Призрак и Пианист

Посвящение:

Посвящается потерянной дружбе и каждому другу, что покинул нас.

Это ода о прощании с дружбой.

Пусть останется о них лишь светлое воспоминание.

***

Я — Хранитель Леса Памяти. Я — призрак.

Я всегда один уже давно, а дни Я похожи друг на друга, как звезды на небосводе, что скрыты темной кроной листьев. Эти места лучше всего знает Я. Я знакомо каждая веточка, каждый ствол и каждый камень.

Я уже давно бродит тут. Проходит один и тот же путь. Переступает через корень, что выбрался и теперь преграждает дорогу, потом обходит глубокую яму и пригибается от ветвистой лапы-ветки дуба. Я знает, что когда луч солнца пробьется через сосну, которая стоит впереди, то ничего не изменится. Я будет также одно. Только Я и Лес Памяти. В этом Лесу нет людей, нет животных, нет птиц, нет насекомых. Здесь осталась только тьма, одиночество и Я.

Но сегодня деревья обеспокоенно шумели, а тропинка была другой, извилистой и узкой.

Но Я шел вперед, стараясь не обращать внимания на тревогу Леса Памяти и чуждость пути. Все мысли Я были заняты сладким сном, который будет в конце. Я любило спать. Там впереди было большое красивое дерево, а под его корнями, давно образовалась пещера, где Я всегда спало. Но сегодня дерева там не было, а был огромный пень. А вокруг открытая ярко-зеленая поляна, усыпанная опавшими листьями, цвета солнца, которого здесь никогда не было. Страх и любопытство родились и копошились в Я.

Я медленно подбиралось ближе и спряталось за ствол дерева.

На пне стоял рояль, его ножки уходили в древесину, так, что со стороны казалось, будто они одно целое, но цвет инструмента был намного светлее, а табурет был почти белым и тоже «вырастал» из пня. Я не могло разглядеть мебель, из-за того что тот был скрыт тканью одежд Пианиста.

Кто Он, Я не знало. Но Он был прекрасен во всем.

Он сидел в профиль, и Я могло разглядеть Его полностью.

Я застыло.

Его изящные черты лица, курносый нос, тонкие поджатые губы. Длинные пальцы лежали на клавишах, а глаза были плотно закрыты, но Я уже тогда знало, что цвет будет необыкновенным и волшебным.

На плечи, которые были скрыты толстой тканью плаща, струились огненно-рыжие, волнистые волосы. Я видело и Его тело, которое не было прикрыто другой одеждой кроме черного тяжелого плаща и свободных брюк такого же цвета, но из более легкой ткани, подвязанных белым поясом, несколько раз обмотанным вокруг тонкой талии. Он был тощим. Но его худоба не была болезненна, скорее, она делала Его еще волшебным, воздушным, неподходящем для этого мрачного места.

Я стояло, завороженно следя за Ним, и боялось сделать вдох, боялось спугнуть Его. Снова остаться одному в этом сером Лесу Памяти.

Еще мгновение. Еще секунда и Он поднимает руки вверх и резко опускает вниз, и пальцы ударили по клавишам. Музыка оглушает, успокаивает и пугает всё, но не Я.

Я пробуждается.

Я вздрагивает.

В этот самый миг весь Лес посерел и стал незаконченной, ненужной декорацией на концерте для одного слушателя.

Для Я.

Я начал растворяться, становясь фоном, таким же как и Лес Памяти. Единственный луч солнца осветил Его, вокруг Него полетели желтые и красные листья. А Он снова и снова ударял по клавишам, создавая прекрасную музыку, как желанную воду, но горячую, обжигающую в жаркий и знойный день. Внутри Я всё разрывалось, металось и уничтожалось.

Я чувствовало ничтожность Я.

Я начало задавать вопросы Я, метаясь от желания бежать вперед и бежать назад.

Он чувствует боль? Почему музыка так передает Его боль Я. Он тоже одинок? Нам одиноко? Но почему Я чувствует одиночество так остро? Я же привыкло. Почему Он и Я так одиноко? Он боиться? Он потерял что-то важное? Или кого-то важного? Я чувствует Его. Ему не нужно говорить. Я уже понимало. Я знало. Музыка все объяснило Я.

Я исчезало. Я растворялось.

Я теперь хотело подойти.

Я сделало шаг вперед, и Я замерло.

Он поднял голову к небу, а по щекам стекали слезы. Прекрасные глаза, цвета янтаря, устремились вдаль. Он всё не переставал играть, все сильнее и сильнее ударяя по черным и белым клавишам.

И вот музыка начала стихать. А Он легко закончил свою композицию, низко наклоняясь над инструментом. А Я уже побежало, запинаясь за корни, что стали появляться из ниоткуда. Он стал растворяться, оставляя след листьев ярко-рыжего цвета, такого же как и Его волосы. Он исчезал вместе, исчезал и рояль, исчезала и поляна.

Всё возвращалось на свои места. Всё как было до Него. Всё как и должно быть. Мир, что был привычен, становился совсем чужим для Я.

Я обрело сначала голос. Я закричало:

— Останься!

Я обрело тело из плоти. Я бежало и падало, сбивало колени и локти в кровь. Поднималось и снова бежало, и снова падало, поднималось и бежало. Он уже заметил Я и смотрел только на Я. Он не шевелился и не плакал, а просто смотрел своими печальными янтарными глазами. Он исчезал с каждой секундой всё больше, улыбаясь в ответ.

Запнувшись в последний раз, Я падая, успел обхватить Его руками, но Он растворился в этот же миг, оставляя в руках Я листья цвета Его волос, непроглядную тьму, Лес, одиночество и Память.

Вечную память.

А Я опустилось на колени, прижимая к груди листья, вскинуло голову и зарыдало, как никогда не рыдало. Я срывало голос, но не просило больше ни о чем. Я плакало.

Я было счастливо. Я было больно.

Теперь уже Я нарушало тишину.

Я уже не плакало и лежало в темной пещере, под корнями старого большого дерева. Я понимало, что уже ничего не будет, как прежде, как раньше, как до Него. Он мимолетное, а Я навсегда.

Мимолетная встреча Я с Он научила Я многому. Радоваться, плакать, плоти и голосу.

— Я хранитель Леса Памяти. Но я уже не призрак.