Приятного аппетита

Больше всего на свете я хочу пройтись по утренней траве босиком, грациозно встряхнуть копной шикарных волос и улыбнуться новому дню. У каждого человека должна быть мечта. У меня она такая. И уж так получается, что она невоплотимая.

Улыбаться новому дню я перестала уже давно, потому что новый день для меня, как экзамен для студента, лучше бы его не было. Засыпая, в тайне я надеюсь, что не проснусь, но… каждое утро просыпаюсь. Шикарными волосами даже и не пахнет. Короткую стрижку пришлось сделать, после того, как они массово начали выпадать. Так что встряхивать, даже при самом большом желании, нечем. Пройтись босиком… вообще нереально. Я под арестом… Потому что мой организм настолько слаб, что я легко могу заболеть и умереть… Поэтому за мной следят. Чтобы не умерла. А по мне так лучше уж смерть…

А ведь я всего лишь хочу быть счастливой. Во снах я часто вижу себя прежней. Боюсь просыпаться. Хочется остаться там навсегда. Тогда было лучше. Тогда я была я. Тогда я жила. Сейчас существую…

Я с трудом поднялась с постели и, борясь с головокружением, подошла к окну. На дворе была осень… А ведь эта осень могла быть совсем другой. Совсем другой! Но она такая, какая есть, нравится это мне или нет. Желтые листья падали на сырую после дождя землю, вместе с ними падали все мои ожидания и надежды. Прямо под окном краснела рябина. Сейчас она жила как никогда и как бы кричала мне: «И ты должна жить, несмотря ни на что».

Дверь в комнату открылась, и зашла медсестра с подносом. Она увидела меня у окна и начала ругаться – вставать с постели строго запрещалось. Она подбежала ко мне и помогла вернуться в мой “горшок для растений”. Потом она подвинула столик и поставила на него поднос с обедом. Взяв ложку, она зачерпнула мерзкий суп и со словами “приятного аппетита” отправила его прямиком ко мне в рот…

…В тот день моя лучшая подруга Вера, как ураган, влетела в комнату и кинула на стол стопку глянцевых журналов. Она взяла один из них и, быстро пролистав, начала тыкать пальцем в одну из фотографий:

- Вот! Вот так тебе надо выглядеть!

Я вопросительно посмотрела на Веру:

- Я не собираюсь перекрашиваться в блондинку!

- А я и не прошу тебя перекрашиваться в блондинку. Ты должна похудеть! Ты должна стать такой, как эта модель, – продолжала тыкать в журнал Вера.

- Но зачем? – искренне не понимала я.

- Все очень просто: тебе нравится Ваня, а Ване – стройные девушки. С тремя животами ты никогда не покоришь его сердце. Ты должна похудеть!

Я никогда, подчеркиваю никогда, не считала себя толстой. Я никогда не сидела на диете и не изнуряла себя физическими нагрузками. Я была довольна своей фигурой и не собиралась худеть после критического замечания подруги.

Вечером тот самый журнал случайно попался мне на глаза. Я еще раз взглянула на тощую девушку. Нет, это просто безумие какое-то. Я подошла к зеркалу и начала рассматривать свое отражение. Я нормальная. Я не толстая. Так, а это что такое? Я слегка согнулась и на животе, который я считала пусть не идеальным, но все же вполне приемлемым, появились складки. Развела руки в сторону, лишь слегка ими подвигала и, о ужас, жирок затряся как холодец. Я опустила взгляд. Да, это были не ноги, а куриные ляшки. Так вот какая я на самом деле. Как будто пелена спала с моих глаз и я увидела эту жирную тушу. Фу, я почувствовала отвращение. Из зеркала на меня смотрела толстая девчонка, безумно влюбленная в школьного красавчика, которая никогда не будет счастлива… Пока не похудеет.

Со словом «диета» мне пришлось столкнуться впервые, по крайней мере, так близко. Все эти странные советы в журналах казались очень сложными. Тогда я нашла выход из этой ситуации и составила свою систему питания. За первый месяц исключила все сладкое и мучное, а за второй – молочное и мясное. В моем рационе остались одни овощи и фрукты.

Я никогда не чувствовала себя такой счастливой. Я изменилась уже через пару недель и продолжала меняться дальше. Я расцвела, а окружающие приходили в восторг. Меня заметили! Вокруг сыпались комплименты и приглашения на свидания, а восхищенные взгляды подстегивали еще больше. Я даже не ходила, а парила по воздуху. Мои движения были плавными и грациозными. Голова кружилась от успеха, и я совсем забыла, ради чего начала худеть.

Заветная цифра была достигнута. Но я не могла остановиться на достигнутом результате и продолжала голодать. В какой-то момент я и вовсе перестала испытывать чувство голода и могла весь день питаться одними яблоками. Я не понимала, как можно есть жареную картошку или сдобные булочки. От одних только запахов на кухне меня начинало мутить. И это всегда был повод поскандалить с мамой. С каждым днем таких поводов становилось все больше. И мама, и папа, и Вера говорили, что я стала капризной. Наверное, так оно и было. Ведь любое маленькое невезение, например, сломанный ноготь, вызывало приступ истерии. Все вокруг раздражало. Я могла смеяться, а через три секунды уже реветь в три ручья.

Вера показывала мне свое выпускное платье, когда у мне случилась очередная истерика. Дело в том, что я подобрать себе платье так и не смогла. В магазине приходилось одеваться в детском отделе, а там выпускных платьев в принципе как бы и нет. Вера присела рядом со мной и сомкнула меня в объятия. Она давно обратила внимание, что это как-то меня успокаивает. Вера провела рукой по моим волосам и, истерично вскрикнув, сунула ее мне прямо в глаза.

У нее на руке был клок моих волос. Я стыдливо опустила глаза. О том, что у меня выпадают волосы я никому не говорила. И о том, что кожа стала желтой, я также промолчала. И то, что ногти вздуваются, а месечных не было уже три месяца тоже никто не знал.

Вера забила тревогу и так я очутилась в психиатрической больнице. Мне поставили не диагноз, а приговор – нервная анорексия. Я не знаю опаснее ли она рака, но уж поверьте, было не сладко. Я сама себе напоминала растение: все время лежала, вставать самостоятельно (даже в туалет) строго запрещалось. Насильственное шестиразовое питание было невыносимо… За мной все убирали.

После трехмесячного курса лечения я отправилась домой, пообещав врачу строго выполнять все предписания: принимать лекарства, следить за питанием, продолжать ходить к психиатру. На его слова, что третья часть пациентов возвращается, я не обратила внимания. Ведь со мной такого уж точно не случится.

Жизнь пошла по-старому. Рядом всегда были родные и лучшая подружка Вера. Я строго следовала советам врача и даже завела дневник, куда записывала все, что съедала. Наконец, все наладилось, и я снова стала счастливой.

До выпускного вечера оставался месяц. Я снова отправилась на поиски платья. И снова мне ничего не подходило. Но теперь они все были малы. Я истерила. И решила, что пришло время худеть. Если получилось в прошлый раз, значит и сейчас получится наверняка. Я взялась за старую систему питания. Но по вечерам срывалась и, как обезумевшая, летела к холодильнику. Наевшись до отказа, чувствовала себя счастливой. А наутро просыпалась с тяжелым желудком. Опять голодала и снова наедалась.

Во второй раз я пришла в больницу уже сама. Через два месяца меня выписали.

И вроде бы я все поняла, осознала свою проблему и знала пути ее решения… но… это был мой третий раз… Я глотала ложку за ложкой мерзкого супа, слезы текли по щекам. Потом меня вырвало. Так бывало постоянно. Желудок отторгал пищу. Лежа на кровати, я попыталась посмотреть в окно. Где-то там краснела рябина. Была осень. А ведь эта осень могла быть совершенно другой…