Пристань страха

– Три года прошло. – бледная Даша, чиркала зажигалкой пытаясь прикурить сигарету. – Думала давно его, забыла. От тебя услышала и закололо сердечко. Как же так случилось?

– Гастер за рулем сидел, – пожал плечами молодой человек, – ну, ты знаешь, цивилизация у них зачаточная, привыкли у себя на родине лихачить, а в случае чего откупаться. Этот тоже погонять решил на фуре и не рассчитал.

Молодой человек в самом расцвете призывного возраста, стоял с девушкой у левого крыла здания подмосковной турбазы. Середина сентября, а вечернее солнце жарило напоследок по-взрослому, без скидок на календарную осень.

– Мир людей осыпется прахом, в звёздовороте над пристанью страха.

Мимо них проходящий, безобидный местный умалишенный, уборщик турбазы Федор выносил чёрные пакеты с мусором, умиротворяюще шепча под нос свою ежедневную мантру.

– Дима, Дима, почему? – бормотала про себя Дарья Погонцева, не обращая внимания ни уборщика, ни на Михаила, отчего последний почувствовал себя уязвленным.

– Сама же его бросила, – хладнокровно вонзил Михаил кинжал обвинения в показушности чувств, симпатичной блондинке в красном спортивном костюме. Укороченный, с небрежно расстегнутый на груди молнией, снизу он открывал загорелый и подтянутый животик.

«Холёная девчуля – эта Даша. При деньгах и связях. Если одна, стоит попробовать с ней замутить» – пробежали в голове Михаила мысли, формируя навязчивую идею.

– Ничего ты не знаешь! – сверкнула льдом в глазах Дарья. – Мне пришлось так поступить, ясно!

«Надо сбавить обороты» – решил про себя молодой человек.

– Димон любил эту турбазу, – фарисейски вздохнул Михаил, – осенью на выходные приезжал, гулял вокруг озера, готовил тезисы к кандидатской. Прогуляется по тропинке вокруг озера, забредет к заброшке деда Тимохина, постоит бывало, подумает. «Мир моя работа не перевернет» – скажет с достоинством, – «но научную структуру слегка упорядочит, Миша. Это лучшее признание.»

– Вы разве настолько дружили? – удивилась Даша. – он же тебя на экзамены только натаскивал.

– Мы подружились в процессе, – объяснил Миша, – ездили вместе на отдых, у меня здесь бизнес, домик свой летний. Мой отец муниципалитет соседний возглавляет. Дмитрию здесь понравилось: легко, спокойно, воздух свежий. Село в паре километров от турбазы, там уже не так шумно. Жили вместе в домике: он репетиторствовал, я хозяйничал. Да мы здесь даже как-то кошку подобрали подраненную, выходили, она нам трёх котят принесла. Три года прошло: ты много пропустила.

Молодой человек врал, делал это профессионально и с выдумкой. Дарья поверила. Или не обратила внимания – мысли её были заняты гибелью, не состоявшейся когда-то любви. Так бывает, люди выдумывают обстоятельства, чтобы разойтись. Начинают новую жизнь, летят по ней: там знак, слева лихач, светофор, пробки, настойчивые гудки сзади, выбоина на асфальте больно бьет в колесо. Подъезжают к перекрестку, а там седан, перевернутый, со знакомыми номерами. Могло же быть иначе.

– Котёнка он в твою честь назвал, – тонко угадал момент Михаил, – может желаешь взглянуть? Двоих уже разобрали, думал её себе оставить, но кто знает. Кошечка выросла добрая и красивая.

– Далеко идти? – спросила Даша, доставая смартфон. – Надо бы своих подружань предупредить, будут волноваться.

– Пара километров, полчаса по тропинке вокруг озера. – заверил Михаил. – Не успею даже легенду об озере рассказать, как дойдем.

– Что за легенда? – спросила Дарья спустя пару минут, когда пара уже отходила от турбазы. – Очередной, выдуманный фольклор для привлечения туристов? Что, озеро – место обитания подмосковного Ктулху?

Тропинку кружила, огибая озеро, поднимаясь и переваливаясь за холм с поросшими деревьями. Вечерело и заходящее солнце, красным цветом зловеще подсвечивало листья, уже начинавшие менять зеленый окрас.

– Не Ктулху, – признал Михаил, – но существо страшное и огромное, по словам очевидцев. Называть его по имени нельзя, выкрутились так, что прозвали чудище Безыменем.

– Ого, даже очевидцы есть. – с уважением сказала Дарья, карабкаясь вверх по извилистой тропинке. – Опытный у турбазы фольклорист-пиарщик.

– Умерли они давно, – с легким сожалением констатировал реальность Михаил, – но остались записи в архивах, краеведческие материалы. В общем, озеро здесь всегда было, с первых стоянок первобытных людей. А чудище появилось в годы монгольского ига. «В год шесть тысяч семьсот сорок седьмой от сотворения мира, поставиша большой сын Белослава избищу у рци. Аще убо гонзати погани безбожной. В лето того же года изидоша чудила лютое из озира и земь безбожным затвориша, прогониша погань, паки спрятошася, а иных поядоша».

– Млять, – выдала Дарья, борясь с тугой веткой, преградившей путь, – Михаил, тебя послушать, сразу хочется власти и репрессий. Не буди во мне желание закупиться психотропными препаратами. Попроще будь. Попонятнее.

– Закусило чудище монголами. – пояснил послушно её спутник. – Теми, кто сбежать не успел. Оно так-то и местными не брезгуют, но те наловчились, дары озеру приносят. Да и не рыбачат здесь никогда. У турбазы видела знак запрещающий? Потому чудища в спячку впало: пузыри пускает, да туман нагоняет. В прошлом году турист пропал, притащивший удочку, да спозаранку на складном катамаране отплывший. Хватились его вечером, а всё. Машина на месте: ни туриста, ни катамарана. Такие дела, Даша.

Словно подтверждая его слова, в глубине озера раздался протяжный вздох.

Дарья оступилась со страха, споткнулась, полетела бы вниз если не твердая рука помощи Михаила.

– Что за чертовщина! – выругалась она, глядя на огромный пузырь, вздувшийся посередине озера, схлопнувшийся с громким звуком.

– Проснулось, – понизил голос Михаил, – главное, чтобы нас не услышало. Бежим!

Дарья развернулась и обомлела. Напротив них стояла седая ведьма. Щерился беззубый рот с двумя уцелевшими клыками, ветер трепал космы, будто воздушные змеи никак не могли взлететь. Целился несуразно огромный нос прямо в невинную душу, словно винный штопор в распечатанную пробку. Тянулись худые руки с котомкой, до краев наполненной человеческими глазами.

– Дай руку, молодка, – замогильным голосом приказала ужасная старуха, – мне нужны твои глаза.

Дарья коротко взвизгнула, хотела закричать, но в горле мгновенно пересохло, а ноги подкосились.

– Ну что вы, баба Нора, туристок наших пугаете своей морошкой. – кисло сказал Михаил. – Не наторговались еще за сегодня что ли? Зачем Дарью-то морочите?

Дарья проморгалась. В бабкиной котомке лежала морошка. Северная ягода, что созревает позднее всех. Алая и мелкая, облепившая веточки кругом. Померещится же со страху в сумраке лесном!

– Взгляни говорю, – проигнорировала его бабка, обращаясь к Даше, – по нраву ли тебе ягодка моя? Попробуй на зубок.

– Не, – вежливо отказалась Даша, – их мыть надо, да и вообще, у нас дела, бабуль.

Бабка вперила немигающий взгляд в девушку. Затрепетали могучие ноздри, принюхиваясь.

– Вижу на тебе печать Его. – проявила настойчивость старуха. – Осенена ты благодатью славной. Но истончается сия кора ментальная за временью прошедшей. Сколько там прошло, года три уже поди?

Высказанная этой натуральной ведьмой догадка была как нелепа, так столь точна в цифрах. Дарья Погонцева затрепетала под пристальным взором сумасшедшей бабки.

– В первом году индикта, возвернутся на землю все чудища второго мира. Уничтоженные Монстроборцом твари и демоны, переродятся, хлынут полчищами злыми на Землю. Придет черное время алой крови. – торжественно и нараспев продекламировала старуха.

«Во бабка Нора дает» – восхитился про себя Михаил – «Ведьмавайзер подмосковный. Стопудов сейчас мази свои втюхивать начнет и варенья».

– Сластолюбцы всякие, извращенцы похотливые, да алчные до богатств мирских нелюди, первыми пострадают. – буднично закончила баба Нора, одаряя пристальным взглядом Михаила.

Предостережение не мешать старушечьему бизнесу было слишком явным, чтобы его можно было игнорировать. Михаил сжал губы в гримасе негодования. Спорить со старухой будет себе дороже: ославит потом нелепыми и гадкими слухами на все окрестности.

– Какой-такой Монстроборец, – слабо сопротивлялась Даша, взятая шустрой старухой под локоток, – нормальный у меня парень Лёша, строительством занимается.

– А я не про него, – не давала сбить с себя с толку бабка, – бывшего свово позабыла что-ль? Ужо и с памятью проблемы, помотала тебя жизнь, Дашуленька, круги под глазами, загорела вся, а личико не обманешь, бледное всё, пастозное. Ну мы это подправим сейчас витаминами буйными. Знаешь какие ягодки у бабы Норы в подвале тебя ждут? А средства народные: шампунь крапивный, скраб зверобойный, патч петрушкин. Я для тебя лично настой огненный сделаю, от болезней душевных и травм любовных.

Нелепые архаичные выражения вкупе с современными косметологическими терминами оказали на Дашу надлежащее влияние. Увлекаемая бодрой старушенцией, она послушно плелась к обители бабки. За ней, отставая на три шага, двигался недовольный Михаил.

Как-то не так он представлял себе процесс сближения с бывшей девушкой своего репетитора. Хотя может не всё еще потеряно: полчаса общения с косившей под чокнутую ведьму бабкой, несколько безумных историй и предсказаний, пару тысяч рублей на косметическое плацебо. Проникнувшуюся мистическую атмосферой девушку, можно будет брать голыми руками.

Собравшись и позитивно настроившись, к готическому особняку местной предпринимательницы Онории Шинориновой Михаил подошел с настроем персонажа из песни «Мы – чемпионы» легендарной Квин. Историю творят победители. Лузерам здесь не место.

Мощный бревенчатый ансамбль, с башенкой, сумрачно возвышался в лучах заката. Бизнес бабули явно шел в гору. За забором из профнастила заливисто гавкал пёс.

– Заходите, люди добрые. – приветливо проскрипела баба Нора, отворяя калитку. – Без гостей дом превращается в пустыню. Я только Каспера успокою: молодой еще, бестолковый. Весь день на рабочих, парник обустраивающих, заливается.

Очевидно бабка имела в виду пса.

Затворив за собой калитку Михаил и Дарья огляделись. Небольшой участок перед домом справа был огорожен металлической сеткой, представляя собой кроличий вольер метра в полтора высотой. В глубине вольера стояла секция с закрытыми домиками, откуда доносилось шебуршание. Посредине вольера валялась тряпка с двумя ярко-красными бусинами.

А, нет, это был дохлый кроль с открытыми глазами. Гигантских размеров для кролика тушка, молчаливым укором бабке, застыла в неподвижности.

– Да не обращайте внимания. – махнула рукой приостановившая баба Нора. – Я на ём снадобье своё использовала вчера. Обезьянок для экспериментов у меня нет, а хряка своего жалко. Оттого за науку Вася пострадал. Всю ночь и день бедолага маялся, устал, отдыхает.

– А что это за снадобье такое? – в недоумении спросила Даша.

Михаил приблизился к кролю Васе и вгляделся в неподвижные алые зрачки. Внутри них бушевало адское пламя: искры падали и кружились, словно снежинки в домике внутри стеклянного шара. При этом ни малейшего дыхания или движения от Васи было не уловить.

– Лечебное снадобье, – донеслось от уходящей старухи, – для сердечных дел. Приворот и силу любовную создает.

Бабка шустро засеменила за угол дома, на место дислокации пса, парника и рабочих.

– Странная бабка. – поежилась Дарья. – Сначала запугивает, потом травами своими обольщает. Интересный маркетинг. Давно она у вас так зажигает?

– Сколько себя помню баба Нора всегда здесь жила. – честно ответил Михаил. – Лет двадцать назад её мать умерла, говорят ей сто пятьдесят стукнуло, хотя в документах другое указано. Мне дед рассказывал байку, дескать, подобрали женщину в озере крестьяне, бормотала она не по-нашему, тростью вычурной на мужиков трясла, монеты у неё нашли из серебра старинные. Вот это её матушка была. Как разобрали мужики, чаще всего она завывала «Шинора, Шинора», так что фамилию ей дали Шиноринова. Это уже в желтом доме – сразу туда и определили выплывшую.

– А при чем здесь сто пятьдесят лет? – не поняла Даша.

– Байку эту дед услышал от своего деда. – объяснил Миша. – Было это в конце девятнадцатого века. Староста бороду поскреб и отвез женщину в уезд, там её в больничку положили. Все и забыли про тот случай через пару лет. Жизнь шла своим чередом: голод, цареубийство, первая мировая война, революция – хренак! – возвращается та женщина в село через сорок лет, как ни в чем не бывало, при советской власти учительницей. Прадед говорил вообще такая же. Он мелким щеглом был, но ту историю запомнил. Встретил её второй раз, в свои пятьдесят лет, столбом замер, ноги омертвели. А она на него указкой учительской машет: «Финита омертвемус». Шутница чертова. В общем, загадочная история с основоположницей семьи Шинориновых. При советской власти только освободилась, да профессию с паспортом получила. Оттого слухи ходили о ней всякие. Я мальчишкой в первый раз её встретил: три недели заикался. Носяра у неё еще больше чем у бабы Норы была.

– История просится в роман Стивена Кинга. – хмуро подытожила Даша. – Я так то за кошечкой вышла, а не на экранизацию местного хоррора.

– Наша бабка Нора немного феми, – безжалостно добавил Михаил, – сжила со свету трех глав сельского поселения, парочку мужиков свела с ума. Ворожит на судьбу, гадает по внутренностям животных. Не замужем, но есть дочка. Говорят, умная: универ смогла осилить. Вот она чуть поприличнее выглядит, уже почти человек.

В глубине дома с башенкой раздался стук и вслед жуткий крик.

Даша вздрогнула и прижалась к Михаилу.

– Fiat firmamentum in medio et separet. – зловеще завыл позади них звучный мужской голос.

Дарья взвизгнула от страха, Михаил нервно дернул головой назад. Но сзади не стоял инквизитор с крестом, а шепот был просто рингтоном к дашиному смартфону.

– Неожиданно получилось, – пробормотала Даша, вытаскивая смартфон из заднего кармана спортивных штанов. – Настёна мне редко звонит.

– Я чуть не родил! – Михаил был более категоричен в оценке. – Да кто в своем уме такой звонок ставит?

– Дима поставил давным-давно. – отрезала Даша. – Сказал это отрывок молитвы святой деве больше всего подходит для звонка от моей сестры.

Михаил был уверен, что скорее, этот отрывок на латыни – изгнание беса, но обострять не стал.

Внутри дома родился тайфун: бешеный топот, яростные крики – наконец – с раскрытой настежь дверью выбежал персонаж из фильмов про ведьм. В длинной шляпе, черном халате до пола, с длинными подвязками, с развевающимися черными волосами – типичная Малифисента, промахнувшаяся мимо детского утренника в подмосковное село. В руках у неё почему-то находилась отломанная ножка стола.

– Звёздоворот близок! Магнитная буря на солнце уменьшила маноёмкость звёздоворота! – кричал в волнении персонаж.

Завидев разговаривающую по телефону с сестрой Дарью и одинокого Михаила, женщина нахмурилась.

– Вы кто такие, я вас не звала. – жестко вопросила она, тыкая ножкой стола на пришельцев.

– Да мы за травками зашли. – немного растерялся Михаил.

– Какие травки, сейчас такое начнется! – с раздражением воскликнула дочь бабы Норы.

– М-м-миша посмотри сюда! – испуганная Даша тыкала в экран смартфона.

На нем какая-то бледная гигантская сороконожка, прямо на улице города, посреди столкнувшихся машин, засунувшись наполовину в кузов Лексуса, довольно урча, пожирала пристегнутого водителя.

Доселе притворявшимся дохлым кроль, внезапно взмыл в воздух, легко перепрыгнув ограждающий барьер, атаковав ближайшую цель. Вася приземлился аккурат на ногу опешившего Михаила и, не теряя ни секунды, сомкнул невероятно огромные резцы на икрах парня.

От острой боли Михаила подкосило даже раньше, чем его рот открылся, выдавая чудовищный по интенсивности вопль. Даша вторила ему более тонким и изящным криком, близким к ультразвуку, но никакого влияния на кроля, предательски переметнувшегося из стана вегетарианцев в мясоедных, это не оказало. Единственно не растерявшаяся дочь Норы, взмахнула ножкой стола – из неё вырвался ослепительный луч, располовинив бешеного кролика пополам.

– А-а-а! – вопил Михаил, распростертый на земле, отдирая от ноги верхнюю половину кроля, не пожелавшую расставаться с добычей. Использование лазера в виде ножки стула прошло мимо его сознания.

– Лять, не шуми ты так. – высказалась «Малифисента». – Соберешь еще больше монстров. Не заткнешься, оставлю вашу парочку приманкой. Это обычный ужаснокроль, его нормальные дети в Несте палками забивают себе на ужин.

В отличие от Михаила, световой луч из нелепой деревяшки произвел на Дарью нужное впечатление. Размахнувшись, она впечатала Мише жесткую оплеуху.

– Заткнись, придурок, если хочешь жить! – пригрозила она. – Старшая дело говорит.

Невероятная адаптивность офисной блондинки неприятно поразила Михаила. Он-то думал, что они друзья. А стоило ему облажаться и даже рану перевязывать самому пришлось. Натуральная стерва эта Поганцева. Правильно Димон её бросил.

Пока скорчившийся над своей ногой Михаил, со слезами, самодельными бинтами из своей рубашки перевязывал ногу, Даша цепко оглядывала обстановку. «Малифисента» вручила ей холодное оружие в виде обычных граблей, сказала звать на помощь в случае чего, быстро бросившись на поиски бабы Норы за дом.

– Явно она не обычный человек, – рассуждала вслух Дарья, – кто-то наподобие Супергерл из комикса. Жила в Подмосковье под прикрытием, сейчас будет спасать мир. Стану её первой помощницей, получу мировую известность. Потом её монетизирую. Ты скоро там? Шевелись, Плотва!

Закусивший губу Михаил неловко встал. Боль вцепилась тисками в ногу, отдаваясь по нервам по всему телу.

– Быстро ты лагерь сменила, Поганцева, – упрекнул он её.

Но Даша даже не обратила внимание на насмешку в переиначенной фамилии.

– Ты не раздупляешь реальности? – с раздражением спросила она. – Происходит что-то невероятное по всему миру, а ты сопли жуешь. Какой лагерь, очнись, я тебя в третий раз в жизни вижу. Никто ничего не знает кроме этой женщины, а у неё даже оружие на основе других технологий. Ты реально обуза сейчас для всех.

Обмен мнениями прервал жуткий крик за бабкиным домом. За ним содрогнулось всё здание, будто от попадания реактивного снаряда. Повылетали стекла, правда почему-то у соседского дома. Повалил дым, поднимаясь зловещим облаком, удары усилились, завопили непонятные голоса, заскрежетали нечеловеческие звуки.

– В дом иди прячься, инвалид. – подтолкнула Даша своего спутника. – Я к своей Супергерл. Прикрою чудо-женщину.

С граблями наперевес, она отважно бросилась навстречу судьбе, оставляя Михаила в одиночестве. Поежившись секунду от мысли, что за ужасы происходят за домом, парень было заковылял к дому, но от хлопнувшего звука сзади обомлел.

Михаил дернулся всем телом, обернулся. Из клеток вольера выскакивали кролики. Ужаснокролики. Деловито перепрыгивая ранее недоступную сетку, они спешили к жертве.

– Сука! Сукасукасука. – забормотал Михаил, ища взглядом предметы, сошедшие за оружие.

Не найдя ничего, он бросился прихрамывая к заветной двери. «Скорее, скорее!» – билась мысль в голове, но, когда до заветной цели оставалось несколько метров, парня настиг мощный толчок в спину, сбивший его с ног.

Михаил встретился с дверью головой, зазвенело в ушах, острая боль затопила вторую ногу, лопатку. Кусок его плоти был вырван с ягодиц очередным ужаснокролем. Парень бессильно повис на ручке двери, дернул раскрывая, но не успел. Руку прихватил, неистово кусая, другой монстр. Его рвали на части еще живым. Михаил впал в шоковое состояние, последнее, что он ощутил: пронзающие его плоть на шее клыки, уже угасшее сознание отметило какую-то тень, скользнувшую мимо, когда боль наконец отпустила его.

Завернув за угол дома, первое, что увидела Даша это голову собаки. Насадив на короткое копье, будто шашлык, её пожирал сидящий у стены, зеленый мускулистый коротышка с огромными ушами в трубочку. Отрывая собачью щеку и с удовольствием чавкая, ублюдок так увлекся, что прозевал молодецкий замашистый удар сверху граблями от Даши.

– Кряк!

Наточенные зубья застряли в лысой черепушке. Тварь молча шлепнулась оземь. По траве тянулся кровавый след, траектория которого вывела Дашин взгляд на оторванную ногу в кустах. Сиротливо торчащая, обутая в черные берцы, она принадлежала, скорее всего, работнику трудившемуся на парнике.

Шум, крики, тяжелое буханье, непонятные вспышки и дым – взору и слуху Дарьи по-прежнему была недоступна картина сражения. Но сопровождавшие её детали стали отчетливее. Девушка осторожно приближалась к углу, за которым должен был предстать задний двор, когда прямо из-за угла вылетела дымящаяся тушка очередной твари.

Оставляя за собой дым и куски отваливающейся плоти, она приземлилась рядом с забором, не долетев всего ничего. Сражение за домом достигло кульминации.

Провальной кульминации.

Из-за угла вывернула «Малифисента» таща за подмышку бабку Нору. В руках бабки была лакированная, учительская указка, с узорчатым набалдашником, в основании которого блестел непонятный самоцвет.

За подмосковной ведьминой семьей из-за дома сразу же вывернули непонятные твари. Здоровые, двухметровые, с бугрящимися от стероидов мышцами до самых пяток, клыкастые сволочи зеленого цвета, в количестве трех штук. Из указки бабки Норы вырвался нехилый столб огня: правая и левая сволочь среагировали мгновенно – кувырками в сторону, а центральная замешкалась, окуталась пламенем, завыла, забилась перекатами на траве, пытаясь сбить пламя.

– Вы не орки! Вы зеленые, навозные мухи, я заставлю вас жрать пёсье дерьмо! – Билась бабка Нора в боевой истерике, под руками дочки. – Ваши предки были безбивневыми травожуями!

Выглядела бабка чрезвычайно воинственно, натуральной иллюстрацией к какой-нибудь сюаньхуань-манге «сердце львицы, взгляд тупицы», правда в категории слегка за шестьдесят. Тем не менее Дарья труханула от её вида больше, чем от непонятных существ. Заметно, у бабки особые счеты к оркам.

– Валим в дом! – выдохнула «Малифисента», заметив Дашу. – Это просто дозорная орочья тройка. Сейчас здесь будет всё племя.

С этими словами она выпустила ядовитое даже на вид, зеленое облако из своей ножки стула, скрыв наблюдаемую область сзади дома вместе с двумя тварями в неизвестности. Из которой тотчас раздались безобразно сильные по мощности, вопли ярости и боли.

Не раздумывая, Дарья сиганула обратно, как вдруг заметила стаю ужаснокроликов на крыльце дома, деловито обгладывающих труп её недавнего спутника. Ближайший к девушке ужаснокролик, повернулся на шум. С еще свисающим из пасти куском мяса, чавкая и давясь свежей плотью, он среагировал сразу, как зафиксировал взгляд на Даше.

Вжух, прыжок, шмяк! На адреналиновых рефлексах, в стиле сестер Уильямс, Погонцева взмахнула граблями, пусть не поймав мелкого монстра на зубья, но сбив его в сторону. Обдав её холодной волной, мимо Дарьи пролетел шар заклинания, от которого инсталляция «ужаснокролики поедают Михаила» превратилась в скульптурную. Из льда.

Бабка, грязно матерясь, пришпилила сбитого Дарьей кроля, сверкнувшей полоской света с указки к земле. В себя она еще не пришла, но реагировала четко.

– Живее! – рявкнул над ухом голос Малифисенты.

Не думая ни о чем больше, она проскочила к полуоткрытой двери, распахнула и помогла Малифисенте запихнуть орущую бабку внутрь. Обернулась, уловив краем глаза движение, отпрянула инстинктивно.

Срезая прядь дашиных волос, мимо промелькнула тень. Она вонзилась в деревянную стойку крыльца. И только когда та зафиксировалась широким лезвием в дереве, Даша опознала в ней топор. Внушительный, нарочито грубый, в кожаной оплетке по всему топорищу, с зубчатым лезвием, сильно скошенным к концу.

Знаток ВаХи бы воскликнул: «топор Громмаша!» И удивился почему его использовали как метательное оружие. Орк племени Разрывающих сердец бы подумал, что Локтар Повергатель Пельтеров в сильном бешенстве.

Даша, обернувшись, подумала нестандартно. В юбке из листьев, заброшенным небольшим щитом за спиной, кожаных наплечниках с шипами, грузный, ростом выше остальных и целым ожерельем из чьих-то зубов в левом ухе – выглядел, кинувший в неё топор орк, гротескно и карикатурно. Мелким папуасом из отсталого племени.

Но на уровне, когда можешь облить соевым соусом и натурально съесть критика, на такие мелочи плевать.

Малифисента рванула Дашу за плечо и втащила в дом, захлопнув дверь.

– Че там выглядываешь, женишка себе откопала? – поинтересовалась она у девушки. – Орки практиктуют племенные изнасилования захваченным пленных. А потом их едят. Шинори в курсе: при битве у Рьюинса попала оглушенная топором в плен. Если бы не фланговый удар каталийской конницы, вышла бы непереваренными кусками из какого-нибудь орка.

– Какая конница, какой Рьюинс, мы вообще на Земле еще?! – истерично вскричала Даша в отходняке. – Что вообще происходит? Срочно вызывайте ОМОН, Альфу и поддержку с воздуха!

Бабка Нора, она же Шинори, гулко захохотала.

– Такая большая, а в сказки веришь. – Бабка размяла по очереди руки, придерживая за локоть. – В ближайшие часы ответственность командования на себя никто не возьмет. Ну, да слава Создателям, у меня в погребе «максим» на такой случай прикопан. А ты девице бы объяснила, что к чему.

С этими словами бабка откинула люк и полезла вниз дома.

– Этот дом сейчас по бревнышку развалят! – не успокаивалась Даша.

Девушку можно было понять. Происходящее, с каждой минутой, разрушало выстроенную за годы реальность. У любой адаптивной способности есть свой предел.

В подтверждении её слов раздались глухие удары в дверь и стены. В окно тренькнула, отскакивая, стрела.

– Да ты не волнуйся так, – равнодушно ответила Малифисента, – дом выглядит деревянным, но каждое бревно прошло через заклинание крепости. Стёкла в окнах тоже зачарованные. Калаш не возьмет. Ладно, давай по порядку.

Она оглядела блондинку в красной спортивке цепким взором.

– Ставлю свой «Удар Грома» против дохлого таракана, ты не слышала о Дэвиде Дойче и теории теневой интерференции.

Вот здесь Малифисента ошиблась.

– Мне друг объяснял. – скромно потупила глазки Даша.

Надо отметить, что ничего из сказанного тогда Димкой, в рамках общения после сеанса «Интерстеллара», она не поняла, кроме того, что у каждого фотона есть дружбаны – теневые фотоны. Таких заядлых корешей у простого лучика света за триллион и они невидимые. А нормальный фотон видимый, но это не точно. Детектируемый приборами.

– Значит будет полегче, – довольно кивнула Малифисента. Она взяла ежедневник со стола, вырвала лист, движениями руки скомкав в шарик. – Смотри, это ваша Вселенная-пузырь. Она расширяется с ускорением, причем сама в себя, очень грубо говоря, поскольку конечна в массе и объеме, хотя представить это сложно.

Малифисента скомкала второй шарик.

– Это другая Вселенная. Рядом третья, четвертая и до триллиона, минимум, теневых. Все планеты вращаются вокруг звезды, системы вокруг центра галактик, галактики движутся по своей траектории. И Вселенная ваша тоже движется. По воле Создателей. Образно говоря в их руках.

Малифисента потрясла бумажными шариками в ладошках, демонстрируя.

– В момент, когда триллионы теневых проекций Вселенных, накладываются друг на друга, в ладони Создателей, теневые частицы, накладываясь друг на друга, перерастают пределы возможного аттрактора, вытесняя реальную частицу и формируя новую. В этот момент возникает порталы из других миров других Вселенных. Это упрощенное объяснение, сам феномен я называю звёздоворотом. В такой момент появляется возможность у одаренных людей пользоваться магией. Кстати говоря и жизнь на Земле возникла из порталов. Для самовоспроизведения репликозы РНК шанс нужной сборки 10 (-1081 степени). Не было никакого «бульона жизни». Из портала шагнули монстры, вы их называете динозаврами, завоевали планету. Миллионы лет успешно харчили, перманентно вылезавших из порталов людей. Ведь магия, вернее манипулирование квантовым полем на Земле – не работает. Монстродвижуха попритихла после астероида. В очередной раз, появившиеся из портала люди, сначала одичали без возможности пользоваться магией, потом приспособились, расселились, понабрались ума. Вместо магии оседлали волну технического прогресса. Такова краткая история вашей цивилизации.

– А ты значит не из нашей, – выцепила Даша, резавший слух момент.

– Я игра проекции, – равнодушно ответила Малифисента, – видишь ли, реальность системы измеряется наблюдателями. Иначе все миры-Вселенные давно бы коллапсировали, чего Создатели явно не желают. Потому, достигший определенной субъектности чувак, после физической смерти автоматически распределяется душой в другого носителя. Зависит от силы души: неважно как вы её измерите в мидихлорианах по Лукасу, или в миллимонадах по Лейбницу. Вот я попала на Землю, с полной памятью, в тело ребенка. Как и Шинори.

– А почему тогда монстров из порталов никто не видел? – не сдавалась Даша.

– Ты тоже не видела? – саркастично спросила собеседница. – Письменной истории человечества несколько тысяч лет, там таких фактов полно. Технологии записи изображения появилась по меркам времени миллисекунду назад, массовым явлением стали в последние несколько лет – только сейчас. Навыкладывают еще гигабайты – не только ту запись, что ты видела. Насмотришься, если успеешь, пока обычный мир не рухнет.

– А кто такие Создатели? – отчаянно вцепилась, в чуждую ей пока, фактологию Даша.

– Хорош уже вопросов накидывать, – сказала Малифисента и озаботилась, – что-то бабки давно не слышно, пойду проверю.

Она спустилась в погреб, а Даша встала из-за стола, прильнув разгоряченным лбом к холодному окну. Удары стихли: не сумев причинить какого-либо вреда крепкому зданию, безуспешно попытавшись развести огонь у стен заколдованного дома, орки рассыпались по соседским домам. Крики не доходили сквозь защиту, но визуально в селе воцарился филиал ада. В небо поднимался дымы от горевших строений, в доме рядом, через сломанный забор была видна картина жестокой расправы над соседской семьей.

– Сейчас бабка вытащит свой максим, – с ненавистью прошептала Дарья, – мы устроим вам пляски на крови.

Убеждая себя в этом, она увидела взметнувшуюся до небес фигуру огромного паука у соседнего дома. Укрепившись на ногах, он деловито покачался на ножках, выплюнул куда-то вдаль белую слизь. Протянул ногу-лапу-конечность, заканчивающуюся на конце почти человеческими пальцами и сжал соседний дом в ней. Стены поехали, раскрошились, а паук, выудив сжатую в строительном мусоре плоть, удовлетворенно засвистел.

«Такую тварь и танк не возьмет», – с ужасом пришло к ней внезапное осознание.

– Это конец. – прошептала Даша. – Миру конец!

– Потрясающий эгоизм. – раздался сзади вкрадчивый, металлический шепот. – Это человекам конец. Мир останется, даже лучше станет.

Дарья медленно-медленно повернулась.

Перед ней возвышалась мощная красная фигура с двумя рогами на голом черепе. Обнаженная, но лишенная признаков пола, пышущая жаром. Огненная черта, словно обруч пролегала по лбу. Демонические глаза горели ярким пламенем.

Демон приложил два пальца к виску.

– Варес, отряд Агвареса, – отрекомендовался он, – как же глупо было вашему другу, умирая оставить дверь открытой, не находите? Охранные заклинания в таком случае теряют свою силу.

Демон широко осклабился, демонстрируя ровный, неестественно длинный ряд острых зубов.

– Давненько меня здесь не было. С девятого октября тысяча девятьсот семнадцатого. Ах, прогулки в лесу так освежают!* Как время летит, а?

Даша молчала. События развивались стремительно, непредсказуемо, а развязка оказалась ужаснее всех выдумок. Демон подавлял своей уродливостью, а длинный, раздвоенный язык, мелькавший при его речи, отвращал любое безумное желание пообщаться с ним.

Кажется, он её понял. Ухмыльнулся, очутился внезапно очень близко, схватил одной рукой за горло, приподнял над землей.

– Финал всегда один, не будем терять времени. – проговорил он. – Боюсь пентаграмма забвения в погребе, надолго магичек не задержит.

Длинный шершавый язык забегал по Дашиному телу, сдирая в кровь кожу, обжигая. Горло, стиснутое железной хваткой, было не в силах издать и звука. Приток крови к голове остановился. Всё, что Дарья сумела выдавить в последние секунды жизни было: «почему?».

Высосав дашин мозг через нос длинным языком, Варес удовлетворенно причмокнул. Вспорол сонную артерию на шее, припал к ней. Небогатая на энергетику жертва, оказалась густой и манонасыщенной в глубинных областях. Родня какая-то очередному Монстроборцу?

Выпив досуха Дашу, Варес откинул иссушенный труп в сторону, испытав небывалый приток сил.

«Почему? Почему? Вот же глупая девка. Потому что люди для демонов – топливо. Витамин.»

* Демон намекает на причастность к исчезновению без следа 71 человека из 10-го батальона 1-й австралийской дивизии в Западной Фландрии.