Призрачная стажировка

В Академии пуганий его официально именовали Бледный Ужастик, но это было имя для журналов, ведомостей и строгих учителей в прозрачных мантиях. Для сокурсников и редких приятелей он был просто Бледным.

Невысокий по призрачным меркам, слегка прозрачный даже среди своих, с аккуратной, почти педантичной формой расплывчатости. Он всегда любил порядок. Даже в хаосе загробного мира.

Шесть лет обучения прошли, как один длинный, монотонный стон.

Сначала был общий курс.

«Введение в запугивание», «История стенаний от пещер до хрущёвок», «Этика внушаемого ужаса».

Потом специализация. Бледный выбрал направление, которое считалось сложным и не слишком популярным, зато престижным:

«Термометрия ужаса: от лёгкого озноба до экзистенциального обморожения».

Выбрал его он не просто так. Бледный любил точность. Он был жутко придирчив к мелочам. Если надо было, чтобы просто «похолодало» его это не устраивало. Он считал, что для оптимального испуга, температура должна понизиться ровно на семь целых и три десятых градуса. Не меньше, и тем более не больше, потому что если температура упадет сильнее хоть на одну десятую, Бледный Ужастик, считал, что жертва будет не бояться, а дрожать от холода, а это не тот эффект, которого он должен добиться. Скрип, должен быть не просто «скрип», а выверенный скрежет с правильной частотой, чтобы по спине шёл холодок, а не раздражение.

Экзамены он сдал блестяще. Диплом получил с отличием. Красный. И это буквально. В этой академии дипломы вымачивали в крови. Искусственной правда, но ритуал соблюдался исправно.

На выпускном, заместитель ректора, при вручении даже сказал:

— Вы, господин Бледный Ужастик, перспективный экземпляр. Чистая методика, без самодеятельности. О вас, при вашем должном усердие, будут слагать легенды, как о самых известных призраках, таких, как Анна Болейн или Салли. А если будете работать так, как учились, что возможно станете таким же известным, как легендарный Каспер!

И вот настал момент, ради которого всё и затевалось.

Первое распределение.

Объект: Лиза Пушкова

Возраст: 6 лет

Социальные условия: родители часто отсутствуют, бабушка присутствует, но эмоционально занята сериалами

Среда: отдельная детская комната

Рекомендуемый формат: классическое запугивание с элементами полтергейста

Цель: формирование устойчивого страха темноты и потребности в ночном освещении сроком не менее пяти лет

Бледный прочитал предписание дважды. Кивнул. Задание казалось ему элементарным. Но с чего-то же надо начинать.

Ровно в полночь он аккуратно материализовался в углу детской.

Комната встретила его мягко. Слишком мягко.

Плюшевые звери сидели, лежали и валялись везде. В комнате не было просто пространства, ч которого бы не смотрели пластиковые глазки, от которых, даже такому образованному призраку становилось неуютно. На стене висел постер с радугой и единорогом, а на полке ровными рядами стояли книжки про фей, котят и что-то явно обучающее, но подозрительно яркое.

Бледный автоматически отметил обстановку, как учили.

Записал мысленно для будущего отчета: «Избыток уюта. Повышенная розоватость и мягкость».

«Ничего», — подумал он.

«Методика работает в любых условиях».

Он начал с базового.

Лёгкое, точечное охлаждение воздуха.Чётко. Аккуратно. Строго по учебнику.

Температура в комнате снизилась ровно на те самые семь целых и три десятых градуса, а под кроватью что-то зашевелилось, начав издавать тихие подозрительные звуки, которые должны были, по мнению призрака напугать девочку.

— Ой… — донёсся довольный голос. — Как приятно! А то жарко было. Спасибо, кондиционер-невидимка!

Бледный замер. Он пролистал в голове конспекты. Раздел «Нестандартные реакции объекта». Подпункт «Благодарность». Нет. Такого раздела там точно не было.

Бледный не сдавался. У него ещё оставался второй весомый аргумент. Акустика. Он собрался, вложил в звук всё, чему его учили: тоску, отчаяние, лёгкую примесь загробного страдания, и совсем каплю неясного дискомфорта, как будто что-то не то съел при жизни.

Тихий, протяжный стон поплыл по комнате.

Одеяло шевельнулось.

Из-под него показалась растрёпанная голова с бантиками.

— У тебя горлышко болит? — спросила девочка серьёзно и даже немного озабоченно. — Бабушка говорит, что при боли в горле надо тёплое молоко с мёдом. Хочешь, я попрошу?

Бледный ощутил странное чувство. Не страх. Не панику. Что-то вроде методического ступора. Он перешёл к крайнему приему. визуализации.

Классическая форма. Белая простыня. Провалы глаз. Нечёткие, дрожащие контуры. Мягкое фосфоресцирующее свечение.

Он проплыл перед кроватью, выдерживая правильную скорость и высоту.

Лиза села.

Осмотрела его внимательно.

Уперла кулачки в бока.

— О! Ты к Хэллоуину готовишься? — обрадовалась она. — У меня тоже есть костюм! Я летучая мышь! Правда, мама говорит, что привидения в простынях это.. Как мама сказала.. О, клише.

И, не дожидаясь ответа, она выскочила из кровати.

Бледный попытался застонать снова, но уже искренне.

Девочка рылась в комоде. Через минуту она стояла перед ним. В костюме летучей мыши с крыльями на резинках.

— Давай вместе пугать! — предложила она. — Я знаю, как страшно шуршать пакетами. А ещё можно очень громко петь. Бабушка говорит, что это самое страшное. Особенно, когда пою я.

Академия пуганий не готовила его к такому.

Он вспомнил лекцию:

«При аномальной реакции объекта допускается переход к тактике прямого физического воздействия».

Полтергейст.

Бледный сосредоточился.

Книжная полка дрогнула. Книги зашевелились. Одна потеряла равновесие и упала. Яркая. С картинкой. И надписью на всю лицевую сторону «Приключения котёнка Пушистика».

Лиза подбежала, подняла книгу и строго посмотрела на Бледного.

— Ай-яй-яй! Книжки обижать нельзя. Они же рассказывают истории.

Садись. Я тебе почитаю, чтобы ты стал добрее.

Она села на ковёр и похлопала рядом.

Бледный, всё ещё в полуразвоплощённом состоянии, опустился рядом.

Шесть лет обучения.

И вот он слушает сказку про котёнка, который потерял мячик. И что было сложнее всего признать самому себе, ему… эта сказка нравилась.

Когда вошла бабушка, Бледный её даже не заметил. Он так заслушался, что обратил на неё внимание, только когда она заговорила.

— С кем ты разговариваешь?

— С привидением, бабуль. Он новенький и грустный.

Бабушка вздохнула.

— Опять воображаемые друзья. Только не шуми, у меня там в сериале дядя с пёсиком мухтаром злодея разоблачают.

И ушла.

Лиза закрыла книгу.

— Тебе, наверное, одиноко, — сказала она. — Хочешь, я тебе подарок сделаю?

Через десять минут Бледный смотрел на рисунок.

Улыбающийся призрак держал за руку девочку а снизу, кривым печатным почерком написано: «Мой друг Бледик».

Что-то внутри него дрогнуло. Он посмотрел на диплом, достав его из пространственного кармана, потом на рисунок. Потом на девочку, засыпающую с улыбкой. И сделал выбор. Он выключил свет.

— Спокойной ночи, Бледик…

Он остался. На страже. Не от кошмаров, а от скуки.

А утром Академия подняла тревогу.

Отчёт не поступил.

Зато в детской появился новый рисунок.

И Бледный, впервые за всё своё посмертное существование, рассмеялся.