Приземление

Олимпийский мишка поднялся в небо над Лужниками в августе восьмидесятого. Стадион рыдал. А сам Миша пролетел над Москвой, махнул лапой прощальным салютом и... приземлился где-то в Люберцах. И в другой стране.

Сел на лавку у подъезда. Пояс с олимпийскими кольцами съехал набок. В глазах — растерянность..

— Чё сидишь? — Рядом материализовался Леший. В ватнике с чужого плеча и резиновых сапогах. Пах перегаром и прелыми листьями. — Документы есть?

Миша помотал головой.

— Ну ты попал, браток. — Леший чиркнул спичкой, закурил. — Без регистрации сейчас никуда. Давай к нам, в неформалы. Там все беспаспортные — Баба-Яга вообще три века в розыске, а ничё, живёт.

В лесу за ТЭЦ, между помойкой и незавершенкой, была их база. Обычная трёшка в панельке, которую Яга отжала через знакомого риелтора.

— Заходи, не стесняйся, — Яга колдовала на кухне, помешивая что-то в кастрюле. Метла стояла в углу — современная, швабра-моп от Vileda. — Голодный? Щей налью.

Миша сел на табуретку.

— Слушай, а чё ты такой грустный? — Кощей Бессмертный вышел из комнаты, в трениках "Адидас" и майке-алкоголичке. — Олимпиада прошла, ну и хрен с ней. У меня вон три царства было — растащили по кускам, приватизировали. Ничё, живу.

— Просто я думал... — Миша подбирал слова. — Думал, что после меня всё изменится. Что люди станут лучше.

Яга хмыкнула.

— Ага. Я тоже думала, что после коллективизации в лес никто не полезёт. А они как прут — за грибами, за шашлыками. Костры жгут, мусор бросают. Леший каждый понедельник на больничном — нервы не выдерживают.

Вечером пришёл Илья Муромец. Сел на диван, достал из сумки бутылку "Столичной".

— Тридцать лет на печи лежал, — сказал он задумчиво. — А встал — и понял, что лежать-то было правильнее. Змеев побил, богатырём стал... А дальше что? Ипотека, алименты, кредит на Калину.

— Ты на маршрутке работаешь? — уточнил Миша.

— На "Газели". Вожу мебель. — Илья налил всем по стопке. — Палица в гараже валяется — жена не даёт в квартиру, говорит, пылесборник.

Кощей кивнул с пониманием.

— У меня меч-кладенец тоже на балконе ржавеет. Зато шуруповёрт есть — вот это сила.

Миша вписался в компанию. Леший научил его скрытно ходить по городу. Яга подарила старую дублёнку — в олимпийском поясе по Москве не побегаешь, менты сразу вопросы задавать начнут.

По вечерам сидели на кухне, пили чай с вареньем. Говорили обо всём.

— А у тебя мечта была? — спросил Миша однажды у Кощея.

— Была. — Кощей смотрел в окно, где за стеклом мерцали огни спальных районов. — Я хотел, чтобы меня полюбили. Не за злато. Просто так. Но это, брат, не для таких, как мы.

Яга вытерла глаза передником.

— Ладно, хватит философствовать. Завтра субботник во дворе — идём?

Однажды зимой, в январе, Миша вышел на балкон покурить. Не курил он, конечно, просто стоял — смотрел на небо.

Где-то там, в космосе, по орбите летали спутники. Где-то в архивах пылились фотографии восьмидесятого года — он, молодой и наивный, с шариками за спиной.

— Не скучаешь? — Леший вышел следом, закутавшись в шарф.

— Скучаю, — честно ответил Миша. — Но там, наверху, я был символом. А здесь я живу.

— Во. — Леший хлопнул его по плечу. — Вот это и есть настоящая жизнь. Не парад, не трибуны. А щи по утрам, субботник, Илья, который забыл права дома и теперь просит тебя подвезти до гаража.

Внизу, во дворе, лаяла соседская собака. Где-то за стеной включили телевизор — новости. Опять про кризис.

Миша вздохнул.

— Знаешь, Леший, я долго думал, что предал мечту. Что надо было остаться там, в небе, вечным.

— И?

— А потом понял: вечность — это скучно. Лучше уж здесь. С вами, уродами.

Леший усмехнулся.

— Взаимно, плюшевый.

Весной Яга умудрилась устроить Мишу на работу. В детский сад. Аниматором.

— Ты ж медведь, — объяснила она. — Детям понравится.

И понравилось. Дети визжали от восторга, тискали его за уши, таскали за хвост. Один мальчик, Витька, спросил:

— А вы правда с Олимпиады?

— Правда, — ответил Миша.

— А почему вы не на небе?

Миша присел на корточки, посмотрел мальчику в глаза.

— Потому что небо — это красиво. Но одиноко. А здесь есть вы.

Витька кивнул, как будто понял что-то очень важное. А может, и правда понял.

Вечером, когда они сидели все вместе на кухне — Яга у плиты, Кощей с газетой, Илья с гитарой, Леший с телефоном — Миша подумал:

Может, он и правда предал мечту.

Но зато нашёл семью.

А это, наверное, дороже любого олимпийского золота.