Призрак у железной дороги

Вика жила в пятиэтажке у железной дороги. Из ее дома было слышно, как стучат колеса поездов по ж\д полотну… Квартира была в самом углу дома, на пятом этаже и каждый раз этот шум был неожиданным. И каждый раз за стуком поездов ей слышалась какая- то фраза или слово. Бойся- бойся- бойся или идем- идем- идем.

Позже Вика поняла, что можно услышать любое понятие, отражающее внутренний настрой или неосознаваемые мысли. И стала с меньшим вниманием относиться к этим «посланиям». Но лет до семи они ее пугали.

Дорога пересекала поселок на двое, отделяя частный сектор с маленькими хибарами домов, барачными длинными коммуналками, гнутыми трубами старых водоколонок от более цивилизованной, почти городской части с пятиэтажками, новой больницей, столовой, автостоянкой и школой.

Пересекая ж\д, человек как бы падал в архаичную часть поселения -- со злющими псами, дикими пацанами, рвущими на мотоциклах, алкоголиками-тунеядцами, маленькими поселковыми , сколоченными из досок, магазинчиками, пугалами, стоящими в рваных одеждах в неприбранных огородах. Пугала в широких шляпах и длинных лохмотьях издали похожих на стильные пальто, стояли и зимой, и летом, иногда благодаря ветру и местной громкой музыке казалось, что они оживали и лихо танцевали на шесте особый вид пол –дэнс.

По железную дорогу ходили разные истории , навроде того, что ее строили пленные немцы, и что под насыпью лежат тела расстрелянных или убитых в войну и репрессии людей, что дорога идет мимо старого кладбища и даже по нему… Не было более жуткого места, окутанного мистикой.

Но самой странной историей был рассказ о том, что у дороги периодически появляется женщина с худым длинным лицом, грязно серыми растрепанными волосами в старой, в пятнах кофте, и зовет туда детей, и, шутя, ненароком, сталкивает под поезд.

Несколько десятков лет тому назад эта женщина сама погибла под колесами поезда, совершив то ли самоубийство, то ли оступившись и скатившись с платформы.

Якобы эту Тамару видели там несколько раз уже после похорон. И кто- то даже погиб… В прошлом году туда попал мальчик десяти лет, переезжавший на велосипеде и споткнувшийся..

Одному ребенку три года назад отрезало ногу. Еще лет пять тому назад Туда свалился пьяный, в общем, люди гибли и травмировались чаще, чем где- то на других участках.

Вика, когда подросла, не очень верила в подобное, хотя и противоречиво боялась и вслушивалась с интересом в подобные рассказы

Теперь ей было 12 – возраст, в котором дети перестают верить в страшилки и начинают верить блогерам и политикам.

Все началось, когда в школе стали выбирать лидера из четырех девочек и двух мальчиков. Остановились на Вике и ее сопернице, Алине. Вика занималась плаванием и играла в театре, Алина была лучшей по математике и бегу. Обе девочки набрали одинаковое количество голосов, и прошли тесты на интеллект с одинаковым успехом. Классная сказала им подумать, может, кто -то захочет уступить. Но уступать никто не хотел, класс разделился на двое.

Одни были за Вику, другие за Алину.

Был еще вариант лидировать вдвоем, но девочки на это идти не хотели. Они друг друга органически недолюбливали.

И никто не мог вспомнить за что именно, и когда это началось

Вика доделывала домашнее задание по русскому и вдруг телефон пикнул. Алина написала ей в мессенджере, предложила встретиться и решить все спором.

-- Спустить, написала она,-- поговорим..

Вика спустилась.

Алина стояла в окружении двух подруг, они улыбались. Одна перекидывала. Обруч. Вторая трепала что-то в кулаке -- сжимала и разжимала мягкую игрушку -- котика – антистресс.

-- Знаешь что,-- сказала Алина – давай так: кто пойдет ночью к железной дороге и пробудет там дольше, тот и победил.

Вика вздрогнула, словно столкнулась со старым кошмаром. Не смотря большой возраст, железная дорога часто снилась ей. Один из ее одноклассников много лет назад там пропал и его вообще не нашли.

Однако, отступать, как и показывать , что боишься не хотелось

-- Давай!

-- А кто- то будет за нами следить?-- спросила она

Вопрос подразумевал, будет ли кто- то с ними еще рядом. Вообще Вике не хотелось оставаться там ни одной, ни вдвоем с враждебной Алиной. Она боялась проиграть.

-- Ну..-- сказала Алина, -- только ты и я, кто нам еще нужен? Мы же будем знать, кто уйдет первым. Духу врать, я думаю, не будет у проигравшей стороны?

Вика замялась . Соглашаться не хотелось, но уступить -- значило проиграть навсегда.

-- Хорошо,-- сказала она и сразу же закусила губу. «Как бы мне потом не пришлось пожалеть», -- тут же подумала она.

Девочки, окружавшие Алину, заулыбались и сразу перестали смотреть Вике прямо в глаза. Они словно отдали дань ее храбрости. Зауважали.

Когда они подошли к дороге, их окружала толпа человек в двадцать. Почти весь класс повалил следом, всем было интересно, что будет. Мальчики, девочки. Скопились на небольшом участке у перехода.

Было достаточно весело. Редкие взрослые, спешившие домой, изумленно огладывались

-- Вы что здесь столпились? – спрашивали те, кто отдаленно знал кого нибудь из детей.

Дети врали что- то, что сейчас разойдутся. Хранили тайну.

Однако, чем ближе подступала полночь, тем больше ребят исчезало. Их ждали дома. Дети уходили и вскоре Вика и Алина остались в компании двух девочек и двух мальчиков, тех кому было разрешено гулять до поздна или тех, что не боялись гнева родителей. Сама Вика соврала маме, что пошла к бабушке. Что сказала своим Алина, она не знала.

Ночь предстояла длинная.

В конце- концов и мальчики с девочками разошлись. Они остались вдвоем, было совсем темно, и никто не ходил в темноте. Хотя в это время еще обычно шатались люди.

Небольшая сутулая фигура возникла вдали в свете фонарей и стала приближаться. Человек шел нелогично вдоль насыпи. Там была совсем узкая дорога между рельсами и лесом, и легко можно было попасть под поезд. Вика вздрогнула, до того нелогично выглядел этот силуэт. Сутулый, черный, одетый в какое-то тряпье.

-- Не бойся ты!-- насмешливо выдохнула Алина -- Это ж Петя, местный псих, разве не знаешь его?

Вика, конечно, знала Петю. Она немного успокоилась, хотела сказать что и не думала боятся, но повернув голову к Але увидела расширенные зрачки последней и поняла, что той тоже не по себе, И возможно она уже жалеет о своем плане.

Петя жил рядом в любое время года ходил по поселку в старом тулупе и что то бормотал себе под нос неразборчивое, собирал бутылки и еще какие-то старые банки и другие непонятные вещи. Собирал не на продажу, а для себя куда –то складывал перекладывал. Бомжом он не был, у него были родные, которые тихо о нем заботились. Иначе он бы замерз зимой. У него было свое жилье, вернее, у его родных. Не смотря на грозный вид, он был безопасным миролюбивым шизиком, но не больше.

Маленьких детей он пугал, и он придумали про него страшился, дети повзрослее над ним издевались, взрослые относились сочувственно.

«Кто придумал этот идиотизм, -- подумала она, -- и зачем я на это подписалась. -- В конце- концов можно было и отказаться под любым предлогом, придумать другое испытание, почему я не догадалась?»

Перевалила полночь, часы потянулись медленно. Вика думала о бабушке и о папе с мамой. Если они что-то заподозрят, и наберут ее, или скажем, мама позвонит бабушке удостовериться, что Вика дошла, тогда обман вскроется, и ее начнут искать, она вынуждена будет откликнуться на телефонный звонок, и не может соврать, что у бабушки, тогда и перед Алей она сошлется на родителей и все придется переиграть… Но ей никто не звонил. Хотя обычно мама с бабушкой созванивались. «Все про меня забыли,»-- подумала Вика, поежившись.

-- Тишина…. -- раздался чей -то шепчущий, но настырный голос. Вика вздрогнула.

-- Тишина…

-- Ты что-то сказала? – спросила она Алю.

-- Нет!

-- Ты это слышала?

-- Что именно?

-- Голос, говорящий «тишина»

-- Нет!

-- Слушай, а ты веришь в призрака, живущего у дороги?

-- Конечно, Верю, -- кивнула та и рассмеялась -- Придет и утащит нас под насыпь!!!

Лицо ее некрасиво скривилось.

-- Тишина!! –снова послышалось Вике.

Она посмотрела на ветви больших елей, на сухой и старый и грустный особенно в эту пору года, лес. Казалось, звук идет по стволам, переливается и исчезает.

Вика потрясла головой. Голос пропал.

Спать хотелось все меньше. Страх тоже постепенно растворялся. Мир менялся, темнел, становился каким- то простым и твердым. Вика думала, что ее основательно отругают дома, но разве не мама говорила ей, что надо быть упорной в достижении своих целей?

Она взглянула на Алю. Та то закрывала, то открывала глаза, встряхивала с головой. Может заснет? Сон ведь считается за проигрыш. Может поговорить с ней о чем-то? Нет, не будет она говорить… Считает себя сильнее, издевается, давит, ждет когда я сломаюсь. А с теми, кого давишь – не говоришь, говорить – значит оказывать поддержку, проявлять дружелюбие. Вика взглянула на носки своих белых ботинок, серых по краям, те внезапно двинулись куда-то в сторону, Вика поняла, что падает и резко шагнула влево.«Спокойно!—сказал она себе. Сонливость действовала малопонятным образом, то проходила, то подкатывала неожиданно и сразу.

-- Смотри ! – Аля схватила ее за руку.—Там!

Вика посмотрела. Из леса выходила худая, в капюшоне, женщина. Ее лица не было видно. Руки болтались в растрепанных рукавах.

Это женщина была очень странной. Второе, кроме одежды, что поразило девочек -- ее огромный рост. Никогда не видели они людей (во всяком случае, в том месте, где жили) такого роста. Рост селян был максимум два метра, некоторые мужчины его достигали, но редко, рост женщин был значительно меньшим.

Женщина же в капюшоне, казалось, встав на пяточки и чуть потянувшись, может чинить лампы на столбах, совсем без лестниц. А если вытянется на земле , будет длинной с автомобиль.

Там, где ноги переходили в туловище, она легонько покачивалась, словно большая сосна, которую колеблет сильный ветер и которая вот- вот - такое возникало ощущение – там же и переломится

Женщина приближалась.

-- Тишина!!! Дайте мне тишину!!! -- сказала женщина, протянув кривые руки, как изломанные балки, снятые с окна.

-- Я все время слышу шум, этот шум не дает мне уснуть или просто успокоиться, побыть в тишине…

-- Это вы шумите? Вы? -- она ткнула в девочек длинным, костлявым пальцем.

Девочки не двигались. Впитывая каждое слово и пытаясь найти в речи какую- то логику, они всматривались в ночную гостью.

Речь была абсолютно нелогична. Какая-то тишина? Причем тут поезда и причем здесь они и почему ей тут мешают.

Женщина замолчала и лицо ее плохо видное за капюшоном выразило задумчивость. Она повернулась и на ее упал свет пристанционного фонаря.

У нее были синие губы тонкий вытянутый нос, острый подбородок.

Вика почувствовала как ее руку сжимает чужая ладонь. Это Аля все так же вцепившись в нее, не выпускала и сдавливал все сильнее, до синяков и крови.

-- Я поняла, кто это!-- прошептала Аля, -- Это Тамара, -- завизжала она. -- Бежим!!!

Вика бросилась в свою сторону, а Аля в свою. Видимо, если бы все получилось, они бы обогнули женщину с двух сторон и там пустились бы коротким путем по парку мимо елей по узкой тропинке к дому.

Но что -то пошло не так.

Аля споткнулась, распластавшись на мокрой земле, неуклюже замарав ладони и полы куртки.

А Вика, хоть и не теряла равновесие, но сделав пару шагов, вдруг почувствовала, что ее ноги становятся ватными и тяжелыми они двигались очень медленно, словно она попала по пояс в кисель. А потом и вовсе двигаться перестали.безнадежно напрягавшая мышцы игр и бедер, и запыхавшись, Вика увидела, что никуда не бежит и ее плотно держит чья- то длинная рука в черном рукаве.

Ощущение было, что ее подняли над землей и ноги просто машут в нескольких метрах от почвы совершенно бесполезно.

Вика повернулась и посмотрела на женщину. Женщина не спешила она улыбалась. Почти не двигалась. Держать их ей не составляло труда.

С другой стороны, по правую от нее руку трепыхалась Аля.

-- Тихо, звереныши тихо. – прошептала она, -- Куда вы поползли? Удираете как кролики на ферме моего отца. Те тоже боялись. Хотя с ними, в сущности, ничего плохого не делали. Только иногда убивали для шкурок.

Она помолчала. Улыбка синих губ была многозначительной и непонятной. То ли немного ехидной, то ли грустной.

-- Я хотела бы, чтобы вы провели со мной немного времени. Мне нужно кое о чем рассказать.

Она говорила очень медленно, то шепотом то переходя на нормальный тон и звук, на полноценный ровный голос. Было ощущение, что она с трудом подбирает слова и складывать их в предложения ей тяжело. Будто она долго ни с кем не говорила и делать это разучилась. Фразы казались искусственно сконструированными.

-- Посидите немного!- она разжала пальцы и девочки оказались рядом. перед ней. Плюхнулись на бетонную площадку.

-- Слушайте! Ведь не зря же сюда пришли! Услышали мой зов , значит…

Вика оглянулась. Мир застыл словно его поставили на паузу. Не было слышно ни шума ветра, ни стука поезда, и даже ветки деревьев не качались на ветру. Они так и застыли, замерли в воздухе, размазавшись как на плохом изображении.

Вика пощупала себя за плечи. Они были как каменные..

-- Я хожу тут давно, --продолжала женщина и лицо ее изобразило задумчивость. -- лет пятнадцать тому назад что- то случилось, и я попала под поезд, с тех пор я было решила, что умерла, но похоже это не так… Хотя я отчетливо помню надвигающееся на меня черное безумие локомотива…

Она поморщила лоб. И поднесла к голове ладонь, которую стала пристально изучать.

-- Вот эту руку мне, вроде бы, оторвало, но сейчас… гм.. я вижу ее в полной целостности. Она, словно желая убедиться, что с рукой все в порядке, пошевелила пальцами.