Принцесса Мотовилихи

Красотка с фотографии – Ольга Строльман. В 1908-м году ей было двадцать лет, и почти все из них она провела в Мотовилихе, отвлекаясь лишь на учебу в Перми, в Мариинской женской гимназии. Не то, чтоб в этой уральской дыре было совсем скучно. Ее отец руководил беспокойным хозяйством, на которое Ольга имела возможность взирать каждый день с высоты холма, где стоял их казенный дом горного начальника. Он и сейчас там стоит – небольшая красная кирпичная хибара с маленьким садом, откуда открывается прекрасный вид на Мотовилиху – пушечный завод, головную боль имперских и губернских властей в Первую русскую революцию.

За Мотовилихой гудели по Каме пароходы местных олигархов, а сразу от противоположного берега уходила за горизонт широкая полоса леса. В лесу чудили повстанцы, внося разнообразие в монотонный быт губернской Перми и поселка при заводе. Должности в заводской администрации и губернской полиции стали опасной работой. На улицах и даже в поселковом театре стреляли, кидали бомбы и вымогали деньги на классовую борьбу. Однако, террор семью Строльманов обходил стороной. Возможно, от того, что отец Ольги – Сергей Алексеевич – на заводе пользовался всеобщим уважением. Горный инженер, заместитель Николая Гавриловича Славянова – того самого изобретателя электрической дуговой сварки металлов, известного не так давно каждому школьнику – и его преемник в должности горного начальника. Компетентный специалист, не избегавший диалога со своими рабочими – Мотовилиха запомнит добро.

На второй год революции в завод вошли войска – пехотные роты 223-го Ирбитского (но на самом деле – пермского) резервного батальона, и 5-й эскадрон 54-го Новомиргородского драгунского полка. Вместе с военными в жизнь юной Ольги пришла некоторая куртуазность. Не уверен насчет балов и юнкеров, но в доме Строльманов нередки были обеды для офицеров. Возможно, и булками французскими хрустели, но пруфов нет.

В свою очередь, господа офицеры ценили такое гостеприимство. Ближайшее офицерское присутствие находилось в Казани, Пермь же не была рассчитана на размещение сколько-нибудь значимого гарнизона. Первый Дом офицеров в Перми построят большевики в 1943-м, а в начале века местом проведения офицерского досуга станет домик горного начальника Мотовилихи. Там-то, на одном из ставших традиционными воскресных обедов, Ольга Сергеевна и подловила на слове двух молодых корнетов – Манжетного и Жиленкова, восторженно изъявивших желание стать ее рыцарями и исполнять любые желания.

Однажды, когда «лесные братья» были загнаны в глухое подполье, но по большей части – перебиты, повешены или отправлены на каторгу, а эскадрон убыл с завода на постой в Пермь, к корнету Манжетному примчался боец и пригласил к телефону. На другом конце провода Ольга Строльман:

«- А помните ваше обещание, которое вы с корнетом Жиленковым дали однажды?

Напрягаю память и наконец вспоминаю. Обрадованным голосом кричу в трубку:

— Вспомнил!

— Так приходите сегодня».

Спустя некоторое время корнета Манжетного можно было наблюдать в пермских лавках, сметающим все непременные атрибуты загородного пикника. Нормальное поведение для молодого офицера, но на кой черт ему сдались иконы и свечи? Еще удивительнее было то, что корнету без вопросов выдали уазик (зачеркнуто) коляску командира полка с парой прекрасных не по корнетскому статусу рысаков.

В один из дней Ольга Строльман в сопровождении своего брата-гимназиста Константина отправилась на прогулку. Их родители недавно отбыли в Питер, где проживала родня. Сергей Алексеевич, утомившись заботами, вышел в отставку, и пожелал променять заводскую романтику на столичное уныние. Присмотр за детьми был поручен старому доктору Соловьеву, не спускавшему с них глаз, и оберегавшему от сомнительных связей. Но прогулка есть прогулка, что в ней может быть предосудительного? Тем более, за несколько дней до этого доктор Соловьев получил телеграмму от Строльманов, вызывавших детей в Петербург, и хлопоты должны были исчезнуть. Младшие Строльманы вышли за околицу Мотовилихи, в перелесок. Там стояли рыцарь-корнет Манжетный, полковая коляска, и два нетерпеливых рысака, притопывающих в ожидании, когда кривые тропинки Мотовилихи сменятся прямой линией имперского тракта. Так доктор Соловьев и провалил свою миссию.

Было ранее утро. Закутанная в рыцарскую бурку Ольга провожала взглядом прятавшиеся в тумане предместья Перми, здание тюрьмы, Красные казармы. Горнозаводская повседневность сменилась Сибирским трактом, и кони весело припустили по утоптанной дороге. Ближе к лесу обнаружилась погоня. Впереди на кобыле несся полковой адъютант Владимир Каппель, за ним – подполковник барон Врангель, и другие офицеры бывшего 54-го Новомиргородского драгунского полка, ставшего с 1908-го года уланским.

Манжетный остановил экипаж, и тут же к нему из кустов потянулась вереница носильщиков с ящиками, набитыми вином и закусками. Каппель поменялся с Манжетным местами, и кавалькада продолжила свой путь.

План похищения невесты, разработанный знающими специалистами – армейскими офицерами – удался на славу. С красавицей из Мотовилихи Каппель познакомился на балу в Благородном собрании, и вскоре отправился к Строльманам свататься. Но Сергей Алексеевич (возможно, и не он, а его грозная супруга, которую боялся весь завод) категорически отказал Каппелю в согласии на брак с своей дочерью, полагая, что участь супруги военного незавидна. Кроме того, не нужно забывать, что завод – это, может, и не одна большая семья, но достаточно закрытое сообщество. И конные каратели, какие бы цели не преследовали, навсегда останутся для него чужаками.

Но когда влюбленным малолетним деб… ой, простите, романтической молодежи было дело до рациональности и корпоративных ценностей? Так родилась та фальшивка-телеграмма, которая усыпила бдительность доктора Соловьева, и легализовала приобретение младшими Строльманами билетов на поезд до столицы. План был реализован идеально, и если б военные планы исполнялись так же, как этот – русский император мог бы стать повелителем мира. Молодых обвенчал подкупленный священник из храма в 10-ти верстах от Перми по Сибирскому тракту, а через несколько дней они были в Питере – пали родителям в ноги, покаялись, и получили благословение, хоть и не сразу. Ольга Сергеевна настояла на том, чтобы супруг поступил на учебу в Академию Генштаба, что тот и сделал, блестящее ее окончив впоследствии. Говорят, впрочем, что за его успехами стояла железная воля супруги Ольги, не позволявшей благоверному отлынивать от занятий, и финансовое обеспечение тестя.

В 1917-м семья Строльманов переехала в Пермь. Возможно, им казалось, что в этой глухомани будет спокойнее, чем в обезумевшей столице. Ближе к зиме власть в Перми перешла в руки большевиков, многие из которых в суетные годы Первой русской революции работали под начальством Сергея Алексеевича. Возможно, именно поэтому компетенции бывшего горного начальника оказались востребованными, и он был трудоустроен преподавателем в Пермский государственный университет. Его сын Константин – тот самый гимназист, сообщник Ольги Сергеевны в ее хитроумном свадебном плане – окончив в столице Горный институт, отправился работать на железную дорогу инженером. Каппель, присоединившийся было к семье, вскоре был призван в Красную армию в качестве военспеца и направлен в Самару. О дальнейшем его переходе на белую сторону общеизвестно, равно как и о печальном завершении карьеры. Корнет Манжетный, ставший к тому времени полковником, сумел преодолеть тяготы Сибирского ледяного похода, и, перейдя границу с Китаем, обосновался в Манчжурии.

В Сети можно встретить утверждения, что с началом Гражданской войны Ольга Каппель была взята большевиками в заложники. Утверждение, притянутое за уши. Владимир Каппель являлся одним из самых знаменитых полевых командиров Белых армий, и ничто в его поведении не свидетельствовало о том, что он каким-либо образом связан в своих действиях фактом нахождения жены и детей в заложниках у красных. Более того. С 1918-го Ольга Каппель под фамилией супруга работала машинисткой в… штабе 3-й армии красных! Когда в суматохе зимнего отступления и падения Перми многие из тех, кто работал на красных, ожидая прихода белых, остались в городе и радостно махали генералу Пепеляеву на военном параде в январе 1919-го, Ольга Сергеевна вместе с отступающими частями 3-й армии уехала в Глазов. А возможно, и не с военными, а в компании мотовилихинских большевиков, знавших короткие пути в любую часть губернии еще с того самого 1905-го года, когда юными сопляками ошивались возле дочери горного начальника.

В Глазове ее арестовали, да. Но в Глазове, да и в Вятке, арестовывали и более выдающихся деятелей. Кто-то должен был не только рассказать о причинах Пермской катастрофы, но и ответить за нее. Удивительно, но простую машинистку не держали в удмуртском погребе, а направили в Бутырку, откуда она и была освобождена по ходатайствам Дзержинского (лично, кстати, проводившего расследование причин падения Перми) и Менжинского, предложившего Ольге Сергеевне работу в Наркомфине. Где она, в общем, и проработала до возвращения в 1923-м году в Пермь.

В 1938-м году умер Сергей Строльман. Возможно, он успел застать тот день, когда был расстрелян его сын Константин – заместитель начальника строительного участка на железной дороге, а также немецкий шпион и организатор диверсий. Позже была арестована и Ольга, работавшая делопроизводителем на Мотовилихинском заводе (шпионаж в пользу Японии, куда ж без него) и ее сын Кирилл Владимирович – студент строительного техникума. И если вдова Каппеля отбыла назначенный ей пятилетний срок от звонка до звонка, то в отношении его сына уголовное дело было прекращено в 1939-м. В сентябре 1941-го он ушел убивать фашистов, или как там они себя называли. Кирилл Владимирович не был гуманитарием, и в оттенках дерьма не разбирался. Воевал на Ленинградском фронте, дважды ранен, в конце войны окончил школу младших лейтенантов, после чего отправился служить в войска НКВД. Тень знаменитого папы больше не отсвечивала в его судьбе.

Дочь супругов Каппелей Татьяна вышла замуж еще в 30-е, а в военные 40-е похоронила одного за другим трех своих детей, умерших от голода и болезней. Их бабушка в это время отбывала свой срок в районе Соликамска.

Штош. Эта история о принцессе не похожа на счастливую сказку. Ну, так и сказки о принцессах никогда не расскажут, чо там стало после пышной свадьбы, в тот период, когда «жили они долго и счастливо». Насколько долго и для кого счастливо? Ольга Строльман прожила долгую жизнь. В ней были чумазые работяги и красавцы-офицеры, жизнь в эпицентре мятежа и лихие скачки навстречу своему принцу. Эвакуация под сопровождение бьющей по эшелонам артиллерии. Балы, румяные детишки и соликамские лагеря. Реабилитация и тихое дожитие в бурно разрастающейся Перми, поглотившей и Мотовилиху, и ту церквушку, где коррумпированный молодыми офицерами настоятель обвенчал ее с бравым адъютантом.

Насколько эта жизнь была счастливой? Принцесса Мотовилихи никому об этом не сказала