Призрачные барабаны

Призрачные барабаны

Торжественные шумные празднества в честь дня рождения Великого императора Махараштри в Тандье завершились, и по длинной анфиладе залов и открытых галерей в свете немногих оставшихся горящими зеркальных ламп, едва разгонявших сумрак, сновали только слуги.

Призрачные тени в серых драпировках, скрывающих движения, передвигались, словно плывя, в дрожащем от жара остывающих от солнечного жара, тихо потрескивающих камней, воздухе. Легкие белые завесы, по низу утяжеленные золотыми бубенцами, и расшитые невесомым шелком, раздувались от малейшего шевеления. Поэтому двое, сидевшие плечом к плечу и поджав ноги, в украшенной сине-золотой мозаикой нише, прикрытой декоративной завесой, не шевелились, а лишь, сцепив руки, едва слышно перешептывались.

- Как думаешь, дядя, наконец, решит, что ему достаточно… всего? – юноша в белом одеянии утомленно прикрыл глаза. Под его смуглой кожей, едва заметно светясь, скользили словно по сосудам, вместо крови, сине-золотые искры, заставляя ее сиять в царящем вокруг уютном сумраке. Девушка, перебирающая кончиками пальцем широкий белый рукав одеяния соседа, наклонила голову, широко открыв прозрачно-серые глаза и опустив кончики острых ушей.

- Он лорд Тандье, управитель Таньержи, имеет доступ во внутренние покои Императора, солахгар Малого тайного совета… наверное, он остановится?

- Что-то не слышу в голосе вашем уверенности, сестра моя, - уныло пробормотал юноша.

- Как и я в вашем, - хмыкнула девушка.

- Но и правда, Ануш, нашим людям стало хуже жить с ним. И так-то не сахар, но отец хотя бы следил, чтоб его вещи… бррр, были сыты, - юноша передернулся. – Ездили недавно в долины нижние.

- И как там? – беспокойно прошептала девушка, резко прикусив ногти свободной руки. Простой серый балахон дернулся и натянулся, подозрительно затрещав.

- Ничего хорошего, правильно ты отговорила меня от того, чтоб добивать того типа в ущелье. Он буквально спас тех, кого увел. От голода! В благодатных нижних долинах голод…

- Тише… ну, я рассказывала же, - Ануш погладила по руке юношу, - Донал, этот тип делает что может. Что можем мы-то?

-Ха! Да я тут вообще-то единственный наследник, - яростно прошептал Донал, но сразу же затих, - правда власти нет, да…

Потом он задумался, шевеля губами, будто что-то проговаривая про себя. Ануш тем временем тихо-тихо напевала, даже нашептывала мелодию старой колыбельной. Донал, продолжая о чем-то активно раздумывать, машинально начала выстукивать на колене неспешный ритм.

- Ха, Ануш, а знаешь, что я могу делать, пока не лорд? Я могу ездить по долинам и учиться. Если подать это так, что я хочу набраться опыта перед принятием наследства. Так-то мне два сезона осталось гулять… Мы сможем растянуть срок. Учиться, путешествовать, хранилища и библиотеки, даже имперской долины… что-то еще делать?

Донал хитро улыбнулся. Ануш перестала напевать, и предположила в ответ:

- Не пошлет ли нам навстречу дядюшка своих послушных шатриев, чтоб мы не доехали вдруг, не научился, и лордом не стал?

- А мы заведем себе своих! И они нас научат, как побеждать.

- Откуда бы тебе верных взять?

- Ну… я сегодня видел того типа из долины. Он подавальщика изображал, как настоящий, ни единого кубка не перепутал. Быть не может чтоб ему никто не помог из местных, и никого он не уведет. Мы к нему напросимся. Помнишь, как он ловко стальным жалом своим магов тех положил?

- Почти. Да если б ты не вмешался, там бы он и остался.

- Не остался, и сейчас можно стребовать с него должок, правда?

- Пожалуй. Отряд верных джати?

Донал пожал плечами и принялся стаскивать белое рахманское одеяние, Ануш скомкала его, засунув поглубже в нишу, передала юноше серое кипу, а свое серое платье наоборот расправила, будто так и надо.

- Пойдем в нижние залы и задние дворы?

- Конечно, празднества уже кончились, все по палатам разошлись, только слуги остались. И где этим ворам людей еще быть? Только внизу, среди своих.

Донал, распутав ноги, встал и привычно завернулся в серое кипу, превращаясь из рахмана, не в джати, конечно, но шатрия из тех, что ниже статусом и беднее, и не гнушаются поэтому прислуживать на празднествах за пару золотых рупий. Ануш распустила волосы, скрывая остренькие уши, и первой выскользнула из-за занавеса.

Пару мгновений спустя к веренице слуг просто присоединились еще двое. Они, идя последними, сначала проскользнули меж занавесов по выложенным мозаикой полам остывающих галерей, где за ними одна за другой сами собой гасли бликующие масляные лампы, ведь за этим тоже должны следить слуги, которые придут потом в галереи, а если лампы не горят уже, зачем приходить, отвлекаться от прочих дел… затем спустились по истертым каменным ступеням в нижние, лишенные окон, коридоры, миновали кухни, где никогда не гасли угли в больших очагах, где булькали в больших котлах острейшие соусы и горячие вина. Потом миновали длинный унылый каменный пристрой-вишпарэ, где ютились особо приближенные к рахманам слуги, и уже дальше, в темноте, открылись нижние дворы Тандье, еще полные тихой, скрытной, потаенной жизни.

Донал и Ануш задержались, откинув плотное покрывало, отделяющим открытое пространство перед арками и колоннадами нижних дворов. Первый, главный двор был освещен только серо-серебристыми отблесками выкатившейся на небо луны. Тени на песке плясали, подчиняясь призрачному ветру, владыкой которого не был новый лорд Тандье, а бхутти старого замка. Донал моргнул, и тени исчезли, остались только ломаные линии старых камней, остатки выложенных в давние времена стен и развесистые древесные лианы, оплетающие колонны,

Ануш потянула его дальше, напев старую колыбельную. Песок прошелестел под ногами что-то угрожающее, но парочка в сером нездешними тенями проскользнули за последними слугами, скрывающимися среди колонн.

Там, за колоннами, виделись уже колеблющиеся теплые желто-оранжевые огни простых факелов и слышались голоса живых людей.

Нижние дворы Тандье казались наполненными теплом и жизнью. Да, была усталость и раздражение в лицах людей, снующих мимо ряда колонн, да, у очагов малых вишпарэ шли тайные, серьезные разговоры и перешептывания и переговаривающиеся зло сжимали руки в кулаки. Да, серые одежды сливались с темнотой, но стелились за торопливо шагающими девами пестрые ленты непринятых среди джати цветов. Но кружили вокруг сладкие, немного приторные цветочные ароматы, дымка острых, ярких специй тянулась от костров, из-под ног поднимался терпкий густой землистый запах.

Двое в сером, незамеченные, скользили между глинобитных домов, вдоль длинной низкой стены из неровных, пронизанных темной слюдой камней, серебрящейся в лунном свете, под многоярусной громадой нависающего Тандье, и никто не обращал на них внимание. Один поворот, второй, поникшее, скособоченное строение, опирающееся крышей на тонкие витые колонны, с узорными карнизами, оплетенными многовековыми древесными лианами, не дающими крыше съехать окончательно. За собранным из прозрачных стеклянных бусин занавесом, перегораживающим вход, рассекающим на теплые розовые и золотые осколки горящие в глубине дома огни – голоса.

Донал с Ануш переглянулись, вслушиваясь. Один голос точно был знаком, только горное эхо не гуляло, дробя гортанный акцент.

- …и как я могу провести тайными тропами ваших людей? Это не женщины и дети, которых никто не видит и не считает, не неотличимые друг от друга для рахман полукровки, это буквально отряд воинов, старейшина?

Донал осторожно отодвинул звякнувшие бусины, заглянул внутрь, собирая на себе испуганные и ненавидящие взгляды. Какой интересный разговор.

- А сколько у вас воинов?

Под его рукой проскользнула Ануш, перехватывая стремительный змеиный удар седого бородатого старейшины в длинной серой камизе с белой, абсолютно неподобающей для старшины слуг джати, вышивкой. Его, замахнувшегося плетью второй раз, резко перехватил, перегнувшись через низкий столик, собеседник, сшибая при этом натертый до яростного оранжевого блеска узорчатый чайник и низкие пиалы. Те с переливчатым звоном покатились по столу, раскатываясь вокруг масляной лампы с оранжевым стеклом. От тихо тлеющего очага в глубине зала резко поднялась женщина, роняя с многозвучным грохотом сложенные стопкой медные подносы.

Ануш гибким движением опустилась на подушки, поставила на место чайничек, коснулась разлитого по деревянной столешнице чая. Простой, домашний отвар из сладких почек… Донал, немного неловки, но аккуратно примостившись рядом, повел рукой, собирая жидкость в пронизанную светом линзу, глаза его на миг отразили красно-золотое сияние меди, и спросил снова, тише, спокойнее, добавляя в голос ленивой неги:

- Так сколько у вас людей, мне нужна надежная свита?

- Кто вы? – резко спросил старейшина, одну руку его все еще удерживал джати-воина. Плеть свивалась пестрой змеей со сальными зубами на вышитых подушках. – Ты их знаешь? – и вот обвинение в адрес воина-джати.

Тот кивнул, не отрицая. Да, он знает, да, не так уж подробно он разглядел лица тех, кто отпустил его на тайные тропы, но давящее ощущение силы было незабываемо и безошибочно. Осторожно отпустил руку старейшины, надеясь, что новой атаки не последует. Ведь перед спорщиками предстала другая, юная и опасная, горячая и страстная сторона.

- Рахман-и-наи, - начал Маттхаи, расширяя глаза и задыхаясь, подобающее титулование.

Но ни Донал, ни Ануш не дали ему продолжить. Не здесь и не сейчас должны будут прозвучать имена.

- Призрачные барабаны, - нараспев произнесли они в идеальном созвучии. – здесь и сейчас только Призрачные барабаны. Ты нам должен.

- И мне нужна свита, хорошая, опытная, сильная, умелая свита. Которая сможет меня защищать. И учить, – Донал чуть развернулся к старейшине, - ведь завтра мы отправляемся в долину Таньержи, а потом отправимся в долгое путешествие по иным долинам Вижая.

Теперь уже старейшина задохнулся, бледнея от перспектив и потаенных угроз. Но разговор подхватила шагнув вперед, женщина, спокойная как древние камни Тандье.

- У нас достанет людей для Призрачных барабанов, но что барабаны смогут сделать для наших людей?

Глядя на нее, укрытую таким же непритязательным простым бесцветно-серым одеянием, скрывающим волевое узкое лицо, яркие глаза, длинные черные косы, смуглую до черноты кожу и натруженные, упрямые руки, Ануш светло улыбнулась. Кивнула.

- Магия, много-много магии, той, что не учуют шатрии, не увидят рахманы и минуя тайные-нетайные- тропы, безопасный вход и выход, - ответил Донал, протягивая вперед руки ладонями вверх, - в Лийлль и Джаргай.

Ануш положила руки рядом, тоже ладонями вверх, подхватила напевно.

- Клятвы, много клятв, и помощь, хармен-ши!

На ладонях Донала расцвели золотые лотосы, тонкие линии корней, извиваясь, побежали по столу, соединяясь в цепи, изумрудным водопадом пролились на ковры, оплели спиральными браслетами запястья всех присутствующих.

- Будем вместе служить свободе, - чуть вопросительно пропел Донал, улыбаясь задумчиво, - узнавать новое, познавать старое, думать о будущем… ведь теперь есть Призрачные барабаны и кто-то, кто еще может думать о будущем…

Юная полуэльфийка резко распахнула прозрачно-серые, наливающиеся синим перламутровым серебром глаза.

Хармен-ши, нарушая правила разговора, чуть потеснила старейшину, который опустив глаза, следил, как на запястьях его наливаются узорчатые змеи клятв, опустилась на колени напротив той, что может дать ответы. Потому что прозвучало это как приглашение к прозрению.

- Что ты хочешь рассказать мне о будущем?

- У вас будет дважды по шесть и еще три круга сезонов, - перламутровая тьма лилась из глаз полукровной эльфийки, - и один круг, чтобы удержать мир и жизнь и начать заново. Готовьтесь… Горы будут вашим спасением…

И миг спустя исчезла наполняющая дом давящая сила, тьма рассеялась синим перламутровым дымом. Вернулись звуки и запахи. Ануш, устало прикрыв глаза, опустила голову на плечо Доналу, который отпустил силу клятв и наполняющую их магию. Взрослые, мудрые старейшины и опытный воитель словно сбросили тяжелый полог, и им было наконец позволено вздохнуть полной грудью, снова ощутить влажную духоту ночи, приторный сладковатый аромат распустившихся ало-золотых орхидей и терпкий бодрящий запах черного, как ночи Тандье, чая.

Донал, обнимая поникшую сестру за плечи, прокашлялся:

- Давайте теперь просто поговорим?

Это будет долгая, долгая ночь в Тандье.

Алексеева Яна, январь-февраль 2026.