Призрак

Берег был все ближе. Воронеж, застывший и безжизненный, наполовину утонувший в реке своими прибрежными строениями, неприветливо и мрачно взирал на мир полуразрушенными зданиями, заросшими дорогами, осколками грязных стекол и ржавой арматурой. Казалось, что в этой мертвецкой тишине нет места даже зомботе. Птицы и те старались облетать мрачные руины старого города.

Но это впечатление было обманчивым. Там, в темных подвалах и закоулках, в тени развалин и зарослей, в серых комнатах уцелевших помещений таилась застывшая, оголодавшая зомбота, которая только и ждала, когда поблизости появится еда.

— Нужно высадиться на берегу, — сказал Кокос, — протащить лодку дальше и плыть вниз по течению.

— Плохая идея, — скривился Гриша. — Этот берег никогда не чистили. Там сплошные камыши и болота, мусор. Да и вдобавок часть старого города ушла под воду, можно напороться на что угодно.

— И не только это, — сказал я. — Тамбовские от нас не отстанут. Они будут идти за нами по тому берегу. Дальше река пойдет на сужение, и как только их стрелы смогут нас достать, мы в лодке станем легкой добычей.

— Значит, надо идти по берегу, — заявил Кокос.

— Тамбовские поступят так же, — сказал я. — Нужно уходить дальше от берега.

— В город? В заросли, к упырям? — мрачно нахмурил лоб Гриша. — Даже не знаю, какая смерть хуже. От тамбовских стрел или от зубов упырей.

— Думаешь, в зарослях и болотах вдоль берега упырей меньше? — язвительно спросила Рита.

На это Гриша не нашелся, что ответить.

— Но есть ведь и другой вариант, — вкрадчиво произнес Кокос, указав взглядом на мой рюкзак. — Мы можем тоже дать отпор тамбовским.

— Нет, — категорично ответил я.

Понятно, что он намекал на огнестрел, но использовать его сейчас я не собирался. Патроны слишком ценный ресурс, чтобы тратить их на каких-то тамбовских сейчас, когда в других обстоятельствах оружие может спасти нам жизнь. Да и с такого расстояния в них, засевших в кустах, еще попробуй попади.

Берег был от нас уже в метрах десяти, вдалеке показались стены домов, большая часть которых находилась под водой. Оглянулся назад: не только нашу лодку уносило течением, но и всплывавшую зомботу. А потому на берегу надолго задерживаться не стоит.

«Мальвина, — позвал я, — выведи на глаз упырную карту».

«Готово!» — бодро сообщила она.

— Дим, что мы будем делать? — тихо спросила Рита, нерешительно потянув меня за рукав.

— Сейчас, секунду, — ответил я, приблизив на карте старый Воронеж и принявшись изучать.

Места обитания упырей обозначались красными крестами — одним, двумя или тремя. По всей видимости, чем больше стая, тем больше крестов. Возле некоторых крестов были приписки: «Черви», «Поганки», «Ящеры», «Сирены», «Тени», «Скелеты».

В старом Воронеже обитали в основном «Поганки» и «Тени». Ни о первых, ни о вторых я ничего не знал. К тому же зомбота редко привязывается к месту обитания, стая все время мигрирует, и нет гарантий, что в городе не будет другой зомботы или будет именно эта. Нет, изголодавшихся, обессиленных носителей бото-колония вгоняет в длительный стазис, буквально мумифицирует их, оставляя энергии ровно на то, чтобы можно было напасть и восстановить мертвое тело — и вот на таких нарваться в городе вероятности куда больше. И потому, карте, пусть и частично, все же следует доверять.

— Через город будет идти безопаснее, — резюмировал я. — Там есть стены, здания, а значит, в случае опасности будет, где укрыться. Если продираться по берегу, такой возможности не будет.

— Ох, не хотелось бы мне в проклятый город соваться, — мрачно протянул Кокос, и в этот миг лодка, проскрежетав дном, села на мель.

— Можешь тут оставаться, — весело предложила Рита, указав взглядом на плывущих к берегу упырей.

Кокос выругался себе под нос и начал вылезать из лодки.

— Расскажи про Поганок и Теней, — попросил я Риту.

— Вот эти и есть Поганки, — снова кивнула на зомботу Рита. — Плавать, как видишь, не умеют, скорость средняя, но выше человеческой. Зрение и слух без особенностей. А вот из особенностей — бледная кожа и ядовитая слюна. Им на зубок уж точно лучше не попадаться. Яд начинает действовать быстрее хвори. То есть после укуса Поганки человек гарантированно умирает и превращается в упыря в течение часа.

— Противоядие? — вопросительно вскинул я брови.

— Нет, — Рита с сожалением поджала губы и покачала головой.

Впереди метров на двадцать было мелководье, и пробираться к сухому берегу надо было, шагая по щиколотку в воде. Ноги увязли в или и глине, и несмотря на это, мы все равно старались двигаться как можно быстрее.

— Тени? — спросил я.

— Обитают, как ты уже понял, в тёмных местах, особенно активны в ночное время.

— И всё же на солнце им нужно выбираться, — сказал я. — Без подзарядки никакая бото-колония функционировать не сможет.

— Да, но на свету они вялые, равнодушные к происходящему вокруг, и, в общем-то, неопасные. Другое дело темнота — здесь им нет равных в скорости и силе. Ну и видят они в темноте идеально.

— Значит, нужно избегать тёмных мест и идти как можно быстрее, пока не стемнело, — подвёл я итог и указал взглядом направление.

Здесь когда-то, по всей видимости, была асфальтированная дорога, но теперь растительность практически полностью уничтожила дорожное покрытие. Справа от нас стояло полуразрушенное здание из жёлтого кирпича. Когда-то тут высились три рядом стоящие широкие башни, теперь же осталась лишь половина одной из башен, треть второй и обрушившийся практически до фундамента кусок третьей.

Зомботы нигде не было видно, но мы старались не шуметь и не разговаривать. Я вёл группу, идя впереди и держа наготове кинжал в правой руке. Так же на всякий случай проверил заряд лазерной пушки. Гришка с подозрительностью косился, пока я проверял браслет, но спрашивать о нем не решился.

На глазной имплантат была выведена карта старого Воронежа, а Мальвина уже построила самый кратчайший маршрут из него. Нам предстояло идти по городу полтора часа до аэродрома, далее ещё три часа по лесу до небольшого микрорайона. После чего мы должны выйти к берегу реки Дон, а уже далее следовать вдоль реки к Ростову. Но что-то мне подсказывало, что проследовать строго по маршруту у нас не выйдет даже в самом Воронеже.

Кое-где на пути попадались сгнившие в труху авто, чудом не упавшие бетонные столбы, колыхавшие на ветру оборванные провода. Некоторые строения сохранились довольно неплохо для своих лет, кое-где даже окна остались, но основная часть зданий превратилась в груду бетона и металла.

Вот на карте, например, значилась гостиница, а по сути, кроме зарослей здесь ничего не было. Даже фундамент и тот различить не удалось.

Мы в основном шли по частному сектору, утопшему в буйной растительности. Где-то даже можно было разглядеть вывески магазинов, весьма узнаваемые выцветшие пластиковые вывески пунктов доставок и сетевых супермаркетов. Меня так и подмывало зайти в одно из таких зданий. Нет, я не надеялся найти там что-то ценное или полезное, просто хотелось хоть немного окунуться в прошлое, постоять в тишине, вспомнить, как оно было, когда ещё не было войны, когда не было этого всего. Вспомнить, как Соня, держа меня крепко за указательный палец, сразу тащила в отдел сладостей, стоило нам только войти в супермаркет.

— Стойте, — шёпотом сказал Гриша и указал взглядом куда-то вдаль.

Мы замерли.

Сразу разглядеть то, на что указывал Гриша, не получилось, и смог увидеть только, когда Рита шепнула:

— На земле.

Четно говоря, неподготовленному человеку невооруженным глазом увидеть эту зомботу довольно сложно. Сначала я даже решил, что это просто тени на траве, падающие от деревьев. Но после увидел.

Тонкие конечности, едва различимы в зарослях осоки, кажущиеся полупрозрачным, практически сливались с местностью. Их головы, руки, слегка вытянутые к солнцу, покатые согнутые колени, двигались в такт колышущейся траве: медленно, мирно, безмятежно.

— Они всегда лежат, когда заряжаются? — шёпотом спросил я Риту.

Она отрицательно покачала головой.

— Не всегда, иногда просто стоят, но стараются выбрать максимально безопасное место. В такой период они уязвимы и не представляют никакой опасности. Думаю, если мы подойдём, они даже внимания не обратят.

— Ты прости, конечно, братик, но твоя девчонка на всю голову отбитая, — мрачно сообщил Гришка.

— Это ещё почему? — шёпотом возмутилась Рита.

— А потому что Тени — такая же стая, как и другие упыри. Не знаю, может, там, откуда ты, Тени реально такие тупые, но не здешние. Одни на солнышке греются, вторые сидят в засаде и охраняют. Видишь?

Гриша указал напряжённым пальцем в бетонные руины, заросшие травой и кустами. Я тоже увидел. Тёмные, немигающие глаза, поблёскивающие в темноте, едва различимые долговязые силуэты, напряжённые, застывшие в таких позах, будто вот-вот готовы броситься в атаку.

— Если близко приближаться и шуметь не будем, они нас не тронут, — похлопал меня по спине Гриша. — Но от леса и зданий лучше держаться подальше. Ты нас, кстати, куда ведёшь? Даже с картой ни разу не сверился, а там впереди, вряд ли мы пройдём.

Я уже и сам видел, что спереди вся дорога сплошняком заросла, и, учитывая новую информацию, туда нам точно лучше не соваться.

«Мальвина, — позвал я помощницу, — перестрой маршрут с учётом изменившейся экосистемы и разрушений. Главная задача: избегать тёмных мест и затенённых участков».

«К сожалению, в данный момент у меня нет сигнала со спутником, чтобы определить точный маршрут с учётом изменений. Но могу изменить маршрут, построив карту с учётом видимых тобою изменений, а также проанализировать данные карты прошлого Воронежа, отдавая предпочтения самым широким улицам, дорогам и автомагистралям. Но и это, к сожалению, не даст стопроцентный результат».

«Делай», — велел я.

«Это займёт какое-то время, карта будет перестраиваться в реальном времени и учитывать визуальные данные с глазного имплантата».

— Ну, так что? — Гриша вновь постучал меня по спине. — Карта-то у вас хоть есть? Или так и будем бродить туда-сюда, пока не стемнеет? Я думаю, нам нужно двигаться вон туда.

Он указал взглядом на некогда асфальтированную дорогу, от которой осталась лишь тропа. Но там, по крайней мере, не было множества деревьев. В этот миг Мальвина мне указала в этом же направлении.

— Пожалуй, соглашусь с тобой, — кивнул я, и мы направились дальше.

Маршрут приходилось менять не единожды. То у нас пути вставали руины многоэтажек, которые приходилось обходить, то на дорогах вырастали очередные чащи и рощи. В какой-то момент я и со счёта сбился, сколько раз мы меняли маршрут. Мы теряли слишком много времени, так недолго проблуждать до самого заката. И, как я уже выяснил, укрытие нам вряд ли удастся найти.

Возле очередных руин, оставшихся после многоэтажки, я решил, что нужно взобраться наверх и показать системе, как выглядит город с высоты. Так есть хоть какой-то шанс, что она станет реже нас загонять в тупики.

— Я наверх поднимусь и осмотрюсь, а вы стойте, ждите, — велел я.

— Куда? Опасно! — Рита вцепилась в мой рукав.

Я смерил взглядом гору из бетонных блоков, строительного мусора, арматуры, а после взглянул на Риту и сухо ответил:

— Мне — нет. Потому вы и остаётесь здесь.

— Но ведь твоё плечо, твои раны…

Я уже её не слушал, а карабкался наверх. Кокос какого-то хрена молча попёрся следом, но отговаривать я его не стал, да и интересоваться, зачем он это делает, тоже.

Блоки и строительный мусор за три века довольно плотно присели друг на друга. Ничего не осыпалось и не улетало из-под ног. Мы довольно быстро оказались на вершине, и я сразу же обратился к Мальвине:

«Проанализируй местность, составь маршрут с учётом прежних приоритетов».

«Приступаю! Дима, двигайся, пожалуйста, медленно по кругу, чтобы я смогла лучше осмотреться».

Я начал осторожно поворачиваться вокруг своей оси.

— Здесь всё заросло, — с горечью сказал Кокос. — Хрен мы отсюда выберемся. Нужно искать убежище, пока не стемнело.

— Его мы здесь тоже не отыщем, — спокойно ответил я. — Любое уцелевшее здание наверняка окажется логовом Теней. Так что оставь панику. У нас в запасе есть ещё три часа до заката. Успеем выбраться.

— Ещё скажи, что ты видишь отсюда дорогу.

«Теперь я лучше понимаю обстановку. Спасибо, Дима. Построен оптимальный маршрут», — весело сообщила Мальвина.

— Не вижу, но теперь знаю куда идти, — ответил я. — Давай вниз.

— Снова эти твои штучки? — как-то обиженно пробурчал Кокос.

Какое-то время, пока мы спускались, он молчал, затем нехотя произнёс:

— Я это, чего за тобой попёрся-то.

— Я обернулся и вопросительно посмотрел.

Кокос отвёл взгляд:

— Поблагодарить хотел, — буркнул он. — Ритка мне всё рассказала. И про тамбовских, и про то, что не бросил меня. Спасибо, в общем.

— Не за что, — усмехнулся и продолжил спуск, а, подумав, сказал: — Не хочешь рассказать, за что на тебя Алихат так взъелся?

— Да какая уже разница? — с сожалением отмахнулся он.

— Да просто любопытно. Уж больно он тебя со свету сжить хотел. Даже меня был готов отпустить в обмен на твою шкуру.

— Длинная история, — снова отмахнулся Кокос и недружелюбно взглянул на Гришу, явно давая понять, что при нём говорить не станет.

Что ж, спрошу в другой раз.

— Ну что там? — Рита нетерпеливо задёргала ремешок наплечной сумки, как только мы оказались внизу. — Куда?

— Туда, — указал я направление рукой и зашагал вперёд.

На самом деле времени у нас было в обрез. Новый маршрут оказался в два раза длиннее и вёл практически через центр, хотя изначально мы должны были двигаться по окраине. А вот конечная точка оказалась прежней — аэродром Балтимор. Именно там, по мнению системы, лесистой местности должно быть меньше всего.

Мы двигались по широким дорогам, заставленным ржавыми до неузнаваемости автомобилями. Деревья вдоль дороги росли, и всё же солнечного света здесь было достаточно, чтобы можно было не опасаться Теней. Да и видимость позволяла увидеть издалека любую другую стаю зомботы.

Я поравнялся с Ритой и шепнул ей, указав взглядом на Гришу:

— Думаю, пора нашего товарища ввести в курс дела.

— Хочешь ему всё рассказать? — нахмурилась она.

— А какой смысл скрывать? Рано или поздно всё равно узнает, обижаться начнёт. Или по незнанию дров наломает. Уж лучше пусть сразу будет в курсе, куда он вляпался.

Рита явно была со мной несогласна. Недовольна поджала губы, уткнула взгляд в спину Гришки.

— А сам почему не скажешь? — спросила она

— У тебя лучше получается, — усмехнулся я, погладил её по спине и легонько подтолкнул вперёд.

Противиться она не стала. Я же дождался, когда Рита начнёт говорить, а сам ещё немного отстал и поравнялся с Кокосом.

— Рассказывай, — велел я.

— Ну, ты серьёзно что ли? — закатил он глаза и вздохнул.

— Разумеется.

Кокос какое-то время молчал, затем нехотя начал рассказ:

— Давно это началось, ещё в Омском. Знаешь ведь, что и Алихат с Азаматом тоже оттуда?

— В курсе, — кивнул я.

— Мы там это, можно сказать, родственниками были, — Кокос шмыгнул носом, взгляд его стал жёстче и даже озлобленнее.

— Не очень вы на родственников похожи, — резонно подметил я.

— Ну, это да, непохожи, — поправил платок на лбу Кокос. — Алихат был моим отчимом.

— По возрасту в отцы он тебе не слишком годится.

— Да и не только по возрасту. Козёл он, и как человек — дерьмо, какой там, на фиг, отец. Он был моложе матери на восемь лет. Сначала вроде как у них было всё нормально, а потом всё через задницу пошло. Матушка моя из-за него повесилась.

— Почему? — нахмурился я.

— Изменял он ей, — Кокос тоже помрачнел. — Она его, видать, сильно любила, а он ни одной юбки не пропускал, да и не скрывался особо. Пропадал по нескольку дней, матушка в комнате запиралась и рыдала. Я хоть и мелкий был, да всё понимал.

— Но убить он тебя желает явно не по этой причине, — догадался я.

— Нет, конечно. Не по этой. Просто я слишком много секретов его знаю. Например, что он помогал матери скрыть её хворь. В Омском он ведь тоже внешним щитом был. Именно после того, как мама повесилась, и началась та задница в Омском княжестве.

Кокос на какое-то время замолк, уставив тяжёлый взгляд вдаль, после продолжил:

— В общем, ненависть у нас взаимная и длится давно. Хотя, стоит отдать ему должное, он спас меня, вытащил из Омского княжества, довёл до Тамбовского, пусть и не пожелал со мной дальше возиться. Но тут я его не осуждаю. Дальше знаешь, я попал к Поповым, жизнь с ними была не сахар, но я не жалуюсь. Ну а после, я хорошо показал себя на отборке, и меня зачислили в щиты. Алихату, это, конечно, очень не понравилось. Он уже в ту пору был комендантом, боялся, видать, что я начну разбалтывать его секреты. Но это были ещё цветочки. А потом я как-то…

Договорить он не успел, потому что раздался громкий треск, земля задрожала под ногами, а после громыхнуло, и впереди идущие Рита с Гришкой исчезли, рухнув под землю. Я ринулся вперёд к ним на помощь, но старая дорога продолжила осыпаться, обламываться большими пластами и проваливаться в дыру.

Я и Кокос полетели вниз. То, что он полетел следом за мной, услышал по его громкому мату. К счастью, приземление оказалось нежёстким: ударился локтем, прочесал спиной о камни и куски старого асфальта. Повезло, что лететь пришлось недалеко.

— Все живы? Все целы? — крикнул я.

— Да, мы в порядке, — крикнула в ответ Рита. — Вы как?

Я оглянулся на Кокоса, тот потира ушибленный затылок, морщился и озирался.

— Мы целы, — ответил я Рите.

— Где мы, твою мать? — спросил Кокос.

— По всей видимости, провалились в канализацию, — ответил я, и теперь, когда пыль улеглась, наконец смог осмотреться.

Я был прав. Округлые кирпичные стены, покрытые закаменевшим жиром и нечистотами, явно указывали на то, что некогда это было канализационным туннелем. Посмотрел вверх, до края пропасти, за который можно ухватиться, не меньше шести метров, просто так и быстренько выбраться не выйдет.

— Ребят, — тихим, полным ужаса голосом позвала Рита. Они с Гришей принялись медленно отступать назад к нам.

А впереди, в глубине туннеля, куда не доставали лучи солнца, на нас медленно двигалась толпа серых, долговязых фигур.