Принц Пламени. Том 1

В первый раз я умер, когда мои собственные генералы предали меня. Это случилось вскоре после того, как я взял королевский город Хейсен, столицу срединных земель континента. Магия огня, подвластная мне, вырвалась наружу, и город горел, пожираемый пламенем. Его построенные Древними башни, доходившие прежде до неба, обрушились грудой обломков. Затем наша армия двинулась дальше, сжигая каждое поселение на своём пути. Принц Пламени, такое прозвище я получил.

Я начал эту войну, чтобы спасти мир.

Я сам стал разрушителем мира.

Мы шли вперёд, сея разрушение и хаос, а чародеи противника били в ответ из некрокинетических пушек. Их снаряды опустошали земли, через которые мы проходили, дабы затруднить поставки продовольствия и сбор фуража. Земля чернела и делалась мёртвой, иссыхали родники, мелели реки. Я упрямо продолжал свой поход, начатый ради освобождения человечества от тирании магических орденов, веками довлевшей над ним.

Ради исполнения этой цели я пролил много крови — и стал, как говорят, чудовищем куда худшим, нежели те, с кем боролся. Наша армия таяла, и пришёл однажды день, когда собственные солдаты обратились против меня.

Мне бросил вызов Лакос Бортейн, первый из моих генералов. Мы стояли посреди лагеря, и пришедшие по его приказу солдаты окружили меня, держа оружие наготове.

— Господин Аматрис, вытащите, пожалуйста, оба меча, бросьте на землю и толкните по направлению ко мне, — сказал генерал.

В ответ я положил ладони на рукояти мечей, готовый сражаться.

— Вы предаёте собственного принца, Лакос. Командира, за которым клялись идти в бой.

— Только лишь хочу взять в плен и предать суду обезумевшего убийцу, повинного в гибели многих тысяч людей. Земли вокруг нас сделались безжизненными на многие сотни миль. Столица Хейсенского королевства разрушена, предместья Пенхолда пылают в огне. Я не позволю вам продвинуться дальше. Окружите его, — последовал приказ солдатам.

— Один шаг, — сказал я с короткой усмешкой, — и ни одному из вас не сносить головы. Я сражу любого, кто посмеет встать на моём пути. Предам смерти всякого, кто решится противостоять. Мы начали эту войну вместе с Инанной — и я завершу её во имя лучшего, более справедливого мира, в который мы оба верили.

Бортейн покачал головой, медленно вытаскивая из кобуры плазменный пистолет. Солдаты двинулись вперёд, держа силовые посохи наизготовку. Я вскинул руки и обратился к пирокинезу, дару управления огнём.

Пламя окружило бойцов. Оно взвилось багряными языками, окатило их тела и принялось терзать плоть. Послышались истошные крики. Затем я размахнулся, формируя огненный шар и бросая его в Бортейна. Однако генерал, сам бывший опытным психокинетиком, иначе говоря чародеем, успел закрыться энергетическим барьером.

Сразу несколько заклятий ударили по мне паутиной молний и градом ледяных стрел. Золотистое свечение магического щита вспыхнуло на их пути, поглотив либо рассеяв враждебную магию. Вооружённые силовыми посохами бойцы двинулись вперёд, и тогда я применил силу первоэлементов, изученную мной почти в совершенстве. Нападавшие прямо на глазах рассыпались прахом, разносимым по ветру.

Передние шеренги противника окатило волной обрушившейся на них магии, не выжил практически никто. Оставшиеся позади сдвинули ряды, поднимая оружие и готовые снова атаковать. Я ещё раз окатил уцелевших солдат потоком огня, а после, понимая, что нахожусь в меньшинстве, отвернулся и бросился прочь, надеясь вырваться из окружения. Далеко уйти не удалось — плазменный сгусток, исторгнутый силовым посохом, поразил меня в спину.

Выстрел оказался смертельным, и тьма пожрала меня.

Я пребывал в ней долго — картины иных миров проносились перед моими глазами. Мои уста сотрясались в крике, который оставался беззвучным. Безумие накрывало снова и снова, приходя тёмной волной. Власть над первоэлементами, всё ещё доступная мне, ускользала, и приходилось напрячь волю, пытаясь дотянуться до неё вновь. Прошли долгие годы. Осталось лишь одно желание: вырваться и найти Инанну.

Моя жена. Моя верная спутница. Та, ради которой я желал изменить миропорядок.

Ради неё — и ради миллионов обездоленных простых смертных, не наделённых даром магии, которых чародеи держали в своей узде. Ради мира, в котором люди будут свободны. Она умерла у меня на руках незадолго до моей собственной гибели. Инанна погибла, застреленная напавшими на лагерь убийцами, и её смерть открыла дорогу безумию, заставившему опустошить мир.

Теперь я пытался обнаружить её, всеми доступными способами: если моя жена переродилась, мне следовало её немедленно отыскать. Любовь, горящая между нами, и начатое общее дело не могли пропасть бесследно.

Дейдра, наш родной мир, раскинулась позади. Она была подобна сверкающему шару, зависшему в бесконечных пустотах космоса. Пылающая текущей сквозь неё силой, преисполненная жизни. Однако нигде на просторах родного мира мне не получалось найти облик жены. Тогда я обратился к горящим далеко впереди звёздам. Они вспыхивали перед мысленным взором, как костры в темноте.

Ни одна из звёзд не давала ответа. Они меркли, и тьма сгущалась плотнее, а с ней приходил холод.

Миновали, должно быть, века — так, во всяком случае, мне показалось.

Затем наконец удалось почувствовать некий отклик. Слабый проблеск ответа, на короткое мгновение вспыхнувший в темноте междумирья. Я потянулся к этому проблеску, и он стал огнём, на который я пошёл, преодолевая любое препятствие.

С каждым шагом я снова обретал подобие плоти. За плечами забился чёрный плащ, взвились и чёрные волосы на налетевшем ветру. Дорога вела через пыльную равнину, усеянную бесконечными развалинами и покрытую пеплом. Я вытянул ладонь, и пепельный субстрат зазмеился вокруг пальцев, а затем принял форму стального посоха. Нанесённые на его древко знаки вспыхнули призрачным светом.

До места, к которому я стремился, оставалось уже немного, и это наполняло меня торжеством: совсем скоро моему заточению наступит конец, я смогу вдохнуть полной грудью воздух и приступить к поискам той, которую потерял. Новое тело, которое я прямо сейчас формировал при помощи материи первоэлементов, должно было стать достаточно прочным и долговечным, чтобы обеспечить мне новую жизнь.

Преграда возникла неожиданно, когда я уже готовился вступить в незнакомый для себя мир. Подобно холодному ветру пронеслось по бесплодной равнине, пролегающей между мирами. Завертелись куски камня, в лицо ударило пылью. Неожиданно сделалось сложно идти. Теперь я будто двигался в плотной морской воде и преодолевал некую незримую преграду.

Каждый шаг давался с немалым усилием, а ветер продолжал закручиваться хохочущим смерчем. Приходилось напрягать все доступные мне способности, чтобы разрушить возникший на пути энергетический барьер. На короткое мгновение я ощутил противостоящий мне чужой разум. Холодный, недреманный и вечный, подобный шестерёнкам древней машины. Противник следил за мной, сам оставаясь невидимым взгляду.

— Вероятно, ты слишком труслив, чтобы показаться и выйти на честный бой! — крикнул я.

Ответом был лишь новый порыв ветра, который теперь оказался наполнен множеством маленьких острых льдинок. Они иссекли мне лицо, ладони и одежду, выступила кровь. На мгновение мне показалось, что я чувствую местоположение своего врага. Он прятался на отдалении, на самой грани мира, в который я стремился попасть, скрывшись за тьмою и клубящимся дымом.

Немедленно я ударил в этом направлении концентрированной магией, собрав энергию и превратив её в сверкающее пламенем копьё. В ушах зазвенело, но не похоже, чтобы враг оказался повергнут. Его присутствие не исчезло, лишь сделалось более ощутимым. Заворочалась приводимая в движение сила. Я ударил в ответ волной испепеляющего огня и раскалённого жара, но снова не преуспел.

В следующую секунду сжимаемый мной посох зазмеился трещинами и разлетелся в осколки. В руках у меня остались лишь истаивающие пылью обломки. Земля под ногами стала податливой и текучей, закрутилась водоворотом, подобно зыбучим пескам затягивая меня в себя. Прошло несколько секунд, и размягчившаяся почва преобразилась, сделавшись чёрной водой. Всякая опора под ногами исчезла, и я начал тонуть.

Теперь пустошь обернулась бескрайним штормовым морем, протянувшимся, как мне показалось, через половину всего междумирья. Ледяные волны накатывали одна за другой, грозя поглотить меня с головой. Меня нельзя было назвать особенно хорошим пловцом, однако сейчас я прилагал все имеющиеся навыки, чтобы уцелеть.

Неведомая сила упорно тянула ко дну, удержаться на поверхности становилось всё труднее, солёная вода хлынула в рот. Я закашлялся, выплёвывая её и стараясь как следует продышаться. Напряг мышцы плеч и ног, выныривая из очередной накатившей волны и пытаясь сплести заклятие, что создало бы вокруг меня непроницаемый воздушный пузырь. Секунду спустя противник ударил своей магией, и создаваемые мной чары рассыпались, не успев до конца оформиться.

Последовало ещё несколько отчаянных мгновений, наполненных борьбой за жизнь, а потом волны сомкнулись над моей головой. Я отчаянно двигал руками и ногами, пытаясь вновь выплыть вверх, однако не преуспел в этих попытках. От недостатка воздуха в груди будто вспыхнул огонь. От подступившего отчаяния захотелось кричать. Я не мог погибнуть сейчас, когда оказался уже так близок к своей цели.

В самый последний момент показалось, что чьи-то руки подхватили меня и потащили прочь из воды. Послышался взволнованный голос, затем холодные волны отступили, и под моим телом зашуршал мокрый песок. Собственное тело сделалось до странности непривычно слабым, мышцы заломило болью, а затем наступила кромешная темнота.

Сознание вернулось ко мне далеко не сразу. Миновала, как сперва показалось, ещё одна вечность. На этот раз глухая и беспросветная, лишённая видений и снов. Затем я мучительно сделал вдох, а потом выдох, и закашлялся. Приоткрыл глаза, а потом снова едва не зажмурился, потому что ставшая уже привычной темнота сменилась светом пасмурного ненастного дня.

Надо мной склонилась миловидная девушка в броском красном купальнике, какой на моей родине сочли бы вульгарным — пусть он был слитным, но совершенно не скрывал бёдра с ягодицами. Впрочем, тогда мне невольно подумалось, что соурейнские нравы излишне строги к красоте человеческого тела.

— Очнулся... — меж тем проговорила моя спасительница и посмотрела куда-то в сторону. — Он очнулся!

Только в тот момент я понял, что оказался на незнакомом мне пляже. Вместо морского запаха слышалась смесь земли с железом. По сторонам виднелся лес, кольцом охватывающий округу и подступающий к берегу массивными древесными стволами. Проглядывая из-за них, у горизонта поднимались склоны горы, увенчанной древними башнями. Рядом раскинулось спокойное на вид озеро, из которого торчал шпиль затопленной колокольни.

На озере не было никаких признаков шторма. Прямо сейчас на нас смотрели несколько зевак, мужчин в плавках и девушек в также в весьма лёгких и открытых купальных костюмах.

Девушка, вытащившая меня на берег, сидела рядом, у неё были русые волосы и карие глаза.

— Ты в порядке? Слышишь меня? — спросила она.

— Кажется, да, — я кивнул.

Одежда, надетая на мне, странным образом изменилась. Исчезла чёрная униформа без знаков различий, которую я обычно носил, выступая во главе своих войск. Прежний костюм сменила странного покроя белая куртка с капюшоном, полностью лишённая пуговиц или застёжек, и облегающие штаны из плотной тёмной ткани. Такие носят порой охотники и золотоискатели в отдалённых землях.

Ещё более странной была другая перемена, случившаяся со мной. Тело, недавно созданное мной при помощи первоэлементов, ощущалось чужим и непривычным. Каждое движение давалось с лёгким усилием, будто я не до конца научился управлять мышцами.

Торопливо ощупав себя под одеждой, я обнаружил, что пропорции тела также стали другими. Пропали наработанные за время тренировок и сражений мускулы. Теперь я вновь исхудал до состояния щепки, каким был до начала войны.

Подчинившись внезапной догадке, я резко развернулся и склонился над ровной гладью воды. Отражение, как я и подозревал, оказалось непривычным. Человек, задумчиво глядевший на меня из-под полы промокшего капюшона, неуловимо напоминал меня прежнего, но вместе с тем и весьма отличался. Несомненно, я больше не находился в собственном теле, а вместо этого попал в чьё-то чужое. Осознание этого факта прожгло спину холодом.

Девушка обратила в мою сторону заинтересованный взгляд, озадаченная действиями, которые я предпринимал.

— Госпожа, — я учтиво наклонил голову, обратившись к незнакомке, — вы не подскажете, где я сейчас нахожусь?

Язык, которым я пользовался, был чужим, но его слова приходили ко мне будто сами.

— В Линейной, — сказала она чуть растерянно, — на берегу озера Синекам. Элиот, ты не помнишь?

— Видимо, нет, — ответил я медленно, обдумывая положение, в которое попал. Прежде мне случалось читать о методиках переселения сознания в новое тело, но я никогда не участвовал ни в чём подобном сам. Также я не знал, что случилось с моим телом, созданным ранее, но допускал, что оно погибло. — Иногда потеря сознания влечёт за собой потерю воспоминаний, как ты знаешь.

— Эээ... Нет, не знаю. Вообще впервые о таком слышу, — озадаченно призналась незнакомка, а потом мягко дотронулась до моего локтя. — Послушай, ты, конечно, можешь дальше козырять знаниями по медицине, но надо бы тебе в больничку — уж если амнезия. Тебе там помогут. И согреют — ты прямо очень холодный.

— Так сама согрей его, Кеймере, — прыснул стоящий позади неё молодой человек. Выглядел он несколько младше меня, волосы его были коротко острижены, а из одежды он носил рубашку с брюками да передник. Тогда же я предположил, что работал юморист в сфере обслуживания.

— Заткнись, Гео! — моя спасительница схватила с земли одно из полотенец и импульсивно швырнула в парня. Тот расхохотался. Девушка вновь повернулась ко мне и вполголоса сказала: — Я сейчас накину что на себя, вызову скорую и провожу тебя до поворота — дальше она всё равно не поедет.

— Почему? — спросил я, в точности не зная, что представляет собой эта скорая.

— Так Синекамское озеро проклято, — ответил шутник. Позднее я узнал, что носит он странную фамилию Вельпутар. — Если не подкармливать его время от времени, то случится беда.

— Не слушай его, — спасительница цокнула языком. — Дорога говёная, машин немного, и если хоть одна встрянет тут, то всё, печаль.

— Понятно, — соврал я.

Взявши меня за руку, девушка помогла мне встать. Ноги отозвались лёгкой слабостью, голова закружилась. Лишь приложив усилие, мне удалось не упасть. Тем более, незнакомка пришла мне на помощь, аккуратно поддерживая за локти и плечи. Мы подошли к скамейке, на которой остались разложены её вещи, после чего девушка поспешно оделась, и направились к ухабистой дороге, ведущей в город.

Впереди уже вставали многоэтажные здания и виднелись частные дома. Я шёл медленно и с трудом. Привычные лёгкость и плавность движений уступили место неуклюжей скованности. Иногда снова делалось трудно дышать, как будто бы я всё ещё задыхался среди шторма, однако тогда я ещё не знал, что именно это значит.

Я был всего лишь песчинкой, выброшенной на берег незнакомого мира. Человеком, утратившим всё.

Начинался первый день моей новой жизни.