Принятие

Кристалл размером с ноготь неподвижно висел в воздухе в десяти сантиметрах от его пальцев. И даже не дрожал.

— Еще чуть вправо. Нет, стой. Верни назад. Нет-нет, чуть правее.

Маска приглушала голос Тей, придавая ему бархатный тембр, как у старого синтезатора.

Кирилл, не моргая, чуть сдвинул парящий в воздухе кристалл. Всё сознание сжалось в одну точку, удерживая эту чёртову стекляшку в равновесии, пока она не коснулась контактов.

— Определись уже, — буркнул Кир. — Опять же виноват буду, если сгорит.

Тей что-то проворчала, и короткая голубая вспышка плазменной пайки превратила её мастерскую в театр теней. В нос ударил едкий запах горелого флюса. Кир не сводил взгляда с кристалла. Сквозь увеличительную линзу на манипуляторе он видел, как капля раскалённого припоя застывает на контакте, образуя сферу.

— Готово. Можешь отпускать.

Кирилл медленно выдохнул. Кристалл мягко опустился на своё место в сложной паутине проводов. Кир откинулся на спинку стула, подняв на лоб защитные очки.

Тей сняла маску и смахнула со лба рыжую прядь.

— Руки не дрожат больше, — заметила она. — Прогресс. Скоро сможешь собрать часовой механизм вслепую.

— Или превратить его в комок расплавленного металла, если отвлекусь, — пробормотал Кирилл, глядя на свои ладони. Телекинез давался ему всё лучше, но… он помнил ощущение ревущего потока, который всё ещё спал под тонкой коркой самодисциплины и холодным металлом браслетов. До полного контроля было ещё ой как далеко.

— Это уже детали, — Тей взяла в руки плату, осматривая результат своей работы. — Главное, мой персональный навигатор снова в строю. Я твой должник, Авери́н.

Она убрала плату в защитный контейнер.

— Кстати о долгах… — Её взгляд демонстративно скользнул по его карманам. — Ключи от антиквариата сегодня все на месте? Не хотелось бы снова искать их по сугробам.

Кирилл почувствовал, как к шее приливает жар. Прошло четыре месяца, тот проклятый ключ давно вернулся на полку, а он сам тогда выслушал от Тей всё, что она думает о нём лично и его навыках угона в частности. Но она продолжала напоминать при каждом удобном случае.

— Я извинился, — буркнул он, отводя взгляд. — И ключ вернул.

— Расслабься, Авери́н, — фыркнула Тей. — Просто сложно забыть ту самоуверенность, с которой ты пытался завести транспортник времён моих прабабок.

Она махнула хвостом, закрывая тему, и оперлась бедром о верстак.

— Ладно, мне тут надо прибраться немного. Скоро Грес заскочит за результатами калибровки.

— Не знал, что ты занимаешься с курсантами.

— Я и не занимаюсь. — Тей подцепила с верстака магнитный пинцет и ввернула на место крошечный винтик. — Просто этот парень не дурак. Руки на месте, голова варит. Он, кстати, вчера сдал финальный зачёт по технике. В первой пятёрке в группе операторов.

Кир невольно улыбнулся.

— Рад за него. Он заслужил.

— Заслужил, — кивнула Тей. — Если подтянет физподготовку, может, и попадёт на Генератор, как мечтает. Но пока он годится только пульты там протирать. Не научится нормально драться — помрёт там при первом же нападении.

В этот момент сейраат на запястье коротко завибрировал.

Кирилл бросил взгляд на чёрный диск. Эвон вернул его через месяц после того… урока… в поле.

«Без связи от тебя мало толку,» — сухо бросил он тогда. — «Но учти, Авери́н: лимит моих отговорок перед Советом исчерпан. Твой следующий срыв я прикрыть не смогу. Даже если захочу.»

Кир коснулся экрана, разворачивая сообщение.

«Полевая форма. 7:30. Шлюз выхода».

Кирилл замер, перечитывая строчку. Полевая?

Он нахмурился. С момента прибытия сюда он носил только тренировочную форму. Настоящая тактическая защита у него появилась всего месяц назад и с тех пор так и лежала в шкафу нераспакованной.

И «шлюз выхода». Не полигон, не зал симуляций. Эвон впервые собирался вывести его наружу.

— Плохие новости? — спросила Тей, настороженно приподняв уши.

— Не знаю пока, — медленно проговорил он, гася экран. — Эвон вызывает к внешнему периметру. В полной экипировке.

Тей нахмурилась, перестав крутить пинцет в пальцах.

— В полной? — Её уши слегка прижались. — Значит, выходите за периметр? Удачи, Авери́н… Осторожнее там.

— Постараюсь, — вздохнул он.

Тей только хмыкнула, снова склоняясь над платой. Кирилл вышел. Дверь за ним бесшумно закрылась.

На улице воздух был прохладным, но уже без режущей зимней остроты. Пахло влажной землёй и первым талым снегом. Кир поднял голову. За радужной плёнкой купола, там, где лес спускался к реке, что-то изменилось.

Сугробы ещё лежали под деревьями как скомканная вата. Этой зимой небо обрушивало на купол такие снежные лавины, каких Кирилл не видел даже в самые лютые московские годы. Неудивительно, что лес до сих пор не сбросил это белое одеяло — столько снега быстро не сойдёт. Но между ветвей протянулась едва заметная призрачная дымка.

Первая весна без них.

Он быстрым шагом пересёк двор и вернулся в свой жилой блок, подошёл к шкафу и нажал на панель. На верхней полке лежала серая коробка. Он снял её, поставил на пол, сорвал пластиковую пломбу.

Внутри оказались плотный комбинезон из композитной ткани, жёсткий жилет с креплениями, высокие ботинки на рифлёной подошве. Всё новое, только со склада.

Кирилл начал одеваться.

Он посмотрел на свои руки, сжимая кулаки в перчатках с открытыми пальцами.

За эти месяцы изменилось не только тело.

Раньше он побаивался Эвона. После того дня в поле, после выжженного круга на земле, к нему пришло понимание, что этот линэр с холодным взглядом — не самый опасный в их паре. Страх выгорел. Сначала его сменила пустота… серые, тягучие дни, когда он часами перебирал струны скрипки. Желание просто исчезнуть, раствориться, как тот снег… Зачем ему быть здесь, когда все, кто ему дорог, остались там?..

Но просто угаснуть он не мог — внутри что-то упрямо сопротивлялось. А терпеть эту серую вату стало невыносимо.

И постепенно пустоту заполнила злость.

Их уроки превратились в спарринги. Тей как-то обмолвилась, что инженеры так и не смогли подобрать частоты, чтобы полностью заблокировать его телекинез — слишком уж специфическим оказался резонанс. И Кирилл был этому рад. Он не мог соперничать с Эвоном в чистом бою, но мог швыряться в него всем, что не прикручено к полу.

Первый раз Эвон пропустил удар. А вот второй он уже ждал. И теперь это стало частью программы. Кириллу иногда даже казалось, что линэру это нравится — новый вызов, испытание каждый раз.

Как же он этим бесил.

Кирилл пристегнул к поясу пустую кобуру и выпрямился перед зеркалом. Из стекла на него смотрел чужак. Осунувшийся, с затаившейся в глубине глаз усталостью, и в чужой броне. Волосы, сгоревшие зимой, пришлось обрезать, и сейчас они были собраны в короткий, едва достающий до шеи хвост. Машка бы его не узнала, наверное.

Время.

Он вышел из блока.

Дорога к шлюзу заняла пять минут. Кирилл дошёл до конца жилой зоны и остановился на парковке перед массивными створками внешнего шлюза. Перед ним, прислонившись спиной к вездеходу, ждал Эвон.

Заметив Кирилла он даже не изменил позы, только скользнул по нему быстрым, оценивающим взглядом. Проверил подгонку жилета, положение ремней.

— Готов? — спросил он.

— Допустим, — ответил Кирилл, останавливаясь в паре шагов. — Куда мы?

— Прогуляться.

Кирилл нахмурился.

— С чего такая роскошь? — с недоверием спросил он.

Эвон оттолкнулся от машины и приложил сейраат к двери машины.

— Брат считает, что твоему полю не хватает свежего воздуха. А я считаю, что тебе не хватает вида настоящих зубов. — Дверь щелкнула, открываясь. — Заодно изучим местные аномалии.

Эвон занял место водителя.

Рядом уже сидел Дейон с планшетом на коленях. Чёрная полевая форма стёрла почти все его отличия, сделав пугающей копией брата. Не будь у него длинных, собранных в хвост волос, Кирилл бы их не различил. А на заднем сиденьи развалилась Элиара, в полном боевом снаряжении, с пистолетом и киштом на бедре. Она посмотрела на Кира цепким взглядом.

— Долго же вы, — бросила она. — Мы тут уже мхом порасти успели.

Вот чёрт. Он-то думал, это будет частная репетиция, а тут, оказывается, весь худсовет в сборе.

Эвон нажал что-то на панели и двери закрылись.

Машина дёрнулась, плавно набирая ход. Внешние ворота с лязгом разошлись, выпуская их наружу. Вездеход набрал скорость, бесшумно скользя по дороге. Деревья за бронированным стеклом слились в смазанную полосу, и только в просветах между стволами мелькал другой берег реки.

Кир прижался лбом к холодному стеклу. Отсюда было гораздо лучше видно этот их странный город. Группа гигантских куполов, похожая на вмёрзшие в землю мыльные пузыри, накрывала горизонт. Стеклянный архипелаг посреди бесконечного дикого леса.

Он был ближе, чем казалось из окна блока. И намного, намного больше.

— Зачем жить под стеклом? — спросил Кирилл, не отрывая взгляда от сверкающих поверхностей. — Если вы можете запечатать Прорыв в другом мире, неужели не можете расчистить лес в своём?

— Фауна, — коротко ответил Дейон, не отрываясь от экрана. — Наш мир перенасыщен тау-энергией. Это ускоряет эволюцию, но не в ту сторону, к которой ты привык. Животные мутируют, становятся агрессивными, вырастают до чудовищных размеров. Купол — это не роскошь, а единственная гарантия, что тебя не съедят по дороге домой.

Внутри похолодело.

— А в моём мире… тоже так?

Дейон на секунду замер пальцем над экраном. Поднял на Кирилла тяжёлый и серьёзный взгляд.

— Да. Сейчас так. Но у вас фон со временем спадёт, и мутации прекратятся. Система вернётся в норму. — Он сделал паузу, глядя на проносящиеся мимо искривлённые стволы деревьев. — Ну а здесь — нет. Здесь так будет всегда. Это наша норма.

— Дейон опять принялся лекции читать, — хмыкнула Элиара. — Всё ж проще. В этом лесу полно хищников, Авери́н. Вон там, в облаках, висят твари, которые могут унести всё, что меньше овцы, а всё, что больше — погрызть. А на прошлой неделе одну из наших поисковых собак что-то утащило прямо с поляны. Нашли только ошейник с куском позвоночника и пожёванные кости.

Ну ладно. Вопрос насчёт куполов снят.

Город исчез позади, скрывшись в утренней дымке. Между окружавших дорогу деревьев иногда проблёскивала серая гладь воды. Поначалу пейзаж не менялся — глухая стена леса, изредка прерываемая съездами к неприметным, утопленным в земле бункерам военных постов.

Но через час пути лес начал редеть. Появились просеки, а вдали — невысокие, серебристые полусферы, разбросанные по равнине, как гигантские капли ртути. Вокруг них, словно шрамы на белом снегу, темнели расчищенные поля, уже готовые к весеннему севу.

— Колхозы? — спросил он, прижимаясь к стеклу.

— Сельскохозяйственные комплексы, — поправил Дейон. — Каждый — под своим защитным куполом. Пшеница, овощи, скот. Вся еда в Департаменте оттуда.

Вездеход пронёсся мимо одного из съездов. У дороги, рядом с массивным гермозатвором, стояла пара тяжёлых грузовых платформ. Несколько линэров в рабочих комбинезонах перегружали ящики. Они проводили их бронированную машину равнодушными взглядами.

Они ехали ещё около получаса. Одиночные купола ферм сменились скоплениями, похожими на города-спутники. В просветах между деревьями Кирилл видел жилые дома, дороги, светящиеся вывески магазинов. Обычная загородная жизнь, отделённая от дикой природы невидимой стеной. Он представил себе Машку с детьми в одном из таких домиков. Сжалось сердце.

Ландшафт снова изменился. Лес вновь подступил к самой дороге, становясь гуще и темнее. Здесь уже не было ни съездов, ни огней поселений. Только деревья по обе стороны, и лента дороги, уходящая в белую неизвестность.

Вездеход плавно затормозил и съехал на заснеженную обочину.

— Приехали, — сказал Эвон. — Выходим.

Двери открылись. Кирилл на мгновение замер, вдыхая воздух полной грудью. Он закрыл глаза, вслушиваясь в звуки, которых не было внутри: шелест ветра в голых ветвях, тоскливый крик птицы вдалеке, тихий хруст наста под ботинком.

Линэры покинули машину спокойно, так, как будто приехали сюда на пикник. Элиара выгнулась, с хрустом потягиваясь после долгой дороги, Дейон, поправив на плече сумку со сканерами, подошёл к Киру. Но Кирилл уловил то, чего не было видно раньше. Когда их взгляды скользили по кромке леса, радужки на мгновение вспыхивали едва заметным серебром — холодным свечением, которое тут же гасло. Они проверяли то, чего он не видел — прощупывали реальность на предмет скрытых угроз, рыскали взглядом по невидимому второму слою мира.

Они пошли гурьбой: Эвон — впереди, задавая темп, за ним Кирилл, впитывающий в себя запахи и звуки. Сбоку — Элиара и Дейон.

— Ниже по течению замечена слабая аномалия, — объяснил Эвон, когда они углубились в лес. — Стабильная и достаточно безопасная, чтобы потренироваться в реальных условиях.

Лес звучал ветром и капелью. Вокруг тёмных стволов деревьев начали проступать глубокие воронки первых проталин, обнажая чёрную влажную землю и бурую листву. Кирилл смотрел торчащий из снега сухостой, на тугой узел ветвей высоко над головой. Всё было настоящим. Он почти забыл, каково это — идти по неровной живой земле, а не по гладким плитам Департамента. Настороженность смешивалась с оседающим в груди удовольствием от этого кусочка настоящего мира.

Они вышли на берег, и у Кирилла перехватило дыхание. Перед ним растянулась тёмная река. На ней ещё держался рыхлый лёд, но течение уже отламывало его, неся обломки вниз.

Как Волга в апреле.

— Идём, — голос Эвона выдернул его из оцепенения. Кир пошёл за ним вдоль берега, посматривая на распухшую от талого снега воду.

Вдоль берега снег осел и покрылся ледяной коркой, скрывающей под собой вязкое месиво. Кирилл шёл, стараясь ставить ноги точно в следы Эвона. Тот двигался вдоль кромки деревьев возмутительно легко — ни хрустел ветками и почти не скользил на грязи. Кирилл же то и дело цеплял ногами оголившиеся узловатые корни и с тяжёлым хлюпаньем проваливался сквозь наст. Он посмотрел на Дейона, который догнал брата, легко переступая через поваленные стволы.

— Давно мы так не ходили, — тихо произнёс тот, глядя на другой берег реки.

— А вы часто ходили в лес? — удивился Кирилл.

Дейон обернулся, его лицо смягчилось.

— Всё детство. Отец водил нас за пределы безопасной зоны. Учил охотиться, читать следы. Не бояться леса.

Кирилл остановился, с удивлением посмотрев сначала на Дейона, потом на застывшую впереди спину Эвона. Он попытался представить их — двух мальчишек, бредущих по такому же лесу с отцом. Картина не складывалась.

— Хорошо, — произнёс он, прежде чем успел подумать. — Теперь я точно уверен, что вы не клоны, раз уж у вас даже родители были.

Дейон остановился. И Эвон, шедший впереди, тоже замер, медленно поворачиваясь. Их движения были абсолютно идентичны. Они посмотрели на него одновременно, с одинаковым лёгким наклоном головы и с одинаковым прищуром тёмных глаз.

— А до этого у тебя были сомнения? — спросил Дейон, и уголки его губ дрогнули.

Элиара тихо фыркнула сзади. Кирилл пожал плечами, чувствуя, как его собственное напряжение отпускает.

— После того, как небо раскололось пополам и меня забрали в параллельный мир? — он обвёл рукой окружающий их лес. — Да никаких.

Эвон медленно покачал головой и, ничего не сказав, отвернулся, продолжая путь. Киру показалось, что на его лице тоже промелькнула усмешка.

— Я упомянул отца, а не родителей, — заметил Дейон, легко шагая следом за братом. Его голос прозвучал совершенно серьёзно. — Так что чисто технически, гипотезу о клонировании исключать рано.

— Тогда ваш создатель явно налажал с настройками.

Эвон поднял руку, прерывая разговор.

— Пришли, — сказал он, останавливаясь.

Перед ними открывался вид на руины.

Кир видел раньше такие же, из оранжереи, но оттуда они казались просто серыми пятнами на горизонте. Вблизи же стало понятно, что были остатки города.

Он видел остовы зданий, похожих на гигантские выветренные кости. Не было ни одного прямого угла — только плавные, текучие линии. Он подошёл к краю того, что когда-то было набережной. Под ногами — плиты из молочно-белого, почти светящегося материала, испещрённые сетью тонких трещин. Он провёл рукой по гладкой холодной поверхности.

— Эйсдери? — тихо спросил он у Дейона.

— Они самые, — кивнул тот. — Или то, что от них осталось, спустя семь тысяч лет.

Кирилл прошёл дальше по растрескавшимся плитам, поднял голову, глядя на обломки. Здание, нависавшее над ним, напоминало застывшую морскую волну из того же молочного материала. Никаких признаков окон или дверей — лишь гладкая поверхность, покрытая тонкой вязью узоров, похожих на прожилки на листе дерева.

Семь тысяч лет… Он попытался это представить. Цивилизация, которая управляла мирами, превратилась в пыль, а он, человек из мира, где самым древним руинам едва исполнилось несколько сотен лет, теперь стоял на их костях.

Кир ощутил странную смесь благоговения тоски. Это было кладбище. Гигантский мемориал цивилизации, которая возомнила себя богами и сгорела в собственном пламени. А он сейчас стоял на краю их могилы.

Голос Эвона выдернул его из мыслей.

— Цель на десять часов. Движется по оврагу.

Кирилл вгляделся, куда он указывал и… сначала ничего не увидел там. Только снег и переплетение голых ветвей. А потом заметил движение… рваное, белое.

Существо, отдалённо похожее на паука из ночных кошмаров, корячилось по снегу на длинных, неестественно тонких лапах. Белый панцирь, дёрганые движения.

Кирилл не мог отвести от него взгляда.

— Если у вас такое по кустам шастает, то за ягодами тут, наверное, только на танках ездят?

— Местные сюда не доходят, — хмыкнула Элиара. — А таких тварей патрули обычно убивают. Но конкретно этого мы попросили оставить.

Эвон обернулся.

— Дейон — мониторинг жизненных показателей цели. Элиара — атака по команде. Авери́н, — он посмотрел прямо на него. — Щит. По моему сигналу поставишь перед ним стену. Задача — не дать ему уйти обратно в лес. Всё ясно?

Кирилл кивнул, чувствуя, как внутри нарастает холодная, звенящая концентрация. За спиной раздался щелчок — Элиара разложила кишт в боевой режим.

Эвон поднял руку.

— Сейчас, Авери́н. Щит.

Кирилл вытянул руку вперёд. Внутри всё сжалось в ледяной комок. Полигон — одно. Там он бил по неодушевлённым целям, а здесь было живое существо…

Думай, как солдат. Не чувствуй. Просто делай.

Перед глазами мелькнул чёрный круг на снегу, кольнув позвоночник страхом. Кир сжал зубы и отбросил эмоции, как его учил Эвон. Сосредоточился, нащупывая в тишине леса одну-единственную «ноту» — точку в пространстве. Потянул «фейдер».

Стена воздуха ударила по реальности, сгущаясь в полупрозрачную, вибрирующую преграду. Тварь заметила её мгновенно. Издала высокий, режущий слух стрекот и прыгнула, выплюнув на лету сгусток зеленоватой, вязкой кислоты.

Плевок ударил в щит. Тот даже не дрогнул. Но энергия удара, отразившись, ударила рикошетом.

Элиара сорвалась с места ещё до того, как кислота коснулась щита.

Кирилл едва успел повернуть голову — она уже нависала над тварью. Её кишт превратился в серое, размытое пятно, и в раздался сухой частый треск, словно кто-то с нечеловеческой скоростью колол лёд. В белом панцире существа один за другим расцветали тёмные пробоины.

Через секунду всё кончилось.

Кирилл опустил руку. Щит исчез. Он стоял, тяжело дыша. Получилось.

Элиара спрыгнула с поверженной твари, с щелчком складывая кишт на ходу. Она смерила Кира взглядом с ног до головы.

— Гляди-ка, и от тебя толк есть. Может, и впишешься.

Кирилл только кивнул, переводя взгляд с туши на пистолет на боку Элиары.

— Почему не огнестрел?

— А толку? Он же просто её просто выбьет назад в Подмирье… а потом она вернётся злее прежнего. А это, — она хлопнула по рукояти кишта на поясе, — развеет саму сущность. И тогда она снова станет фоновым излучением.

Эвон повернулся к Дейону, который, не отрываясь от планшета, медленно шёл к руинам.

— Ну что? — спросил он, когда брат остановился. — Где второй?

Дейон нахмурился, вглядываясь в экран.

— Там же, где и показывал первичный скан. В руинах. Сигнал стабильный, не агрессивный. Похоже, всё ещё спит.

Все трое повернулись к тёмным остовам зданий.

Эвон перевёл взгляд с тёмных провалов окон на Элиару.

— Предложения?

— Стандартная зачистка, — деловито ответила она. — Заходим, находим источник, ликвидируем. Если что-то не по плану — импровизируем.

Эвон посмотрел на Дейона.

— Насколько плотный фон внутри?

— Повышенный, но в пределах нормы для руин, — ответил тот.

Эвон на мгновение задумался.

— Идём внутрь, — сказал он. — Я — первым. Элиара — прикрываешь тыл, следишь за периметром. Дейон, держишься за мной. Авери́н, — он обернулся к Кириллу, — замыкаешь. И будь готов включить щит.

Кирилл молча кивнул.

Они вошли внутрь через широкий провал в стене. Мелодия леса мгновенно оборвалась. Здесь стояла та тишина, что бывает только в заглушенной студийной камере, где воздух кажется плотным и вязким.

Шуршание их шагов по пыли звучало неестественно громко. Где-то под потолком с тихим цоканьем капала вода. Кир прислушался. Под капелью и шагами он услышал тонкий гул, похожий на звук плохо заземлённого усилителя.

Это были остатки жилого здания. Время и природа почти полностью стёрли следы жизни, оплетая стены из молочно-белого материала корнями чужих деревьев. Сквозь дыры в потолке пробивался тусклый серый свет, выхватывая из полумрака оплавленные силуэты мебели.

Они двигались медленно, цепочкой. Эвон впереди, осматривая каждый тёмный угол. Элиара скользила за ним, не издавая ни звука. Шаги Дейона и Кирилла гулко отдавались в мёртвой тишине.

У стены того, что, видимо, было главным залом, зиял чёрный квадратный провал. Он вёл вниз, в подвал или на нижний уровень. Элиара подошла к краю и создала маленький шарик света. Она бросила его вниз и он высветил ровный гладкий пол метрах в пяти ниже. Никаких ступеней, никаких следов лестницы. Просто отвесная шахта.

— Они что, не пользовались лестницами? — вырвалось у Кирилла.

Дейон подошёл к нему и тоже заглянул вниз.

— Им было незачем, — тихо ответил он. — Их личной энергии хватало для бытовой левитации. Лестницы им были просто не нужны.

Кирилл нервно усмехнулся. Он представил, как жители этого дома просто шагали в пустоту, плавно опускаясь вниз.

— Да ну? — пробормотал он себе под нос. — А если споткнулся наверху — так и летишь до самого подвала?

Дейон промолчал, но Элиара, стоявшая у края, коротко хмыкнула.

— Ну хорошо, — взохнул Кирилл, обводя взглядом гладкие стены шахты. — А мы-то как спустимся?

Эвон создал в руке плетение, которого Кир раньше не видел. Оно собралось у него в руке и искорками разлетелось между ними всеми, налипнув на форму, как семена звёздочника.

— Прыгаем, — бросил он и шагнул в темноту.

Он плавно опустился вниз, приземлившись на пол подвала с лёгкостью, которая противоречила всем законам физики. Через секунду за ним последовала Элиара, её падение было таким же бесшумным.

Кирилл посмотрел на Дейона. Тот ободряюще кивнул.

— Ты не думай, просто шагай. Гравитационное плетение сделает всё за тебя.

Кирилл глубоко вздохнул, глядя в чёрный провал. Легко сказать. Он закрыл глаза и шагнул в пустоту.

Секунда свободного падения, от которой в животе всё сжалось в ледяной комок. А затем он почувствовал, как невидимая сила подхватила его, замедляя до скорости лениво опускающегося листа. Он открыл глаза и увидел, что пол приближается непривычно медленно. Ноги мягко коснулись поверхности.

Он стоял внизу, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.

Дейон опустился рядом с ним.

— Видишь? — сказал он. — Ничего сложного.

Кирилл промолчал. Для них — ничего. Для него — очередной аттракцион, от которого чуть не остановилось сердце.

Тишина верхних этажей сменилась гулким эхом. Каждый шорох отдавался от стен.

Дейон шагнул вперёд и поднял руку. На его ладони вспыхнул маленький шарик света. Он отделился от пальцев и, повиснув в воздухе, начал медленно кружиться вокруг группы, выхватывая из темноты мокрые, оплетённые корнями стены и груды обломков на полу.

Эвон и Элиара на мгновение закрыли глаза. Когда они снова их открыли, радужки светились изнутри серебром. Кирилл уже знал, что это значит. Они переключили зрение в другой, энергетический спектр. Теперь они видели не только камень и пыль, но и потоки силы, невидимые нити, из которых сплетена эта реальность.

Кир невольно прищурился, пытаясь разглядеть хоть что-то, кроме того, что освещал огонёк Дейона. Ничего. Среди них он как слепой в мире зрячих.

Эвон, идущий впереди, поднял руку. Над его плечом сконденсировался острый шип из матового льда и застыл в воздухе, слегка покачиваясь.

Кир вспомнил картину двухмесячной давности: полигон, покрытый слоем бугристого льда, когда он сам случайно превратил половину зала в каток. Эвон же не напрягаясь создал заклинание и держал его в полной готовности, просто на всякий случай.

Раздался короткий щелчок. Эвон разложил свой кишт, и Элиара синхронно повторила его жест. Свет от огонька Дейона скользнул по выдвинутым лезвиям.

— Сигнал здесь, — прошептал Дейон, указывая свободной рукой в тёмный провал коридора.

Группа двинулась вперёд.

Они медленно шли по узкому коридору, когда из кучи мусора в дальнем углу донёсся резкий шорох.

Кир даже не успел повернуть голову.

Ледяной шип, до этого неподвижно висевший над плечом Эвона, сорвался с места, прошил темноту и с глухим, мокрым стуком вонзился во что-то мягкое.

Шорох оборвался.

Эвон даже не замедлил шага.

Кирилл, проходя мимо, бросил взгляд в угол. Огонёк Дейона на мгновение выхватил из темноты тварь — крупную, похожую на помесь скорпиона и мокрицы. Из её бока торчал медленно превращающийся в лужицу воды ледяной осколок.

Убил, даже не посмотрев.

Дейон указал на массивную дверь впереди.

— Сигнал — там. Очень плотный.

Дверь была перекошена, застряла наполовину в проёме. Эвон посмотрел на Кира.

— Открывай.

Тот кивнул, делая шаг вперёд, закрыл глаза, нащупывая в тишине «ноту» механизма замка где-то глубоко в стене. Потянул «фейдер».

С глухим скрежетом дверь отодвинулась в стену.

Эвон остановился первым. Резкий жест рукой — и группа замерла.

Три пары глаз с разгорающимся серебряным свечением уставились в одну точку в центре зала — в пустоту над ржавым помостом. Головы линэров поворачивались совершенно синхронно, плавно отслеживая траекторию чего-то, что двигалось по кругу.

Вправо. Вверх. Замерли… Резкий рывок влево.

Кир вглядывался так сосредоточенно, насколько мог. Ничего… Только висящая в затхлом воздухе пыль.

Он вспомнил своего кота. Тот так же иногда замирал посреди вечерней комнаты, всматриваясь немигающим взглядом в пустой угол.

Ну у этих хотя бы было оружие.

— Глубоко, — с досадой вздохнула Элиара. — Ходит кругами, облизывается, но не выходит. Не достать.

— Видит нас? — коротко спросил Эвон, не прерывая слежения.

Кир поморщился и потёр висок. Тишину подвала прорезал тонкий, вибрирующий писк — на самой грани восприятия. Будто кто-то с той стороны водил мокрым пальцем по стеклу или царапал иглой мембрану.

— Чувствует, — отозвался Дейон. Он внимательно вглядывался в пустоту, и его радужки мягко светились серебром, считывая потоки. — Фон здесь аномальный. Барьер истончился до плёнки, но ещё держит. Оно голодное, вот и ищет брешь.

Кир посмотрел на пустое место, откуда шёл скрежет. Значит, оно там… смотрит на них из изнанки мира…

Эвон опустил кишт, но боевую стойку не сменил.

— Если уйдем, оно прорвется само. Через час или два. Когда патруль будет далеко. Оставлять нельзя.

Он повернулся к Дейону.

— Прикорми его. Дай ему достаточно энергии, чтобы пробить эту плёнку. Выманим его на эту сторону и прикончим.

Дейон кивнул и шагнул вперёд, ближе к помосту, поднял руку, коснувшись сейраата на запястье. Серебро в его глазах вспыхнуло ярче.

В ту же секунду в голове Кира раздался тонкий звон, похожий на звук камертона, ударившего по натянутой струне. Этот звук сорвался с запястья Дейона, пересёк зал и ударил в ту самую точку пустоты, за которой все следили.

— Назад! — рявкнул Эвон, оттесняя Кира к стене.

Прямо посреди зала пространство пошло рябью, как раскалённый воздух над асфальтом. Барьер, не выдержав направленного импульса Дейона, подался. Он рвался медленно, с чудовищным усилием. Кирилл видел, как свет от парящего огонька изгибается на границе этого разрыва, словно проходя через деформированную линзу.

Ткань реальности лопнула с тихим треском, похожим на звук рванувшей сырой ткани.

Образовался вертикальный чёрный разрез. А затем он разошёлся, словно кто-то с той стороны раздвинул края невидимого покрывала.

Кир смотрел, не в силах отвести взгляд. Он видел это впервые так близко.

Из разрыва начала сочиться энергия — сгустки тьмы, похожие на чернила в воде. Они сплетались в воздухе, формируя первый, грубый каркас. Позвоночник, рёбра, длинные суставчатые конечности… Скелет, который рождался из пустоты.

А потом началось самое страшное.

Мир вокруг начал умирать, отдавая свою плоть рождающемуся чудовищу.

Плиты пола под помостом пошли трещинами. Камень крошился, превращаясь в серую пыль, а эта пыль тут же втягивалась в формирующийся скелет, обволакивая кости и сплетаясь в жгуты, имитирующие мышцы. Корни деревьев, оплетавшие стены, засыхали на глазах, рассыпаясь в крошку и пересобираясь в тёмные волокна, натягиваясь между сочленениями каркаса.

Иней на трубах испарялся. Влага конденсировалась, превращаясь в вязкий, мутный гель, который заполнял пустые глазницы и каналы вдоль позвоночника.

Последней появилась кожа. Толстые металлические трубы, идущие к помосту, начали тускнеть. Их внешняя оболочка распадалась на крошечные частицы, которые устремились к монстру словно рой металлических пчёл. Они оседали на мышцах, спаиваясь, образуя толстую, переливающуюся чешую.

Процесс занял не больше десяти секунд. Разрыв схлопнулся у него за спиной ещё до того, как последняя пылинка встала на место.

Перед ними стояло существо, мокрое, словно новорождённый телёнок. Каждая чешуйка была создана из праха этого зала.

Оно медленно повернуло голову, и в глазах, похожих на ёлочные шарики, отразился кружащийся огонёк Дейона.

Эвон сделал короткий, едва заметный жест рукой. Кирилл едва его заметил, но остальные отреагировали мгновенно. Вокруг фигур всех троих на долю секунды вспыхнуло серебристое марево активированных пассивных плетений.

И тут же треугольник распался.

Они сорвались с места одновременно, расходясь в разные стороны. Дейон — влево, уходя в тень за колонну. Элиара дёрнулась вправо и ее фигура превратилась в размытое пятно.

— Авери́н, дверь, щит, — бросил Эвон, не поворачиваясь.

И пошёл прямо на тварь.

Кирилл, подчиняясь приказу, отступил назад к дверному проёму.

Тварь издала низкий рёв, похожий на гул перегруженного трансформатора. Она топнула передней лапой, и по полу прошла волна, кроша плиты.

Кирилл отшатнулся, едва удержав равновесие. Но остальные уже рванули вперёд.

Они побежали вдоль стен и кольцом окружили существо.

С потолка сорвался и полетел вниз кусок толстой трубы. Монстр в этот момент как раз повернулся к Эвону, готовясь к атаке.

Кирилл не ждал приказа.

Он настроился… услышал в какофонии боя чистую «ноту» падающего металла… И дёрнул.

Труба, изменив траекторию, с глухим стуком врезалась монстру в бок. Ущерба много не нанесла, но и этого хватило.

Тварь развернулась к Кириллу, отреагировав на угрозу. Она не двинулась, лишь протянула вперёд когтистую лапу. Металлическая пыль и мелкий мусор вокруг неё поднялись в воздух, формируя перед её когтями вращающийся и мгновенно уплотняющийся диск. Секунду спустя этот диск, набрав скорость, сорвался с места и полетел в Кирилла.

— Щит! — крикнул Эвон.

Кирилл инстинктивно выбросил вперёд руку. Воздух перед ним сгустился в вибрирующую стену. Снаряд из пыли ударил в нее с силой тарана, и Кирилла отбросило на шаг назад. Щит устоял, но удар отдался болью во всём теле. Срикошетив, диск врезался в стену зала, там, куда он попал, начало расползаться пятно кристаллической коросты.

Монстр снова нацелился на Кирилла, приготовился рвануть вперёд.

Элиара и Дейон атаковали одновременно.

Несколько быстрых и точечных ударов по суставам твари… Хотят лишить монстра подвижности, понял Кирилл.

Удары Дейона тварь будто не заметила — весь её гнев теперь был направлен на Элиару, которая жалила его лезвиями кишта. С рёвом, похожим на скрежет ломающихся шестерней, монстр вырвал из пола огромный кусок армированной трубы и швырнул его.

Элиара среагировала мгновенно.

Она прервала атаку и отскочила назад, уходя в сторону.

Кирилл тут же вцепился в «ноту» металла, похожую на шлепок по басовой струне… нашёл её в шуме боя и рванул фейдер до упора.

Труба изменила траекторию и, развернувшись в воздухе, как таран, врезалась в самого монстра, сбивая его с ног.

Тварь с грохотом рухнула на бок, потеряв равновесие.

Эвон оказался рядом ещё до того, как тварь поднялась и нанёс один быстрый выпад киштом сверху вниз, точно в открывшееся сочленение шеи и туловища.

Монстр обмяк.

Он замер, а затем тяжело рухнул на пол. Вся жизнь мгновенно покинула его. Тело осталось целым — просто груда собранного из мусора зала металла и камня, которая больше не двигалась.

Все замерли в наступившей тишине. Кирилл смотрел на мёртвое существо, чувствуя, как напряжение медленно отступает. Никто не сгорел. В этот раз пронесло.

Эвон медленно сложил свой кишт.

Бой окончен.

Элиара подошла к нему первой, пряча кишт в креплениях на поясе, и с силой хлопнула его по плечу.

— Неплохо для первого раза, Авери́н.

Кирилл только кивнул, переводя взгляд с кучи серого праха на темные провалы руин. Сердце всё ещё гулко стучало, отдаваясь в висках. Он посмотрел на Эвона, который уже что-то записывал на проекционном экране сейраата.

— И… это каждый раз так? — глухо спросил Кирилл.

Тот оторвался от заметок и спокойно посмотрел на него.

— Нет. Сегодня было показательное выступление. Специально для тебя.

Он обвел взглядом разгромленный зал.

— Обычно их больше и они не ждут, пока ты найдешь нужную трубу, чтобы в них швырнуть.

Элиара хмыкнула.

— Да уж, в последнее время их стало как-то слишком много, — бросила она, глядя в темноту коридора. — Даже для весны.

Эвон молча кивнул.

— Ладно, — бросил он, сворачивая экран и поворачиваясь к Дейону, который закончил сканировать останки существа. — Возвращаемся.

Позже, в вездеходе, ровный гул двигателя убаюкивал, смывая остатки адреналина. На передних сидениях Эвон с Дейоном тихо обсуждали что-то на своём певучем языке. Рядом с Кириллом возилась с киштом Элиара, протирая лезвия.

Кирилл прислонился головой к холодному бронестеклу, глядя на проносящиеся мимо стволы деревьев, но видел не их.

Он думал о другом.

О последнем отчете Дейона, который тот показал ему два месяца назад. Короткая выписка из архивов его мира. Три имени, три статуса. Живы.

Маша. Дима. Катя.

Они были в порядке.

Им сказали, что он погиб во время «беспорядков в столице». Они оплакали его и… жили дальше.

Дейон сдержал слово. Он защитил их. И самой надёжной защитой стали расстояние и одна удобная ложь.

С того дня в поле, после выжженного круга на земле, он принимал эту мысль по маленьким, горьким кусочкам. Побег. Раньше это слово было его единственной молитвой. Теперь оно казалось не просто бессмысленным, а даже эгоистичным.

Раньше его держал на плаву долг. Спасти, защитить, вернуться.

Теперь долга не осталось. Они были в безопасности. В большей безопасности без него, чем с ним.

Цель, которая выжигала его изнутри месяцами, просто… исчезла. Растворилась, как тот снег за окном.

Вернуться, чтобы что? Принести с собой пепелище, которое он оставлял за спиной? Показать им, в какое чудовище он превратился, и ждать, что его примут обратно? Зачем?..

Он прислонился лбом к холодному бронестеклу, глядя на темнеющую ленту дороги, уходящую в никуда. Ответа он не знал.