Белым вереском» — прозрачное вещество, что не вызывает никаких следов и может отравить человека, даже если его еда располагалась на серебряной посуде, что служила защитой в некоторой степени от подобных случаев. Оно было опасно тем, что убивало человека медленно, до тех пор, пока окончательно не усвоится в его желудке — тогда оно внезапно настигало свою жертву, его лицо и шея крылись огромными красно-белыми волдырями, а связки парализовались, делая жертву в свои последние секунды абсолютно беспомощной.

Родовое поместье семейства Виллиантес, величественный замок, находящийся на утёсе.

В это время Робберн находился на балконе своего поместья, любуясь городскими видами. Сзади к нему подошёл мужчина, одетый в чёрный плащ и кожаный нагрудник. Из-под его тёмного капюшона виднелась часть лица, щетина и нос.

— Ваша милость, — поклонился он перед тем как обратиться к Робберну, — всё готово… Прикажите начать?

— Разумеется, — улыбнулся великий герцог, стоя в красно-золотых одеяниях, — приступай к осуществлению задуманного плана… Только смотри, — обернулся он, — чтобы ты не вызывал подозрений. А потому слейся с толпой, чтобы королевская гвардия тебя не заметила. Или, по крайней мере, не обратила внимание должным образом. План не идеален, и всё же он прост, и от этого хорош. Главное — не допускать ошибок, иначе все мои старания пойдут прахом… Ты уразумел? — спросил он, обратившись к мужчине.

— Да, Ваша милость, — покорно ответил он, — приступаю к действиям. — Слуга поклонился, а затем развернулся и, спустя время, растворился в тенях покоев Робберна, будто его здесь и не было. Тот, в свою очередь, волновался, и это было видно по его бегающим глазам и слегка уловимому дрожанию рук. Оно неудивительно, ведь он намеревался убить не только своего давнего друга, который ему доверял, но и первого по влиянию человека в Стране.

Люди стекались к замку, рядом с мостом, который служил переправой к подножью холма, где находились музыканты, которых ранее нанял королевский советник по поручению Эдмунда Первого. Те исполняли оживлённые мелодии и, кажется, сами получали удовольствие от того, что делают. А чего бы не радоваться? Платят порядочно, а кроме того, эта музыка посвящена в честь королевской семьи, которую в Стране, казалось, любили все.

Люди шли в сторону замка с желанием нисколько побывать на пиру, сколько сблизиться с королевским величием — ведь не каждого бы пропустили. Все входы в дворец хорошо оборонялись. Десятки хорошо обученных королевских гвардейцев, магов, рыцарей святого Ламириуса, которые прибыли на застолье как гости, тем не менее не теряли бдительности на случай, если кто-то осмелится совершить недоброе.

Советник и правая рука Робберна, верхом на своём гнедом жеребце, миновал мост, ведущий на ту сторону. Поднявшись по холму, он приблизился к замку, возле которого стояли десятки гвардейцев, пристально проверяя каждого, кто пытался войти внутрь. Сама дорога к Белому замку состояла из каменных плит. Толпа неутихала, сотни человек просто стояли и смотрели, как в это время немногие пользовались великой честью побывать на королевском пиршестве и лично поздравить короля, а также передать ему подарки. Ведь без них приходить было бы невежливо по отношению к столь важным особам.

Среди гостей, что протекали через толпу, находясь в сопровождении личной охраны, были бароны, графы, герцоги и многие другие влиятельные личности. Спустя около десяти минут подошла очередь советника Робберна. Тот снял капюшон, чтобы не вызывать подозрений. Виднелись его чёрные ухоженные волосы, сложенные в хвост, а также карие, проницательные глаза.

— Вечер добрый, — сказал он, обратившись к пятерым привратникам, — я на пиршество к милостиво правящему нами королю. Не терпится поздравить Его Величество с рождением прекрасного сына и вручить достойный для него подарок. — Хитро и в то же время хищно взглянул он на писаря. Возле ворот в замок находился небольшой письменный столик, где один из гвардейцев ввёл список гостей и, когда появлялся кто-то из них, ставил рядом крестик в знак одобрения.

— Ваше Имя? — спросил человек с пером, а затем сразу же прислонился к столику и приставил перо к пергаменту, будто до этого ему приходилось это делать так часто, что все его движения были давно заучены.

— Иллирион, — спокойно и с ноткой едва уловимого самодовольства проговорил он.

— Так… — проводил пальцем по списку с именами гостей писарь, — найдя нужное, он присмотрелся. Там была приписка: «Приказом великого герцога Робберна гость освобождается от принудительного досмотра, так как лицо является доверенным, а обыск был произведён заранее. Пропустить незамедлительно». — Он поставил крестик.

— Отлично, — сказал писарь, — можете проходить, господин Иллирион. Вы освобождаетесь от обыска по приказу Его милости Робберна. Следующий! — крикнул он, взглянув на нескончаемую толпу желающих пройти в Белый замок.

— Ох, нет конца и края этой очереди! — произнёс один из гвардейцев.
— Прут и прут, — поддержал проверяющий, — сколько можно…

Некоторые приходили просто так, в надежде, что их каким-то чудом пустят внутрь. Впрочем, таких быстро отшивали и ругали, из-за чего желания нарушать установленный порядок мало у кого возникало.

Пройдя через открытые дубовые ворота, Иллирион оказался во внутреннем дворе, в котором находились королевские гвардейцы, одетые в латные доспехи и белые плащи с изображением золотой короны. Вооружены они были самым различным оружием: мечами, выкованными из королевской стали здесь же, в Белом дворце, либо алебардами с острыми лезвиями, которыми они точно рубили своих врагов; арбалетами, болты которых били с невероятной точностью и силой, пробивая даже плотные латы; а также копьями и молотами.

Пройдя через них, а также ещё одни открытые ворота, наконец Иллирион ступил на порог Белого замка, а вместе с ним приближалась беда, которая нависла над королевской семьей и жителями Столицы.

Королевский церемониальный зал, немного ранее

Король Эдмунд Бассет шёл вдоль ковровой дорожки вместе со своей супругой Розалиндой Бассет — королевой. Он был облачен в красивую белую мантию с золотыми узорами, а также ожерелье с сапфиром. На его голове красовалась золотая корона с изумрудными и сапфировыми камнями, символизирующими равновесие и гармонию. Сама королева была одета в роскошное белое платье с золотыми нашивками, а также красное рубиновое ожерелье, которое ей подарил супруг. Её одежду пошили специально для пиршества на заказ придворные портные.

Они пребывали в церемониальном зале, окружённом красивыми картинами с золотыми рамками, мраморными колоннами, а также многочисленными витражами, на которых виднелись праотцы королевской династии Бассетов, их сыновья и внуки. Одним из них был тот самый Эдмунд. На самих картинах были изображены мифические создания, а также чудовища, которые обитали в Государстве в разный период, а некоторые из них по-прежнему населяли бескрайние просторы Уайтленда. Среди них были большие великаны — гордое племя, что некогда хотело подчинить себе Страну, но люди, а также их союзники, сумели дать монстрам отпор.

Оборотни в лесах, обитающие повсеместно, стали жертвой ликантропии или сильнодействующего проклятия. Ледяные василиски — крылатые бестии, что обитали на севере Страны, и способны изрыгать холод, до того пронизывающий, что он мог запросто обратить их жертв в ледяные статуи, или просто — горсть льда на земле. Виверны — ядовитые и летающие создания, которые отравляли своих жертв, прокусывая их плоть едва ли не до костей, в последствии питающиеся их лакомым мясом.

И в центре всех — великий Майенрог — проклятый рыцарь-единорог, что был хранителем своего рода и людей. Настоящим героем, облаченным в серебряные доспехи с сияющим рогом. Но по трагичному стечению обстоятельств его проклял тёмный маг — и он стал могущественным чёрнорогом, сеятелем хаоса и пожирателем душ. Там, где он скачет, остаётся лишь истлевшая земля, иссохшие деревья, а также красно-черное небо, символизирующее бедствие. Создание до сих пор живое и находится под завесой на западных землях Уайтленда, откуда не может выбраться. В ином случае давно бы уже поглотило всю Страну целиком, оставив на её месте только проклятые земли и огромное количество трупов.

Король и королева шли вместе, держась за руки, подходя к каждой картине и внимательно осматривая её. О истории каждой из них вещал Эдмунд во всех красках.

— Великаны? — спросила Розалинда. — Давно о них не было слышно… Не уж то наши люди таки сумели выбить их из наших земель? Или быть может, они вовсе вымерли?

— Не заблуждайся на этот счёт, моя дорогая супруга, — улыбнулся Эдмунд. — Великаны — поистине великие и могущественные создания, разумные. Они ходят племенами. Некогда, несколько десятков лет назад, пытались подчинить себе всю нашу Страну и вытеснить людей из наших родных краев. Смельчаки, в том числе и ныне проклятый рыцарь-единорог — Майенрог, о котором я тебе только что рассказывал, — помешали им в исполнении этой гнусной затеи, перебив не всех, но большое количество этих огромных созданий. Мы одержали победу, но большой ценой. И эта картина, — сказал он, вглядываясь в неё, держа руки за спиной, — одно из немногих вещей, доживших до наших времён, которое свидетельствует о тех временах. Она должна сохраниться, как реликвия, чтобы и наши с тобой внуки, — обернулся он в сторону своей жены, — любовались ею и знали, какой ценой нам досталась горькая победа.

— Ты прав, — улыбнулась Розалинда. — Мой любимый муж… — А затем всмотрелась в красивые голубые глаза Эдмунда и потянулась к нему.

Тот потянулся к ней на встречу, обнял за талию и прижал к себе, после чего сошёлся с ней в длинном и красивом поцелуе. Оба они были довольны происходящим, а особенно друг другом.

В это же время в церемониальный зал вошёл капитан королевской стражи — Родвин, молодой черноволосый мужчина с короткой прической и ухоженной бородкой, облаченный в золотые доспехи с белым плащом и короной на нём. На его поясе висели ножны, а также красовался меч с чёрной рукоятью и серебряной гардой. Сама рукоять была потерта, что ярко свидетельствовало о том, что клинок часто приводили в действие.
— Ох… Простите… — отвернулся Родвин, застав поцелуй королевских супругов. На что Эдмунд, ничуть не смутившись, погладил Розу по её красивым и длинным рыжим волосам. А затем развернулся и обратился к своему капитану, а также другу.

— Не за что извиняться — ответил он с улыбкой — ты на удивление тактичен для того, кто побывал в бесчисленных сражениях, мой дорогой друг, Родвин — спокойно сказал он, пряча руки за спиной. Это был не только королевский жест, но и своеобразная привычка короля, когда тот ощущал полный контроль над ситуацией.

— Не хотел смутить Ваше величество — серьёзно сказал Родвин.

— Ты нисколько меня не смущаешь — сказал он — излагай суть дела, капитан… Ты ведь здесь за этим? — несерьёзно нахмурился он.

— Да, Ваше величество — выпрямился капитан — я прибыл сюда затем, чтобы доложить вам о том, что всё необходимое для проведения застолья готово! Охрана расставлена у каждой двери на случай, если кто-то посмеет покуситься на Ваше королевское величество!

— Ты встревожен — сказал он, приблизившись к своему подчиненному — и я понимаю, почему. Ты всегда был серьёзен и ответственен… Никогда не подводил меня, и всегда был предан, не как воин, а как друг. И я хочу, чтобы ты знал: я это очень ценю. Вокруг полно змей, мой дорогой друг, и ты тот, кого я по праву могу назвать гордым волком.

— Спасибо, Ваше величество! — едва заметно улыбнулся Родвин.

— Позволь себе отдохнуть в этот день — сказал король — расслабиться и не быть напряженным. Выпей вина, съешь чего-нибудь вкусного. Но, разумеется, следи за тем, чтобы надолго не отлучаться от своего поста. Я даю тебе такое позволение, ты абсолютно достоин этого права.

— Благодарю, Ваше величество! — также серьёзно ответил Родвин — но я дал клятву служить вам правдой и верой. Что же я буду за капитан, если отведу взгляд, позволю усыпить себе бдительность в такой поистине важный для вас и всех нас день.

— Хах… — улыбнулся Эдмунд — между нами говоря, именно поэтому ты и мой капитан — он задумался, провел рукой по подбородку — хорошо… Поступай как знаешь, друг, но помни: если ты отлучишься перекусить и выпить чего-нибудь холодненького — я не обижусь, а всецело приму твой поступок, ведь сам буду нажираться в этот миг — усмехнулся он.

— Ха-ха… — усмехнулся в ответ Родвин — как прикажите, Ваше величество — он отдал честь, откланялся, а затем прошел через дверь, ведущую обратно в коридоры, в направлении гостинного зала.

— Меня никогда не утомит наблюдать — с ноткой нежности и улыбкой проговорила Роза — как ты относишься к своим друзьям и подданным… С такой теплотой и деликатностью… Не каждому правителю под силу это. И в такие моменты я понимаю, почему вышла за тебя — продолжала улыбаться она, глядя на своего супруга игриво.

— Спасибо, дорогая — сказал он, схватив Розу за руку и поцеловав её — ты одна из причин, почему я таков и до сих пор не пал под гнетом этого жестокого Мира. Я верю, что мы с тобой, наши дети и потомки за ними — сделают его лучше и справедливее. А мы с тобой, будучи в царстве владыки Амириона — будем гордиться их поступками.

— Ты всё такой же романтик — сказала она — каким был десять лет назад, когда мы с тобой только познакомились — захихикала королева.

— Для тебя я могу быть кем угодно — подыграл он — ну да ладно, моя дражайшая Роза, нам пора идти в гостиный зал. Уверен, почти все блюда уже готовы, а гости собрались. А кроме того, наши дети нас наверняка уже заждались — не будем их изводить своим отсутствием — усмехнулся он.

— Скорее — сказала Роза — это они нас изведут, следует нам только туда войти.

— Это точно — засмеялся король.

Оба монарха покинули пределы церемониального зала, и, оказавшись в просторных коридорах, к стенам которых были приставлены стражники, миновали их, а затем оказались внутри гостевого зала.

Войдя в него, они увидели сотни людей, а также огромный белый стол, который простирался почти до самых ворот. На нём находились сотни блюд, изысканное мясо: говядина, курятина, баранина. Дорогое вино, которое подобрали лучшие придворные сомелье, различные фрукты — от винограда и яблок, заканчивая грушами, ягодами и спелой клубникой. Словом, разгуляться там было где, и на каждый вкус нашлось бы что-то подходящее.

Как только Эдмунд Бассет и его супруга вошли в зал, люди, до недавних пор насыщающиеся едой, резко обернулись и уставили свой взгляд на короля и королеву. Те, находясь на небольшом возвышении, смотрели на людей и были рады каждому, кто их посетил.

— Да здравствует его Величество! — воскликнул один из гостей, одетых в элегантный дублет, похоже, это был граф — он поднял бокал вина вверх.

— Да убережет его святой Амирион! — подхватили все остальные гости, произнеся хором.

— И да длится его правление как можно дольше! — воскликнул один из многочисленных гостей.

— Благодарю, господа — громко выкрикнул Эдмунд, так чтобы его было слышно в каждом уголке зала — прошу, радуйтесь, наедайтесь, пейте вина столько, сколько вам влезет. Сегодня мы празднуем! — он сделал акцент на последнем слове — недавнее рождение моего прекрасного сына — Эдвина Бассета, четвертого и отныне самого младшего среди моих сыновей.

— Даа!!! — выкрикнула толпа — за Эдвина!

Они стали выпивать за новорожденного сына короля, наслаждаясь вкусом прекрасного вина.

— Спасибо! — выкрикнул он — за всё вам спасибо!

Толпа поддержала Эдмунда.

— Приступайте к поеданию! — усмехнулся он.

Все в ответ тоже усмехнулись, а затем принялись есть многочисленную еду, которая была уставлена на их серебряные тарелки.

В это же время к Эдмунду подбежало несколько его сыновей: старший — Эльмирон, средний — Берриан и младший — Норрен. Они тут же влетели к своему отцу и сходу обняли его.

— Потише-потише! — усмехнулся он — вы так меня с ног сшибете! Ха-ха — повернулся он в сторону жены — настоящие воины растут! Вот что значит быть Бассетом! Сила и несгибаемость у нас в крови!

— В этом ты прав — кивнула Роза, улыбаясь — все в тебя.

— Папа! — сказал Норрен — где же ты был! Мы тебя ждали!

— Да! — сказал средний — нам тебя не хватало! Мы ходили к нашему братишке, Эдвину, он так сладко спит!

— Наш милый братишка — улыбнулся старший — до сих пор не верится, что нас теперь будет четверо!

— Сколько бы вас не было — сказала Розалинда, подойдя к своим детям и супругу и крепко их обняв — каждого из вас мы с вашим отцом будем любить одинаково.

— Ведь вы — сказал Эдмунд — наша кровь и плоть. Продолжение нашего рода. Рад, что вы это понимаете, дети, и не ревнуете к своему новорожденному брату.

— Куда там ревновать! — сказал старший — а кто же тогда его будет учить драться на мечах, когда он вырастет?

— Ага! — поддержал средний, выставив руки в бок — и бросать камни в пруд на расстояние, а также играть догонялки!

— А я буду учить ловить его бабочек! — гордо заявил младший — чтобы у моего дела был преемник!

— Ха-ха — усмехнулся Эдмунд — конечно, как же без бабочек… Уверен, это великое ремесло придётся по вкусу Эдвину, когда тот вырастет.

— Прошу простить — сказал подошедший советник короля Эдмунда, облаченный в тёмно-сиреневую мантию с опущенным капюшоном. Его волосы были темно-коричневыми, лицо гладко выбрито придворным цирюльником. А его красивые зелёные глаза отражали мудрость и решительность.
— А, Ренуард — улыбнулся Эдмунд, взглянув в сторону своего доверенного советника — рад тебя видеть, мой друг…

— Взаимно, Ваше величество — поклонился Ренуард — королева… — он сделал ещё один поклон — спешил на застолье, как мог… Как только закончил с неотложными делами, сразу же побежал к вам, чтобы лично поздравить с таким прекрасным событием — искренне сказал советник — с рождением вашего сына, Эдвина.

— Благодарю, сир Ренуард — улыбнулась Розалинда.

— Прошу — сказал советник — от всей души, примите этот подарок от преданного слуги вашей семьи — он держал в руках красивую бело-золотую одежду, размером как раз для маленького мальчика. Эдмунд принял дорогостоящее одеяние из рук своего слуги и кивнул ему в знак признательности.

— Спасибо, мой друг — ответил он — твой подарок многое значит для меня. Будь уверен, мой сын обязательно оденет эту мантию, как только немного подрастет — улыбнулся он.

— Разумеется — с почтением ответил Ренуард — на сим откланяюсь, Ваше величество, не посмею больше отнимать у вас время. Знаю, что сегодня у вас и без меня будет хватать забот.

— Вы нисколько нам не мешаете — сказала Розалинда — спасибо за подарок, сир Ренуард.

— Ах да — сказал Ренуард — это ещё не всё… Насколько вы могли быть уведомлены, Ваше величество, к вам на пир прибыли рыцари Святого Ламириуса — его предводитель, Эмириан Бретфаунд, и верный меч братства рыцарей — Андариус, прозванный Белоликим, Мечом без милости, преданным слугой всевышнего Амириона. Они как раз хотели поговорить с вами, а заодно поздравить с рождением мальчика.

— Спасибо за то, что сообщил — спокойно ответил Эдмунд. В это самое время к нему как раз стали близиться те рыцари, о которых только что рассказывал королевский советник.

Тем временем на пиршество уже проникла змея Робберна. Иллирион, одетый в тёмный плащ, стоял посреди гостей, которые между собой общались, выпивали и смеялись. Словом, людей было так много, а обстановка в зале была столь громкой, что Иллириону не составило бы труда оставаться незамеченным. А даже если бы его кто-то заметил — все равно ничего бы не заподозрил, поскольку он являлся официальным гостем застолья.

Правая рука Робберна стояла подле людей, пытаясь смешаться с толпой, тем временем выискивая взглядом одного повара, который должен был ему помочь в выполнении задуманного покушения. Уговор был такой, что время от времени повар отлучался в зал, вынося новые блюда на подносе, одновременно осматривая людей в поисках Иллириона. Он не заставил себя долго ждать.

С северного крыла зала открылась дорогая дверь из темного дуба со стальными обивками. Из неё вышел повар, одетый в белую одежду и колпак. В руках он нес поднос, на котором лежала свежая жаренная телятина. Он аккуратно подошёл к большому столу и положил на него блюда в том месте, где сидели маркграф и графиня. Выложив сочную телятину на серебряную тарелку, возле которой лежали вилки и ножи, он откланялся и проследовал обратно в сторону кухни.

Однако по пути он увидел господина Иллириона. Взглянув на него, он слегка вздрогнул, словно сильно испугался, но старался не подавать виду. Занеся поднос обратно на кухню, он вновь вышел спустя пять минут под предлогом, что ему нужно взять какие-то специи на кухонном складе замка. Он миновал Иллириона, который следил за каждым его шагом, а затем открыл дверь, ведущую в восточное крыло замка, и стал идти в направлении склада с едой по длинным коридорам, укрытым красной ковровой дорожкой с обрамлением в виде золотых узоров.

Как только он миновал ровно половину пути, он приостановился, а затем обернул свой взгляд на величественную статую короля Эдмунда Бассета из чистого мрамора. Он был представлен как мудрый и справедливый король, припавший на одно колено и державший в одной руке свой родовой меч — сеющий справедливость, а во второй — щит, символизирующий его покровительство и ответственность над Государством Уайтленд, которое он поклялся защищать во что бы то ни стало. Дополняла симфонию золотая корона, которую и по сей день носил Эдмунд.

Несомненно, эта статуя внушала уважение и трепет одновременно, и даже повар на секунду запнулся, словно озарённый мыслью, что делает что-то не так. Вероятно, за свои деяния он будет навеки проклят Богами, но обратного пути уже не было. Он сделал тяжёлый вздох и стал ожидать появления Иллириона.

Спустя время раздались шаги — это был он, в ускоренном темпе, но при этом не издавая ни единого звука сапог, приблизился к повару, заглянул за статую, в которой располагалась ниша, и нырнул в неё, присев на корточки. У заговорщиков была ровно минута, прежде чем один из патрульных, совершавших обход, прошёл бы мимо этого участка коридора, нужно было действовать предельно быстро.

— Повернись — спокойно сказал Иллирион.

Повар послушался его, подошёл к статуе и обернулся, чуть было плотно к ней не прижавшись. Преданный телохранитель и советник великого герцога Робберна, сидя, заглянул во внутрь своего сапога и достал оттуда прозрачную колбу, в которой находился яд «Белый вереск». Он тут же передал её в руки повару, а тот положил её себе под одежду и тут же отошёл от статуи.

— Теперь дело за тобой — не повышая голоса молвил Иллирион — помни, что от тебя зависит исход всего покушения. Если облажаешься, будь уверен, его королевское Величество Робберн не дарует тебе быструю смерть.

Ноги и руки повара задрожали, он ощутил ком в горле, взгляд стал метаться в разные стороны в ожидании приближения патрульных. Он поспешил как можно скорее покинуть коридоры Белого дворца и вернуться обратно на кухню.

Уже спустя двадцать секунд один из патрульных — королевский гвардеец, облачённый в золотой нагрудник и открытый шлем — стал проходить мимо статуи Эдмунда, за которой по-прежнему прятался заговорщик. Он взглянул на неё, пригляделся.

— Всё-таки — сказал он про себя — Боги смилостивились над нашим бедным народом и после войны даровали нам достойного владыку… Хоть бы не сглазить, тьфу! — сплюнул он через плечо, а затем продолжил обход.

Спустя ещё тридцать секунд, когда он ушёл, Иллирион ловко вышел из-за статуи, прошёл вдоль коридора и вернулся обратно в гостевой зал. Обстановка была всё такой же шумной. Гости постепенно пьянели, речь некоторых становилась всё более неразборчивой. Кто-то наелся сполна вкуснейшей королевской еды и уже не мог впихнуть в себя больше. А повара, покидающие кухню, разносили всё больше подносов с изысканными блюдами.

Как только Иллирион вошёл, Родвин тут же обратил на него взгляд. Он не знал его, а ещё больше его смутило то, что человек, облачённый в чёрное, что-то делал в зоне, в которую недозволено попадать простым гостям. Он обратился к одному из своих — гвардейцу по имени Эллиан.