Призрак Семён

Умер я недавно. И полвека не прошло. Так получилось, что я остался в Ставрополе. Просто был выбор: долгие муки в аду или бытие здесь, конкретно в Ставрополе. Я выбрал удел на Земле.

Толком не пожил. Даже до сорока лет не дотянул. Но, таки, тут лучше, чем там. Не так жарко. Главное, что я не привязан к одному месту, как Дед к Парку Победы или Карина к улице Дзержинского. Тем паче, что город растёт, хотя дома ужасные. Так и я когда умер, хоть и недавно по нашим призрачным меркам. Да, всё относительно.

Я призрак злой и люблю шалить. Чудом в ад не попал за проделки при жизни. Поэтому тут шалю и шалю жёстко. Да и домовые мне не указ, но есть ограничение: в жилом доме набедокурю разово. А домов ведь много. Но и на это есть ограничения, о которых живым знать не нужно.

Не дом, так улица, не улица, сквер, вокзал, завод, да что угодно. Веселюсь до упаду. Силы кончаются, безмолвствую несколько месяцев, потом куролесить начинаю, в другом месте, конечно. Пока не надоело, ведь и века не прошло, а там поглядим. Может, заново появлюсь на свет, или упекут меня в ад силы добра. Ой, когда это будет, чего мне париться. Опять же, таково моё предназначение — пугать живых.

Не всех могу пугать, только хороших людей. Хотел бы и злодея довести до цугундера, но не могу, мне это запрещено. Даже после смерти есть законы и запреты. Система работает.

Помню, был случай. Жил на улице Пирогова один интеллектуал-атеист. Весь прилизанный и одет в костюмчик, мало того, вещает, что нет ничего и смерть — это полное забвение для человека. Умер, значит умер. Мне дали добро его напугать.

Напугал его. Просыпается умник утром в ванне с холодной водой голый. Мало того, в ванне грязная посуда и пара ножей. Крендель испугался и шкуру порезал. Потом долго лечился в дурке. Он ведь, когда проснулся, услышал голос ниоткуда: «Скоро ты сдохнешь, Валера». Еле мужик отошёл через полгода.

Да, пугать умею и люблю. Пугаю всех, кого могу, и всех возрастов, не жалею малышей и людей с тонкой психикой. Единственное, беременных женщин стращать запрещено, причём очень строго. Но мне хватает клиентуры. Одни лечатся у врачей, другие уходят в запой, третьи в храмы бегут за спасением. Такие вот дела.

Я не только пугаю смертных. Общаюсь с другими духами. Не каждый день, но частенько. Кладбищенских не люблю, они скучные зануды. С Дедом интересно поболтать раз в полгода. Он, в отличие от меня, дух нейтральный. Наблюдает за смертными в парке.

С Кариной не дружу. Мы оба духи злые, но друг друга не любим. Продавщица на Нижнем Рынке нравится. Тоже нейтралка, как и Дед, и поговорить любит. Все свежие сплетни рассказывает, как про смертных, так и про всякую нечисть местную.

Кстати, я могу ломать некоторую цифровую технику. Точнее, она подвисает. Телефончик дорогой, беспроводные наушники или ноутбук виснут со страшной силой. Люди ноют, тратят время и деньги на ремонт, а мне развлечение и радость.

Так я существую. Пугаю и, по возможности, приношу людям мелкий вред. Но всё в рамках разумного. Да и не так я злобен, как, скажем, Октябрь из Русского Леса. Тот призрак просыпается на несколько дней в году, но горе одиночке, кто встретит его в лесу. Если человек выжил, то ему сильно повезло.

Есть и добрые духи. Мы не общаемся. Держим друг с другом вооружённый нейтралитет. Не знаю, как это объяснить для живых. Короче, тьма есть тьма, свет есть свет, или-или. А для потусторонней дипломатии есть духи-нейтралы, о которых я поведал выше.

Да, хочется увидеть Москву или Париж, побывать в джунглях Амазонии или в горах Тибета, но нельзя. Мой дом-тюрьма — это Ставрополь. Тут раздольно, но не так, как я хочу. Всё равно, тут гораздо лучше, чем в аду, уж поверьте.

Конечно, я это говорю не людям. Беседую сам с собой, воображая, что рассказ веду для нескольких человек. Сам себя так утешаю. Мне не остаётся иного. Водки напиться не могу, остаётся только вот такая самоболтовня злого ставропольского призрака, которого при жизни звали Семён.