Привет Марвел я пришел

Глава 1. Алгебра и летние воспоминания

— Уильямс! К доске!

Подскакиваю как ужаленный. Дэвис сверлит взглядом сквозь свои дурацкие очки на цепочке. Пятьдесят лет стажа выживания из ума, а туда же — орет как резаная.

Выхожу. Мел беру. Смотрю на доску, а в голове — руна Соулу. Солнце. Сила. Если ее сейчас аккуратно вывести поверх уравнения, можно устроить небольшой фейерверк. Или подпалить этой Дэвис очки. Исключат? Нет. Но осадочек останется.

— Уильямс, я кому сказала? Решай!

Вздыхаю. Тяжело. По-стариковски. Хотя мне по паспорту шестнадцать.

Смотрю на доску, а сам улетаю в мысли. Воспоминания. Они накрывают всегда неожиданно. Как тогда, в начале лета...

Июнь. Жара. Сидел в своей комнате, тупил в телефон и вдруг — бах.

Голова взорвалась болью. Думал, инсульт. Или аневризма. Или еще какая хрень, от которой подростки дохнут.

А потом пришла память.

Первая жизнь — двадцать лет обычным человеком. Работа, быт, скука. Смерть под колесами машины. Обыденно до ужаса.

Вторая — Хогвартс. Триста лет, Карл! Триста лет я там пахал. Поступил студентом, вырос до магистра. Зелья варил, заклинания плел, с темными магами воевал. Видел директоров, пережил войны, похоронил друзей. Триста гребаных лет.

Третья — Хвост Феи. Шестнадцать лет. Коротко, но ярко. Руны, драки, магия без тормозов. Там я такого наворотил, что до сих пор сам удивляюсь. И умер красиво. Молодым. Прикрыл друзей, принял удар на себя.

А потом — пустота. И новое тело. Новая семья. Новая жизнь.

Четвертая. Марвел. Нью-Йорк. Бруклин. Школа. Алгебра.

И магия, которая молчала четырнадцать лет.

Вот это, кстати, отдельная песня. Родился я с даром. Чувствовал его всегда — теплом в груди, покалыванием в пальцах. Но проснулся он только два года назад. А память вернулась — этим летом.

И теперь сижу на уроке и вспоминаю, как в прошлой жизни разбирался с темными магами, а в этой — должен квадратные уравнения решать.

Справедливость, мать ее.

После того как память вернулась, я месяц просто отходил. Лежал на кровати, смотрел в потолок и переваривал триста лет жизни.

А потом начал потихоньку возвращать силы.

Магия во мне была, но слабая. Тело подростка — оно не приспособлено для таких нагрузок. В Хогвартсе я к тридцати годам только нормально колдовать начал. А тут — шестнадцать, и сразу весь багаж.

Первым делом руны.

Руны — это моя тема еще с Хвоста Феи. Хогвартская магия — она академичная, правильная, с палочками и заклинаниями. А руны — это база. Основа. Их можно чертить чем угодно, где угодно и когда угодно.

Начал с малого.

На чердаке нашел старые доски. Начертил на первой руну Кеназ — огонь, свет, трансформация. Вложил каплю силы. Доска засветилась слабым золотым светом и... все.

Минуту светилась, потом погасла.

Но я чуть не орал от счастья. Работает! Магия работает!

Дальше — больше.

Каждую ночь, когда родители засыпали, пробирался на чердак и тренировался. Руна за руной, заклинание за заклинанием. К утру валился с ног, но результат был.

К концу лета я мог:

— Зажечь свечу взглядом. Мелочь, а приятно. В Хогвартсе этим первокурсников развлекали.

— Починить мелкую поломку. Репаро в действии. Работает через раз, но работает.

— Начертить руну Соулу так, что она светилась полчаса. Прогресс.

— Создать слабый щит. Секунд на десять, но хоть так. В Хвосте Феи за такое засмеяли бы, но тут — лучше чем ничего.

— И главное — чувствовать магию. Чувствовать, где она, кто ей пользуется и насколько сильный всплеск.

В Хогвартсе это называлось "магическое чутье". У меня оно было всегда, но сейчас, после трех жизней, обострилось до предела.

Стал ходячим детектором магии.

Август выдался жарким. Я торчал на чердаке сутками, если родители не дергали. Руны покрывали уже не только доски, но и стены, пол, даже потолок. Деревянные балки расписал так, что любой маг Хвоста Феи обзавидовался бы.

Главная проблема была в накоплении силы.

В Хогвартсе я годами копил резерв. Триста лет — это вам не шутки. К концу я мог колдовать часами без перерыва. А тут — ребенок. Шестнадцать лет. Организм молодой, но магические каналы тонкие, как нитки. Пропускная способность никакая.

Пришлось вспоминать методики из Хвоста Феи. Там с этим проще были — качали силу через эмоции, через дружбу, через драйв. Звучит по-детски, но работало. Особенно руны. Руны вообще универсальная штука — их и через эмоции питать можно, и через прямой резерв.

Я комбинировал.

Сначала чертил руну. Потом вкладывал в нее злость. На Дэвис. На Майка, местного качка, который вечно цеплялся. На этот мир, где я снова подросток. Руна загоралась ярче. Потом добавлял концентрацию — как в Хогвартсе. И держал.

По часу. По два. Пока пот не заливал глаза.

К концу августа я мог удерживать руну Соулу горящей два часа. Мелочь? Для Хогвартса — да. Для Хвоста Феи — позор. Но для тела шестнадцатилетки, у которого магия проснулась два года назад — почти подвиг.

— Ничего, — шептал я в темноте. — Раскачаюсь.

Сейчас сижу в классе и вспоминаю, как пахло деревом и озоном на том чердаке. Как искрили руны, когда я перегружал каналы. Как пару раз чуть не спалил дом к чертям.

Дэвис что-то вещает у доски. В классе душно. Парта передо мной вся в надписях — прошлые поколения школьников старались. Я машинально вожу пальцем по дереву, почти вычерчивая руну Ансуз. Мудрость. Послание. Знания.

Останавливаю себя. Не здесь. Не сейчас.

Смотрю на одноклассников.

Вон Джессика — красивая, пустая. В будущем выскочит замуж за какого-нибудь менеджера, родит двоих и будет жаловаться на жизнь. Магии в ней — ноль. Вообще ноль. Даже потенциально.

Майк — местный качок. Тупая сила, тупые шутки, тупые амбиции. Будет торговать страховкой или пойдет в копы. Магии тоже нет. Только тестостерон, и тот мимо мозга прошел.

За соседней партой Паркер. Питер Паркер. Этот интереснее. Магии нет, но есть что-то. Искра. Потенциал. Не магический, другой. Я еще в прошлой жизни краем глаза видел какие-то комиксы, слышал разговоры. Вроде бы этот ботаник станет героем. Человеком-пауком. Смешно.

Сейчас он строчит в тетради, закусив губу. Старательный. Правильный. Добрый до тошноты. Такие обычно дохнут первыми.

Ладно, не мое дело.

— Уильямс! — Дэвис уже багровая. — Ты спать собрался?

Смотрю на доску. Квадратное уравнение. Детский сад.

Подхожу, пишу решение тремя способами. Четвертый, рунный, опускаю. Не доросли еще.

В классе тишина. Даже Паркер перестал строчить и смотрит с интересом. Майк аж жевать перестал, челюсть отвисла.

— Пять, Уильямс, — выдавливает Дэвис. — Впервые за два года. Садись.

Сажусь. Смотрю в окно.

Нью-Йорк шумит. Люди бегут. Где-то там Старк в своей башне железкой звенит. Где-то там Щ.И.Т. секретные базы строит. Где-то там будущие герои тренируются.

А я тут. Алгебра. Школа. Родители, которые думают, что я обычный подросток.

Если бы они знали...

До звонка еще минут десять. Закрываю глаза. Медленно тяну силу. Чувствую, как теплая волна поднимается откуда-то из живота, растекается по груди, по рукам. Каналы узкие, ноют, но терпят. Пропускают.

За лето я научился делать это незаметно. Сидишь, смотришь в окно, а сам потихоньку качаешь резерв. Копейка к копейке.

В Хогвартсе за такое отправили бы на переподготовку. Там учили копить правильно, методично, по науке. А Хвост Феи научил другому — бери где можешь и сколько можешь. Там магия была дикой, живой. Как зверь.

Я беру понемногу. Воздух, свет, даже чужое внимание — все это можно переплавить в силу, если знать как. Хвост Феи рулит.

Звенит звонок.

Собираю вещи. Наушники в уши — и к выходу. В коридоре толчея, все куда-то бегут. Я плыву по течению, никого не замечая.

— Дэн! — кто-то хлопает по плечу.

Обернулся. Томми. Одноклассник. Болтун и пустышка.

— Ты слышал? Завтра выставка в Куинсе. «Озкорп» новую технологию показывает. Сам Норман Озборн приедет. Говорят, такое покажут — закачаешься! Все наши пойдут.

— Угу, — киваю.

— Пойдешь?

— Посмотрим.

Томми несется дальше, рассказывать другим. А я выхожу на улицу.

Холодно. Ветер гоняет мусор по асфальту. Натягиваю капюшон, топаю к автобусу.

«Озкорп». Озборн. В памяти всплывают обрывки. Вроде бы этот чувак потом станет Зеленым Гоблином. Или не он, а сын? Я в Марвел не особо разбирался, если честно. В прошлых жизнях другие миры были, другая тематика. Здесь я только по верхам знаю.

Да и плевать.

Сажусь в автобус. Еду домой. В голове пустота и усталость. Тренировки ночные выматывают, но останавливаться нельзя. Чем быстрее раскачаюсь, тем быстрее смогу хоть что-то противопоставить этому миру.

Мало ли что тут будет. Через пару лет начнется вакханалия. Инопланетяне, герои, битвы за мир. Надо быть готовым.

Дома быстро перекусил, сделал вид, что делаю уроки, и — на чердак.

Мое убежище. Моя крепость. Тут пахнет деревом, пылью и магией. Стены в рунах, пол в рунах, потолок в рунах. Даже старый сундук, который нашел на помойке, и тот расписан символами.

Сажусь в центр. Закрываю глаза.

Сила откликается сразу. Тепло, знакомое до дрожи. Оно уже не чужое, не новое — свое. Я помню его по прошлым жизням. По Хогвартсу, где оно лилось рекой. По Хвосту Феи, где оно било ключом. Здесь оно тоненький ручеек, но ручеек упрямый.

Час тренировки. Руна за руной. Сначала Кеназ — огонь. Потом Соулу — сила. Потом Ансуз — знание. Потом Турисаз — защита. Черчу в воздухе, вкладываю силу, удерживаю свечение. Пот заливает глаза, руки дрожат, каналы ноют.

Держу. Еще немного. Еще.

К концу часа валюсь на пол, тяжело дыша. Руны на потолке слабо мерцают в ответ. Они чувствуют меня, как я чувствую их.

— Ничего, — шепчу в темноту. — Раскачаюсь.

Лежу, смотрю на балки. В голове мысли ползут медленно, как сонные мухи.

Хогвартс. Триста лет. Друзья, враги, битвы, победы. Смерть.

Хвост Феи. Шестнадцать лет. Руны, драйв, магия без правил. Смерть.

Марвел. Нью-Йорк. Шестнадцать лет. Школа. Алгебра. И магия, которая только просыпается.

Что дальше? Кто знает.

Встаю, отряхиваюсь. Пора спать. Завтра новый день. Завтра эта выставка Озкорпа. Может, схожу. Посмотрю, что там за технологии. Вдруг пригодится.

Спускаюсь в комнату. Падаю на кровать. За окном шумит город — никогда не спит, как говорится.

— Ну здравствуй, Марвел, — шепчу в подушку. — Четвертая жизнь пошла.

Засыпаю под вой сирен и гул машин.

Завтра будет новый день.

А пока — тишина.

Продолжение следует...