Приоткрывая душу: Окна в другие миры

Металл отдавал холодом — не резким, а въедливым. Он будто медленно просачивался через кожу, вгрызаясь в ладони.
Я сделал несколько подтягиваний — коротко, без рывков. Руки налились тяжестью, дыхание сбилось.
Ф-фух…
Горячий воздух вырвался из груди белым паром, медленно поднимаясь вверх. Пальцы ослабли, и я тут же перехватился, сжав перекладину крепче.
Вокруг — тьма, без капли света в окнах, и пустой двор, полный холода и тишины.
Вдох. Выдох.
В ладонях — знакомая, но всё равно неприятная боль. Но без этого — никак.
Я начал раскачиваться. Вперёд. Назад. Вперёд. Назад.
Тело поймало ритм, с каждым разом взмывая всё выше.
Ещё.
Корпус пошёл вверх, и я сделал оборот. «Солнышко».
Постепенно наращивая темп, мир начал размываться. Гравитация на секунду исчезла — и я будто завис в пустоте. Сердце дёрнулось.
Секунда. Другая.

Вспышка.
Двое воинов расходились в стороны, зажимая мага. Сталь чертила в воздухе серебряные нити. В руках мага разгоралось жаркое, подрагивающее пламя.

Переворот, и как будто кто-то резко перелистнул страницу.
Тихая квартира. Серый свет из окна ложится на выцветшие обои. На столе — давно остывший чай. Бабушка медленно листает старый альбом, а пальцы с дрожью бережно скользят по фотографиям.

Снова поворот.
В этот раз на меня обрушивается грохот мотора. Военная машина трясётся по разбитой дороге. В кузове, среди ящиков и мешков, подрагивает одинокое прощальное письмо.

Ещё оборот.
Грубая мужская ладонь осторожно гладит девочку по голове. Задержавшись на секунду, он поднимается, закидывая грубую серийную винтовку на плечо, и дверь захлопывается, чтобы никогда перед ним не открыться.

Я продолжаю крутиться, а миры всё мелькают перед глазами.
Руки ноют, а пальцы начинают скользить. Я делаю ещё один оборот, останавливаясь, слегка покачиваясь на перекладине. Вперёд. Назад.
В ладонях — жжение, будто кожа вот-вот лопнет, будто перекладина прожигает меня насквозь. Я стискиваю зубы.
Ещё. Чуть-чуть.
Держусь из последних сил и жадно наблюдаю, зная: когда разожмутся пальцы, всё исчезнет.

Вечер медленно опускается на средневековый город.
Фонари уже зажгли — мутные, жёлтые, с потрескавшимися стёклами. Их свет поблёскивал неровными пятнами на мокрой брусчатке. Где-то неподалёку с крыши капала вода. Ставня на втором этаже лениво покачивалась на ветру.
Улица была почти пустой.
Дворянин шёл неровно, слегка покачиваясь, с бутылкой вина в руке. Плащ висел криво, волосы были растрёпаны, под глазами залегли тени. Он сделал глоток, поморщился и вытер губы рукавом.
— Дерьмо… — пробормотал он.
И только тогда заметил фигуру у стены. Он прищурился расматривая незнакомца.
Парень стоял, прислонившись плечом к каменной стене, скрестив руки на груди.
Дворянин остановился.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
— Ну… — хрипло выдохнул он.
Парень шагнул вперёд, выходя на свет.
Молодой. Поджарый. Напряжённый, как натянутая тетива.
Одна рука уже лежала на рукояти сабли.
— Ты дворянин, — сказал он уверенно.
— Был когда-то, — пожал плечами тот.
Парень сжал челюсти, проскрежетав.
— Из-за таких, как ты, умер мой отец.
Бутылка выскользнула и со звоном ударилась о камни, разлетевшись осколками. Красное вино растеклось по брусчатке, смешиваясь с водой и грязью, будто кровь.
— Вот срань… там же ещё была пара глотков… — пробормотал он, уставившись на бутылку, словно не замечая ничего вокруг. Тяжело вздохнув, словно прощаясь с ней, медленно стянул плащ и бросил его в сторону, затем вытянул рапиру.
Металл с тихим, звонким шелестом вышел из ножен, отозвавшись холодным звуком в узком переулке. Тонкая. Длинная. Холодная.
Парень вытащил саблю — немного короче рапиры, с широким, тяжёлым клинком. Металл щёлкнул, покинув ножны.
Оба клинка блеснули в свете фонаря.
Наступила тишина. Слышно было только дыхание и редкие капли воды, падавшие с крыши.
Они смотрели друг на друга. Секунду. Другую.

И первым сорвался саблист. Он ринулся вперёд без финтов, яростно, вкладывая в удар всё тело. Рубящий замах от плеча пошёл по дуге. Дворянин чуть отклонился в сторону, но опоздал на долю секунды: клинок скользнул по его груди, неглубоко, по касательной.

Он тут же ответил.
Рапира выстрелила вперёд — коротко, без замаха. Саблист на возвратном движении попытался сбить укол в сторону и одновременно отшатнуться. Сталь ударилась о сталь звонко и резко, но возврат оказался слишком медленным — узкое остриё успело задеть плечо.
Они разошлись, сделав по шагу назад.
Несколько секунд висела тишина, нарушаемая только недовольным сопением молодого парня.
Дворянин коснулся груди пальцами и почувствовал, как тёплая влага пропитывает рубаху. Он посмотрел на пятно крови на руке и тихо усмехнулся.
— Хм… А ты неплох.
Саблист злобно зыркнул в ответ, стиснул зубы и перехватил рукоять крепче. Гнев никуда не делся, но стал холоднее и осторожнее. Теперь парень смотрел не только на противника, но и на его ноги, плечи, кисть и на хищно выставленный вперёд наконечник рапиры.
Дворянин тоже изменился. Пьяная расхлябанность исчезла, плечи выровнялись, стойка стала чётче и устойчивее, а взгляд — яснее.
— Ну давай, — негромко сказал он. — Попробуем всерьёз.
Саблист начал первым, но уже не напролом. Он сделал короткий шаг, дал ложный замах, выдержал паузу. Дворянин не клюнул — лишь сместился в сторону, сохраняя дистанцию. Сабля свистнула в пустоте, и рапира тут же кольнула в ответ.
Саблист отбил, повернув запястье, и ушёл вбок.
Клинки снова встретились — раз, другой, третий — со звоном, скрежетом и скользящими касаниями. Они кружили по переулку, осторожно переступая по мокрой брусчатке, постоянно смещаясь, меняя углы и темп.
Дворянин держал дистанцию, выманивая, и колол остриём. Саблист отвечал сериями коротких, злых, но уже выверенных ударов: рубил, отходил, снова шёл вперёд, пытаясь подобраться, пробуя разные углы и постепенно подстраиваясь.
Он начал понимать: рапира быстра, но стоит ей промахнуться — и защититься не выйдет, сумей он сблизиться.
Дворянин это заметил.
— Быстро учишься, — бросил он, отбивая очередной удар.
Саблист не ответил, лишь быстрее завертел саблей, делая множество обманных финтов, и наконец сбил рапиру в сторону, прорвавшись вплотную. Сабля уже была готова напиться кровью, как прилетевший в лицо кулак заставил его отпрянуть, а вдогонку рапира едва не вошла ему в горло. Он отмахнулся в последний момент, окончательно потеряв равновесие.
Они снова разошлись.
Оба глубоко дышали. Плечи подрагивали, пот стекал по вискам, мышцы наливались свинцовой усталостью, но никто не собирался отступать. Небеса вновь обрушили тяжёлые капли вниз. Они забарабанили по крышам, стекали по клинкам на камни, а также по замершим фигурам, смешиваясь с потом и кровью.
Саблист тяжело выдохнул и рванулся вперёд из последних сил, обрушивая на противника серию быстрых, яростных ударов, не давая ни секунды передышки, заставляя дворянина отступать назад, шаг за шагом, всё дальше по мокрым камням.
И вдруг молниеносный укол рапиры рванулся вперёд — остриё вошло в бок.
Саблист будто не заметил удара и обрушил саблю, вкладывая всю свою злость, с единственным желанием — насытить клинок кровью. Дворянин отчаянно дёрнулся назад, и в этот миг нога уехала по мокрому камню, словно сами боги даровали ему второй шанс.
Сабля пронеслась в сантиметре от его шеи.
Саблист, не удержав равновесия, завалился вперёд, и они, сцепившись, рухнули в лужу. Началась грязная, жёсткая борьба — без техники и красоты. Тяжёлые удары кулаков и рваное дыхание, похожее на двух загнанных лошадей.
Дворянин врезал, почувствовав, как тело под ним обмякло, тогда он отпихнул его в сторону, нашарил рапиру, с трудом поднялся, пошатнувшись. Он поднял клинок, направил на слабо вздымающуюся грудь соперника. Остриё ходило вверх и вниз в такт его тяжёлому дыханию.
Саблист лежал, хрипло втягивая воздух и зажимая бок. Кровь просачивалась сквозь пальцы, смешиваясь с водой.

Дворянин несколько секунд смотрел на него, потом медленно опустил клинок и убрал рапиру в ножны, достал из-за пазухи небольшой камень на шнурке, сжал его в ладони. Склонившись, спихнул руку парня с раны, слегка вдавив камень в плоть.
Тот тускло засветился.
Кровотечение стало слабее, а через несколько ударов сердца почти остановилось.
Он бережно спрятал камень и поднялся.
— Может, и не подохнешь, — тихо сказал он.
Поднял с земли плащ, стряхнул с него воду и накинул на плечи. На мгновение задержал взгляд на осколках бутылки, тяжело вздохнул, сжал пальцы, словно проверяя хват.
Уже на ходу, бросил через плечо:
— Приходи завтра. У южных ворот. Таверна «Серая кошка».
И постепенно растворился в плотной завесе дождя этого тёмного переулка.

***

Вдохновением для этой главы отчасти послужил музыкальный клип Павла Пламенева. Ссылку на него можно найти в примечании автора под названием сответствуюшей главы. Далее моя слегка переработанная версия этой песни под книжную тематику.

***

Однажды мир умрёт и погрузится во тьму.
Сожмётся время в точку, ставя точку всему.
Бессмертный дух узнает, что значит — «не быть».
Я это знаю — пора уходить.

Моя реальность стала тут меня угнетать.
Мне нужен мир, в котором можно что-то менять,
Где каждый шаг, мой жест изменят смысл времён,
Один герой — но так много имён.

Я не знал, как жить, не читая страниц.
Не знал, как дышать без чужих судеб и лиц.
Чтобы быть тем, кем когда-то мечтал,
Я снова и снова миры открывал.

Я писал и читал, и искал между строк
То, что в реальности скрыто от глаз и дорог.
Вчера — был никем, растворённым во тьме,
Сегодня — мой след остаётся во сне.

Я разрывал тишину светом сотен миров,
В своих мирах я был героем с тысячью лиц.
Я стал легендой, мифом, приходящим во снах.
Я буду вечно жить в этих мирах.