Приручаются ли кошки

Часть первая

День начинался ясный, и солнце заливало золотым сиянием лоснящуюся шкуру Дёгтя, высвечивая каждую шерстинку.

— Прошу, господин дознаватель, — с ядовитой любезностью проговорила Айс и указала на жеребца, — ищите царапины от иголки, которую я воткнула в потник. Или как ещё, по-вашему, я могла взбесить скотину, находившуюся на расстоянии верных трёх лиг от меня?

— Я вас ни в чём подобном не обвинял, — сухо заметил дознаватель. Подходить вплотную к племенному жеребцу, здоровенному и злобному, которого вывел во двор такой же здоровенный и с виду такой же злобный полуорк, он явно желанием не горел.

— Зато вы мою прислугу обвиняли Хозяин знает в чём и только что дыбой не грозили, требуя сознаться в выдуманных вами преступлениях.

— А они тут же побежали жаловаться вам? — с неудовольствием спросил дознаватель.

— Я не знаю, как это принято у вас в цивилизованных землях, — всё так же ядовито отозвалась Айс. — А у нас, диких горцев, всё просто: я — Астрид Горная Кошка, это мои земли, моя крепость, мои люди и не люди. И со всеми своими бедами они идут ко мне, хоть ваши законы и лишили владетелей полагающихся нам дружин.

— Вас теперь защищает Легион, — возразил он, неприязненно глядя на неё. Не понравилось, что его вот так ткнули носом в разницу их происхождения?

— Если бы моего отца сопровождали собственные воины, — заметила Айс, — возможно, он отбился бы от разбойников. Или вовсе не попал в засаду. Однако он положился на Легион — и теперь у меня нет отца.

— У вас нет отца, нет брата, теперь нет и мужа… Кого ещё у вас нет? — Определённо, наглая дикарка ему, настоящему имперскому чиновнику, не нравилась, и он даже из пустой вежливости не пытался это скрывать.

— Родственника мужского пола, который вызвал бы вас на поединок, — огрызнулась Айс, глядя, как к ним подходит глава клана вместе с легатом, приехавшим разбираться, как и почему погиб капитан Имперского Легиона. А ещё с дядюшкой шли оба сотника и с какой-то радости — солнцеликий Антоний, одетый в честь высокого гостя в парадное платье (ладно-ладно, что-то там храмовое конечно) ярко-жёлтого цвета. Парчовое, так что глаза на солнце слепило бликами. Этому-то что понадобилось? Расследование гибели легионера совсем вроде бы не по части жреца. Просто любопытство одолело? Жизнь у него в этой дыре на события не богата.

Дядюшка Гуннар подошёл уже достаточно близко, но всё равно притворился, будто не расслышал слов своей племянницы, а вот легат рявкнул на дознавателя — судейских он, кажется, не любил гораздо сильнее, чем диких горцев, и тоже не считал нужным это скрывать:

— В чём дело, Сорокопут? Опять готовы свидетелей в преступники записать, лишь бы настоящих преступников не ловить?

Дознаватель, к чести его, даже бровью не повёл.

— У госпожи Горной Кошки, — прохладно проговорил он, — имелись все основания желать смерти своему супругу. Четверть чистого дохода — весьма веская причина для убийства, разве нет?

— Четверть чистого дохода? Странное условие для брака, — нахмурился легат и вопросительно уставился на дядюшку Гуннара.

Тот в ответ ткнул пальцем в трость, на которую опиралась племянница:

— А вы думаете, господин легат, будто много было желающих жениться на калеке, да ещё с норовом как у настоящей горной кошки? Хвала всем богам, хоть кто-то согласился на четверть дохода.

— Кто-то, — буркнул легат. — Избалованный богатенький засранец, не знающий слова нет. Вот уж отличный вышел муж для искалеченной девушки, которая толком за себя постоять не может!

— Она-то не может? — Гуннар Горный Кот совершенно по-кошачьи фыркнул в усы. — Вы вон сотников спросите, долго ли она объясняла мужу, что ни медяка сверх его четверти он не получит. — Сотники, сопровождавшие приезжее начальство, закивали с откровенным злорадством: Мария Ворона не любил никто, и меньше всего — подчинённые. — А будет требовать больше положенного, сказала она ему, — продолжил глава клана, с законной гордостью глянув на племянницу, — так не получит вообще ничего: или они оба соблюдают договор, или оба не соблюдают.

Легат одобрительно посмотрел на Айс, потом перевёл взгляд на Дёгтя.

— Красавец, — сказал он с неприкрытым восхищением. — Это тот самый иноходец из Вишнёвых Холмов, которого вам купил дядя для улучшения породы? — Айс кивнула. — Во сколько он вам обошёлся? — спросил он, повернувшись к дядюшке Гуннару.

Тот честно мотнул головой.

— Это Йен купил, не я, — пояснил он. — Брат моей покойной невестки. Она была из торговой семьи с юга, и Йен до сих пор по старой памяти водит сюда обозы.

Легат наморщил лоб, припоминая:

— Йен… Сильвер? Поставщик Легиона?

— Он самый, — подтвердил дядюшка Гуннар.

— Господин легат, — неодобрительно сказал подзабытый дознаватель, — давайте поговорим всё-таки о деле.

— Да о чём тут говорить? — с орочьей простотой влез в господский разговор Тилсек, всё пытавшийся успокоить жеребца, очень недовольного тем, что вокруг него толкутся какие-то незнакомцы. Особенно одеяние жреца ему, кажется, не нравилось — целая палатка (жрец был мужчина… э-э… в теле, вежливо говоря) из блестящей и шуршащей ткани. — Господину капитану сто раз было сказано, что Дёготь не любит пьяных, даже после кружки пива лучше близко не подходить. — Все дружно посмотрели на Дёгтя, опасно заложившего уши, и кажется так же дружно решили, что да, близко к такому подходить не стоит даже без всякого пива. — Господину капитану, — продолжил конюх, — сто раз было сказано, что Хозяинов Дол — скверное место, а уж чужаков Хозяин на дух не переносит. Так нет же! Он пьяным влез на племенного жеребца и поехал охотиться — в начале-то лета! — как раз в Хозяинов Дол. Как он ещё до Последнего моста доехал? Я думал, его Дёготь прямо во дворе сбросит.

— Это так, — с сокрушённым видом подтвердил жрец. Выгораживать погибшего по собственной дурости избалованного засранца даже он не пытался. — Капитан Ворон не стал слушать ничьих увещеваний и поехал именно туда. А ведь около десяти лет назад в тех краях пропал небольшой отряд воинов Света Разящего, посланный разведать, что за нечисть отравляет жизнь здешним обитателям.

«Сам ты нечисть, — неприязненно подумала Айс. — Хозяин — это просто хозяин здешних мест. Не сказать чтоб добрый и приветливый, но уж какой есть». Ей бы, к примеру, тоже не понравился целый отряд бесцеремонных чужаков, вломившихся в её владения. Как, собственно, не нравился Имперский Легион, а заодно и жрец чужой веры, которую он объявил единственно истинной и без конца пытался убедить в этом здешних жителей.

— И вы, — продолжал зудеть дознаватель, — не пытались удержать своего мужа от этой поездки? — Как будто не при нём Антоний с полминуты назад сказал, что самоуверенный идиот не стал слушать даже его, служителя их солнечного отца.

— Был бы он моим консортом, — ответила Айс, — я бы прямо запретила ему куда-то ехать. Но Марий Ворон, так и быть, ради денег взял хромоножку в жёны, но не было, нет и не будет таких денег, ради которых Ворон согласился бы стать чьим-то консортом, — передразнила она покойного супруга. — Я так понимаю, — ехидно прибавила она, — ни Грифоны, ни Виверны в консорты его не звали.

— Да за него, с его-то шалостями, в центральных областях ни одна девица добром бы замуж не пошла, — буркнул легат. — Даже из простолюдинок. Это, возможно, у вас тут о нём не слышали, а ближе к столице его уже в половине домов не принимали. Не сплавили бы его родственники как можно дальше, он бы рано или поздно до каторги дошалился. В общем, мне всё ясно, — заявил он, обращаясь к дознавателю. — Этот самонадеянный болван привык, что ему любые выходки сходят с рук, а племенного жеребца деньгами не подкупишь, это вам не стража городская. Я так понимаю, Ворон напился, спьяну его потянуло на подвиги, а пьяные отделываются парой синяков только в дурацких байках. В жизни они обычно не только сами гибнут или калечатся, а ещё и прихватить кого-нибудь с собой умудряются, но тут Отец-Солнце миловал, никто больше не пострадал. Свалился с жеребца, свернул себе шею — туда и дорога. Так и запишите, — уже прямо приказал он дознавателю, и тот, дивное дело, ни словечка не сказал о том, что он вообще-то судейский чиновник и легионеры, пусть и в немалых чинах, ему не указ. — А я прикажу, чтобы его родных известили о несчастном случае со смертельным исходом.

«А они на радостях спляшут всей своей вороньей стаей», — хмуро подумала Айс, но вслух такого, понятно, не сказала.

Часть вторая

— Что случилось? — тревожно спросил Гай. — Мне прислали приказ о переводе, но в приказе этом нет ни слова о том, куда меня переводят и кем.

Приказ о переводе непонятно куда и непонятно на какую должность вместе с разрешением на отпуск, о котором Гай не просил, привёз хлыщ, присланный ему на смену. Глядя на заносчивого сопляка, Гай от души пожалел своих сотников, которым предстояло служить под началом этого недоразумения. Он, конечно, сказал преемнику, что оба сотника — люди опытные, отлично знающие степь и орков, а также возможности как свои, так и орочьи, но зелёный выпускник Военной Школы, разумеется, лучше знал, как следует воевать со степняками. Оставалось молить Отца-Солнце о ниспослании здравого смысла — или хотя бы лени — новому капитану, чтобы он ничего не менял в заведённом распорядке.

И повидаться с родными Гай давно уже собирался, но слишком уж всё произошло неожиданно. Так что очень хотелось в произошедшем разобраться.

— Сядь, — сухо приказал дед.

Да нет, пожалуй, не дед, а глава семьи. Держался он так, будто ему опять пришлось улаживать дела внука, как это было когда девица из ремесленного сословия решила, будто родив ребёнка Волку, она сможет выйти за него замуж и сама получит право на украшения с волками. Но теперь-то с чего деду злиться? Полуорков капитан Волк не плодил, а девочки в гарнизонном заведении исправно пили нужные зелья.

Гай, чуть помешкав, сел в кресло напротив. Массивное, жёсткое и неудобное, как вся мебель в дедовом кабинете. Как сам Тиберий Волк. Хорошо, хоть солнце уже ушло за угол крепости и не светило, как в прошлый раз, в глаза, раздражая и без того недовольного Гая: он уже получил к тому времени чин капитана и назначение на восточную границу, а с ним обращались как с нашкодившим юнцом.

— Ты вступаешь в брак, — объявил дед. И уточнил: — С состоятельной вдовой.

Гай опять чуть помедлил, прежде чем кивнуть. Чего-то в этом роде он ждал уже несколько лет, с са́мого замужества Лидии, которую поставили перед выбором: или она отдаёт ребёнка Волкам, а взамен получает небольшое вознаграждение; или она выходит замуж за скромного неболтливого юношу и забывает, что в её жизни вообще был кто-то из Волков. Она выбрала второе, скромный и неболтливый забрал приданое и беременную жену и очень быстро укатил на запад, в сторону противоположную месту службы Гая. Гай только надеялся, что его родня будет всё же приглядывать за этой парочкой и не даст отчиму испортить непризнанному Волчонку детство.

— Что за вдова? — спросил он. Без особого, честно говоря, интереса: состоятельная — этим ведь всё сказано. Когда за твоё имя тебе платят золотом, отношения в браке и складываться станут как на торгу. Нет, он конечно будет честно выполнять обязанности мужа и отца, но дамочка, пожелавшая купить себе Волка, наверняка возомнит себя главой семьи, а вот уж с этим Гай мириться точно не собирался.

— Аврелия Виверна, вдова главы Грифонов.

— Виверна? — поразился Гай. Нет, не тому, что госпожа Аврелия либо после смерти мужа вернула себе отцовский герб, либо и в браке его носила — далеко не все девицы, вступая в брак, надевали ожерелье со Зверем-покровителем мужниной семьи. Кто-то своего защитника считал могущественнее, а кто-то полагал свою семью выше, чем у жениха, и порой вполне обоснованно. Виверны, как и Единороги с Грифонами, стояли у самого Драконьего трона, а потому цены́ себе сложить не могли. И Аврелия Виверна, отказавшаяся носить ожерелье с грифоном, желает вступить в брак с одним из Волков?

— Да. Она объявила, что остаток жизни намерена посвятить себе и своим личным делам, а молодой супруг — это именно то, что не даст ей превратится в развалину от мыслей, что никому более она не нужна. Ну, кроме внуков, ожидающих наследства, конечно.

— И зачем Виверне какой-то Волк?

— Она вдова третьего, а то и второго, если слухи не врут, человека в Империи, — неожиданно терпеливо пояснил дед. — И сама до сих пор имеет немалый вес при дворе, а это, сам понимаешь, нравится далеко не всем. Имея ручного Волка, она надеется прожить подольше, чем хотелось бы очень многим во дворце и не только. С нами ведь даже Грифоны и Единороги без самой крайней нужды стараются не ссориться, — с законной гордостью прибавил он.

Гай кивнул. Да, Волки были семейством откровенно небогатым, зато большим и дружным. Ссориться без самой крайней нужды с целой стаей зубастых и стоя́щих друг за друга горой Волков немногие желали. Но жениться на богатой старухе, до сих пор имеющей немалый вес во дворце… Да и патрулировать дворцовый сад или стоять истуканом у дверей и лестниц? Гай предпочёл бы настоящее дело, а не вот это всё.

— Разумеется, — продолжил дед, — ты немедленно получишь перевод в Императорскую Гвардию (Гай покривился: ну да, так он и думал), у тебя будут оружие и броня, какие только может позволить себе Виверна, а также породистые лошади и любовницы — верности от тебя Аврелия не ждёт и не требует, наоборот, твои успехи у дворцовых курочек доставят ей истинное удовольствие, так она меня уверяла. — Кажется, она и к будущему мужу относилась словно к породистому животному, собираясь хвастаться тем, с какими замечательными, отборными кобылами, суками или кошками его случали.

— Подожди, — Гай мотнул головой, торопливо прокручивая в голове все свалившиеся на него новости, — но в приказе ничего не говорится про дворец и гвардию. Там вообще оставлено пустое место, словно есть ещё вариант назначения.

Дед посмотрел на него с нескрываемым удовольствием.

— Быстро сообразил, — похвалил он, хотя похвала эта имела ясный привкус насмешки. — Вот что значит не желать брака с богатой старухой. Не соблазнился, стало быть, золочёной цепью и сафьяновым ошейником. Ну… порадую Флавия: он-то тебе от души позавидовал, так что пусть сам едет в столицу. Посмотрим, как ему там понравится. А ты получишь другое назначение и другую вдову. Не такую состоятельную и влиятельную, но готовую отдавать четверть своего чистого дохода, чтобы выйти замуж снова.

Гай, не скрывая облегчения, всё же возразил:

— Я был близко знаком с несколькими парнями из купеческих семей и знаю, что чистый доход — это штука такая… от тысячи-другой золотых до горсти медяков. Купил лес для строительства, нанял судно, отвёз этот лес на Тысячу Островов, где свой повывели, выгодно продал его, вернулся, рассчитался с командой и охраной, на вырученную прибыль закупил новую партию леса или пеньки, или ещё чего-нибудь — и на нытьё фаворитки, что все её платья вышли из моды, ответил, что денег нет. Свободных нет, все вложены, самому новых портков купить не на что.

— Марий Ворон не жаловался.

— Марий Ворон должен был радоваться уже тому, что за него вообще согласилась выйти замуж какая-то девица статусом повыше гарнизонной шлюхи, — буркнул Гай: слухи и сплетни, как водится, добирались даже до самого края имперских земель. И хоть по дороге они порядком перевирались, в одном сомневаться не приходилось — Марий Ворон своими похождениями упорно зарабатывал себе срок в свинцовых рудниках, и его родня наверняка немало сил и золота потратила на то, чтобы пристроить его туда, где он не будет мозолить глаза приличным людям. А поскольку его супруга каким-то образом овдовела, наверняка остальные Во́роны от облегчения перевели дух: благодарение Отцу-Солнцу, что избавил от молодчика, позорившего всю семью!

— Он пьяным свалился не то с лошади, не то с моста, не то с лошади на мосту и то ли сломал шею, то ли утонул, — ответил дед на вопрос Гая, как именно осталась вдовой его возможная невеста.

— Могу только порадоваться за бедную женщину и подивиться на её отца или деда: отдать её в жёны этому мерзавцу? Сильно же они её не любили.

— В Морозных горах вряд ли много знают о делах на юге, — заметил дед.

— Наверное, — признал Гай. — Значит, меня переводят в Морозные горы?

— Да, оба сотника в гарнизоне, которым командовал Ворон, простолюдины, так что повышать кого-то из них до капитана в тамошнем штабе не захотели. Места там, конечно, суровые и опасные, но война с горными орками закончилась полвека назад. Нет оснований для такой головокружительной карьеры, какую можно было бы сделать во время боевых действий.

— Да, пожалуй, — пробормотал Гай.

Служба в мёрзлом захолустье его не пугала, и что четверть чистого дохода вполне может оказаться горстью медяков, не смущало тоже. В конце концов несколько довольно выгодных браков всё равно не сделали Волков богатыми, и этот вряд ли что-то изменит. «Даже и к лучшему, — подумал Гай, — если состоятельная вдовушка состоятельна только по тамошним меркам, а не по столичным. Зато не станет считать, будто купила себе Волка в мужья».

Часть третья

— Какой-то Волк, — равнодушно сказала Айс.

— Какой-то, — проворчал Йен. — В Легионе этих Волков больше, чем в лесу.

— Да? — рассеянно отозвалась она, и Йен счёл нужным пояснить:

— Семья эта большая и дружная, настоящая волчья стая, но земель у них немного, и земли всё такие… гористые, неудобные, толком не распашешь. Есть лес, но нет достаточно крупных рек, по которым его можно было бы сплавлять, так что и на нём толком не заработаешь. Телегами, сама понимаешь, не навозишься. Вот и приходится почти всем мужчинам служить в Имперском Легионе, чтобы жалование из казны получать.

— То-то они сразу и без всяких условий согласились на этот брак, — усмехнулась она. — Даже сослали одного из своих к нам в дикие и опасные Морозные горы.

— Сослали — это вряд ли, — возразил он. — Перевод Гай Волк, скорее всего, получил как толковый и опытный командир — он на восточной границе служил, а там жить ничуть не легче, чем здесь у вас. Здесь хотя бы воды вдоволь. — Айс посмотрела на него в лёгком замешательстве. Как почти всякий человек, покидавший родные края редко и ненадолго, она не задумывалась о том, что её неласковая родина имеет некоторые достоинства, которых лишены другие земли. Степные орки, к примеру, сумей они каким-то сказочным образом заполучить одно из Длинных озёр, никаких богатств не пожалели бы за такое количество пресной, кристально-прозрачной, без соли и мути, воды. Впрочем, богатства степных орков… лошади и овцы разве что. Мелкие косматые лошадки, не способные нести рослого всадника в броне Легиона, и беспородные, с грубой шерстью, овцы. — Надо поспрашивать интенданта, — решил Йен, возвращаясь мыслями к новому жениху племянницы. — Эта братия всегда знает о начальстве всё и даже больше.

Он рассеянно пробежал глазами по строчкам и столбцам расходной книги. Можно было и не проверять: Айс легко и быстро считала даже в уме, хотя для хозяйственных записей, разумеется, пользовалась абаком. В ту злосчастную осень, когда раздробленная нога девочки только начала срастаться, Йен стал учить её производить довольно сложные расчёты хотя бы для того, чтобы отвлечь от боли и невесёлых мыслей. Потом эти уроки продолжила Миранда, обучая дочь вести уже настоящие хозяйственные записи. Её мужу не нравилось, что из старшей дочери делают какую-то не то купчиху, не то ключницу, но поскольку выдать замуж калеку Рагнар Горный Кот не надеялся, он махнул рукой. Всё равно те, кто передумал заключать помолвку с Айс, начали присматриваться к её младшей сестре, а крепость в любом случае осталась бы сыну.

Кто же знал тогда, что лихорадка подхватит на свои горячечные крылья и Миранду, и обоих младших детей, а старшенькую-хромоножку пощадит? Рагнар с горя запил было, но быстро одумался и начал спешно подыскивать себе новую жену, чтобы оставить Семи Водопадам настоящего, как он выразился, наследника. Не успел — попал в разбойничью засаду. Всё ли было чисто с этой засадой, Йен не знал и выяснять опасался. Сам он в здешних краях бывал раз-другой в год, и если бы не племянница, давно бы передал дела Карлу, помощнику толковому и надёжному. Но вот бедняжке Айс некстати всплывшая правда о дядьке с отцовской стороны могла сильно навредить, и опытный, крепко битый жизнью торговец опасался тревожить выгребную яму.

— Значит, Гуннар тоже согласился на этот брак? — спросил он.

— Согласился? — Айс зло усмехнулась. — Да он сам это командующему округом и предложил. Дескать, я уже была замужем за командиром гарнизона, и солдаты меня хвалят, так что он заранее согласен на того капитана, которого пришлют на замену Ворону, поскольку не сомневается, что это будет достойный человек. Не менее достойный, чем Ворон, очевидно.

Яду в голосе племянницы позавидовала бы степная змея эфа, не то что северная гадюка, способная своим укусом убить разве что крысу, и Йен поспешил перевести разговор на более безобидную тему:

— А ты откуда знаешь про это предложение?

— А скуповат наш глава, — ответила Айс, как всегда, избегая называть отцова брата дядей. Дядями теперь были только они с Фритьофом, родной брат её матери и отцовский единокровный брат, бывший опекун. — Зато его секретарь любит позвенеть серебром перед девицами и молодыми вдовами, — продолжила она, — а вся переписка в Красном Камне идёт через секретаря. Глава наш разве что прочтёт полученные письма, но уж сам отвечать не станет, чтобы не позориться. Особенно наместнику или командующему, или Хранителю храмов.

Она встала из-за стола, за которым пристроилась сбоку, оставив рабочее место Йену, дохромала до печи и подкинула ещё дров — сломанная нога хо́лода отчаянно не любила, и печь в кабинете владетельницы топили понемножку практически всё лето, кроме двух-трёх недель после Солнцестояния. Айс поправила дрова в топке и аккуратно пошевелила кочергой слегка покачивающуюся дверцу: срочно надо чинить или зиму как-нибудь потерпит? Йен знал, что племяннице не жаль ведра глины и монетки-другой для печника, но следующим летом как раз истекает срок аренды у гномов, и бородачи, как обычно, предложат оплатить очередные двадцать пять лет не деньгами, а работой. Всё же в крепости, даже построенной гномами (если верить их словам, конечно — строилась она, возможно, и гномами, но точно для кого-то ростом повыше, чем подгорный народец), то и дело приходилось подновлять кладку, чинить дымоходы и воздушные каналы, разбираться с непонятной сыростью в северо-восточной части подземелий, да мало ли что могло найтись ещё? Вон уже даже изразцы на печи трескаться начали.

— Стало быть, свадьба — дело решёное? — задумчиво спросил Йен, когда Айс повесила кочергу на фигурный бронзовый крюк и вернулась за стол.

— Глава Волков предложил провести бракосочетание к Солнцевороту, — сказала она и порылась в корзинке с письмами, чтобы найти нужное и отдать его Йену для изучения: вдруг он, с его-то опытом, заметит в письме что-то такое, на что не обратила внимания она сама. — Пока он известит свою родню, пока те, кто захочет присутствовать, доберутся сюда… Заодно друг с другом повидаются и праздник отметят. Надо эту дурацкую свадьбу играть сразу перед праздником или сразу после, — морщась, сказала она. — Всё равно гости задержатся либо на свадьбу, либо на Солнцеворот. Наши — уж точно: когда ещё они так вкусно покушают и выпьют южного сладкого вина, да всё за мой счёт?

— Тогда давай посчитаем, чего и сколько мне привезти на твою свадьбу, — предложил он, и Айс благодарно кивнула. — Вообще, — проговорил Йен аккуратно: слова «дурацкая свадьба», сказанные молоденькой вдовой, его не порадовали, — ничего особенно плохого про Волков я ни разу не слышал. Наоборот, на редкость дружная семья, и за своих глотки перегрызут кому угодно. С ними даже самые знатные семьи иной раз роднятся, особенно теряющие былое влияние ветви. Я слышал, даже вдова Рема Грифона взяла консортом кого-то из Волков.

— То-то и оно, что консортом, — мрачно отозвалась Айс. — А мне навязывают именно мужа.

— И чем тебя это не устраивает?

Она глянула на него в искреннем изумлении.

— Ты правда не понимаешь? — недоверчиво спросила она. — Дети Волка будут Волками, не Горными Кошками. А Волки не могут наследовать владения Горной Кошки.