Притча о Червячке и Семячке

Жил-был Садовник. И у него был большой сад. Сад был очень нарядным, ухоженным и в нем было много-премного растений. Садовник, за свою жизнь, перепробовал множество ремесел. И понял, что выращивать цветы и ухаживать за ними – это его призвание.

Цветы, в этом саду, вырастали яркими, волшебно красивыми и желанными. Такими они становились от того, что Садовник относился к ним с огромной любовью и заботой. Начиная с прорастания маленького зеленого заростка, они чувствовали это и были благодарны ему.

Иногда в его сад ветром приносило семена других растений. И даже, если они были некрасивыми и дикими, он никогда не удалял их. Для каждого он мог найти добрые слова, в каждом из них мог найти Нечто, что отличало его от других.

Например, он говорил кустику полыни: какая же ты необыкновенно горькая, горькая до такой степени, что если растереть твой листочек с горсткой пыли, то получится настоящий аромат земли.

Или подорожнику: какой же ты необыкновенно добрый и чистоплотный, чистоплотный настолько, что если приложить твой листочек к ране, она заживет в мгновение ока.

Или пионам, которые очень стеснялись своих огромных бесстыжих цветов: какие же у вас огромные и шикарные цветы, шикарные настолько, что даже очень красивые женщины смотрятся на их фоне бледно и неказисто.

Цветы чувствовали искренность его слов и, стремясь оправдать их, пионы распускали свои цветы все больше и больше, подорожник становился все целебнее и целебнее, а полынь горчила все горше и горше.

Но конечно наступал момент, когда им приходилось расставаться. Кого-то забирали другие садовники, кого-то просто добрые люди, ну а кто-то, просто уходил в другой мир, потому что настало его время. Первые – попадали в заботливые руки, вторые – доставляли пусть и недолгое наслаждение людям, ну а третьи, были окружены заботой и вниманием до своих самых последних минут…

А потом Садовник умер. И сад его пришел в полное запустение. Семена и луковицы забрали себе другие садовники, а цветы положили на его могилу, и медленно засыхая, они горько оплакивали его.

Но случилось чудо…

И крошечная частичка его души, оказалась в теле маленького земляного червячка, который жил в этом саду. И этот червячок начал ухаживать за подземной частью сада, с еще большим умением и охотой.

Конечно, он был маленьким, а сад огромным и он не мог ухаживать за всеми. Но на том небольшом участке, где он жил, всегда было вдоволь перегноя, земля была хорошо взрыхлена, и в ней не было мелких паразитов, так охочих до молодых семечек.

Да-да! Ведь хоть и изредка, но на этот участок приносило ветром семена. И червячок очень старался создать им уют и комфортное прорастание. Конечно, они были дикие и неказистые, но он очень старался. Хотя и не мог разговаривать, как Садовник.

И вот как-то, на его участок занесло необычное Семячко. Оно не было ни особенно красивым, ни особенно большим и здоровым, но от него исходила какая-то неведомая червячку сила, тугие волны чего-то такого, чего он не мог ни понять, ни объяснить. И эта неведомая, неодолимая сила, заставляла его раз за разом возвращаться к Семячку, и окружать его еще большей заботой.

Как уже было сказано, червячок не умел разговаривать, но мысленно он называл новое Семячко «марсианкой», настолько оно не было похоже на все остальные. И вот, каждый раз, возвращаясь к ней по хорошо проторенной дорожке от других семечек, все его шесть сосудов-сердец наполнялись невообразимой радостью и безграничной нежностью, когда он видел, как в его отсутствии, еще более наливалось соком ее молодое тело, спрятанное пока, под жалкой, грязно-желтой скорлупой.

Конечно, «марсианка» тоже не умела говорить, но чувствуя приближение червячка, начинала так сладко пахнуть, и, поворачиваясь, тянуться к нему своими неокрепшими корешками, что даже нервная система червячка, представленная всего лишь окологлоточным нервным кольцом, понимала, что эти ароматы и движения предназначены для него одного.

И вот как-то, согревая-обнимая ее прекрасное, источающее все ароматы земли тело, он заснул. И приснился ему сон, в котором он и «марсианка» могли говорить.

И в этом сне, она уже почти вышла из своей скорлупы, и превратилась в прекраснейшее создание: с тонким, неокрепшим еще стебельком, в котором чувствовалась будущая сила, с нежным, едва зеленоватым побегом, устремленным ввысь, с почти прозрачными лепестками, в самой глубине которых, просто физически ощущались будущие ароматнейшие, безумно красивые цветы. Все шесть сосудов-сердец Червячка екнули и на мгновение остановились, от вида такого выращенного им совершенства. И тогда она заговорила. И ее слова показались ему самой прекрасной сказкой.

– Знаешь, Червячок, – сказала она. – А ведь с того момента, как я попала сюда, я все помню. Я помню, как ты нежно рыхлил землю вокруг меня, как очищал мою грязноватую скорлупку и любовался ей, как проделывал множество дополнительных ходов, чтобы мне легче дышалось. Как неведомо откуда притаскивал самые мягкие листики и даже добывал, где-то тончайший птичий пух, чтобы мне было удобней лежать. Как подтаскивал к моим нежным корешкам самые лакомые кусочки перегноя, которыми (я это чувствовала) хотел бы воспользоваться сам, и, видя, как ты мучаешься от голода, я с аппетитом поедала их, набираясь сил. Как ты создал мне самую уютную пещерку, и как холодными ночами отдавал мне свое тепло, которого у тебя и так было немного. И, как ты, заметив мой едва проклюнувшийся верхний лепесток, начал постепенно пробивать и расширять дырку на крыше нашей пещеры…

Только знаешь, что я решила? Я не хочу наверх. Ваше ослепительно-палящее желтое Солнце не для меня (а на моей планете оно мягко-красное и прохладное). Меня жутко пугают странные звуки, доносящиеся с поверхности. Меня пугают те, кто вырос на этой планете и своим великолепием и красотой затмят меня, превратив в дурнушку. Поэтому, будь так добр, заткни тем небольшим камешком дырку в потолке. Я не хочу туда!!!

Я хочу остаться в нашей милой пещерке, хочу, чтобы ты, и только ты, ухаживал за мной, а я бы только тебе дарила свою красоту, ибо нет здесь существа прекраснее меня. Я буду любить только тебя всю свою жизнь, а когда придет наш черед, мы обнимемся, и будем согревать друг друга до самого последнего нашего мгновения. Я не хочу наверх!!!

– Ты не понимаешь, – ответил Червячок. – Там, наверху дивный мир, наполненный всевозможными ароматами, цветами и существами. Вначале, когда ты еще будешь маленькой, будет нелегко. Но ты сможешь на первых порах укрыться от Солнца за более высокими растениями. Тебя не тронут земные паразиты, ибо ты необычна для них, а они привыкли к более традиционному рациону. Там не надо прорубать кислородные ходы, ибо ты живешь в воздухе. А когда ты вырастешь, и распустишь свои необыкновенно красивые цветы, источающие твой аромат, сотни тысяч насекомых, будут бороться за возможность попробовать твой божественный нектар и те плоды, которые ты принесешь, будут столь необычны, что самый-пресамый лучший Садовник захочет обладать тобой, ухаживать и лелеять. Твоя жизнь превратится в настоящую сказку!!!

– Ты так красиво все рассказал. Раз там так хорошо, так идем туда вдвоем! Уже я буду защищать тебя, и, конечно же, расскажу Садовнику, что ты был самым первым, кто ухаживал за мной, и он, конечно же, оставит нас вместе.

– Нет, Марсианка, – ответил Червячок и горько заплакал. – Это невозможно. Солнце убьет меня или любая плотоядная тварь. Но самое страшное не это. Когда твои стебли, побеги, листья, цветы, устремятся все выше и выше, то все новые и новые впечатления, очень быстро сотрут все твои воспоминания обо мне. А для меня это хуже смерти.

– Тогда, – ответила она, и в этот момент Червячку показалось, что между едва зазеленевшими лепестками мелькнуло что-то синее, огромное и холодное. – Раз тебе невозможно со мной, я остаюсь здесь. Хватай самый большой камень и заделывай дыру!!!

И в этот самый момент червячок проснулся. Его тело, как всегда, было обвито вокруг Семячка, отдавая ему последнее тепло. Каждый его хеморецептор был связан с ее телом сладчайшей, неразделимой ковалентной связью. Может ли быть ковалентная связь сладчайшей? Не знаю… Но та, была точно.

И подумал в этот момент Червячок, единственным своим окологлоточным кольцом. А почему бы собственно нет? Я окружу ее такой заботой, какой она и не знала (и не узнает, кстати). Я дам ей все самое лучшее, что у меня есть, даже и саму жизнь, если потребуется. И она угаснет в полной уверенности, что все счастье на земле у нее было. А я? Я ведь точно знаю что, никогда не смогу встретить существа ближе мне и родней. Существа, сама забота о котором, стала сутью моей жизни.

И с этими мыслями, он нащупал самый большой камень, который мог утащить и направился с ним к видневшемуся наверху отверстию. Он обернулся на полдороге, увидел ее еле пробивающийся из-под крышечки побег, и в этот момент, вся его незамысловатая нервная система взорвалась!!!

Был ли это взрыв Создателя, Созидателя, Художника, а может это взорвалась маленькая частичка души Великого Садовника, но Червячок вдруг отбросил камень в сторону, подполз под уже достаточно созревшую нижнюю часть Семячка, и с рыданиями принялся толкать его все выше и выше, к уже видневшемуся невдалеке отверстию. Уже наполовину вытолкав Семячко на поверхность, он быстро, не оставляя себе время на раздумья, пополз к самому дальнему своему подопечному, дорога до которого занимала пять дней.

Когда через двенадцать дней он вернулся обратно, то увидел чудесную картину. Ее тоненькие красноватые корни, крепко вцепились в землю. Он, конечно же, подполз к столь милым ему органам, и его хеморецепторы даже уловили родной, пусть и слегка изменившийся запах, но при их соприкосновении, ее ризоиды[1] лишь слега передернулись, как от небольшой щекотки, но химически не узнали его. Зато в дальнем уголке пещерки, он нашел остатки скорлупки Семячка. От него исходил тот же самый аромат, как и в первый раз.

Червячок обвился вокруг него, как можно крепче, впитал его запах и все его шесть сосудов-сердец перестали биться навсегда…